Естественный Отбор

В детстве ее любимой игрушкой была лужа и деревянная палочка. Она окунала палочку в грязную, с бензиновыми разводами (чудо – радуга в луже!) жижу и рисовала на кирпичной стене… Других игрушек, таких, как у других детей, у нее почти не было. Поэтому, с другими детьми она не играла…
…Валя не любила косметику. Справедливо полагая, что красива и без нее. Бледная кожа светилась первозданной чистотой и удачно оттеняла надменный излом черных бровей. Последние сомнения развеивал прямой и яркий, взгляд синих, насмешливых глаз.
Ее мать тоже не признавала косметику – аскетизм и скромность – спутники нужды. Именно поэтому Валя ежедневно наносила на юное лицо боевую раскраску. Такую же, что у разбитных девчонок, кучковавшихся вдоль трассы по ночам. Они громко матерились и много курили. Залезая в очередное авто, махали товаркам на прощание. Толстая дурнушка Ленка-Слоник обычно оставалась – никто не зарился на нее. Валя приходила к трассе и наблюдала. Проститутки казались ей свободными и независимыми, притом, что некоторые были едва старше.
Мать лупила ее по щекам и размазывала дешевую помаду. Властная и деспотичная (ей приходилось быть такой – едва сводила концы с концами), она приняла брошенный вызов:
«Краситься будешь, когда я разрешу и взрослой будешь, когда я скажу…»
Но, Валя и не думала сдаваться, помада и тушь, косметический протест, был только пробным шаром, девочка готовилась к серьезным поступкам. Власть матери должна была дать слабину и отступить…
 Когда Вале исполнилось пятнадцать и уже никто не запрещал ей краситься – мать устало махнула рукой - она решила пристроиться к шеренге на трассе. Очень хотелось поскорее купить лосины, сапоги и куртку…Тощая задница болела целую неделю после щедрого пендаля Ленки-Слоника.
«Дура! Брысь отсюда! Тебе здесь не место! Посмотри в зеркало, все мужики твои будут!»
Уняв досаду, Валя не стала упрямиться, смекнув, что толстуха с трассы уберегла ее от многих неприятностей и впервые в жизни пристально взглянула на окружающий мир. Конечно, она видела другую жизнь по телевизору или видео у подруги, ходила в кино, читала «Поющих в терновнике». Но, шла по жизни, не поднимая глаз, заведомо зная - вокруг нет ничего интересного. Только опека матери, вызывала протест и вселяла беспокойство, ее настойчивая любовь тяготила и раздражала. Любить Валя не умела. Теплый волной ее захлестывало, лишь, когда она вспоминала папу, но его давно не было среди живых. Он был добрым, веселым, любил спать в одежде. Когда он умер под забором детского сада, вовремя не похмелившись, она рядышком рисовала палочкой сказочные каракули на стене.
Получая в милиции паспорт, Валя придумала, как освободиться от материнского ига.
 Орудием стал паренек из соседнего двора – такой же, как все соседские ребята - апологет рабочих окраин. Единственное, что его отличало – высокий рост и невероятно длинные, худые руки. Свадьбу сыграли тихую, по средствам. Пару тарелок, конечно, расколотили и кому-то подбили глаз. Но, буднично, без лишнего шума.
Верность мужу Валя не хранила – не терпелось познать разницу, научиться отличать и чувствовать. Замуж она выходила, освобождаясь от матери и, когда обрела долгожданную независимость, надобность в муже отпала. Разводились шумно и долго. Благоверному было невдомек – почему и за что его бросают, то и дело бегал за водкой, стал задумчив и рассеян. Он успел полюбить ужин после работы, свежевыстиранное белье в шкафу, супружеский долг между сном и телевизором. Чтоб унять липкие догадки и просто для порядка - разбил сервант с тещиным хрусталем.
Следующий избранник юной девушки жил в новостройках, вместе мамой, в относительно просторной квартире. Он был неплохо обеспечен, но оказался слишком подозрителен, скучен и вспыльчив. Через три года она уходила от него, заметно похорошевшей – модно одетой, эрудированной, обладающей шармом и шрамом над верхней губой.
Свинец осеннего неба кормил ее ненавистью. Абсолютной, не обращенной ни к чему. Любить она не умела, зато научилась ненавидеть…
…Они встретились банально – вместе ожидали автобус с пляжа. Сигаретка, как повод продолжить осторожную беседу. И, вот она уже в Москве. В трехкомнатном кооперативе добродушного, инфантильного красавчика. Ироничный интеллигент, на мир он смотрел широко и легко. Денег у него, к ее удивлению, оказалось немного. «Но это временно», - отмахивался красавчик. Не заметил подвоха. Она не собиралась скоротать с ним ночь – в ее планы входило остаться надолго.
Муж работал на телевидении и поначалу увлек рассказами о частых командировках (об этом тоже стоило задуматься - отцом ребенка должен был стать здоровый, молодой мужчина), о лихих нравах останкинской компании.
 Ей казалось, он любил ее – водил по ресторанам и презентациям… Но, сколько стоила детская коляска - даже, не ведал. Детей она не хотела, но если судьба распорядится иначе - ее малыш точно не будет возиться в грязной луже. И у них будет отдельная квартира. И свобода…
Валя перелетела на следующую ветку. Они, на скорую руку, расписались, пока родители мужа были за границей. Он улыбался, пока нес молодую жену к брачному ложу, не замечая презрительной мудрости в ее глазах. В назначенный час, от другого, специально отобранного мужчины, родилась девочка – копия мамы.
Настало время боевых действий. Валя без труда подловила мужа, бабника и выпивоху, с моделевидной шатенкой, своей приятельницей по фирме, где теперь трудилась. Все прошло по намеченной схеме - скандал, развод… Итог сражения - капитуляция мужа. «Обманутая» жена и «несчастная» одинокая мать получила необходимые контрибуции – московскую прописку и квартиру незадачливого красавчика.
Холеный и обходительный, лысоватый и рафинированный, пожилой немец, смахивающий на манекен, всегда улыбался и смущенно оглядывался по сторонам. Он стал наведываться к ней два раза в неделю, вскоре после ее развода. Дарил подарки, принимал участие в благосостоянии дочери, звал в Германию…
Вечерами, уложив надоевшую дочку спать, Валя, сузив красивые глаза до хищно-кошачьих, мечтательно вглядывалась вдаль широкого окна и чему-то холодно улыбалась…

15.01.06