Профессия - блондинка без мозгов. Четверг 31 июня

ЧЕТВЕРГ 31 ИЮНЯ.
Горели красные свечи. Их блики отражались в нераспечатанной бутылке французского вина, что казалось Нике довольно забавным. Ее вообще жутко забавляло то, что сейчас происходило на глазах у десятков людей.
На девушке было коротенькое черное платьице, подходившее больше для коктейля, нежели для ужина, и тем более с мужчиной. Однако маленький уютный ресторанчик на окраине города встретил скромный наряд Ники «овациями». Ника чувствовала кожей с каким восторгом на не смотрят посетители ресторана, администратор и официанты с официантками. Все они пытались это скрыть, но даже Даня приметил странный интерес окружающих людей к персоне своей спутницы. Он ревновал, и Ника это отлично знала.
Она загадочно улыбнулась Козырькову. Такой откровенности Данечка не ожидал и поперхнулся… собственной слюной. Тут же раздался заливистый девичий смех, и его обладательница, извинившись, поспешно устремилась в туалетную комнату. Там среди огромных выстроившихся в ряд зеркал Ника сняла со своего лица маску задора и веселья. На душе ее лежала, давя пудовой тяжестью, словно была камнем, о котором говорила вчера вечером Ирина, боль. Был и страх, но боль оттого, что вокруг живут такие люди, как Козырьков, перекрывала козырной картой страх потерять собственную жизнь.
Ее могут убить в любую минуту. Может, одно из зеркал развернется к ней задом, и там, в проеме из мглы и пустоты будет стоять человек с пистолетом в руках. Может, дверь в туалет отвориться и на нее набросится свора натренированных собак-убийц. А может, ей подадут сегодня на ужин заранее отравленное блюдо, и самое ужасное, что к тому моменту, когда кто-либо обнаружит ее безжизненное тело, следов яда в организме уже не останется, ведь яд, наверняка, будет неизвестным и с быстрым периодом вывода из организма.
Ника сделала глубокий вдох и резко выдохнула. Хватит! Она не имеет права раскисать! Она должна быть сильной! Ее сегодняшняя задача – разоблачить Даню: улик, которые могут использовать против него правоохранительные органы пока нет, так что о собственной жизни и о том, почему эту самую жизнь у нее хотят отнять, Ника решила подумать, подобно Скарлетт О` Хара – героине своей любимой книги «Унесенные ветром», завтра.
Вне всяких сомнений, смерть не самая приятная штука, но может ли быть приятна жизнь, когда ее отравляют «Козырьковы»?
Сегодня ранним утром, когда к огорошенной отсутствием Ирины Нике приперся с букетом роз бывший кавалер Лары, девятнадцатилетняя девушка чуть не лишилась от шока чувств. Конечно, можно сказать, что «чуть-чуть» не считается, но дело в том, что этот самый шоковый обморок случился с Никой, словно с барышней девятнадцатого века, после того как Даниил покинул место обитания своей новой возлюбленной. И причина обморока была вовсе не в красных розах, признании в любви и приглашении на ужин наедине. Причина была в запахе, исходящем от Козырькова.
Дочка Жоржа Каретникова терпеть не могла нежные, чуть сладковатые в своей приторности ароматы, так похожие на женские духи, исходящие от сильной половины человечества. Вкус Ники базировался на жестких, так называемых чисто мужских ароматах. В конце концов, мужчина всегда должен оставаться мужчиной, и даже когда поутру обливается туалетной водой для придания законченности своему образу вместо ледяной для закаливания здоровья.
Пусть кому-то подобные запахи и кажутся грубыми, но Нике они говорили в первую очередь о мужественности кавалера. Слащавые денди, пахнущие, будто заморские девицы таким же сладким французским парфюмом, как и их речь, попадались на пути Ники слишком часто, а потому серьезный молодой человек ценился даже не вдвойне, а втройне.
Запах туалетной воды, которой пользовался Даня, напомнила Нике ту ночь, когда Лара исчезла из квартиры. Утром молодую женщину нашли в лифте дома накачанной наркотиками. И как следствие мертвой.
Нет, Ника Дорошина не была стопроцентной дурой, чтобы обмануться. У нее была повышенная чувствительность к запахам, и как результат, аллергия на табачный дым. Девушка улавливала малейший процент содержания табака в воздухе, и начинала кашлять, поэтому ни один из ее кавалеров не курил. Настёна тоже не позволяла себе в присутствии подруги излишеств, правда, «золотое» правило уважения привычек установилось не в самом начале их дружеских отношений, а в процессе: однажды Настя, считавшая аллергию Ники, откровенным кривлянием, закурила в присутствии последней, и не прошло и двадцати секунд, как у Ники начался приступ аллергического кашля. Он настолько напугал Анастасию, что она решила будто настал Никин последний час, вернее последняя минута.
С тех пор она стала осторожнее, но все равно обмануть подругу одна она провела ночь или с парнем, ей не удалось ни разу. Кстати, Ника сразу могла сказать приличный у Насти кавалер или очередной ловелас, гоняющийся за всем что женского пола и движется. Ведь порядочный молодой человек и пахнет по-особенному.
Ника улавливала и запах свежего лака, который наносила на ногти на последней парте однокашница, и запах апельсина, залежавшегося в вазочке хозяев, едва переступала порог их квартиры, и запах новеньких, только что со станка, если так можно выразиться купюр, которые любезная мамаша привезла из банка и запихнула десять минут назад в сейф – ничто не ускользало от нежного чувствительного носика девушки. У Яны Григорьевны были из-за этого проблемы: приходилось давать на карманные расходы дочери намного больше предполагаемого, и что более важно, намного чаще.
Нет, ошибки быть не может. В ночь гибели Ларисы за ней приходил мужчина, наверняка при полном параде, надушенный той же самой туалетной водой, что и сегодня Даниил. Интересно, а сколько знакомых парней Ларочки пользуются этой маркой воды? «Похоже, это «Cafe-Cafe Adventure», - решила Ника, - Иначе с чего бы мне настолько хорошо знать композицию духов, которыми облил себя Козырьков?
Конечно же, Козырьков пригласил в ту ночь милую очаровательную девушку, влюбленную в него по уши, которая была «совой», погулять по ночному городу. Разве могла любящая женщина отказать мужчине в свидании? Тем более мужчине с такими деньгами, как у Дани. И тем более, если эта любящая женщина – Лариса Иваненко. Ника хорошо понимала любовницу своего папы – они обе до конца не осознавали, что их больше привлекает в мужчине: он сам или купюры, шуршащие в его бумажнике.
Ника пришла в себя после обморока под трель телефонного аппарата. Ира сообщала, что сегодня она вышла на работу после отпуска и что придет в районе восьми. Просила приготовить к этому времени что-нибудь съедобное. Деньги на продукты на положила в обычное место.
Что это за обычное место Ника так и не догадалась, хотя размышляла об этот довольно таки долго. В итоге у нее разболелась голова. Ну, естественно, что об «обычном месте» могли знать только хозяйки, то есть Ирина и покойная ныне Лара, но никак не Ника, являвшаяся задержавшейся тут на неопределенное время гостьей.
Чтобы успокоить нервы Ника засела за компьютер доиграть в «Quake». Третья последняя часть игры еще не была осилена дочерью владелицы салона красоты.
Но как же удивилась девушка, когда открыла поддискник и обнаружила там не диск с красочным оформлением компьютерной стрелялки, куда входили название игрушки и главные ее герои, как было нарисовано и на обложке диска, а отливающий серебристым цветом диск со сделанной черным маркером надписью «Л&И».
Простое удивление Ники сменилось ошарашенностью. Содержимое диска «Л&И», если и не расставляло все точки над «I», то, по крайней мере, наводило на определенный след. Веня собирал всю информацию об Ирине с Ларисой на этом самом диске. Зачем – Нике было непонятно, да и особо не интересовало. Интересовало то, что по собранным Вениамином сведениям, Лара не баловалась героином, а лишь покуривала по выходным марихуану, работы лишиться боялась, вот в будние дни и держалась, как только могла, и употребляла новый, недавно появившийся на российском рынке наркотик на вечеринках у Ло. Кто такой или такая Ло Нике было наплевать, важно было то, что Лариса не «сидела на игле», да и подобных знакомых – заядлых наркоманов не имела.
Что касается Ирины, то ее работа в банке «Серус» явилась для Ники настоящим откровением. «Серус» был молодым, но, по мнению Тигра, стабильно развивающимся в течении трех лет кредитным учреждением. Именно там Тигран открыл счет для юной супруги. И именно с этого самого счета огромная сумма денег таинственным образом «испарилась» в тот день, когда Ника решила не вылетать за границу, а остаться в Москве. Счет принадлежал госпоже Дорошиной, и никто, кроме нее самой, не имел права распоряжаться денежными средствами с этого счета. Не имел права и не мог: одна только заковыристая подпись Ники чего стоила, а ведь, чтобы перевести деньги с одно счета на другой, или просто снять их через кассу банка, а не через пластиковую карту, которая находилась все время на руках Ники, подпись нужно было поставить не на одной банковской бумажке.
А что, если Ирина замешана в этой банковской махинации?! Вполне возможно, что ей понадобились деньги, чтобы заплатить шантажисту-мужу, и прослышав от Жоржа о свадьбе дочери с обеспеченным человеком, она посчитала, что с девчонки не убудет.
Нет, это был отнюдь не конец откровений жизни, решивших открыться Нике сегодня.
Телефонный звонок, и незнакомый женский голос говорит, что за четыре тысячи долларов, Ника может заполучить ценный пакет документов, который, по мнению ее отца, мог бы помочь избежать ей ошибок в дальнейшей жизни.
По тексту становится ясно, что незнакомка досконально изучила бумаги, и знает, о чем толкует.
Но блин, за душой у Ники – ни гроша, однако она соглашается на встречу с «продавцом» в четыре часа дня в кафе «Пещера», приняв его условия.
Четыре тысячи «зеленых» Ника решила занять у Марианны. Вряд ли у директрисы агентства «Лазурный берег» не найдется подобной суммы в долг и под проценты. Другое дело, даст ли она деньги Нике.
Девушка рассчитывала расплатиться с Марианной, когда проясниться ситуация с махинациями с ее личным счетом в банке «Серус».
В «Лазурном берегу» Никулю ожидал сюрприз. Никто иной как «Павел Зимин» собственной персоной доказывал владелице агентства, что Нике вовсе не следует знать кто он есть на самом деле. Он раскричался так громко, что его голос громыхал далеко за пределами директорского кабинета. Ника вошла туда без стука, зло прошипела лже-Павлу Зимину в лицо: «А я отнюдь и не желаю знать кто он такой. Но если ты можешь одолжить мне четыре тысячи баксов, я буду тебе очень благодарна», получила нужную сумму от Марианны, написав расписку, что обязуется вернуть все к концу года (от процентов хозяйка «Лазурного берега» отказалась, а в свидетели сделки был взят «Зимин-младший») и вышла с гордо поднятой головой.
Слова, которые Марианна гневно бросила молодому человеку, едва Ника вышла за порог, долго звучали у девушки в ушах. Непонятно только, специально Марианна подкинула Нике зацепку или просто проговорилась в пылу ярости, не задумываясь что девушка может все услышать. Уж от кого-кого, а от хозяйки некогда существовавшего агентства «Глория» Ника подобной фразы не ожидала.
- Она – дочь моей подруги! Ее лицо объясняет мне все. Если бы я знала, во что ты меня втянул…
Реакция лже-Павла Зимина был немногословной, и попахивала сухостью:
- Не будешь помогать, прикроем «Лазурный берег», как и «Глорию». Здесь тоже пахнет проституцией. Не беспокойся, найдем к чему прикопаться.
Ответное молчание Марианны было знаком того, что если Ника придет к ней с расспросами, то встретит стену отчуждения и холодности и ничего конкретного не узнает.
«Этот Павел – мент, - додумалась девушка, - Только вот что я ему или кому-то другому плохого сделала, чтобы не гнушаться спать со мной ради…». А собственно говоря, ради чего? Ради удовольствия! Ника расхохоталась: поклонник – мент – такое было с ней впервые.

В четыре часа ровно Ника вошла в кафе «Пещера». Ей стало немного не по себе – вспомнилась история с Веней. Все-таки чувство вины – самая ужасная вещь на свете. Мысль, что это она, а не кто-нибудь другой должен был быть на месте Вениамина, больно жгла, нет, не голову, отнюдь нет – в этом случае Нике было бы намного легче, а сердце. Сердце девчонки мучалось, болело и металось в попытках объяснить случившуюся с парнем трагедию.
«Впрочем…, - осенило внезапно Нику, - если бы я тогда не отошла на один - два шага от Вени к Ксю…., ёшкин кот, да нас сбили бы обоих! Видно Вене не меня суждено было спасти, погибнув вместо меня, а вместе со мной умереть! – закончила свои печальные размышления девушка.
Особу, пригласившую Нику на встречу, было узнать нелегко. Шляпа с широкими полями, бросала тень на лицо, темные очки скрывали глаза. Сомнений нет, это она. Ведь говорила же, что столик будет в самом дальнем углу, и на нем будет стоять лишь чашка кофе.
Ника присела за стол.
- Меня зовут Ника, - представилась она. Вы мне звонили. Можно на «ты»?
Особа напротив кивнула.
- Что ты мне принесла?
Девица глотнула кофе.
- А ты принесла мне взамен за это деньги?
- А иначе зачем мне сюда приходить, - искренне, не удивившись вопросу, рассмеялась Ника.
- А вдруг у тебя в сумочке пистолет, и ты, грохнув меня, заберешь все на халяву, - выдала незнакомая девица свой страх.
 «Интересно, а чего это она так боится?», - промелькнуло в голове Никули.
- Здесь? В общественном месте? При куче народа, явившейся, словно в старые советские времена на полдник? При охране, стоящей у входа? Да меня вмиг сцапают! И я даже бумаги прочитать не смогу. В тюрьме мне их никто на блюдечке с золотой каемочкой не предоставит, а они мне нужны позарез. Так что никакой халявы, учитывая срок за твое убийство, для меня не будет. Ты что и в самом деле, дура? – была откровенна в своих высказываниях как никогда Ника, - Бумаги не принесла, да? – допетрила она, - Зачем же ты тогда сюда вообще пришла?! – разозлилась детективша.
- Отдай мне деньги. В восемь я принесу тебе документы.
- А, может, ты загребешь сейчас бабки и оставишь меня в результате с носом? И еще с каким носом, длиннее, чем у Пинокио, - расхохоталась от избытка нервного напряжения Ника, - Скажи, где хоть мне потом тебе искать, неизвестная? Координаты оставишь?
- Что ты ржешь!! – приподнялась со своего места особа напротив, будто пантера, готовящаяся к прыжку. Понимаю, ты – богатая, у тебя куры денег не клюют, но это не дает тебе никакого права унижать людей, зарабатывающих на хлеб честным путем! Да я за гроши по восемь, а порой и по двенадцать часов вкалываю, как ломовая лошадь, а ты…, - кажется, злости незнакомки не было предела. Хороша Ника, задела девчонку своими словами за живое.
- Эй, осторожнее на поворотах! Ты сама все это начала. Вспомни, что ты мне про пистолет говорила! – начала успокаивать девицу Ника, - Слушай, сними очки, а.
- Для чего?
- Хочу видеть, с кем разговариваю.
Незнакомка отрицательно мотнула головой.
- Ладно, - махнула на нее в прямом смысле слова рукой Никуля, - В таком случае встречаемся здесь в восемь. Ты приносишь мне обещанные бумаги, а я тебе – доллары. Кстати, - добавила она, боясь ограбления по наводке, - у меня сейчас с собой денег нет, как и у тебя документов. Сумма то, в конце концов, не маленькая, так быстро не соберешь.
Девица сняла очки. Глаза у нее были зеленые-зеленые, будто первая весенняя трава, и огромные. Но больше всего Нику поразило то, что это были глаза маленькой наивной девочки.
- Но мне очень нужны деньги! Срочно. Прямо сейчас в эту минуту. Я хотела принести документы, но…
- Только не говори, что забыла, - снова нервным смехом расхохоталась Ника.
- Нет, не забыла. Просто не смогла из сейфа достать. Но после семи, когда…, в общем, когда мой рабочий день закончится, бумаги, которые тебе требуются, будут у меня.
- А с чего ты решила, что они мне позарез требуются. Это ты мне какую-то чушь по телефону про моего отца несла.
- На твоем месте я бы с этим не шутила.
Взгляд у девчонки стал серьезным-серьезным, но при этом так и остался детским.
Одним словом, перед Никой сидел пятилетний ребенок, узнавший кусочки страшной тайны о том, откуда берутся на свет дети: не аист детей приносит, а в капусте они появляются. Родителям нужно только заранее определить мальчика они хотят иметь или девочку и посадить соответствующее семя в землю.
Да, желание события рождает само событие, и у любого события есть причина, и есть следствие. «Как поступить? – думала Ника, - поверить этой девчонке или нет? В ее глазах – истинная боль или мне, испытывающей ее сейчас, это только кажется? Поверить, значит рискнуть, не поверить, значит лишится возможности узнать секрет. Причина и следствие. Следствие и причина. Чего я хочу в действительности? Узнать правду о произошедших смертях или не знать ее вовсе?».
- Послушай, - рука незнакомки больно впилась в запястье Ники, - мне очень нужны деньги! Я никогда не докатилась бы до подобного, если бы не Олежек.
- Отпусти!
- Ты должна меня понять!
- Хорошо, хорошо, только отпусти. Больно.
- Ты меня выслушаешь?
- Да, рассказывай.
- Олег – это мой парень. Мы хотели пожениться, но недавно с Олежеком приключилась беда. Он упал на одной из тренировок… на спину. И теперь у него проблемы с позвоночником. Ни о какой свадьбе теперь не может быть и речи, ведь нужно ехать на операцию в Москву.
- Операция стоит четыре тысячи долларов?
- Да. И если я принесу эти деньги сегодня до пяти, то Олежека переправят в Москву вместе с другими побочными ему пациентами уже завтра утром, и операцию ему уже в эти выходные будет делать сам профессор Корчаковин.
 О профессоре Корчаковине Нике не имела ни малейшего представления, но по глазам девчонки было видно, что она про Олежека и его операцию она не врет.
- А какая фамилия у твоего жениха? И кто в нашем городе им занимается?
- Фамилия Олега - Васильев, а занимается им доктор Ильин.
- Подожди. Я сейчас Ильину позвоню. Он на моей свадьбе был, мужа моего когда-то лечил.
Едва Ника отключила сотовый телефон, как девица завопила:
- Ну что??
- Привезешь сегодня пятьсот баксов, а остальные три с половиной тысячи завтра утром. Желательно до половины девятого, а то в двенадцать у твоего Олежека уже самолет.
- Ты дашь мне сейчас только пятьсот долларов?
- Да, только пятьсот. А остальную сумму получишь, когда передашь мне бумаги. Кстати, пятьсот баксов я тебе дам только под залог твоего паспорта.
- Ты хочешь забрать мой паспорт?
- Ну, не навсегда же!
- Спасибо, - сердечно произнесла незнакомка, - Я думала, на свете уже нормальных людей не осталось, а ты… прямо мир для меня перевернула, только не с ног на голову, а с головы на ноги.

По паспорту девицу звали Аленой Степановной Гориной. Фотография в официальном документе, удостоверяющем личность гражданина Российской Федерации, была вклеена симпатичная, и расхождений с оригиналом фейса не вызвала.
Ника решила за Аленой проследить. Больно уж ей было интересно, откуда у этой девочки бумаги, принадлежавшие некогда Юрию Каретникову.
Алена Горина взяла такси, а Ника вслед за ней поймала «частника». Благо, что Ника в обед нашла под ковриком перед кроватью Лары семь тысяч «деревянненьких» - «обычным» такое место хранения денег назвать было нельзя, да и семи тысяч на продукты для ужина было многовато, и не в два раза. Ларисин тайник был обнаружен весьма кстати, иначе на какие такие шиши Ника бы добиралась до кафе-бара «Пещера» и обратно.
Как Ника и предполагала, сначала невеста Олега поехала в клинику. Спустя пятнадцать минут она вышла оттуда довольная, улыбалась даже. Потом ее такси рвануло на улицу Фабричную и остановилось у знакомого Нике здания. Алена заплатила за такси и вошла в дверь под вывеской «Нотариус». Сам нотариус, а им был никто иной как Лязгин, не замедлил появиться на десять минут позже своей секретарши.
Алена наливала кофе очередному клиенту, которым было, как ни странно, Эльвира Золотарева, когда в приемной появилась госпожа Дорошина.
- Ника! Я так рада тебя видеть! Может быть, ты мне объяснишь, что происходит? Тебя ведь тоже пригласили, я правильно поняла? – затормошила девушку Эля.
- Нет, - не стала лгать Ника, - Меня никто не приглашал, но я …, - Ника не знала, что ей придумать в оправдание своего появления в конторе нотариуса, - решила, что… мне следует сюда заехать. Кстати, в прошлую нашу встречу я совершенно забыла тебе сказать, что тебе досталось по завещанию Жоржа кое-какое имущество. Какое точно я не помню. Лучше порасспроси нотариуса, уж он то знает.
- Ну вот! – воскликнула Эльвира, - Сначала ваш с Нелли отец, а теперь и сама Нелли!
Ника взяла протянутую смотрящей исподлобья Аленой чашку кофе.
- Ах, завещание Нелли, - не подала вида, что удивлена, Ника, - Как ты считаешь, имею я право как сестра присутствовать при его оглашении?
- Лично я не против, а за. И если честно, то я боюсь, - Эльвира крепко сжала Никину ладонь, - не нравится мне эта история. Сама посуди, какое у Нельки может быть завещание, если, по сути, она ничем, кроме пары кофт, не владела. Все, что Неле покупалось, в том числе и квартира, в которой мы жили в Москве, записывалось как имущество фирмы вашего папы.
Эльвира тряслась от страха, будто заяц, встретивший на одной лесной тропе серого волка, и этим объяснялось ее приятие Ники. В возникшей ситуации Золотаревой нужно было как минимум выговориться, но больше всего ей требовались дружеское участие и моральная поддержка. И кто за не имением лучшего кандидата на роль нового друга на территории из десяти квадратных метров мог эту поддержку и участие Эльвире дать как ни Ника, которая вроде бы ничего плохого подруге детства своей сестры и не сделала.
И что с того, что совсем недавно Эльвира Нику за ее расспросы о прошлом готова была порвать в клочья, словно разъяренная львица. Как говорится, за неимением лучшего мы выбираем худшее. Но есть ведь и еще одна поговорка, кто старое помянет – тому глаз вон.
Нотариус Лязгин на присутствие госпожи Дорошиной на оглашении завещания госпожи Беловой никак не отреагировал. Сестра наследодательницы, являющаяся к тому же хорошей знакомой наследницы, исполнению закона помешать никак не могла.
Из кабинета Лязгина и Эля и Ника вышли, мягко говоря, изумленными.
- Нашатырки им обоим, а после – кофе, - бросил секретарю, уходя из офиса, юрист, - Меня на сегодня больше нет.
Когда кофе был выпит, а Алена скрылась в кабинете начальника, девушки заговорили.
- Сейчас ты понимаешь, для чего Неле нужны были деньги, которые она у тебя вымогала?
- Не могу поверить! Она купила на эти бабки салон красоты! Но зачем? Скажи мне, ведь этот салон называется «Ника», я не ошиблась?
- Да, «Ника». И это салон моей мамы, названный в мою честь. Я не могу понять, как мама могла его продать?
- Нелька фактически пожертвовала нашей с ней многолетней дружбой ради приобретения какого-то салона. До сих пор в голове не укладывается, что она потребовала у меня баксы в обмен на молчание о моей тайне, и купила на эти самые баксы салон красоты твоей мамы!
- В том то и дело, что этот салон красоты принадлежал моей маме. Но какая связь между моей мамой и Нелей?
- Я могу сказать только одно, - констатировала Эльвира, - Этот салон красоты был для Нелли важнее, чем наша с ней дружба! Она ее предала ради этого самого салона! Не думаю, что Неля, вернув мне эти салоном красоты деньги, которые я ей когда-то дала, восполнила ущерб, причиненный тогда моей жизни. Нанесенный тогда урон нельзя покрыть. Любовь не вернется, и я больше не буду такой как в то время. Послушай, а что если твоя мама перебежала когда-то давным-давно дорогу Неллиной матери, и Неля решила отомстить?
- Ты же говорила, что Неля не любила свою мать.
- Фактически ненавидела.
- Но тогда выходит, что твое объяснение поступка Нелли нелогично.
- Да уж, просто так Неля за этим салоном не гонялась бы. Ей папочка любой салон красоты купил бы, стоило только пикнуть, а ведь она решила его в это приобретение не впутывать.
«Разгадка где-то рядом», - подумала Ника, но произнести вслух не успела. Секретарша Лязгина появилась перед девушками слишком внезапно. Обе они подпрыгнули на диванчике от неожиданности в унисон.
По взгляду, которым Алена одарила Нику, Эля поняла, что ей пора сматываться. Не очень то ей хотелось встревать в чужие разборки.
- Эльвира, останься, пожалуйста, - внезапно подобрела Ника по отношению к Эле, как и Эля к Нике полчаса назад.
Вместе девушки выслушали рассказ Алены Гориной.
Рано утром, когда офис только открылся, в день оглашения завещания Жоржа к Лязгину пришла женщина. Как ее звали секретарь не знала, женщина не представилась, сказала только что по личному делу, да и сам нотариус видел ее в первый раз в жизни, как поняла Алена, и поначалу даже не хотел женщину принимать.
Но господин Лязгин очень любил деньги, и услышав, что может заработать сто тысяч долларов, смилостивился. Он отменил назначенную на девять часов встречу, и заперся с новой клиенткой в своем кабинете.
Алене стало интересно, о чем же таком будут беседовать ее начальник и эта рыжеволосая дамочка. Речь шла о больших деньгах. В тот момент здоровье Олега было отменным, и молоденькой девушкой двигало простое женское любопытство.
Рыжеволосая бестия, как для себя окрестила дамочку Алена, всего-навсего «попросила» у нотариуса прочитать завещание Юрия Каретникова, и, кажется, написанное в нем ее вполне удовлетворило. Она не потребовала подделки завещания, как ожидала секретарша. Она запросила пакет, который прилагался к завещанию и предназначался Нике Дорошиной. Именно за этот самый пакет рыжеволосая предложила Лязгину девяносто тысяч долларов, десять она отдала за ознакомление с завещанием Каретникова.
Господин Лязгин естественно согласился. Но он был не дурак, чтобы лишиться еще ста тысяч американских долларов, которые мог получить от настоящей получательницы пакета, также как и от неизвестной рыженькой женщины, представившейся Виолой. Имя это, ясное дело, было вымышленным.
Сославшись на боль в сердце, нотариус вышел с пакетом в руках в приемную, якобы для того, чтобы принять лекарство. Дама, наверняка, подумала, что в приемной у секретаря хранится аптечка, но к конторе Лязгина отродясь не было никаких аптечек, уж Алена то знала это лучше всех других.
Лязгин отправил к клиентке кофе через секретаря, а сам в это время вскрыл пакет, сделал с бумаг копии и кинул их в первый ящик секретарского стола. Ну, не тащится же ему в свой кабинет к рыжей с копиями. Запечатать оригинал пакета снова сургучом не составило труда.
Так некая Виола получила пакет, предназначавшийся для Дорошиной Ники, а Алена без проблем, вернувшись в приемную, прочитала содержимое пакета раньше всех: и Виолы, и Лязгина.
Нику Горина нашла по картотеке посетителей. В день своего первого прихода к нотариусу Ника оставила секретарю свои данные и номер телефона, по которому ее можно будет найти в ближайшее время.
Но дело в том, что именно в тот самый день с Олегом случилась неприятность, и его невесту вызвали в больницу. Она отпросилась. Ее заменила дочка Лязгина, давно мечтавшая попрактиковаться в секретарском деле после окончания курсов секретарей-референтов, поэтому то лицо Гориной и не было Нике знакомо.
Алена поступила умно: сняла копию с копии и закинула ее в нижний ящик стола, вдруг пригодиться. Но сегодня в то время пока Алена была на обеде, начальнику приспичило заглянуть в этот самый ящик за бумагой для факса. Он никогда не залазил в секретарский стол, но нужно было срочно отправить факс, а бумага закончилась.
В общем, нотариус Лязгин изъял копии и приказал Гориной с завтрашнего дня не появляться в его офисе. Новым секретарем нотариуса должна была стать его дочь.
Нет, Алена не собиралась так просто сдаваться перед злым роком. Олегу требовалась операция, и вся надежда была только на те самые документы, что предназначались Нике.
Зная, что в шестом часу закончится последняя деловая встреча Лязгина, и других уж точно не будет, потому что в половине шестого начальника ждет в баре «Рассвет» старинный приятель, что в городе проездом, предприимчивая девушка пригласила прийти в половине шестого своего школьного друга, ставшего по стечению обстоятельств профессиональным взломщиком сейфов, одним словом, вором.
- Значит, ждет твоего друга, - подытожила рассказ Гориной Ника, - А что ты ему обещала за работу?
- Как что? – всмотрелся в Нику наивный детский взгляд, - Он же друг.
- Э, нет. В первую очередь, он - вор. Как ты думаешь, у Лязгина в сейфе есть что красть?
- Обычно он хранит в сейфе деньги, а не документы. Документы хранятся в специальных железных несгораемых ящичках.
- О, да у твоего друга есть шанс «заработать» сто тысяч «зелененьких»!
- Очень похоже на игру «Кто хочет стать миллионером», - вставила реплику Эльвира, - с той лишь разницей, что на кону не миллион, а целых три!
- Воровская жизнь – это и есть игра «Кто хочет стать миллионером». Все воры тоже пыжатся, пыжатся, как и гости Максима Галкина, а до заветной суммы доходят только шибко умные.
- А ты – честная, - заметила Ника, обращаясь к Алене, - Лишнего не попросила. Мне ведь от папы ничего не досталось, так что попроси ты сто тысяч, я тебе заплатить бы их никак не смогла: хоть ищи, хоть свищи, а таких денег в долг никто не даст.
На лице Ники читалось отвращение к жизни. Когда эмоции схлынули, мозг девушки начал усиленно работать.
Алена и Эльвира разбавляли тягостное молчание зеленым чаем. Неожиданно для них Ника достала из сумочки бумажник, и раскрыв, ткнула в лицо секретарши нотариуса.
- Виола – это она?!
- Д-д-д-да, - промямлила, заикаясь, Алена Горина.
- Я так и знала! Настька! Только ее гениальный до изощренности и извращенности ум мог придумать подобное!
Ника топала ногами, рискуя провалиться в подвал, и заламывала руки, как сумасшедшая.
- Ум, - пожала плечами секретарь Лязгина, - Какой же может быть ум с такой огромной уродливой родинкой на лбу? Мне видится, что все извилины ума в одной этой родинке и скручены.
Ника ударила кулаком по журнальному столику, и чайные блюдца одновременно подпрыгнули.
- Родинка? Какая родинка? У Насти нет родинки на лбу!
- Что ты так разоралась? Ты показала мне фото женщины с родинкой на лбу, а говоришь, что никакой родинки нет, какая ты странная.
Эльвира встрепенулась:
- Большая уродливая родинка на лбу? У Неллиной матери была родинка на лбу. Я это точно помню. Покажи мне фотографию.
- Вот же она твоя Виола! – ткнула пальцем Алена.
- Да, да! Это Нелькина мама! Она нисколько с молодости не изменилась, только прическу покороче носить стала и все.
И Алена, и Эля показали на вторую фотографию в бумажнике Ники, и ей стало обидно. Что за жизнь у нее такая дурацкая?! Кто в этом повинен?!
Разошлись по-хорошему. Алена получила деньги на операцию Олежеку, Ника – послание от папы, взломщик сейфа – деньги Лязгина, а Эльвира – возможность узнать, почему ее так подло предала лучшая подруга.
Пока Эля готовила ужин для Ирины, Ника читала письмо Жоржа и рыдала. Письмо раскладывало многое из случившегося по полочкам, и в тоже время морально уничтожало Нику.
Оставив Элю и Иру ужинать, Ника, которой кусок в горло не лез, поехала сначала в салон красоты, потом в кафе «Пещера» и в больницу, где лежал Жорж. На руках у девушки были три фотографии: Насти, маникюрши Нины, которую Ника вырезала из своих свадебных фото, и ….
Водителем «Жигулей», которые подъезжали к кафе в тот момент, когда сбили Веню, оказался владелец «Пещеры», и он указал на Нину.
В больнице сказали, что за день до смерти Каретникова на работу медсестрой оформилась некая Виола, фамилии ее никто из медсестер и санитарок припомнить не смог, которая после смерти мужчины так больше на работе и не появлялась.
Медицинская сестра по имени Софья Кожухова призналась Нике, что подозревает в смерти Юрия Каретникова эту самую Виолу. В тот день у женщин было общее ночное дежурство, но у Софьи был роман с молодым офицером и, соответственно, половину ночи она провела у него в одноместной 288 палате, а потом никому и слова не сказала, что оставляла Виолу одну. Всякое быть могло, ведь после смерти Каретникова никто Виолу не видел.
«В отдел кадров больницы идти не имеет смысла, - решила Ника, - Все равно, все документы поддельные, и ненастоящая фамилия Виолы мне ничего не даст. Жаль только, что Кожухова отказалась показать, кто из троих рыжих играл роль Виолы в этот раз».
Обессилевшая как морально, так и физически Ника вернулась к подругам и нашла среди них Даню.
А теперь она стоит в туалете ресторана с огромным желанием закурить впервые в жизни, хотя бы ради того чтобы избавиться, если не от навалившихся проблем, то от аллергии. Клин ведь клином вышибают.
«А что если клин действительно вышибить клином!», - задумалась девушка. Закусив по привычке нижнюю губу, она все ж таки решилась: «Да, напишу ка я заявление в милицию!».

Козырьков, обеспокоенный долгим отсутствием Ники, заглянул в женский туалет.
 - Я думал, с тобой что-то случилось, - посетовал мужчина,- Что-нибудь не так?
- Вроде бы нет, - виновато улыбнулась девушка, - Но мне, кажется, что это не тот ресторан.
Даня приподнял брови:
- Как это не тот?
- Ну, не тот ресторан, который любила Ларочка. А ты ведь обещал меня отвезти в любимый Ларискин ресторан, помнишь?
- А как ты догадалась? – забеспокоился Козырьков. Глаза его забегали из стороны в сторону, а руки затеребили лацкан пиджака.
Ника напряглась. Ну, не будет же она говорить Данечке, что, желая узнать с какого конкретно по какое время Лара и Козырьков просидели в этом заведении в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое число, она показала фото Ларисы бармену, а он ответил, что работает здесь пять лет, но видит эту девушку впервые, впрочем, как и кавалера Ники.
Так что никакими завсегдатаями крохотного уютного ресторанчика Козырьков и его любовница не были. Да и не в стиле это Лары – сидеть в тишине и слушать приятную мелодичную музыку. Она любила общество и современные ритмы.
- Ларочка говорила о большом ресторане, о блюде под названием «Русская рулетка» и о красном вине «Мерло», - соврала Ника, - А этот ресторанчик мал, блюда «Русская рулетка» в меню нет, и вина только молдавские да грузинские. Знаешь, Лара так интересно рассказывала, что я пообещала себе, что обязательно посещу этот самый ресторан. Хотя бы для того, чтобы отведать «Русскую рулетку», и это притом что я даже понятия не имею первое это блюдо, второе или вообще десерт, - девушка рассмеялась, - смешно правда? Я порой бываю такая смешная, что хоть клоуном не называй.
- Нет, на клоуна ты вовсе не похожа. Ты не смешная ни капельки. Ты – обворожительная.
- Так мы едем в тот ресторан? Я же не виновата, что Лара умерла, и мне не у кого спросить его название.
- Да, конечно же, едем. И прости, что не отвез тебя туда сразу. Почему-то подумал, что воспоминания о Ларисе смогут мне помешать увидеть тебя.
- Если помешают, то я не обижусь. Лариса была хорошим человеком, таких, как она, нельзя забывать.
- Тебе она вроде не нравилась?
- Она меня провоцировала, но никогда не переходила за определенную грань.
- Значит, за несколько дней вы успели подружиться?
- Не думаю, что это можно назвать дружбой. Но мы ходили вместе по магазинам, и она брала меня на вечеринки у Ло.
- Ты знаешь Ло?
- А что тут такого?
У Козырькова возникло огромное желание потереть друг об друга ладони. Жена-наркоманка, да, это то, что было ему нужно. Он сможет ею управлять, и в определенный критический момент дать ей смертельную дозу наркотика.
Благодаря пристрастию Ники к наркотикам, он будет несметно богат, это ли не истинное счастье? Перед глазами возникли аккуратно запакованные банком пачки долларов, но Ника резко вывела Даню из состояния денежного блаженства.
- Даня, ты отвезешь меня после ресторана к Ло? – спросила девушка, и мужчина с улыбкой в глазах кивнул. Все складывалось наилучшим образом для него. О таком стечении обстоятельств можно было только мечтать.

К счастью для Ники, любимым рестораном Ларочки оказался ресторан «Горный цветок», в котором работала официанткой Дарина Лядова, бывшая некогда уборщицей в салоне красоты «Ника».
Через Дарину Ника заказала шеф-повару выдумать салат «Русская рулетка», которого в меню и в помине не было, и разузнала, что в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое июня Лара и Даня пробыли в «Горном цветке» с половины третьего до четырех. Ровно в четыре часа каждую ночь начинается выступление джаз-бенда «Апельсин», но после первых аккордов музыки, любовникам принесли счет. У выхода их ждало заказанное менеджером зала такси фирмы «Тройка плюс». Между рестораном и этой таксомоторной компанией заключен договор, так что вероятность ошибки в названии фирмы такси равна нулю. Шофера, увозившего в ту ночь из ресторана Козырькова и Ларису, зовут либо Денисом Дмитриевым, либо Михаилом Авдеенко. В ту ночь дежурили две машины вместо привычных четырех, но никто не акцентировал внимания на то автомобиль, с каким конкретно номером увез элегантную пару.
Выложив Дарине из денег Ларисы три тысячи рублей за информацию, Ника надеялась, что она верна на все сто процентов.

Ло оказался приятной наружности молодым человеком лет двадцати семи. Полное его имя было Леонид Обломов. При сокращении получалось Ло. С ним было приятно разговаривать, и от него Ника узнала, что есть такой роман великого русского писателя Ивана Гончарова под названием «Обломов».
Леонид говорил быстро, проглатывая слова, как и всякий увлеченный своим делом человек.
- Понимаешь, Тантра – это наркотик, - объяснял он Нике, - Только не искусственный синтетический, а натуральный природный. Я сейчас не про марихуану говорю, а про Тантру, понимаешь? Да, Тантра – это для многих из нас наркотик. Внутренний наркотик жизни.
- То есть к кокаину и героину это отношения не имеет?
- Имеет, и еще как имеет! – засмеялся Леня, - После того, как я в одном из своих интервью назвал Тантру моим кокаином, видишь ли, я наркоман, и хотя я десять лет как веду нормальную человеческую жизнь, бывшим наркоманом себя назвать не могу, мы - наркоманы - бывшими не бываем, ведь каждый божий день нам приходится вести борьбу за самих себя. Так о чем это я? А, интервью….. Так вот, после него незнающие люди стали считать, что Тантра – это новый синтетический наркотик, выведенный мной в подпольной лаборатории. Вот, возьми книгу о Тантре. Тебе она должна понравиться. Это подарок. Такую же книгу я подарил Ларисе при первой нашей встрече.
- Получается, что ты – руководитель клуба Тантры?
- Что-то в этом роде. Я – руководитель общества «Тантрический секс и жизнь».
- А – Лара? Я считала ее наркоманкой….
- Она ею не была. Так баловалась марихуанкой, но, к счастью, не втянулась. А потом она пришла к нам, и ей уже никакие наркотики стали не нужны. Разве она тебе не рассказывала об этом? Кстати, почему она не пришла вместе с тобой?
- Видишь ли, Леонид, Лара умерла. Точнее, ее убили. Лошадиной дозой героина. После твоих слов, я точно знаю, что Ларису убили.
- Милиция, наверняка, сочла причиной смерти Ларисы передозировку. Бедная девочка. Как человек она мне очень нравилась. Прикольная такая. Настоящая оторва.
- Скажи, а в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое число этого месяца Лариса была у тебя?
- Подозреваешь меня? Спроси мою жену. Ядвига!
Нет, в ту злополучную ночь общество тантристов не собиралось у Ло, и Лариса к нему не приезжала.
Ло же и Ядвига до двух часов ночи смотрели телевизор, потом до пяти часов утра занимались тантрическими упражнениями, затем легли спать. В половине девятого они оба были на ногах – собирались в спешке на работу.
Почему-то Ника Обломовым верила.

Ника вызвала из дома Леонида и Ядвиги такси фирмы «Тройка Плюс». За двойную плату к ней согласился приехать из другого конца города Михаил Авдеенко. Смена Дениса Дмитриева, по словам диспетчера, начиналась через полтора часа.
Козырьков начал что-то подозревать. Ника это поняла. Увидев такси «Тройка плюс» Даня испугался. Долго изучал номер. А потом в машине не произнес ни слова, лишь потребовал, чтобы его отвезли до дома первым.
Авдеенко был молчалив, как рыба. И лишь после сверхдополнительной платы он ответил на вопрос Ники словом из трех букв. Нет, он никогда в своей жизни не видел Даниила Козырькова и девушку, что снята на фотокарточке.
Спустя два часа после приезда Ника позвонила в диспетчерский Центр таксомоторной компании «Тройка Плюс» и попросила заехать к ней Дениса Дмитриева. Никакой другой шофер ей не был нужен. Она поедет только с Дмитриевым, пусть даже за четвертную плату.
Дмитриев отказался брать деньги, которые Ника сунула в приоткрытое окошко. Да, это он подвозил очаровательную блондинку и ее староватого бой-френда в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое число этого месяца. Примерно в три минуты пятого они отъехали от ресторана «Горный цветок» и спустя семнадцать минут остановились около того самого дома, около которого стоит машина и сейчас.
- Вы говорите правду? – спросила Ника.
- А к чему мне лгать? – приподнял плечи мужчина, - Так куда, девушка, едем?
Ника протянула Денису тысячную купюру.
- Это за проезд.
- У меня нет сдачи в девятьсот рублей. Вы сегодня – мой первый пассажир. Поищите денежки помельче.
- Сдачи не надо, - сказала Ника и поспешила выйти из автомобиля.
Дмитриев таким положением дел был недоволен жутко, но Ника на его крики не реагировала.

Посреди ночи позвонил Даня. Он был пьян в стельку.
- Знаешь, почему я так и не женился на Лариске?! – душераздирающе кричал Козырьков в трубку, - У меня была другая женщина. Секретарша моего босса по имени Анжелина. Я считал, что люблю ее, и хотел создать вместе с ней семью. Лариса была прекрасно об этом осведомлена, как никак мы работали все вместе. Я практически жил у Анжелины, и очень редкие ночи проводил в своей холостяцкой квартире. И в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое я, отужинав с Ларой в последний раз – в тот вечер мы официально расстались, отправился к Анжелине. Но два дня назад Анжелина вышвырнула меня, и правильно сделала. Спасибо ей за это. Я люблю тебя, Ника! И только тебя!