Крылатый Джонни

Я проснулась с ощущением чуда на губах. Звучит это странно, но было именно так – я облизнула губы и почувствовала, что сегодня что-то произойдет. Что-то чудесное.
Но чудо чудом, а у меня еще три пары.
Я вылезла из под одеяла и потянулась. Из кухни доносился запах оладий и какао. Странно. Мама обычно не готовит завтрак, она предпочитает по утрам отоспаться. Поэтому мы с папой обычно обходимся бутербродным набором. Может, я перезанималась, и пропустила свой день рождения?
Сунув ноги в меховые тапочки-собачки, я прошлепала на кухню. Мама в стареньком, еще бабушкином, цветастом фартуке стояла у плиты. Большая тарелка горячих румяных оладушек уже дымилась на столе, там же стоят розетки с вареньем и медом.
 - Мам, ты что это? – удивилась я.
 - А что? – мама подарила мне улыбку.
 - Ты в последний раз пекла оладьи около года назад… Сегодня праздник?
 - Нет, просто проснулась с хорошим настроением, решила порадовать вас с папой.
 - А он еще спит? – поинтересовалась я, наливая себе какао и принимаясь за оладьи.
 - Да, суббота же… Это только тебе учиться, а мы отдыхаем. Кушай, доча, тебе скоро в университет. Кстати, сейчас холодно, ты больше не спи с открытым окном.
 - Я его и не открывала, мам, - удивилась я, - а может, и открывала… не помню. Но больше не буду.
 Я быстро собралась, и уходя, успела заметить, с какой довольной физиономией выходит из спальни папа в тренировочных штанах с вытянутыми коленками.
Что это с ними? Какой-то вирус счастья, что ли? Впрочем, и мне было на удивление хорошо. На губах оставался вкус счастья. И стоило облизнуть их – становилось все лучше и лучше. Стоит ли удивляться, что к концу учебного дня они у меня покраснели и припухли.
В универе, кстати, все было как всегда – и недовольные преподы, и хамы-однокурсники. Однако в том же приподнятом настроении я вернулась домой. Чудной какой-то день.

Ночью я проснулась от какого-то скрипа. Скрипело окно, потихоньку открываясь. Я испуганно уставилась в темноту, пытаясь понять, это мама неплотно закрыла раму, или кто-то решил таким забавным способом ограбить нашу квартиру? Этаж-то седьмой, тут без альпинистского снаряжения не обойтись…
Окно распахнулось наконец. Были бы у меня цветы в горшках на подоконнике, они бы, падая, перебудили весь дом. А у меня там только плюшевый тигр.
И тут на подоконнике показался он.
Он был красив. Очень. Он сидел на корточках на подоконнике и смущенно на меня смотрел. И улыбался как-то очень по-доброму, ласково…
 - Привет, - сказал он.
И в комнате запахло счастьем. Тем же самым, что утром я почувствовала на своих губах…
 - Ты кто? – спросила я. Испуг уже прошел.
 - Я Джонни, - сказал он и свесил в комнату ноги. Ноги были длинные, в черных брюках. И рубашка его была черной, и какие –то непривычные сапоги. Глаза его были карими, кожа – смуглой, волосы – иссиня черными. Волосы были длинными, куда ниже плеч. И пах он чудом.
 - Мне можно войти? – спросил он, - я не вампир, правда.
 - А как ты попал на седьмой этаж? – поинтересовалась я, потому что он почти вошел.
 - Я умею летать, - он пожал плечами, повернулся спиной. На рубашке сзади были вшиты длинные блестящие молнии, а от плеч вниз и наискосок шли блестящие черные крылья. Блестели тяжелые перья.
 - А зачем ты здесь?
 - Признаться в любви.
 - Кому?
 - Тебе. Я увидел тебя недавно и полюбил. Вчера я поцеловал тебя, а сегодня мы полетим ко мне домой.
 - Зачем?
 - А ты не хочешь?
Я прислушалась к своим чувствам. Я хотела. Да, больше всего я хотела подойти к нему и поцеловать в щеку. И чем больше я вдумывалась, тем больше меня окутывало облако всепоглощающего счастья. Я совсем не боялась Джонни.
 - Пойдем, - он улыбнулся и вспрыгнул на подоконник. Протянул мне руку с ухоженными, красивыми ногтями.
 - Я волнуюсь, - признался он, - я впервые в жизни влюбился. У нас, крылатых, это раз в жизни происходит…
 - Только раз? – поразилась я, и взяла его за руку. Рука оказалась чуть влажной, пальцы соскользнули, и тут же аура чуда куда-то исчезла.
 - Я боюсь, - сказала я Джонни, - у тебя руки влажные, не удержишь – и я упаду.
Он понял. Он спрыгнул с подоконника и обнял меня, окутал облаком всепоглощающего счастья… Я коснулась его челки.
 - Почему я? Я некрасивая.
 - Ты интересная и славная.
 - Я толстая и лицо у меня блеклое…
 - Глупости, моя ласточка. Я люблю тебя. Ты лучше всех. Тебе будет хорошо со мной…
 - Какая из меня ласточка? Я петь не умею, слуха нет…
Я поверила ему. Поверила, но все же сказала:
 - Прилетай завтра, ладно?
 - Хорошо, - он кивнул, и выпрыгнул вниз, за окно. А ойкнула от неожиданности, но тут же порыв воздуха ударил мне в лицо, и я увидела, как Джонни машет мне рукой. Крылья у него оказались гораздо больше, чем казались, когда были сложены.
Я была счастлива.
Он прилетел на следующую ночь, и был так же красив. Он подошел сразу к кровати, на которой я сидела, обнял за плечи.
 - Все еще боишься, глупышка?
 - Конечно… Это ты крылатый и к небу привык… А что, среди крылатых ты себе девушки не нашел?
 - Крылатыми рождаются только мужчины. Женщину же мы выбираем среди бескрылых раз и навсегда…
 - И ты выбрал меня?
 - Да.
 - Тогда полетели, - улыбнулась я, слегка задыхаясь даже от счастья. В кои-то веки я оказалась особенной, любимой…
И снова он взял меня за руку, и мы ухнули вниз. Сердце мое таяло и плавилось, мне было хорошо и спокойно… Так легко падать…
Что-то рвануло меня за руку, и я так же счастливо понеслась за Джонни вверх, над городом…
Теплым пушистым облачком окутало меня счастье…

… Я очнулась на широком… непонятно чем. То ли гигантская корзина, то ли… Гнездо! Попробовала приподняться - не получилось. Запястья, ноги, талия были привязаны в гнезду жгутами из резины, такими в поликлиниках перетягивают вены, чтобы кровь взять…
 - Джонни! – позвала я, и тут же услышала какой-то шорох. Снова на губах я почувствовала привкус чуда – и на край гнезда вспорхнул Джонни. И снова он ласково улыбался.
 - Что происходит, милый? Это ты привязал меня?
 - Да, ласточка… Так надо…
 - Но зачем, Джонни?
 - Ласточка моя, мне надо кормить детей… Ты прости меня. Ты и правда особенная…
 - Да, милый…
 - Жирненькая, сытная…
 - Хорошо…
 - Не бойся… Пока я рядом, ты будешь наслаждаться болью… Ферромоны крылатых действуют на вас, людей, как наркотик .
 - Спасибо, любимый…
Когда прилетели дети Джонни, мне было просто замечательно.
Я даже запела.