Профессия блондинка без мозгов. Пролог. 2 декабря 1981 года

ПРОЛОГ. 2 ДЕКАБРЯ 1981 ГОДА.
Вероника обвела грустным взглядом старую однокомнатную квартиру, в которой жила после смерти родителей одна-одинешенька.
Вчера, после телефонного звонка двоюродной сестры, молодая женщина почувствовала себя хуже, а сегодня ее надежда на нормальную жизнь была потеряна окончательно. Доктор Петров с невозмутимым спокойствием объявил Веронике приговор. Может быть, для доктора Петрова это и был просто-напросто диагноз, такой, какой он ставил в день нескольким десяткам больных, но только не для молодой и красивой женщины, которая мечтала жить и любить.
Вероника отчетливо запомнила взгляд темных почти что черных африканских глаз врача. В этом взгляде жила зима и еще нечто, что Вероника предпочла бы не видеть никогда, потому что это «нечто» очень сильно напоминало ненависть.
Что ж пусть вечная мерзлота сердца доктора Петрова навечно останется в памяти ее бессмертной души не как обыкновенное земное воспоминание, а как проклятие, которым ее наградил бог за ее грешки, но пусть также ненависть Петрова умрет вместе с ее бренным телом.
Пока Вероника бежала из больницы до дома ее наполненные слезами глаза были скрыты под темными очками, но, несмотря на это, ощущение того, что каждый, кто встречается ей на пути, знает о содеянном ею и о том, какую кару приготовили для нее небеса, не отпускало молодую женщину. Лишь переступив порог квартиры, она дала волю слезам. Кажется, теперь она ненавидела Петрова так же, как и он ее.
Странно, что мысль о самоубийстве не приходила ей в голову раньше, ведь ее жизнь всегда была бессмысленна и никчемна. И не было ничего, что могло удержать Веронику здесь, на этом свете, и, может быть, болезнь следовало воспринимать не как кару небес, а как освобождение от пут жизни. Вполне возможно, что все было бы так, если бы не ненависть Петрова. От нее хотелось избавиться сейчас же и не медля ни минуты, и для этого существовал только один способ. «Все равно всем когда-нибудь приходится умирать, и мне пришлось бы скоро. Ну и какая разница как?», - думала Вероника, суя шею в петлю.
Она стояла на шатком табурете, готовясь через минуту с него спрыгнуть. Перед глазами плыло, и непонятно - то ли от слез, то ли от сильного головокружения, которым Вероника стала страдать месяца два назад. Подумав, что других родственников, кроме Марины у нее нет, и квартира достанется ей и будет очень даже кстати, учитывая то, что Маринка ютится вместе с мужем и ребенком в студенческом общежитии, Вероника почувствовала, что и от смерти может быть польза. Говорят, что добрые дела вознаграждаются, так, может быть, благодаря этому поступку, следующую ее жизнь бог сделает намного удачливей, чем эту?
Щелчок дверного замка заставил молодую женщину прервать собственные размышления и исполнить задуманное. Вероника оттолкнулась ногами от стула и, когда ее горло жестко сдавила петля, поняла, что совершает глупость. Перед глазами стояли недовольные лица родителей, которые демонстрировали дочери, что вовсе не желают принимать ее снова в свои объятия. Соображая, что конец близок, а умирать вовсе не хочется, молодая женщина пыталась вспомнить слова молитвы, которой ее учила мама, и после двух первых фраз, провалилась в бездну.

Вероника очнулась от пощечин, которыми награждала ее лицо Марина.
- Дура!!! – услышала Вероника несколько раз подряд от двоюродной сестры.
Оглядевшись, молодая женщина поняла, что она находится у себя дома в собственной кровати, и на мгновение ей даже показалось, что упавший под ее ногами стул и ощущение жесткой петли веревки, все сильнее и сильнее сдавливающей шею, есть не что иное, как приснившийся ей страшный сон. Однако суровый взгляд Марины говорил об обратном. В нем Вероника прочитала одновременно и недовольство, и страх.
- Ты – дура, - произнесла двоюродная сестра более спокойным тоном, чем ранее.
«Я знаю, что я дура», - подумала Вероника, но сказать эти слова вслух не решилась.
- Теперь понятно, почему ты не реагировала на стук в дверь. Если бы у меня не было ключей от твоей квартиры, то ты уже была бы на том свете рядом со своими и моими родителями. Скажи, ты спятила?!
«Вполне может быть», - подумала молодая женщина и устремила свои глаза в глаза Марины.
- Тебя снял Юра. Без него бы я не справилась, - шепотом сказала Маринка и громко зарыдала, - У него шок. Он пошел сейчас заливать его в рюмочной.
- «Скорая» уже уехала?
- Ее не было. Вызови я врачей, ты сейчас находилась бы в психушке.
- Какое счастье, Марина, что ты – медсестра, - прошептала еле слышно Вероника.
- Точно, счастье, - подтвердила, все-таки услышавшая ее хлюпающая носом Марина, - Больше никогда, слышишь, никогда так не поступай!
- Не плачь.
- Буду! Я развожусь с Юрой, а тут еще ты…, - на мгновение Марина остановила поток своих слов, и Вероника поняла, что сестра должна сказать ей нечто важное.
- Что я? – приподнялась женщина с подушек.
- Ты беременна! Я знаю это по результатам твоего обследования. Они пришли вчера вечером.