Профессия - блондинка без мозгов. Вторник 29 июня

ВТОРНИК 29 ИЮНЯ.
Жорж скончался от остановки сердца в районе шести часов утра. Больше все, узнав о смерти Жоржа, выла, как ни странно, Ира.
Глаза Ники были сухи от перенесенного шока. «Жоржа, - думала девушка, - без сомнений, убили. Убили, потому что он – мой отец и знал то, что могло привести меня к разгадке череды всех этих нелепых смертей. Ему было известно то, что неизвестно мне, и что теперь не станет мне известным никогда, потому что Жоржа больше нет в живых! Это нечестно! Так не должно быть! У меня не стало отца, не стало сестры, с которой я не успела познакомиться! Кто и за что преследует мою семью?! Может быть, дело не во мне одной, а в моей семье, - пришла в голову мысль, - тогда надо срочно разыскать маму. Ей грозит опасность!».
Никины размышления прервал телефонный звонок. Она вскочила с дивана, но ноги Ирины уже торопливо семенили к телефонному аппарату в кухне.
Не пришло и двух минут, как зареванная Ира появилась перед Никой.
- Представляешь, - вскинула вверх брови любовница Жоржа, - звонил нотариус. Он сказал, что Юрино завещание по его наказу должно быть оглашено в течение двенадцати часов после смерти, то есть до шести часов вечера сегодняшнего дня. В общем, все заинтересованные стороны должны подойти в офис нотариуса к часу дня. Я одного не поняла, кто эти все заинтересованные стороны и почему нотариус звонил нам с Ларкой.
Мысль о том, что Ларисы уже нет на этом свете еще не уселась до конца в Ириной голове, потому она по привычке, как все прошедшие годы, продолжала употреблять такие слова и словосочетания, как «к нам», «мы», «наша квартира», «в нашем с Ларой доме». Слышать все это Нике было невыносимо. Каждый раз Ирина, будто бы нарочно напоминала дочери Жоржа, что вполне вероятно, что это именно она виновата в смерти одной из любовниц Каретникова.
- Нотариус, наверняка, имел в виду самых близких папе людей, - Ника еле выдавила из себя слово «папе»: она так редко произносила его при жизни Жоржа, что после его смерти у девушки создалось ощущение, что такого слово просто-напросто нет ни в русском языке, ни в других языках мира, - Родственников, друзей, компаньонов. Надо позвонить маме! – спохватилась Ника, в миниатюрной головке которой крутилась мысль об опасности, подстерегающей Яну на каждом шагу.
- Думаешь, и твоей матери что-нибудь перепадет? – язвительно спросила Ирина, от чего глаза дочки Юрия Каретникова округлились.
Язвительность и нахальность, бесспорно, были свойственны Ларисе. Если бы язвительности и нахальства в Ларе не было бы, то это была бы не Лара. Но в Ирине Ника не имела чести наблюдать пока что жизни подобных качеств характера ни разу.
- Моя мама – бывшая жена Жоржа, - скрыла истинный смысл своей фразы девушка, - Кто знает, может, ты и права.
- Может, - съязвила в очередной раз Ира, и нервно дернув левым плечом, отправилась в кухню, чтобы заедать свое горе наспех приготовленными бутербродами.

В офисе, которому по внешнему облику и внутреннему убранству больше подходило название «контора», нотариуса Геннадия Васильевича Лязгина через час после его телефонного разговора с Ириной народу собралось немного.
- Дорошина…, - начал вопрошать нотариус.
И Ника, не дожидаясь продолжения его слов, подняла руку:
- Я здесь.
- Каретникова Зинаида Александровна?
Толстая тетка в несуразной черной шляпе, нацепленной на голову, несмотря на тридцатиградусную жару, гаркнула:
- Я!
- Старшая сестра отца, - пояснила Ире шепотом Ника, - Вижу ее во второй раз в жизни. Первый - не забудется никогда. Тетя Зина – старая дева, жутко падка на сладкое, что уже через пять лет после ее рождения сказалось на ее фигуре, и на деньги, которые она выколачивает, то есть выколачивала, - поправилась девушка, - из Жоржа в течении лет эдак двенадцати. Но у нее есть один, но немаловажный «плюс»: Зинаида Александровна – очень энергичная и деятельная особа. По образованию она – бухгалтер. А по жизни – главный бухгалтер.
- А ведь в больницу к Юре не пришла ни разу! – взвинтилась Ириша, и отнюдь не шепотом.
- Говори тише. Тетя Зинаида живет в другом городе. Поражаюсь, как она вообще здесь оказалась в столь короткий срок. Пусть даже нотариус позвонил ей в шесть утра, но ведь лететь то ей до нас часиков девять-десять, не меньше.
- Белова Нелли…, - вопрошал в третий раз Лязгин.
- Она умерла, - ответила Ира.
- Вы разве не в курсе? – добавила к реплике приятельницы Ника.
По лицу Геннадия Васильевича было видно, что нет.
- Иваненко Лариса Константиновна?
- Умерла! И много еще покойников Вы назовете, прежде чем начнете читать завещание??!! – вскричала Ирина, - Разве не видно, что напротив Вас сидит три, повторят, всего три, человека?!
Не зная чем объяснить нетерпимость Иры с примесь нервозности, Ника отвлеклась на свои ногти (да, аккуратный маникюр им бы не помешал, а кто его может сделать лучше Кати?), и так и не узнала, что ответил нотариус на выпад любовницы Жоржа.
Свою ювелирную мастерскую «Золото Клеопатры» Юрий Каретников поделил между Зинаидой, Нелли и Ларисой. Причем, Зине достался контрольный пакет акций – 60 процентов, а остальные сорок были поделены в равных долях между дочерью и любовницей. В отношении каждой из них была приписка: в случае гибели Лары до оглашения данного завещания, ее доля в фирме, а также все иное, завещанное ей этим документом, доставалась Ирине. В случае непредвиденной смерти Нелечки завещанные ей права и имущество автоматически переходили в руки Золотаревой Эльвиры Геннадьевны.
То, что Жорж не сомневался в том, что сестра переживет его и сможет возглавить дело, Нику не удивило. Но почему отец так опасался за жизни молодых и здоровых девушек, коими являлись Неля и Лара? Если это была обыкновенная предосторожность, то почему Зинаида не вошла в список могущих в любой момент покинуть этот бренный мир, несмотря на свой пенсионный пятидесяти пятилетний возраст?
Свою дачу Жорж завещал Ирише. Двухкомнатная квартира в центре в районе новостроек, в которой два года подряд проживали Лариса и Ирина, и которую, как оказалось, их общий любовник выкупил три месяца назад, доставалась Нелли, а взаправду Эльвире.
Денежные средства на личном счете Каретникова в банке, а как подозревала Ника, денег на нем было немало, завещались некоей Драгуновой Арине Самсоновне. В случае ее смерти на момент оглашения завещания все это переходило к Ирине. В случае же смерти Ирины все, на что она имела права по завещанию, доставалось Зине.
- Надо же решил и эту шваль облагодетельствовать! – вскипела, как чайник на плите, покрасневшая в щеках тетка Зинаида.
- Вы про Арину? А это кто? – решила осторожно осведомиться Ника.
- Как кто?! Аринка – это шваль и вторая бывшая жена твоего папоньки, племяша! Знаю, что в четвертый раз в этом году замуж вышла. Все ей денег на жизнь не хватает.
Ника присвистнула:
- Ничего себе!
Интересно, а что же еще есть занимательного в оставленном Жоржем земном бренном существовании, что будет постепенно, и, ясное дело, неожиданно всплывать на поверхность жизни, как прошлогодний труп после паводка?
Сравнение с трупом Нику нисколько не испугало. Кажется, она настолько свыклась с мыслью о смерти, что без нее не представляла себе и жизни.
Ни Нике, ни ее маме (такой же бывшей супруге, как и Арина) Юрий Каретников абсолютно ничего не завещал.
Тетка Зинаида осведомилась по этому поводу у Лязгина: а в трезвом ли уме и твердой памяти был ее младший братец, когда переносил свою последнюю волю из головы на бумагу? Ответ нотариуса был утвердительным. Тогда же все присутствующие и узнали, что завещание датировано двадцатым июня сего года, когда и было переписано.
«Папа чуял беду!», - смекнула, прознав про дату, Ника, которую деньги отца волновали сейчас меньше всего на свете. На них она, собственно говоря, никогда и не надеялась. А отношения между Жоржем и Яной всегда были натянутыми и не совсем непонятными Нике. Ника была записана под девичьей фамилией матери – Дорошина, которую Яна не поменяла и после замужества. А вот в графе «Отец» свидетельства о рождении девочки стоял прочерк. Да уж, если очередная ссора могла заставить Жоржа отказаться от собственного ребенка, то, что уж говорить о наследстве?
Ника привыкла расплачиваться за чужие грехи, и хотя ей было немного обидно, эта обида была ничто по сравнению с той обидой, что Жорж не разрешал пускать ее к себе в палату во время болезни. Уж это то чем она заслужила?
А что касается денег, то у Ники еще оставалась любвеобильная мамаша со своим салоном красоты. Впрочем, найти работу все равно не мешает.
Только Зинаида, Ириша и Ника вышли из конторки Лязгина и намеревались отправиться в соседнее кафе, чтобы обсудить дела: как никак рукой Жоржа Зина и Ирина стали компаньонками, как Ника заметила наблюдавшего за всей троицей Шарова-младшего. «И что ему, этой сволочи, от меня надо?!», - разозлилась девушка и под предлогом, что у нее разболелась голова, избавилась от общества новоиспеченных бизнес-вумен.
Ника отправилась в пятьдесят восьмую школу, дабы выведать адресок Кузьминой Л. у Веры и Эльвиры. К тому же, наверняка, Золотарева обрадуется свалившемуся, как первый снег на голову, богатству.
Но школьная вахтерша, которая яростно ненавидела молодых учительниц непонятно то ли за их спесь, то ли за их молодость, которая сама по себе уже есть красота, узнав Нику, выпалила, что сегодня Веры и Эльвиры не было и не будет, и дальше первого этажа девушку не пропустила. «Они готовятся к празднику, - отрезала женщина, - А кого попало в школу пускать не велено!».
Никаких праздников широкого масштаба в городе не наблюдалось, так что речь могла идти только о корпоративной вечеринке без особого размаха.
«Придется попытать счастья завтра», - подумала девушка, еще не зная того, что завтра ей придется решать совсем другие задачки, которые выстроит перед ее лицом госпожа Жизнь.
Ника заглянула в мамин салон, сделала у Кати маникюр, проконсультировалась у косметолога по поводу выскочившего на лбу прыщика, решила остричь свои тонкие волосы под карэ, но так и не нашла в себе сил лишиться длинных волос, и остригла их только до плеч, и позвонила на мобильный мамы. Телефон был отключен, так что пришлось воспользоваться голосовой почтой в надежде, что Яна в скором времени прослушает послание.
Порывшись в ящиках маминого стола, девушка так и не нашла ключи от квартиры, в которой проживала до своего замужества с Тигром. Жить на чужой хате становилось все напряжнее и неуютнее, а с сегодняшнего дня это вообще была квартира Эли, а не Лары и Ирины, которым Жорж наказал всячески опекать свою дочку.

Ника вышла из душа, когда еле различимая музыкальная трель мобильного телефона, запала ей в душу. Телефон надрывался долго. То, что он в действительности надрывался, девушка узнала, когда откопала его в шкафу с постельным бельем в бывшей спальне Ларисы.
- Алло! Ирочка! У меня к тебе важное дело. Подъезжай к пяти при полном параде. Ларочка умерла, и кроме тебя некому ее заменить, а праздник, - сообщил гортанный женский голос, не дожидаясь ответа на другой стороне трубки, - обещает быть отменным, можно даже сказать, шикарным.
Слово «праздник» подействовало на Нику магически. Она тут же позвонила на сотовый тетки Зинаиды, который та дала ей в конторке нотариуса Лязгина, и попросила Иру.
Ирина была возмущена:
- Кто тебе разрешил подходить? Это же специальный телефон Ларисы!!
- Но спрашивали то тебе!
- Ё-мое, какая ты непонятливая! Я давно не работаю там, где работала Лара, и вовсе не горю желанием возвращаться к той жизни, которую вела когда-то!
- А можно вместо тебя, Ира, пойду я? – взмолилась Ника, - Мне деньги очень нужны, - ляпнула она.
- Хорошо, я предупрежу Марианну по телефону. Ну, а ты пеняй на себя! Тариф – пятьдесят баксов в час. Но ты получишь от этой суммы лишь тридцать процентов, в рублях это примерно четыреста пятьдесят рублей в час. За один вечер можно заработать тысячи две, не больше. Полный парад предполагает вечернее платье и такой же макияж. Адрес – Петрова, 14, это далеко: старый город, так что лучше взять такси, - продиктовав инструкции, Ирина, злющая, словно собака, просидевшая пять лет на привязи на толстенной железной цепи, отсоединилась.
Деньги Нике Дорошиной были нужны и в самом деле. Теперь, когда рядом не было ни мужа, который с легкостью осыпал ее с головы до ног зелеными бумажками, ни отца, который приходил на помощь, стоило только намекнуть на материальные неприятности, ни матери, которая, кажется, отбыла с новым любовником в Париж навсегда (ее возвращение, по словам маникюрши Кати, ожидалось на конец лета, бизнесом занимался заместитель, и ему Яна никаких распоряжений относительно финансирования жизни своей дочери не оставила), не умевшая экономить девушка находилась в затрудненном финансовом положении.
 Потратив последние деньги на пластиковой карточке, оставшейся из прошлой жизни с Тиграном, на приобретение вечернего платья, новых туфель к нему и продуктов в супермаркете на неделю вперед, Ника с горечью ощутила, что это такое из принцессы нежданно-негаданно превратиться в золушку, а не наоборот, что, вне всяких сомнений, для любой женщины намного приятнее.
Несмотря на то, что главной целью визита Ники на праздник были Вера и Эльвира, мысль о том, что местные, пусть и элитные, проститутки зарабатывают всего-навсего пятнадцать долларов в час, болезненно сказывалась на душевном состоянии девушки.
«За такую грязную работу такая мелкая оплата?», - шипела змея-гадюка внутри Ники.
Наконец кое-как переборов себя, Ника поехала на работу, прихватив сильнодействующее снотворное. Ну не спать же ей и в самом деле с толстомордыми толстосумами?
По привычке на Петрова, 14 Ника прибыла с пятнадцатиминутным опозданием, впрочем, за это ее никто не ругал – настолько велик был кадровый голод в агентстве «Лазурный берег».
Еще в коридоре Ника увидела Злату, которая, однако, не узнав Нику, прошествовала мимо с нескрываемой завистью на лице. Злата, видно, тоже собиралась на праздник, но была до сих пор без платья: в белых трусах и лиловом лифчике.
- Розовый – писк сезона. Я хочу платье розового цвета! – слышался Златин голос в конце длинного коридора из настежь распахнутой комнаты.
Ответ ей был категоричен:
- Ты – не Пинк! И идешь не на вечеринку для молодежи, а на официальный деловой прием! С сыном хозяина, между прочим, не стоит об этом забывать. Так что платье пусть будет и не классическим, но обязательно черным. Да, и не забудь одеть такого же цвета белье.
Послышалось длинное недовольное завывание:
- О-о-о-о-о…. Можно подумать, сын хозяина будет меня раздевать.
- Радуйся, что сопровождаешь Зимина- младшего, а не Зимина-старшего. Вот уж не повезет той девушке – ее платье будет чистейшей классикой, другого я на ней не потерплю.
- Ты к кому? – выросла перед новенькой темноволосая женщина лет сорока, показавшаяся Нике знакомой.
- Я от Ирины. Она Вам не звонила?
Пока Ника произносила две свои фразы, придирчивый взгляд владелицы заведения (а с Никой разговаривала именно она, и, не лыком шитая, девушка уже успела догадаться, что именно с хозяйкой «Лазурного берега» у нее состоялся разговор на городском кладбище на похоронах Лары) разглядывал девушку с головы до ног. Чудилось, что этот взгляд сканировал даже внутренности.
На Нике было надето длинное прямое облегающее платье ее любимого красного цвета с воротником-стойкой, плавно открывающим сзади всю почти всю спину, и разрезом на юбке справа, подчеркивающее совершенство девичьей хрупкой фигурки. Из-под платья выглядывали белые туфельки на среднем каблучке с открытой пяткой и красным носочком, на плече висела миниатюрная сумка-арлекин: белые квадраты перемежались с красными. Концы белокурых волос были завиты внутрь, что делало новую стрижку Ники элегантной, а ее вечерний макияж, сделанный по инструкциям рубрики «Отпад!» последнего номера женского журнала «День», удался на славу. Последнее работодательница признала сразу: с такой сложной композицией могла справиться только особа, привыкшая с дотошной тщательностью следить за своим лицом и тем, что на него наносится. Осанка у Ники была королевская, хотя и стоила ей боли в лопатках, и это покорило Марианну окончательно.
«Боже, как она похожа на свою мать. Эти зеленые глаза и светленькие волосы напоминают мне слишком многое», - мелькнуло в голове Марианны, прежде чем она спросила имя своей новой подопечной.
- Вера, - сказала полуправду девушка.
- Тебе подошло бы более интригующее имя, но я не буду его менять. В этом что-то есть – такая ослепительная внешность и столь простенькое имя.
Кандидатура на роль эскорт-дамы хозяина сегодняшнего вечернего приема была одобрена, только Ника об этом не догадывалась. Она считала, что будет находиться в тени бизнесменов и их леди, а отнюдь не на сцене рядом с королем пусть в качестве его пусть мнимой, но все-таки королевы.
- Не хватает лишь диадемы, - улыбнулась своим мыслям Марианна и помрачнела. «И не хватает мамы, которая смогла бы эту безупречность лицезреть», - добавила про себя женщина.

- А почему не Ира, а ее подружка?! – завопила что есть мочи «золотце» «Лазурного берега», - Я так и знала, что она найдет способ сюда пробраться. Как только я ей сказала, что с улицы сюда не попадают, она обработала Ирку! – никак не останавливалась в потоке брани Злата.
«Так вот что означают ее слова, - подумала Ника, - Злата имела в виду не то, что я похожа на уличную проститутку, а то, что на работу в это агентство попадают по знакомству и рекомендациям., по блату то бишь».
- Золотце, хватит! – прикрикнула на девчонку Марианна, - Ты и Верочка проведете сегодня почти весь вечер рядом: убавь пыл, иначе на дне города невестой Павла Зимина ты уже не будешь.
Кто такой Павел Зимин Ника понятия не имела, да и не хотела иметь. Да вот только откуда Нике было знать, как сложатся обстоятельства, спустя три часа после этого разговора.
Через двадцать минут Ника выведала у Марианны, чем в действительности занимается агентство «Лазурный берег». Оказалось, хотя хозяйка «Лазурного берега» и была некогда хозяйкой «Глории», дела она вела несколько иные. Никакими привычными для «Глории» услугами интимного характера новое детище Марианны не занималось, а лишь предоставляло услуги сопровождения, так называемые эскорт-услуги, разовую уборку помещений, услуги низкооплачиваемых нянек, дорогущих гувернанток с высшим образованием, репетиторов иностранных языков для школьников и людей достаточно взрослых и многое другой.
В агентстве «Лазурный берег» можно было нанять временно или на длительный срок хоть домработницу, хоть экономку, хоть няню, хоть любовницу, которой понравитесь Вы (деньгами, внешностью или чем-то другим – этого Вы все равно не узнаете, и которая понравится Вам). Девушка в любой момент могла отказаться встречаться с мужчиной, и никто не мог ее заставить встречаться с ним, если ей этого не хотелось. Последнее отнюдь не считалось проституцией, хотя и являлось ею по сути, потому что мужчина лишь намекал Марианне, что желает познакомиться с интересной дамой для приятного времяпрепровождения, и владелица агентства оформляла девушку по договору в дом заказчика в качестве экономки или преподавательницы французского. Марианна вроде как оказывала услугу состоятельным мужчинам города, время на устройство личной жизни у которых было сведено к минимуму.
«Так вот как Лара находила богатых любовников», - уразумела Ника.
Девушки устраивали свою личную жизнь, и даже изредка выходили замуж. Примером последнего служили Алла Валейко и Марта Калинович. Вряд ли, конечно, еще у кого сложится так удачно личная жизнь, большинство девушек так до конца дней своих и будут содержанками, но ведь надежда и возможность выбора свой судьбы есть у каждой, а это уже немаловажно. На последнее Марианна сделала акцент.
Разовый секс в агентстве «Лазурный берег» был невозможен, и если эскорт-даме его предлагали (она, само собой, отказывалась – ведь или ты зарабатываешь за одну ночь хорошие деньги и, как следствие, лишаешься работы в агентстве, или отказываешься от одноразовой подачки и продолжаешь иметь работу), она обязана была сообщить об этом хозяйке, потому что последняя в следующий раз постарается не иметь ничего общего с таким клиентом.
Марианна всегда все обо всем и обо всех прознавала – среди девчонок шла жесткая конкурентная борьба (молоденьких и хорошеньких с каждым годом в полку «Лазурного берега» прибывало все больше и больше), а потому они стукачили друг на друга без зазрения совести. Ника очень надеялась, что никаких эксцессов у нее сегодня не случится, ибо по глазам Златы было видно, что она будет на чеку весь вечер – новенькая ей абсолютно не нравилась.
Напутствуя девочек, Марианна сообщила:
- Сегодня в городе два праздника. Закрытая вечеринка фирмы «Икс-2», на которой будут присутствовать лишь сотрудники и никого более (Ника облегченно вздохнула – таким образом, ни Вера Виноградова, ни Эля Золотарева там оказаться не могли). И прием у Павла Дмитриевича Зимина, куда я, так сказать, кинула тяжелую боевую артиллерию. Не забывайте, что если вы оказались у Зимина, значит, вы – мои лучшие кадры. Держите марку!
Ника огляделась вокруг и насчитала в небольшом зале для собраний тридцать три особы вечерних туалетах. На ум ей пришло пушкинское «тридцать три богатыря и с ними дядька-черномор». В роли последнего выступала, естественно, Марианна. Несомненно, девизом зиминского праздника были слова: «Чем больше красивых женщин, тем лучше!».
Вскоре один за другим за девушками стали приезжать кавалеры, и получив денежки, Марианна и четыре ее помощницы выводили из зала каждую пташку по одиночке. Вероятность того, что знакомые друг с другом клиенты «Лазурного берега» пересекутся в лабиринтах коридоров агентства, была исключена. В деле, которое вела Марианна все было продумано до мелочей.
Вскоре в зале остались три девицы: Ника, Злата и на взгляд Ники слегка полноватая Шурочка.
- Твой заболел, - кинула хозяйка мимолетом Александре, и по лицу девчонки заструились слезы (она так надеялась подцепить сегодня состоятельного ухажера), - А вы поедете вместе на такси, - обратилась Марианна к Злате и Нике, - Будете изображать двух закадычных подруг. Золотце, ты Павлика Зимина-младшего знаешь отлично, пусть он покажет Верочке своего отца. В общем, с богом.

Прием у Зиминых был с размахом. Толпа людей сгрудилась около шведского стола, и у Ники создалось впечатление, что старая русская привычка приходить в гости только ради того, чтобы вкусно покушать, не миновала и этот хлебосольный дом.
Веру Виноградову и Эльвиру Золотареву «детективша» приметила сразу: обе девушки щебетали со своими парнями, пробуя за одним бутерброды с черной икрой. У Ники отлегло от сердца – она приехала по адресу. Только вот подобраться к учительницам оказалось не так то просто. Их и Нику разделял огромный зал размером с пять Тиграновых залов для празднеств в «Империале» и весь заполненный человеками, что и шагу ступить было нельзя, не столкнувшись с кем-либо лоб в лоб, и кто к тому же из-за выпитого по русской привычке в начале вечера горячительного не желал бы завязать с симпатичной девушкой непринужденной беседы.
- А что, собственно говоря, празднуем? – задалась вопросом Ника.
- А, кажись, Зимин открыл в нашем городишке филиал своей московской фирмы и сделал его генеральным директором своего сынка, - небрежно брякнула «золотце», рыща по залу глазами, словно высматривающая добычу гиена.
- Ищешь наших клиентов? – осведомилась «подруга».
Девчонка крикнула Нике прямо в ухо:
- Уже нашла! – и на мгновение оглушив ее, скрылась в людской толпе.
Ника, подумав, что странное, нарушавшее инструкции хозяйки, исчезновение Златы из поля зрения ей даже на руку, решила всерьез заняться Верой Виноградовой и ее подружкой.
Сергей Виноградов попался бывшей жене Тигреночка очень даже под руку.
- Ах, Ника, здравствуй! – поздоровался молодой мужчина, легко касаясь губами нежной кожи девичьей руки.
- Привет! Ты - один? Как неприлично, - пожурила Ника Виноградова.
- Что ты? Моя Верка утопала в дамскую, - Сергей по-женски хихикнул, - комнату, - Пойду оторвусь по полной, пока ее нет. здесь столько прелестных лиц, и что немаловажно, ног.
Заметив про себя, что глаза Сергея бегают по ногам девочек из эскорт-агентства, Ника, пожелав ему удачи, направилась прямиком (если так можно выразиться, ибо девушке пришлось вилять «хвостом» и делать немыслимые танцевальные пируэты, дабы не ввязаться в очередной бессмысленный треп языком) в туалет.
Перед зеркалом прихорашивалась Эля, и она являлась единственной посетительницей клозета Зиминых. На Веру там не было и намека.
Увидев в зеркальном отражении силуэт Ники, Эльвира, не оборачиваясь спросила:
- Что тебе надо?
- Не что, а кто, - начала отвечать девушка, желая продолжить фразу словами: «Мне нужна Вера Виноградова».
Эльвира, бесспорно, об этом не могла даже догадываться.
- И зачем же я тебе нужна? – также монотонно и беспристрастно продолжала вопрошать она.
В этот момент дверь дамской комнаты скрипнула и в ее проем вплыла женщина лет сорока пяти с чересчур напудренным лицом. Контрастность цвета между лицом и шеей была настолько велика, что создавалось впечатление, что день и ночь внезапно встретились. Ника заметила это, а также и то какая гримаса исказила лицо Эльвиры. Нет, это не была реакция на моложавую дамочку.
Пока женщина наносила на свое лицо дополнительный и абсолютно ненужный слой белой пудры, Ника и Эля делали вид, что занимаются тем же самым. Но едва дверь за нежданной посетительницей закрылась, как Эльвиру прорвало, будто водопроводный кран:
- Неля, скажи, зачем ты меня преследуешь?! Что тебе нужно? Деньги?! Ты же знаешь, что их у меня нет. неужели, твой папочка не может тебе их дать? Отстань от меня!! В прошлый раз я была без линз, и подумала, что ошибаюсь, но, нет, это была ты. Это ты, Неля, приходила в школу под видом журналистки, а мы то с Веркой еще долго думали, почему ты так долго стояла около стендов с никому, кроме школяров, ненужной информацией, и что же тебе было нужно на самом деле. Нет, у меня, Нелька, денег! Слышишь, нет!! - Эльвира зарыдала. Так часто с людьми бывает, когда они прячут собственные эмоции не только от других, но и от самих себя. И тогда у организма и души остается есть только один выход – естественное очищение посредством смеха или плача. Оно приходит в самый неожиданный для человека момент, и, наверное, самый нужный, - Я не хочу тебя больше видеть. Не хочу и не могу. Неля, уходи. Уходи, Неля из моей жизни навсегда.
- Раз ты называешь меня Нелей, то считай, что я уже ушла, потому что Нелли умерла. Ее застрелили. Но я – не Неля. Я – Нелина сестра Ника. И я хочу знать, на самом ли деле она была моей сестрой, и какого фига она была так на меня похожа? Скажи, может быть, это ты убила ее? Вижу, у тебя были на то причины. Скажу сразу, не пытайся провернуть то же самое со мной. Я – супруга влиятельного человека, и муж твоей подруги Виноградовой может это подтвердить. (Ника лгала, но ведь информация о разводе Тигра вряд ли успела просочиться в «низкие» слои «империи», а она боялась и должна была обезопасить свое существование на земле), - В моей сумочке пистолет, а за дверями стоит телохранитель. Кстати он слышит весь наш разговор и записывает его на сверхчувствительную магнитную ленту. В случае чего, тебе не скрыться и не уйти от ответственности!
На сей раз Ника поразилась собственной фантазии. Ей бы книжки в стиле «фэнтэзи» писать. Вот до чего может довести человека эустресс – активизирующий стресс, благодаря которому спортсмены на соревнованиях показывают лучшие результаты, чем на тренировках.
Золотарева резко побледнела. Ее дистрессовое состояние характеризовалось к тому же учащенным дыханием и ознобом. Ника видела, как девушка обхватила себя руками и задрожала, словно подгоняемый ветром осиновый лист.
- Нелю уб-б-били? З-з-з-за что?
- Откуда мне знать? Это я хочу спросить у тебя!
- Я н-н-ничего, н-ничего н-н-не з-знаю.
- Да все ты знаешь! Ты только не понимаешь, что знаешь! Пойдем отсюда, поговорим как люди. Туалет – не самое лучшее место для задушевного разговора.
Ника взяла Элю за руку и повела на выход, словно малого ребенка, ничего не понимающего в этом жестоком взрослом мире.
Молодой человек в черном костюме с бабочкой разговаривал, около двери дамской комнаты по мобильному телефону и курил (кто виноват, что туалетная комната и ее окрестности оказались самым безлюдным местом на празднике Зиминых, где можно было в тишине и спокойствии решать любые непредвиденные вопросы). Мужчина, улыбнувшись, кивнул двум понравившимся ему девушкам, а сердце Эльвиры забилось в два раза чаще. Она приняла молодого человека за охранника Ники и решила рассказать ей все, как есть - все равно докопаются, пусть даже к Нелькиному убийству эта давняя история отношения и не имеет.
Вот что поведала Нике Эльвира Золотарева.
В 1977 году восемнадцатилетняя Элеонора Зотова – сирота и, по словам соседе, противная глумливая девчонка родила дочь, об отце которой было известно лишь то, что он – моряк с женой и тремя детьми на руках, и приезжал погостить на недельку – другую к другу – давнему собутыльнику Зотовой.
Элеонора нарекла свою девочку Эльвирой и написала на нее отказную. Так новорожденная Эля оказалась в детском доме. Единственной ее подружкой там впоследствии стала тихая, молчаливая и нескладная в фигурке Ия Каретникова, мать которой лишили родительских прав из-за нескончаемых пьянок, когда девочке исполнилось четыре года. Отец Ии жил и работал на Севере. Непонятно, то ли он знать ничего не желал о собственном ребенке, то ли просто не ведал, что дочка давно уже находится не под присмотром и бережной опекой матери, а в государственном учреждении. Но Ия отца любила. Полоумно. И она его ждала. Каждый день. Она верила в то, что когда-нибудь он приедет и заберет ее из детского дома. Навсегда.
Однажды в сентябре 1985 года детдомовских ребят повели на благотворительный спектакль в кукольный театр. Не у дел были лишь Иечка, еще две девочки и трое мальчиков, сидевшие на карантине из-за болезни ветряной оспой. Пожар, который вспыхнул в ветхом здании детского дома из-за неисправности проводки, считалось, унес жизни шестерых детей, двух воспитателей, двух нянек и директрисы.
Спустя неделю, в ожоговом отделении детской больницы нашли Ию. Она исхудала и никак не была похожа на саму себя. На теле были многочисленные ожоги, а на лице лишь огромные впалые глаза, свет жизни в которых, думалось, потух навсегда.
Документация детдома сгорела, фотографий в наличии не имелось, а все что мог сообщить о себе шестилетний на тот момент ребенок – она любит белый цвет и рада, что у нее наконец-то комната в белых тонах, и ее папу зову Юрой, и она очень ждет, когда он заберет ее из больницы совсем к себе. Доктора в унисон твердили, что у Иечки - частичная амнезия.
Ия, которая стала Нелей, и Эля встретились после пожара три года спустя в детском доме № 2 одного поволжского городка, и их дружба возобновилась с новой силой. Естественно, Ия вспомнила о себе все, и о пожаре в том числе, но по документам продолжала числиться Беловой Нелли.
Когда Неле стукнуло семнадцать, и она оканчивала школу, а Эльвира «тянула» второй курс музыкального училища по классу «фортепьяно» в их жизни появился Жорж. Даже спустя годы, он не верил в смерть дочери, нанял частных детективов и докопался таки до правды. Во время первой своей встречи после долголетней разлуки, Жорж и Неля рыдали на плечах друг друга.
Жорж Каретников увез дочь в Москву, разлучив тем самым девчонок. В ту минуту казалось, что навсегда. Но Нелли, несмотря на возникшую разницу в социальном и психологическом планах, писала Эльвире об учебе в консерватории, о своих новых друзьях и об отце.
Спустя полтора года после разлуки, как раз к моменту окончания Эльвирой училища, Неля пригласила подругу в гости в Москву. Там Эльвира Зотова познакомилась со своей тезкой – второй подругой Нелечки – Эльвирой Золотаревой. Золотарева, как и Зотова, училась игре на фортепьяно, так что тем для разговоров нашлось у девушек немало.
Вскоре Зотова переехала жить к Беловой-Каретниковой в Москву и устроилась по протекции Жоржа секретаршей в адвокатское бюро.
Эля Зотова общалась с Золотаревой и в тайне умирала от зависти. Судьба тезки казалась Зотовой сказкой. Единственная дочь сумасбродно любящих ее родителей никогда не знала слова: «нет», хотя зарабатывали ее мама и папа жалкие гроши. Они оба были инвалидами по слуху, что с них возьмешь. Но девочке никогда не отказывали в любви, доброте, ласке и участии.
Рядом с Эльвирой Золотаревой и Эля Зотова и Неля Белова чувствовали себя, словно жалкие инвалидки. У одной ничего нет, и никогда не будет, у другой – внезапно выискавшийся папаша, пытающийся восполнить деньгами годы, прожитые без родительской любви в одиночестве.
В один далеко не самый прекрасный день Эльвира Золотарева, взяв на прокат машину Эльвиры Зотовой, поехала с любовником за город. Машина столкнулась с КАМАЗом, превратилась практически в коровью лепешку, и ее пассажиры погибли.
В адвокатском бюро Зотову посчитали мертвой, выделили энную сумму денег на похороны и вычеркнули из списка сотрудников. Неля, просмотревшая экстренный выпуск вечерних новостей, тоже посчитала подругу детства умершей, и всю ночь не могла найти себе места.
Когда пьяная Эля Зотова заявилась с вечеринки домой, то вмиг протрезвела. И уже через секунду в ее голове созрел план. Разве могла она, так сильно мечтавшая всю свою сознательную жизнь о семье, покое и родительской любви, отказаться от шанса обрести все это разом.
Близился двадцатый день рождения Нелли, подарок к которому она пожелала получить от отца деньгами. Она говорила Жоржу, что хочет преподнести ему сюрприз, и прятала под подушкой черно-белую фотографию неизвестной Эльвире женщины. «Эта женщина – единственная настоящая папина любовь, - говорила Неля подруге, - И именно от нее папа хотел бы иметь дочь. Дочь, которая была бы похожа на его любимую. Если бы ты знала, как он ненавидит мою мать, а, следовательно, и меня. Я к своему несчастью так на нее похожа. Смотри».
Фотография Нелиной мамы тоже была черно-белой, но сходство родных матери и дочери было неоспоримым, что Эльвира подруге по детдому и подтвердила.
За неделю до своего дня рождения Ия-Неля попросила у Жоржа денег в два раза больше, чем до того, и обе подруги легли в клинику пластической хирургии. Эльвира Зотова получила внешность Эльвиры Золотаревой, а Нелли, купив цветные зеленые линзы, приобрела лицо с фото карточки из-под подушки.
Реакция Каретникова была прямо противоположной той, что ожидала от него дочь. Он не обрадовался, впрочем, особо и не журил. Сказал только: «Раз ты хочешь выглядеть так, как теперь, то, пожалуйста. Ты взрослая, и это твой сознательный выбор».
Прошло немного времени, и Эльвира «Золотарева», «бросив консерваторию», уехала к «родителям» (благо, настоящая Золотарева научила ее в свое время языку жестов – языку глухонемых), устроилась в школу учительницей музыки и встретила любимого человека. Ее жизнь стала полной, обрела смысл. Девушка буквально купалась в безграничном океане счастья.
А через год к ней домой пришла Неля и попросила денег. Когда Эля сказала, что таких больших денег у нее нет и быть не может, Неля их потребовала, заявив, что раскроет Золотаревым всю правду о «дочери». Лишиться родителей, Эльвира не хотела. Она настолько прикипела к ним душой, что стала верить в то, что эти простые люди и в самом деле ее мама и папа. Ее родная мать Элеонора на тот момент скончалась от отравления некачественной водкой.
Молодой человек Эли тоже был простым парнем, работавшим грузчиком на складе, и соответственно помочь в поисках тридцати тысяч долларов ничем помочь не мог. А вот красавчик-бизнесмен Антон Игнатьев – партнер по бизнесу Сергея Виноградова, имевший на Эльвиру виды, деньги мог не просто одолжить, он мог их запросто подарить. Глядя на шмотки своей коллеги Веры Виноградовой, школьная учительница это отлично осознавала.
Не прошло и недели, как Эля стала любовницей Антона, вытянула у него под каким-то нелепым предлогом нужную сумму баксов, якобы в долг и потеряла при этом любимого парня. Он застукал невесту в постели с Игнатьевым и не вернулся, а спустя месяц и сам Игнатьев потерял к Эльвире всяческий интерес. Долг отдавать не пришлось. Его окупило Эльвирино тело.
Потерю любимого человека (Эля настолько его любила, что собиралась за него замуж), «Золотарева» Неле так и не простила. Уже год как подруги не виделись.
В голове Ники вертелся вопрос, который она неосознанно и огласила вслух:
- На что Нелли нужны были те тридцать тысяч долларов, по сути один миллион рублей?
- Откуда я знаю. После всего, что я пережила, стыдно признаться, но я даже рада, что Нельки нет больше в живых. Теперь нет того, кому пришло бы в голову шантажировать меня. Нелю кто-то припер к стене, иначе она не пошла бы против меня. Она меня любила, как и я ее. Никак не могу взять в толк, почему отец не отстегнул ей те деньги. Он обычно даже статью расходов не спрашивал. Просто давал столько, сколько Неля просила. Наверное, чувство вины его все же мучило. Надеюсь, что не из-за этих тридцати тысяч долларов Нелли погибла.
- Эльвира, а ты сможешь узнать ее мать?
- Сейчас вряд ли, - мотнула головой девушка, - Вот если только она вдруг станет такой же молодой, как на той фотке, что показывала мне Нелька, - впервые за вечер Эльвира весело рассмеялась, - Я тебе еще нужна?
- Оставь мне, пожалуйста номер своего телефона. Обещаю, что звонить понапрасну я не стану. Да, и на счет всего, что ты мне рассказала, я – молчок. И еще мне нужны телефон и адрес Кузьминой Людмилы и тех учительниц, чья фамилия начинается на «Куз».
- Хорошо, - согласилась Эля, - Только имей в виду, если сунешься в мою жизнь сейчас, как в свое время твоя сестра, то знай – тебе не сдобровать! За свою нынешнюю любовь я буду бороться…, хотя Семен, конечно, это не Витя, - печально добавила подруга Веры Виноградовой, - И люблю я его иначе.
Силуэт Эльвиры затерялся, буквально утонул в людской толпе, словно в безбрежном океане, и Ника подумав о том, как сильно ей помогла эта сирота, на мгновение поставила себя на ее место. Смогла бы она обмануть доверчивых Золотаревых ради собственного счастья? Нет, она предпочитала смотреть правде в глаза, какой бы жестокой та ни была. Впрочем, Ника не имела права судить Эльвиру – она с детства была окружена тем, чего у этой девушки не было, а значит, не могла до конца прочувствовать ее жизненную ситуацию и до конца понять причины ее поступка.
«Как много полезного мне выдала Эля, сама о том не подозревая, - печально подумала Ника, - А я даже ничего не сказала ей о наследстве. Совершенно забыла. Может, это хоть как-то смягчило бы ее боль от предательства лучшей подруги».
Голос кареглазого брюнета настолько неожиданно ворвался в мозг Ники, что она вздрогнула:
- Ни за что не поверю, если скажете, что потерялись, - проговорил брюнет, и улыбка соблазнителя заиграла на его губах.
- Так оно и есть, - не стала ничего объяснять незнакомцу девушка, - Я ищу…
- Я тоже ищу. Всю свою жизнь и неизвестно что или кого. Знать бы хотя бы последнее и то стало бы легче. Но теперь то я знаю, что все свое сознательное существование в этом мире я искал Вас.
От столь откровенного признания Ника опешила:
- Но я здесь не одна!
- Если потерялись, значит, уже одна. Я вот тоже должен был быть не один, но моя спутница из эскорт-агентства, заказанная для меня отцом, не соизволила явиться в назначенное место в назначенный час.
Уж кто-кто, а Ника была прекрасно осведомлена о том, что это не может быть правдой. Марианна держала марку, как никто другой. Если только, конечно парень не говорил о другом агентстве, а не о «Лазурном береге». Однако вряд ли в городе есть еще нечто подобное агентству госпожи Лужиной.
- Смотрите, какая штучка досталась моему родителю, - продолжал обольстительный брюнет, - Не правда ли, она – чудо.
В направлении, указанном юношей, рядом с седовласым мужчиной в летах, стояла, призывно покачивая бедрами и дуя шампанское из высокого фужера, никто иная как Злата.
- Простите, а Вы кто? – спросила у незнакомца Ника.
- Я - Павел. Павел Зимин. Может быть, перейдем на «ты»? – предложил молодой человек.
Ника согласилась:
- Хорошо. Скажи, и часто вы с папой вот так девочками меняетесь?
- Ни разу такого не было. Моя девушка не пришла, а в том, что отцу малолетка досталась, будем надеяться, что восемнадцать ей уже стукнуло, я не виноват. Это папин выбор, и я его уважаю. Знаешь же, седина в бороду, бес в ребро.
- Вот сволочь!
- Эй, полегче на поворотах!
- Прости, - извинилась Ника, - Я не про твоего отца, я про…., - девушка осеклась, - своего парня, - солгала она.
- Про того, с которым пришла? Ну раз он оставил тебя в такой ватаге людей, то он точно сволочь.
- Послушай, мне нужно идти.
- А я провожу. Только скажи сначала, как тебя зовут?
- Вера. И мне действительно нужно идти. Домой, понимаешь?
- Торопишься к мужу? – сник брюнет, - Все ясно.
- Вообще-то я разведена.
- Тогда в чем дело? Мужа нет, любовник бросил. Давай проведем этот воистину прекрасный вечер вместе.
Ну, разве могла Ника ему отказать?