Профессия - блондинка без мозгов. Среда 30 июня

СРЕДА 30 ИЮНЯ.
Утро застало дочь Юрия Каретникова в апартаментах Зимина-младшего.
 Сквозь легкую ткань штор в комнату врывалось яркое полуденное солнце. В ванной комнате журчали ручейки душа. А обнаженная девушка возлежала на трех подушках, словно заморская рабыня, подаренная вчера вечером восточному халифу почетным гостем. И отнюдь не странно было то, что и диковинной рабыней-блондинкой и важным гостем было одно и тоже лицо. Ника подарила Павлу саму себя и ощущала теперь от этого непомерную внутреннюю радость.
Спокойствие и нега обволакивали тело и душу, полностью отключив разум. Остались только чувства. Такие, какие и должны быть в душе каждой женщины после проведенной с любимым мужчиной ночи. Ведь бывает же и любовь на одну ночь.
Перевернувшись с живота на спину, Ника посмотрела на дверь ванной в ожидании выхода оттуда Павла. Тело болело настолько приятно, что Нике хотелось продлить эту сладкую мучительную пытку ожидания. В глубине души девушка желала продолжения.
Да, ничего себе была ночка. Наверное, такое стоит запоминать на всю жизнь, и каждый год в один и тот же день устраивать по этому поводу торжество. Без свеч, без шоколада и без шампанского, потому что праздник этот надо дарить не своему телу и желудку, а душе. Душу надо подпитывать приятными воспоминаниями.
Никакой адской боли, о которой так усердно рассказывали подруги, Ника не почувствовала, а на потоки крови вообще не было и намека. Что же это такое, ведь до сегодняшней ночи, несмотря на штампик в паспорте и уже не один (первый – о заключении брака, второй – о его расторжении) на странице «семейное положение» Ника должна была быть по всем законам логики девственницей?!
Внезапно мозг Ники остановил свою мыслительную деятельность, и она расхохоталась. Потом чертыхнулась. В голове беспрестанно стучало: «Морозцев. Морозцев. Морозцев. Морозцев. Морозцев».
Надо же, Ника проснулась однажды ночью в одной постели с этим самым Морозцевым. Это случилось еще в предпоследнем классе школы после одной из шумных вечеринок, которые Ника любила устраивать самолично. В тот вечер она напилась до одурения и сама начала приставать к однокласснику. Он ей нравился, а повод подкатить поближе все никак не подворачивался. Видимо, Морозцев оказался не дурак, да и она была не дура, несмотря на свое прозвище «блондинка без мозгов».
«Так я что уже пять лет как не девственница?», - подумала про себя Ника и снова расхохоталась. Интересно, что о ней подумает принимающий душ Паша? Как минимум, назовет ее сумасшедшей. «Выходит, мы с Морозцевым не просто задрыхли рядом друг с другом, как я предполагала ранее. Ну, была моя юбка задернута кверху, ну, был Морозцев абсолютно голый…, - Ника расхохоталась в третий раз, - Какая же я все-таки блондинка! Ну, натуральная!».
Дверь в ванной в тишине позднего утра довольно резко скрипнула и на пороге спальни показался нелицеприятный бугай, обернутый наполовину в полотенце цвета свежезеленой весенней травки, которым вчера вечером насухо вытиралась после принятия ванны девушка. Паша еще сказал, что полотенце чистое, чище просто не бывает.
Под ложечкой у Ники неприятно засосало. Бугай прошел мимо нее, словно не замечая к платяному шкафу. Девушка зажмурила глаза. Не очень то ей хотелось видеть голым этого уродца. Когда Ника глаза открыла, бугай уже одетый стоял около двери, намереваясь выходить.
- Пока, шлюшка! – бросил он на прощание, - Надеюсь, тебе у меня понравилось!
Одновременно с тем фактом, что спустя два дня после вечеринки Морозцев прислал ей на уроке алгебры странную записку: «Давай еще. Сегодня у меня в пять», в головке Никули пронеслось галопом: «Это не Павел!!!».
Но в шкафу оказались вещи пятьдесят шестого размера (как раз на бугая), на тумбочке лежала лицом вниз фотография бугая в обнимку с Павлом Зиминым - старшим, и дворецкий, или управляющий хозяйством, как он себя назвал, когда барышня показала ему найденную в комнате фотографию, подтвердил, что молодой человек на фото – это и есть сын Павла Дмитриевича.
С мыслью «Меня провели!!!» Ника вылетела из дома-дворца семейства Зиминых.
Во всей этой истории был только один «плюс». Получилось, что Ника вовсе не нарушила существующий в агентстве «Лазурный берег» запрет на интимные отношения с клиентами, ведь тот, кто представился Павлом Зиминым – младшим вовсе им не являлся. Так кем же он был?
На Нику нашла тоска. Бредя пешком по улицам, она сама того не заметила, как дошла до бывшей съемной квартиры Насти. После того, как Ника увидела дородную тетку, выходящую из двери этой квартиры, девушке стало ясно, что владелица успела сдать ее новым постояльцам. Хорошо, что соседка – тетя Лера – находилась дома. Ника попила с ней чай, расспросила о том, что творится в доме (тетя Лера жуть как любила сплетничать, и Настя была ее главной слушательницей), поплакалась о собственной жизни и прихватив коробку с Настиными вещами, которую Валерии закинула соседка, отправилась за деньгами в агентство.
Страшно сказать, но у Ники не было денег не то, что на такси, она проезд в общественном транспорте до агентства и то смогла себе позволить оплатить только после того, как тетя Лера одолжила ей три десятки. Две тысячи рублей, заработанные вчера на празднике, в сложившейся экономической ситуации были не просто хорошим подспорьем для Ники, они были средством избавления от голода и холода.
Маленькая сволочь Злата уже успела растрепать Марианне о «развратном» поведении новой сотрудницы.
Ткнув в лица обеих фото настоящего Павла Зимина – младшего, Ника ожидала, по меньшей мере, извинений. Но в мире простых, не избалованных деньгами, людей все решается иначе. Каждый тянет повозку в свою сторону, и в отличие от крыловских лебедя, щуки и рака добивается своего за счет силы хитрости. Впрочем, этим не гнушаются и богатые (люди ведь они везде люди), но обычно в отношении бедных. Заявив, что лично знакома с обоими Зимиными, Марианна отказала девушке в оплате ее услуг. Для Ники это было оскорбительно, ведь одно ее платье, купленное специально для праздника, стоило в пять раз больше, чем она там заработала. Понимая, что так просто ей от девчонки не отвязаться, Марианна пообещала ей разобраться в этой истории, и в случае, если Ника не врет, пригласить для получения честно отработанного гонорара.
«Слова. Пустые лживые слова, - отчетливо осознавала Ника, - Никому нельзя верить», - неожиданно пришел на ум вывод. Решив для себя, что больше никогда не станет работать на Марианну, даже ради расследования серии убийств, Дорошина оставила на пороге агентства «Лазурный берез» больший жирный смачный плевок. Для этого ее легким пришлось ой как хорошо постараться.

Придя в квартиру к Ирине, бывшая жена Тигреночка первым делом сделала себе кофе и засела (прямо в кухне) на телефон.
Дома также по козлиному упрямо, как и раньше, никто не желал отвечать. Номера трех близлежащих аптек были заняты, так что дело Марии пришлось отложить, а вот первый номер телефона в списке учителей, предоставленном Элей, откликнулся на призыв Ники глубоким мужским басом.
- Здрасьте, мне бы Людмилу, - как можно нежнее проворковала барышня по старой привычке очаровывать всех мужчин без разбору.
Глубокий мужской бас оказался из разряда тех сорока пяти процентов мужчин, которые на подобные уловки глуповатых женщин совершенно не приспособлены реагировать с самого своего рождения, что, разумеется, для них же хуже, только они об этом знать не знают и живут себе преспокойненько, а страдают от этого их «дефекта» милые дамы. Такой вот злачный круг, созданный самой Госпожой Жизнью.
- Вам которую? – сразу видно привычно переспросил бас.
Заглянув в список Ника удостоверилась, что Людмил Кузьминых там две: видимо, мать и дочь.
- А можно обоих?
- Можно. Только их здесь нет.
- Простите…, - недопоняла своего собеседника девушка, - А где они?
Неожиданно бас выдал фразу из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию»:
- Уезжают в Гагры.
- Как в Гагры?!
- Вот так. Сейчас должно быть летят в самолете рейсом Сочи-Гагры.
- И давно они уехали из города отдыхать?
- Первого июля! Тридцатого вернуться!
Ника явственно услышала шлепок телефонной трубки на рычаг. Видимо эти своим действием обладатель глубокого баса хотел сказать: «Вот тридцатого и звоните!!».
Да уж, ни одна из этих Людмил не может быть той самой «Л.Куз» с фотографий, которые вывешивали на стенд Вера и Эльвира. А ведь именно эта самая «Л.Куз» знает всю правду о гадалке по имени Магда и о брате Алексея Шарова, неотступно преследующего Нику!
Последний телефонный номер на призыв Ники о помощи не обращал внимания. Тогда юная «детективша» набрала номер платной городской телефонной справочной и, узнав по какому адресу зарегистрирован номер телефона учительницы химии Люции Кузадефиной, направилась на «разведку» на улицу Репина.
Дверь Нике отворила заспанная женщина (волосы ее были примяты, а рот зевал один раз в пять секунд) в возрасте примерно сорока – сорока пяти лет.
- Здравствуйте! Я - новый школьный секретарь. Зовут меня Вера. Мне хочется знать, - начала с места в карьер «секретарша», - во-первых, почему Вы не отвечаете на телефонные звонки, я мои пальцы устали набирать Ваш номер с самого утра, а во-вторых, почему в поход на природу с девятиклассниками ездили не Вы и Шаров, как было занесено в план, а Шаров и его супруга, которая давно уже не работает в нашей школе?
- Ах, это, - развела руками Люция.
- А Вы чего-то другого ожидали?
- Называйте меня, Верочка, Люсей, как все. Для меня так привычнее. А что касается выезда на лоно природы, то да, в плане стояла моя фамилия, но… я заболела.
- А больничный принести не смогли, - была не лыком шита Ника. Глядя на бегающие глазенки Кузадефиной, не составляло труда узнать, что она лжет.
- Послушай, я прекрасно понимаю, что тебя прислал директор, и что дело вовсе не в том, что я не повела вместе с Шаровым подростков на природу. Проходи. Попьешь со мной чаю. Сейчас я все тебе объясню, и уверена, после моих слов ты не будешь столь рьяно выполнять это задание Ефима Михайловича. Ведь все чего он добивается – это испоганить мне жизнь. Тебя когда-нибудь добивался мужчина таким способом?
- Вы шутите? В Вас влюблен директор, и именно поэтому он Вас преследует?
- До тебя, Верочка, нашим школьным секретарем была Любочка, и она эту историю знает с зарождения намеков на какое-либо…. А вот тебе я сейчас попытаюсь все рассказать «от» и «до», чтобы ты была в курсе и понимала, почему Ефим Михайлович уделяет столько внимания именно моей деятельности в школе, совершенно не замечая промахов других учителей.
- Так не томите.
- Я пришла в эту пять шесть лет назад, когда переехала жить на Репина: я решила отдать дочку в конную секцию, а здесь рядом ипподром, ну и школа эта неподалеку. Неожиданно где-то на третий день своей работы я столкнулась в коридоре со своим давним знакомым Лешей Шаровым. Когда-то он был для меня не просто знакомым, а любимым человеком. Мы учились вместе на одном факультете в университете, наверное, любовь к профессии нас тогда и сблизила. Мы буквально не расставались три первых курса, и все пророчили нам свадьбу и счастливую совместную жизнь до гроба. Только пророчество не сбылось. На четвертом курсе Леша познакомился в нашей университетской библиотеке с девушкой по имени Елена. Она пришла с подругой – студенткой нашего университета – для того, чтобы помочь написать ей реферат. Училась она по такой же специальности, что и подруга, только в педагогическом училище. С тех пор имя Елена стало для Леши наваждением. Мы, естественно расстались. Потом через четыре года Лена Алексея бросила, и наш с ним роман возобновился. Только все было не так как прежде. Мы прожили с ним какое-то количество лет, так и не зарегистрировав свои отношения. А в мой двадцать восьмой день рождения Леша привел к нам в гости семнадцатилетнюю девочку – свою ученицу, и мне стало все ясно, как божий день. Ее звали Леной, как и двух его предыдущих любовниц, не считая первой Елены. Все оказалось не так просто. На сей раз Алексей не просто влюбился, он полюбил всей душой и всем сердцем. Я видела, как он летал от счастья после свиданий с ней. И я не хотела быть третьей лишней, я хотела быть, как и любая другая женщина, единственной для своего мужчины и неповторимой. Я была еще вполне молода и могла устроить свою личную жизнь. В общем, я ушла и долгие годы считала, что Лешка счастлив со своей Ленкой, ведь ей совсем немного оставалось до восемнадцатилетия, и они спокойно могли пожениться. А оказалось, что они два года проходили на свидания друг к другу, потом он ей изменил, она ушла, а спустя некоторое время вышла замуж за американца. После замужества любимой Алексей решил искать утешения у ее сестры – близнеца Татьяны. Только счастливы они не были никогда. Лицо с Леной одно и тоже, а сердца разные. У одной – холодное, а у другой – теплое. Видно от чувствительности и доброты оно и больное. Представляешь, внезапно, спустя годы, приезжает Елена. Алексей как заново родился, когда увидел ее в аэропорту, и разве могла я им отказать в счастье побыть несколько дней вдвоем. Да, что я садистка что ли? Одним словом не жена Шарова ездила вместо меня в этот летний поход с детьми, а любовница – родная сестра супруги. А Ефим, когда узнал, что у меня роман с Шаровым был, так чуть его не уволил. Ну, что я могу поделать с тем, что директор на меня с самого первого дня работы глаз положил? Мужа у меня нет, защитить некому, а Ефим докапывается до каждой мелочи. А у него жена, между прочим, есть. В любовницах директора школы ходить прикажешь?
- Я ничего Ефиму Михайловичу докладывать не буду, я что-нибудь обязательно придумаю, - затараторила Ника. Ее настолько сильно грызло чувство вины за то, что она заставила Люсю вспомнить старую историю своей любви, которая жила на сердце, словно глубокая рана-язва, что слова оправдания своего поступок вылетали изо рта Ники, как монетки из сломанного игрового автомата, - Ну, могли же Вы и в самом деле заболеть, но по каким-либо причинам до больницы не дойти. К чему оформлять больничный лист, если и так Вы считаетесь в отпуске, а подменить Вас может любой другой учитель, пусть даже и бывший?
- Молодец! – похвалила девушку Люция, - У тебя фантазия прямо как у моего бывшего мужа. Я от него сама ушла.
- А меня мой бросил.
- Переживаешь?
- Нет. А вот другой парень обманул, так я его готова пристрелить за этот обман!
- Если готова убить, значит, любишь, а если не переживаешь по поводу развода с мужем, то, стало быть, ты и не любила его вовсе. Прямо как я своего.
- А как же Шаров жену свою смог обмануть? Она что не поняла с кем он поехал в поход? – вновь перешла к интересующим ее вопросам Ника.
- Татьяна, слава богу, умотала на какой-то оккультный семинар. А за себя оставила работать свою помощницу и ее подругу. За одним же нужно было за квартирой следить. Нынче время неспокойное. Вдруг ограбят. Меня вот в прошлом году чуть не грабанули, ладно соседи грабителей спугнули, хотя у меня и красть то в отличии от Шаровых нечего.
- Подругу говорите?
- А почему ты спрашиваешь? Шаровых что ограбили?!
- А какая Вам разница ограбили их или нет?
- Большая! – многозначительно подняла Люся указательный палец вверх, - Потому что если ограбили, то эта самая подруга помощницы вполне могла быть наводчицей.
- Ну и при чем тут Вы? Это же не ваша подруга, а подруга помощницы.
- В том то и дело что это не подруга Танькиной помощницы, а моя протеже.
- Ничего не понимаю.
- Одни хорошие люди, - начала объяснять Нике Люся, - попросили меня пристроить жить недельки на две-три одну девочку. Я ее к Татьяне через Алексея и отправила. Не за бесплатно же, в конце концов. Я бы сама от денег не оказалась, они лишними никогда не бывают, но у меня квартира маленькая, а у семьи Шаровых – просто огромная.
- Ну и как же звали эту девочку? Паспорт то Вы ее, Люся, наверняка, проверяли. По Ф.И.О. и адресу прописки человека всегда найти можно.
- Мне бы тогда твои познания. Я не паспортистка, между прочим. А имя у той девчонки было нелепое какое-то. Что-то с зимой связанное на ум приходит. Блин, не помню. Из мороза, из снега, из холода, из льда…
- Изольда!
- Точно, - обрадовалась Люся, - Теперь мне есть что рассказать ментам.
- Я их ненавижу.
- А я, думаешь, обожаю?
За чашкой чая время бежало неумолимо быстро. И после полученного кратковременного шока от появления в своей квартире Веры, болтушка Люся постепенно начала приходить в себя. Она была училкой: скрупулезной, дотошной, принципиальной и несколько рассеянной, как и полагалось учительнице. Одним словом, по некоторым профессиональным чертам своего характера Кузадефина ничуть не уступала детективу.
- Слушай, а почему Ефим прислал тебя, чтобы меня «протерроризировать»? - задала вопрос Люция, от которого чаинки из лишенной жидкости чашки Ники вывалились ей на юбку, - Обычно он не гнушался самолично мне на мозги капать?
Девушка запаниковала (ну, что ей придумать в ответ на Люсин вопрос?!), и это не укрылось от глаз химички.
- Почему ты молчишь?
- Я сама напросилась, - вылетело изо рта Ники.
- Что?!
- Видите ли, у меня есть к Вам дело личного характера.
- Дело личного характера?
- Да, и зовут это дело Алексей Шаров.
- Ты - тоже его любовница?! – расхохоталась Люся, - Ни капельки не удивлена. Только Лешке могло прийти в голову встречаться с четырьмя женщинами сразу!
- С четырьмя?
- Да, с четырьмя. Считай сама. Татьяна, Елена, я «плюс» ты. Получается четыре.
- Так Вы до сих пор встречаетесь с Шаровым?
- Возобновили отношения, когда я пришла на новую работу. И помяни мои слова, все равно Ленке и Алексею вместе не быть. Таня скорее родную сестру убьет, нежели отдаст ей своего ненаглядного мужа.
Ника не стала говорить, что пророчество Люции уже сбылось.
- Я не любовница Алексея Петровича, - оправдывалась барышня, - Вы меня, Люся, не так поняли. Мне нужен его брат.
- А, Денис.
- Да, он.
Черно-карие глаза Люции в упор смотрели в нежно-голубо-зеленую гладь двух озерец Ники, словно проверяли правду ли говорит едва знакомая девчонка.
А при слове «он» на ум Нике приходил лишь образ Павла. Как мог этот совершенно незнакомый человек стать ей за столь короткое время родным, словно они прошли вдвоем и огонь, и воду, и медные трубы, и нужным, словно воздух, которого ей теперь не хватает, чтобы дышать полной грудью? Парадоксальная история? А может быть, отнюдь нет?
- Ох, уж эти Шаровы! – вернула Нику из страны иллюзий в реальный мир Люся, - Кобели! Других слов у меня просто нет. А ты в курсе, Верочка, что Денис Шаров – довольно опасный тип. Фактически преступный элемент. Таких людей как он нельзя любить! От них надо держаться подальше!
- Но мне очень-очень надо его найти. Я хочу встретиться с Денисом и понять… одну вещь, - в глазах Ники стояли слезы. Да, ей очень-очень нужно было понять, почему Денис преследует ее. Возможно, если она заплатит ему деньги, то он даже выдаст имя или имена тех людей, которые его наняли, и тогда Ника разгадает загадку той опасности, которая ей угрожает. Ёлки-палки, жить хочется безумно, и сама мысль о том, что кто-кто другой может в любой момент прервать эту жизнь, будто именно он – господь бог, и имеет право распоряжаться чужой судьбой, противна! Она недопустима, как недопустим в человеческих умах конец света или второй всемирный потоп!
«Пусть мне придется лгать и изворачиваться, пусть на какое-то время мне придется стать подколодной змеей, греющейся на чужой груди, или дикой волчицей, убивающей своего собственного детеныша, потому что после выстрела в него охотника у него нет больше шансов на жизнь, или хитрющей лисой, пытающейся подружиться с курами, или выслеживающей дичь собакой охотника, или мышью, пытающейся посреди ночи пройти незамеченной мимо кота, я все равно добьюсь своего – я узнаю правду, и я буду жить, и радоваться этой самой жизни как никогда ранее!», - решила для себя девушка и твердо взглянула в черную тьму грузинских очей.
Через секунду Ника держала в руках визитку гостиницы «Империаль».
- Денис там живет? – спросила она испуганно.
- Нет. Работает. С недавних пор Денис Шаров – начальник охраны. Спроси Шарика, и тебя к нему проведут.
Люся загадочно улыбнулась.
- Не желаешь узнать, кто его на эту работу устроил?
Да, все же женское хвастовство взяло верх над разумностью.
- Неужели, и Денис – твой протеже? – неожиданно для самой себя перешла на «ты» Ника, - Как же сильно ты любишь Алексея, если помогаешь и его родственникам.
- Я - сумасшедшая. И я признаю это. Но в этом сумасшествии мое главное счастье. Когда-нибудь ты меня поймешь. И я надеюсь, что в свое время меня поймет и моя дочь. Карина – замечательная девочка, в свои четырнадцать она уже мастер конного спорта, но до осмысления чисто женских вещей ей еще далеко.

От Кузадефиной Ника вышла выжатая, будто лимон. Девушке было за что себя ненавидеть. Никогда она не врала людям так, как это приходилось делать в последний месяц, и ситуация с Люсей переполнила чашу Никиного возмущения самой собой. «Так было нужно, и ты об этом знаешь», - успокаивала саму себя девушка. В конце концов, признав, что ее актерская игра была на высоте, Ника начала подумывать о карьере профессиональной актрисы.

Первое, что сделала бывшая супруга Тиграна Симоняна по возвращении в Ирину квартиру – это просмотр, казалось бы, стандартной коробки среднего размера с нестандартным для Ники содержимым. Иначе и быть не могло, ведь внутри находились вещи Анастасии. Ничего особенного Ника поначалу не обнаружила. Разве стоят внимания пара маечек, одна из которых – выцветшая и годная разве что на половую тряпку, шерстяная кофта, которую Настенка надевала дома в холодные зимние вечера, пиратская видеокассета обожаемого подругой фильма «Титаник» (когда фильм только появился на экранах кинотеатров лицензионных кассет просто-напросто не было в продаже), диски с песнями в исполнении Кристины Орбакайте, Николая Баскова и Бритни Спирс, а также три современных любовных романа, чтением которых Настя Кузнецова заполняла время езды до дома к родителям, да толстая школьная тетрадь объемом в девяносто шесть листов и с обложкой неприглядного болотно-зеленого цвета?
На мгновение Ника призадумалась. Перед глазами стояло лицо Люси Кузадефиной. Оливковая кожа, две широкие морщины на любу, черные африканские глаза, крашеные, что сразу бросалось в глаза из-за неестественности оттенка, в шоколадно-коричневый цвет волосы.
Русской Люся не была, и корни ее генеалогического древа даже на расстоянии многих тысяч километров не были приближены к славянским народностям. «Люся. Люся. Люся. Люся», - крутилось, будто заезженная пластинка, в голове Никули. А не та ли это тетя Люся, что не смогла прийти на свадьбу племянника и Ники, потому что ее дочь свалил грипп?
Сестру Тиграна звали Кариной, об этом Ника была осведомлена с самого начала знакомства с ним, он ее обожал до безумия, даже лошадь на прошлый день рождения подарил, потому что девочка увлекалась лошадьми и проводила на ипподроме все свое свободное время. Но ведь Тигр никогда не уточнял родная ли это его сестра или двоюродная. А что касается тети Люси, то, учитывая тот факт, что Тигран не был русским, то родная младшая сестра его отца (и отец и мать у них были общие) просто-напросто не могла быть названа русским именем Людмила, иначе говоря, Люся.
Получается, Люся – это русификация имени Люция. И химичка Люция Кузадефина – родная тетка Симоняна. А вдруг это просто совпадение? Но тогда по каким таким связям Кузадефина устроила брата любовника на работу к Тигру?
Ника повертела в руках зеленую тетрадку Насти. В голове стоял сумбур, и чтобы хоть как-то отвлечься, она начала читать содержимое тетради.
«14 мая. Я так и не могу понять, что для меня любовь. Это игра, своеобразный вид развлечения, или все-таки подлинная, наполненная искренностью, реальность? Может, я просто шизофреничка, как и нобелевский лауреат, Джон Нэш, если не могу уяснить для себя таких вроде бы обыкновеннейших вещей? в любви скрыто столько всего, и порой мне кажется, что и смыслов у любви несколько».
Ника перевернула страницу.
«Я помню тот день, когда увидела Его. В ту же секунду, я осознала, что влюбилась. Со мной такое случилось впервые, и это кажется мне таким неестественным, что хочется вырвать это чувство любви из сердца и бросить в огонь, чтобы он съел, уничтожил мою любовь. Представляю себе это, и постигаю, что в огне, который будет обволакивать, лаская своими языками мое чувство к Нему, эта любовь, нет, не умрет – она получит дополнительный чувственный жар, который даст толчок к моему завоеванию этого Человека: Его сердца, Его души и Его тела. Лучше мне о Нем не думать, не вспоминать, но разве сердцу прикажешь (избитая фраза, а какая правдивая, не поспоришь!).
Когда вспоминаю день нашей первой встречи, то мое тело, как и тогда, отзывается на Его приближение странной реакцией: сначала меня бросает в жар, а потом - в холод. Странно, не так ли, что те физические ощущения приходят ко мне вместе с мысленным порывом окунуться в то счастливое время, когда я посчитала, что могу перевернуть мир ради собственного счастья, и уже от одной этой мысли я становилась счастливой.
Мое счастье длилось недолго. Буквально одну секунду. Потому что во вторую секунду знакомства с Ним, я увидела, что Он не один. Я увидела Его спутницу и оторопела. Надо же, она и моя соперница? Да, соперница, и с этим ничего не поделаешь. И именно от нее исходил тот холод, который дошел и до меня (а с чего бы еще меня стало бросать сначала в жар страсти, а после – в ледяную стынь?). Нет, она не любит Его, а Он ею восторгается, смотрит, как на красивейшую женщину в мире, и думает, какое счастье, что именно Ему предназначено судьбой это миловидное создание – она. Как бы я хотела быть на ее месте
01 июня. Мне хочется кричать. Но не от горя, от боли или от поражения, а от радости! Сегодня утром (в 6.30) я застукала Марину, выходящей из гостиничного номера. Так вот с кем Он проводит длинные затяжные вечера, плавно переходящие в ночь. Марина – не соперница мне. Ей за сорок, век ее триумфа и красоты минул, и неудивительно, что Он нашел замену Марине в лице ее молодой привлекательной родственницы. У меня одна проблема в жизни – юная краля, по которой Он сходит с ума, словно обезумевший лев. Да, он действительно становится похожим на зверя, когда в поле его зрения показывается она: глаза его наливаются кровью, мышцы напрягаются…, рывок и она будет его. Навсегда. Впервые в жизни вижу такую любовь собственными глазами (надо запомнить, вдруг больше не увижу никогда и на себе не испытаю, хотя хочу, и безумно, и бездумно). Мужчина-зверь. В этом есть нечто пикантное и заведомо соблазнительное. А эта дуреха в шутку называет Его Тигром. Не верю, что единственный раз в жизни она оказалась права. Тигр. Звучит, как музыка. А она не понимает кто ей достался. Интересно за что. Неужели, она заслужила счастье, а я нет? Я не допущу того, чтобы счастье этой дурочки было продолжительным, или я – это не я. Будет и на моей улице праздник! Обязательно!!!
12 июня. Мы вместе!!! Принадлежать Ему – это Блаженство! Сама не пойму, как так вышло, что Он обратил на меня внимание, но его слова о том, что я – настоящая женщина, которой можно наслаждаться вечность, ласкают мой слух до сих пор. В своих ушах я слышу Его голос, твердящий, что он счастлив вместе со мной. И вместе с тем я слышу фразы о богине, которая ждет Его в номере отеля. О богине, которая никогда и ни в чем не разочарует Его в отличии от меня, ибо земная, пусть и настоящая во всех смыслах женщина, способна на предательство и ложь, а богиня на то и богиня, что все земное ей чуждо: она и мыслить о подобном не станет. Земные пороки ей неизвестны, их нет в ее уму, не говоря уже о сердце.
Сейчас, когда я заполучила Его, она мне не соперница, а всего лишь препятствие между Ним и мной. И я должна показать Ему, что она – никакая не богиня, а обыкновенная девка, обыкновеннее меня. Я все придумала. И я устрою, то что задумала. Он ценит покладистость и спокойность, и я могу быть всякой, а с мужчиной, которого люблю (в Его присутствии) только такой, какой Он желает меня видеть. Я докажу Ему, что его богиня – своевольное и упрямое существо, осла хуже. Сегодня Он увидит этот спектакль воочию, и знаю, поразится как никто другой.
Это ловушка. Для них обоих. Он никогда не примет того, что его жена работает не на Него (в его бизнесе нашлось бы место и для нее, если бы Он захотел видеть ее работающей, но его мнение таково - разве богини корпят в поте лица над документами? Их место – пушистые облака, или, по меньшей мере, мягкие диванчики в салонах красоты, а главный род занятий – просто быть. Быть для Любимого. Жить для Него. Принадлежать всецело только Ему.
Он не простит, а она так и не поймет, что стало причиной распада ее союза с этим человеком. Господь не дал ей мозгов. И последнее для меня в данном случае выгоднее всего.
Сегодня, спустя примерно два или три часа, Он будет навсегда Мой.
Милый, любимый, хороший, родной, я делаю это в первую очередь для Тебя. С ней ты не будешь счастлив, а со мной – да. И наше счастье будет длиться не годы, а века, потому что о нас будет говорить потомки. Нашу любовь не забудут. Я Очень Сильно Тебя Люблю!!!!!».
На этом дневник Насти заканчивался. Можно было прочитать и то, что было написано ровным каллиграфическим почерком до записи двенадцатого июня, но Нике это было неинтересно. Суть ей была ясна и из нескольких записей лучшей подруги.
Анастасия любила Тиграна и сделала все, чтобы быть с ним. И в день своей смерти она желала быть похожей на Нику только потому, что хотела очернить подругу в глазах Тигра.
Это правда, муж не хотел, чтобы Ника работала, даже слышать об этом ничего не желал, но Ника и сама не рвалась к тяжелым трудовым будням. Еще совсем недавно Ника считала, что супруг, обеспечивая ее «от» и «до» и не позволяя ей даже думать о работе, делал это из любви к ней.
Теперь, после всего что произошло, Нике стало казаться, что все вовсе не так. Деньги были «крючком», на котором муж держал Нику, словно рыбку. И не любил ее Тигран, раз встречался за ее спиной с двумя другими женщинами. К чему ей была нужна такая любовь, если она ограничивала ее свободу, не давала сделать свой выбора и была лжива?
Плевать на то, что у Насти был роман с Тигром. Она его любила. У любви свои законы, которые могут понять только те, кто любил, а Ника принадлежащей себя к их числу не считала.
«Мне надо поговорить с Тиграном, - решилась Ника, - Он, наверное, безумно страдает. Настя умерла, и если он ее любил так же, как и она его, то душа его разрывается от мук».
Спустя сорок минут Ника сидела в холе гостиницы, принадлежащей бывшему мужу. Тигренок оказался занятым. «Он скрывается, не хочет меня видеть, а тем более не хочет со мной разговаривать», - смекнула юная особа.
- Ника! – прервал размышления девушки Макс, - Ты слышала, труп Кузнецовой нашли сегодня утром в овраге около городской больницы?!
- Ее давно похоронили, не приставай ко мне! - огрызнулась в ответ Ника.
Но парень не отставал:
- Под именем твой подруги похоронили другую девушку. Об этом уже и по радио сказали в криминальной сводке, и по телевидению репортаж показали.
- Так я тебе и поверила, - произнесла Ника, подозревая администратора во лжи.
Однако, вернувшись в квартиру к Ирине, девушка застала приятельницу около телевизора. По нему как раз передавали новости, в точности подтверждающие сказанное Максимусом.
- Я в таком шоке, - прошептала, выключая «телек», Ира.
- Скажи, а за что ты их убила? – непроизвольно сорвалось со рта Дорошиной то, что она давно держала на уме.
- Кого их??!! О чем ты говоришь?!
- Подожди, не кричи. Я могу ошибаться. Понимаю, что Лариса мешала тебе быть с Жоржем, и понимаю, что Жорж не любил тебя так, как тебе этого хотелось бы. Но разве стоило убивать Лару из-за этого, ведь любовь нужного тебе мужчины не появится в его сердце с исчезновением соперницы? А Жоржа ты убила из-за денег, которые доставались тебе после смерти Лары? В первом случае мотивом была ревность, а во втором – богатство. Теперь ты – богатая женщина, Ирина. Богатая, благодаря Жоржу и Ларисе.
Ира усмехнулась:
- Кое в чем ты, конечно, права, но и, несмотря на это, ты – больная. Я никого не убивала.
- И Настю тоже убила ты?! – продолжала напирать Ника, - Мне интересно почему? Чем тебе помешала эта молоденькая двадцатилетняя девочка? Тоже, как и Лариса, претендовала на твоего мужчину? Ты скрыла от меня факт своего знакомства с Настеной, а ведь в твоем доме есть фотографии, где ты и Анастасия Кузнецова стоите в обнимку, а также целая кипа газет с журналистскими расследованиями Настиной гибели. Может, ты – психически ненормальная? Убила троих человек, и живешь себе спокойненько, типа никому не мешаешь. Скажи, тебе по ночам кошмары не снятся?
- Ты точно больная! – взвизгнула Ирина, - Ненормальная ты, а не я! Давно пора было выкинуть тебя из моего дома!
- Не надо меня выкидывать. Я сама уйду.
- Прежде чем уйти, послушай. Да, я была знакома с Настей. И не просто знакома, мы работали вместе в агентстве «Лазурный берег» и искренне дружили. С Настькой у меня была настоящая дружба, то что было между мной и Ларисой после этого дружбой называть сложно. Мы с Ларой общались между собой и жили вместе только ради возможности видеть Жоржа, быть с ним в редкие минуты, и каждая из нас двоих об этом знала. Ты считаешь, что я не имею права хранить фото подруги и читать прессу, в которой даны подробности ее смерти? Тебе, что трудно понять, что я переживаю?! Ты ведь тоже любила Настюху, как сестру. Или ты считаешь, что Настя ни с кем, кроме тебя, дружить права не имела? Смешно. Что за бредовые мысли приходят тебе в голову? Думаешь, чтобы завоевать твоего отца мне пришло в голову «грохнуть» одну из его любовниц? Я что выгляжу полной кретинкой? Да, эту Ларису тут же сменила бы более молодая и более красивая фифа. Твой отец был бабником, так что я особо на него никогда не рассчитывала, хотя, признаюсь, и любила. И как ты вообще смела подумать, что «бабки» Жоржа смогут заменить мне тепло его рук и шепот его губ. Сволочь ты, а не дочь после этого. Так и быть оставайся. Жорж никогда не простит меня оттуда, сверху, если я выброшу тебя бомжевать на улицу.
- Но ведь кого-то все же убила, - была непреклонна Ника, - И если не Настю, не Ларису и не папу, то тогда кого?
- Ты – больная! – закричала что есть мочи Ирина и попыталась выйти из комнаты. Ника ей сделать этого не дала: преградила ей путь.
- Скажи мне все как есть. Скажи, чтобы я не мучалась подозрениями на твой счет. Столько людей погибли, и неужели я тому виной. Ты должна понять, я не сплю ночами – всё думаю и корю себя за то, что появилась на свет, а как только настает день, я принимаюсь за поиски мифического убийцы. Возможно, ты права, и действительно больная. Но ведь есть от чего заболеть.
- Что конкретно тебя интересует?
- О каком убийстве ты плакалась своему психотерапевту? Это убийство совершила ты?
- Ты не знаешь, что это такое - жить с камнем на сердце, - еле слышно прошептала Ира и упала на четвереньки. Из ее глаз лились слезы.
Ника присела рядом с молодой женщиной на пол.
- Ты убила кого-то очень дорого тебе? – догадалась девушка.
- Собственного ребенка.
Ника раскрыла от нехорошего изумления рот, и так и не закрыв его, отправилась в кухню за стаканом воды с сахаром для Ирины.
- А какое отношение к этому имеет Меркулов? – задала вопрос Ника, протягивая стакан.
Ира сразу же встрепенулась. Ее волнение какой-то неприятной волной перекатилось к квартирантке, и последняя аж поежилась. Столько страха и безысходности было в нынешнем состоянии Ирины.
- Ты разговаривала со Славой на эту тему?
- Не с ним, не с кем-либо другим на эту тему я не говорила. Но я только что вернулась от Меркуловых, и мама Славы – Лидия Тарасовна – рассказала мне очень странную историю о том как год назад ее сыночек устроился через Ларису работать продавцом – консультантом в один из магазинов компании «Связной удачи». Естественно, это была неправда: Лара терпеть не могла Славку, но я все же проверила полученные от Лидии Тарасовны сведения. Позвонила в отдел кадров «Связного удачи», представилась адвокатом бывшей супруги Станислава Меркулова, твоим то бишь, и попросила дать мне сведения в каком конкретно из магазинов Слава работает и сколько он на этой самой работе точно, копейка в копейку, зарабатывает. Дело, якобы, касается алиментов, которые Слава должен выплачивать тебе по решению суда, но не выплачивает. И вот о чем меня известил отдел кадров – такой работник как Станислав Меркулов в их организацию по сведениям последних трех лет трудоустроен не был. Из чего следует, что та самая зарплата, которую получал, по мнению своей матери, ежемесячно двадцать пятого числа Славка, и на которую за год были приобретены и ноутбук, и новый холодильник, и домашний кинотеатр, и вся остальная бытовая техника с диванами и шкафами в придачу – это деньги, полученные от тебя, Ира, вследствие шантажа. И не жалко тебе такие огромные суммы отстегивать? Ты же девок Славкиных кормишь, поишь, он же бабник похлеще моего папочки будет. Чего именно ты боишься, а?
- Того, что Слава придет в милицию и скажет, что видел, как я отключила приборы, к которым был подключен Ванечка.
- Это называется эвтаназия?
Ира, казалось, не слышала Никиного вопроса.
- Единственная моя вина состоит в том, что Ванечка родился недоношенным.
- То есть ты никакой эвтаназии не совершала?
- В тот день я села за руль, - снова не слышала слов Ники Ирина, - Два месяца как не водила, боялась, вдруг что на дороге случится, а тут мне просто захотелось поездить по городу. Это был очередной придуризм беременной женщины, ну, наподобие соленых огурцов и желания есть мел. Бывает, что женщины все девять месяцев едят сало, некоторым в конце срока, когда уже буквально день-два до родов осталось, приспичивает сто грамм водки выдуть, а мне вот покататься захотелось. Была авария и преждевременные роды. Ванечку отправили, прямо как цыпленка, в инкубатор. Спустя сутки пребывания там мой малыш впал в кому. Врачи сказали мне, что у него всю жизнь будут проблемы с сердцем, но для меня это были пустяки. Для меня важно было только одно – Ванечкина жизнь. Я хотела, чтобы он просто жил! Я ведь была его мамой.
Ника обняла подругу.
- Ирка, прости. Если бы я знала….
- Не надо извиняться. Мне надо выговориться. Моей душе так тягостно от всего этого….
- Ириша, почему ты считаешь, что у Меркулова есть реальные шансы засадить тебя за решетку, которого ты не совершала? Ну не верю я в то, что ты, с такой нежностью и болью рассказывающая о сыне, могла его убить!
- А я его и не убивала.
- Ну, в чем же дело, Ира?
- Слава стал мне изменять через месяц после свадьбы. Его мамаша терпеть меня не могла. Видишь ли, я была бесперспективной: у моей матери в отличие от твоей не было и нет собственного салона красоты, и у меня не было и нет таких гениальных мозгов как у Анастасии, и я не умела и до сих пор не умею лгать на счет своей родословной, как это делали некоторые девушки Меркулова. Лидию Тарасовну, знаешь ли, очень уж прельщали всякие там графини да баронессы. Сейчас модно быть «голубой кровью» или хотя бы быть на расстоянии метра от нее. Меня приняли в семью только потому, что я была беременна. Славиной матушке сильно хотелось иметь внука, желательно, конечно, на пятьдесят процентов из «голубой крови», но раз уж не получилось…. В общем обожающий мать Славка не мог ей отказать в такой малости, как внучек, и женился на мне.
- Меркуловы тебя использовали.
- Знаю. Я была для них не человеком с собственными сердцем и душой, а бесчувственным телом, в котором рос их сын и внук. Но я хотела этого ребенка и шла на жертвы. Одной мне Ванечку было не потянуть. Тогда я больше нигде, кроме «Лазурного берега» не работала, а наш город – не Москва и не Питер. Красивые праздники – редкость, а красивых девушек – двадцать-тридцать штук на потенциального клиента. На такой работе можно зарабатывать дополнительные, но никак не основные деньги. Ну, а с выпирающим животом, и с грудничком на руках после, я и на такой работе была не нужна.
- Мне так жаль, - Ника не нашла что сказать больше.
- Я сама себя жалела и зря, - Ира перевела дух и продолжила повествование, - Так вот одна из любовниц Славки – Лиля Драгунова – работала в третьем роддоме, куда меня отправили рожать, акушеркой. Слава богу, что не она принимала у меня роды, но не в этом суть. Меркулов сказал мне, что Лиля подтвердит его слова. Я, естественно, ему не поверила, пошла к Лиле - мы с ней должны были встретиться в кафе, но она туда не пришла, тогда я пошла к ней работу и она мне прямо в больнице и прошипела, что это я убила Ванечку, и что она все видела и промолчала только потому, что это был сын Славки. Якобы Славку она втягивать в неприятности не захотела, иллюзии короткого счастья лишать, а потом нечаянно ему обо всем проболталась. Такой вот был у Лили и Станислава сговор. Меня прямо в больничном туалете от всей этой лжи и стошнило. Ну, разве можно было такое переварить?
- А что же произошло на самом деле? Ванечку убила Лиля по «совету» Славы? Неужели они собираются грести с тебя «бабки» на протяжении всей жизни?! Причем твоей жизни!
- Да, тут и самоубийства недалеко. Только я жить хочу. Хочу нормального мужика встретить, ребенка от него родить. Представляешь, я, видимо, настолько дура, потому что не разочаровалась в жизни и мужчинах, несмотря на то, что было?
- В таком случае я еще большая дура, нежели ты. Я верю в вечную любовь. До гроба, - открыла свои карты Ника.
Ирина звонко и непринужденно рассмеялась.
- В любовь нужно верить. Как же без нее жить? Наверное, мне знакомство с Жоржем помогло. Твой отец буквально меня откачал, а то неизвестно что еще со мной бы было. Может, я и наложила бы на себя руки, - Лицо Ирины снова стало мрачным, а тон ее голоса приобрел характерную для душевной боли хрипотцу, - Смерть ребенка трудно пережить. После этого сложно доверять жизни в той мере как она того требует. А моего ребенка убила сама жизнь. В одну из ночей случилась сильнейшая за пять последних лет гроза, и на какие то секунды произошел сбой в передаче электроэнергии по сетям. Я не зная точно сколько времени длился этот самый сбой, но дополнительного генератора электроэнергии в роддоме не было, это и решило судьбу моего мальчика. Ванечка ушел из жизни. Чистым. Незапятнанным. Самым красивым. И самым любимым для своей мамы, - Ирина зарыдала.
У Ники потемнело в глазах. Она не могла видеть, как убивается Ира, но ей нужно было дораспросить молодую женщину, пока та совсем не потеряла контроль над собой, своими мыслями и словами.
Ника чувствовала, что вот-вот упадет в обморок то ли от переживаний, то ли от голода, но все-таки задала последний вопрос:
- Ира! Если ты не отключала систему обеспечения жизнедеятельности Ванечки, и если даже самим врачам известно, отчего умер твой сын, почему ты платишь деньги Славе и его любовнице? Думаешь, если твой бывший муж и его шваль придут в ментовку, следователи пересмотрят причину Ванечкиной гибели? Неужели ты считаешь, что они станут рассматривать версию Драгуновой и Меркулова?
- Конечно, станут, - отвечала сквозь слезы Ира, - Это же их работа. А Слава – такой хороший актер, что в милиции поверят, скорее, ему, чем мне. Ты же с ним встречалась, знаешь какой он…
- Выдумщик. Я раньше так думала. Считала, что он - талантливая творческая личность. Он даже от своих любовниц сбегал талантливо, хотя не всегда красиво. А теперь я знаю, что он – подлец! Все подлецы - обладатели хорошей фантазии, неуемной энергии и способности нравится всем подряд, иначе они не выходили бы всегда сухими из воды!
У Ирины вырвалось:
- Я иногда думаю, а вдруг Славка сам убил Ванечку.
- Объяснить свои подозрения можешь?
- Ну, - напряглась молодая женщина, - Лиля запросто могла провести Меркулова в больницу через служебный вход, и для всех это могло остаться тайной. Это раз. А два – это то, что моя старинная школьная подруга Света Соколова «забила» мне место в банке, где работала. Сейчас Светка работает в другом банке, жутко престижном, в Москве. А что касается меня, то, выйдя из роддома, я могла себе позволить сюсюкаться с Ванечкой ровно месяц, потом я должна была выйти на работу вместо уходящей на пенсию дамы и оставлять сына с няней. Света «приготовила» для меня это место, разве могла я отказаться от возможности почувствовать себя полноценным человеком. С цифрами у меня всегда были лады, любимым предметом в школе была математика, и техникум я окончила финансово-экономический, теперь он переименован в финансовый колледж имени Анны Захаровой,
- Блин, да ведь мы с Настькой там же учились! – не смогла удержаться от высказывания Ника, - Воистину мир тесен.
- Согласна, - подтвердила слова юной барышни Ира, - Но он еще и жесток. Анастасия Кузнецова вот мечтала сделать карьеру бухгалтера, несмотря на то, что училась на финансовом отделении, и из-за этого погибла: не пойди она на то злополучное собеседование, ничего бы с ней трагического и не произошло бы.
Ника считавшая, что убийце все равно где убивать свою жертву, промолчала. Конечно, кастинг бухгалтеров тут ни при чем, но раз Ирина считает иначе…
 - Вот и со мной жизнь обошлась жестоко. Я получила специальность бухгалтера, только бухгалтером так и не поработала, как начала с кассира, так им и мыкалась, пока меня не турнули за недостачу. Я уверена, что деньги взял сам заместитель директор, у него ведь ключи от сейфа, как и у меня, имелись. После того случая я могла устроиться на приличную работу только по блату, и вот он - этот самый шанс начать новую жизнь! Ребенок, работа… Мечтала высшее образование получить, карьеру сделать… Все вроде сбылось, все вроде бы получилось: и учиться я на заочку на «финансы и кредит» поступила, и в отдел по работе с физическими лицами меня перевели, там зарплата выше, только ребенка у меня нет, - Ирина сглотнула ком в горле, - Слава когда узнал сколько я в месяц зарабатывать буду, так аж до потолка чуть не подпрыгнул. А я его на землю вернула: сообщила, что после родов подам на развод.
- Таким образом, в результате развода Меркулов лишался возможности жить за твой счет, - подытожила Ника, - Ну и хитер, гад! Придумал все-таки способ тыркать деньги из твоего кошелька, несмотря на то, что ты ему – не жена, да еще какие деньги!
- Славка работал в своей жизни от силы месяца два-три. Его содержала мать и мечтала женить на обеспеченной невесте, тяжело все-таки на своем горбу взрослого мужика тащить.
- Ой, только не надо жалеть Лидию Тарасовну! Себя бы лучше пожалела! Пойди в милицию и скажи, что тебя шантажирует бывший муж!
- Спятила? Да, меня засадят, как пить дать! Там все продажные. Славка сунет им сотенку баксов и я пропала.
«Ну, Меркулов, берегись! Зарабатывать деньги на смерти собственного сына – это кощунство! А шантажировать несчастную мать - это подлость! И я обязательно придумаю, как вывести тебя на чистую воду и воздать тебе за те мерзости, которые ты делаешь!», - решила для себя Ника Дорошина и только после этого смогла спокойно заснуть.