Паразит

Всё началось в парке. Точнее он предполагал, что это началось там. Но всё могло быть по-другому и в другом месте. Но ему было в принципе не важно. Он подумал о парке, потому что рядом был завод, а он давно знал о его нечистоплотности и отходах, которые он выбрасывает. Да и ходил он через парк очень часто и даже однажды сильно упал и извозился в грязи. Наверно это случилось тогда. Но теперь уже не важны причины, теперь важны последствия.

 А последствия проявились, когда Андрей обнаружил у себя нарост на пояснице. И так начались его хождения по больницам. Терапевт сказал, что это грыжа, несмотря на плотность нароста. Рассказав, что его ждет в будущем и как облегчить свою участь, он все-таки направил Андрея на обследования. Большинство аппаратуры в его больнице не работало, а прорваться в другой больнице не получилось. Пришлось ждать, когда заработает. Это всё надолго затянулось. Наконец он с результатами приперся к терапевту, тот с умным видом оглядел анализы покивал и направил Андрея к хирургу. Но хирург как раз и проявил профессионализм, это состояло в том, что он с широко раскрытыми глазами изучил анализы и сказал, что ничего не понимает. Он дал направление в другую больницу при исследовательском институте. Там Андрею тоже пришлось прорываться с боями, в регистратуре в упор не хотели смотреть на направление и пропускать его. Все-таки принявший его хирург, с недовольным видом осмотрел результаты анализов, и, возмутившись, что его отвлекают от серьезных дел по всяким пустякам, направил Андрея на повторные анализы. В этот раз всё прошло гораздо быстрее, несмотря на то, что анализов было гораздо больше. Хирург с озабоченным видом оглядел новые результаты и назначил прием на другой день. В другой день его почему-то принял другой врач. У него был серьезный вид и солидная борода. Этот хирург сказал, что все очень серьезно и Андрею нужно лечь в больницу на обследование и лечение. Вот тут как раз Андрей и начал сожалеть о своем рвенье, но делать было нечего.
 
 В больнице была жуткая тоска, соседи по палате оказались солидного возраста, поэтому разговор как-то не получался. Его принялись мучить всё новыми и новыми анализами. Сожаление так и не проходило, зато рос интерес со стороны врачей, а также росло и ещё кое-что. Вскоре его перевели в отдельную палату, якобы в целях карантина. Но всё это было далеко от представления Андрея о карантине, которое сложилось под действием голливудских фильмов. Он давно понял серьезность происходящего еще раньше, чем врачи. И лишь неимоверными усилиями он не терял оптимизм и не подпускал подкрадывающийся ужас.

 И вот однажды к нему пришел тот самый бородатый врач. За ним вошла мать с красными заплаканными глазами.
– Привет Андрей, – начал он. – Нам надо серьезно поговорить.
– Да я слушаю, – произнес Андрей с улыбкой несмотря ни на что.
– Как я понял ты умный парень и сможешь это понять и принять без лишних эксцессов, – при этом он мельком бросил взгляд на мать Андрея. – Да и я тем более давал клятву Гиппократа, и не могу говорить неправду.
– Да я понимаю, – ответ Андрей всё ещё улыбаясь. – Правда, всегда лучше, несмотря ни на что.
– В общем, мы выяснили, что это такое. Это паразит. – Он помолчал, наверно давая Андрею свыкнуться с мыслью. – Неизвестный науки, и очень необычный.
– Да? – это зазвучало призывом доктору продолжать говорить. У Андрея остекленели глаза, хотелось сглотнуть, но было нечем, во рту пересохло.
– Он убивает тебя, и ужас в том, что мы не можем ничего сделать.
– Вы не можете его удалить?
– Нет, уже слишком поздно. Он внедрился в спинной мозг, мы обсуждали и рассматривали это с лучшими нейрохирургами, и они не в состояние отделить его. Тут правда есть и ещё кое-что.
– Что?
– Дело в том, что ущерб, который он нанес тебе - непоправим, и сейчас ты живешь за счет этого паразита. Проще говоря, он и пожирает тебя и дает жизнь.
– Доктор! – взвизгнула мать при слове «пожирает»
– Мама, – произнес Андрей спокойным каменным голосом. – Можно мы поговорим с доктором наедине, пожалуйста.
 Мать хотела, было возмутиться, но доктор посмотрел на неё убеждающим взглядом.
 – Я бы не хотел вдаваться в физиологические подробности твоего состояния, – начал доктор, когда она вышла.
 – Короче вы не хотите сказать мне, сколько органов оно у меня уже сожрало, – усмехнулся Андрей.
 – Да.
 – Что ж, расскажите хотя бы что это такое?
 – Мы сами до конца не знаем, и столкнулись с этим в первый раз. Оно внедрилось в твою нервную систему, пока видимо без последствий. Оно убивает, пожирает тебя, тебя и то, что ты ешь. Поэтому тебе надо есть больше. И страшной ошибкой было вкалывать тебе физ. раствор это привело к интенсификации убийства.
 – Пожирания. Называйте всё своими именами, я не боюсь слов. Смысл – страшнее, а он как раз один.
 – Да. Оно подменяет функции тех органов, которые оно съело или только затронуло. Я не знаю, что тебе ещё рассказать о нем.
 – Сколько мне осталось?
 – Если темп будет тот же, то месяца два, – он мрачно помолчал. – Или где-то в этом районе.
 Наступило долгое молчание. Наконец доктор встал и собрался уходить.
 – Мне очень жаль, – произнес он напоследок.
 Андрей лишь кивнул с каменным лицом.
 – Да мне нужно всё обдумать, поэтому не пускайте пока ко мне маму, – всё-таки выдавил он из себя.
 На этот раз молча кивнул доктор.

 И вот он остался один. Внутри бушевал ужас, снося в дребезги все мысли. От осознание того, что тебя пожирают изнутри, сдавливоло горло и было трудно дышать. Но вскоре логика и трезвый рассудок стали возвращаться. Но не тут-то было. Новая волна ужас захлестнула его снова. Андрей не знал, откуда она взялась. Ему хотелось бежать как можно дальше, хотелось спрятаться. Он не знал причин этого желания, этого страха. Чего он боится? Ведь его судьба уже предрешена, смерть установила свой срок, так чего он боится, ведь он всё равно умрет. Ответ пришел сам собой и был таков: «Да, ты умрешь, но ведь я буду жить!» Потом всё стихло.

 Прошла ещё одна неделя. Анализы и исследования продолжались. Андрей свыкался с мыслью о смерти. Мимолетный собеседник так и не появлялся снова, как бы Андрей и не пытался вызвать его к разговору. Зато появился ещё один человек. Он был одет в строгий аккуратный костюм.

 – Мне надо с тобой поговорить Андрей, – начал он. – Я из министерства по делам национальной безопасности.
 – Да?
 – Надо обсудить один очень щекотливый момент.
 – Да?
 – Дело в том, что это существо представляет страшную угрозу для всего человечества. Мы не знаем, откуда оно взялось, может это мутант, может это ранее неизвестный вид, может оно даже внеземного происхождения. Но страшно представить, что произойдет, если оно вырвется на свободу.
 – Ну и?
 – Никто не знает когда точно, – тут он помедлил и всё-таки сказал. – Когда ты умрешь. Неизвестно когда это существо покинет своего носителя. И я предлагаю тебе ускорить этот момент. А точнее чтобы учёные извлекли его сами в безопасных условиях.
 – Короче вы просите меня совершить самоубийство?
 – Но ты должен понять! – эмоционально начал он, но Андрей жестом прервал его.
 – Я всё понимаю, и заранее согласен, – сказал спокойно, несмотря на волну ужаса, подымающеюся изнутри. – Но мне нужно время чтобы обдумать, чтобы всё осознать, чтобы подготовится. Не отбирайте хотя бы последние мгновения.
 – Да конечно, я понимаю, – произнес человек в костюме, подымаясь, чтобы уйти. – Я приду завтра, и мы поговорим об этом ещё раз.
 – Да, до завтра мне хватит времени всё обдумать.
 – Тогда до свидания и удачи, – сказал он напоследок, не осознавая несуразность своего пожелания.

 Человек вышел, а Андрей усилием воли загнал ужас обратно в глубь. Предстояло многое сделать и быстро. Он взял в охапку свою одежду из шкафа, и открыл единственное окно. Всё-таки понятия о карантине у нас и на западе разные. Он был на третьем этаже. Но он всё равно прыгнул. Занятие в детстве дзюдо, помогли ему правильно сгруппироваться и ничего себе не сломать. Во дворе был лишь один человек – грузчик. И он с весёлым безразличием, салютовал беглецу рукой. Андрей рванул в укрытие пристроек и гаражей. Больница была огорожена забором, но в любом заборе найдутся дыры. И Андрей такую дыру нашел, рядом с местом, приспособленным бездомными под туалет. Он на ходу надел обычную одежду, и на людях появился в более-менее нормальном виде. Он шел быстрым шагом, надо было поскорее добраться до дому, и взять свои сбережения. И всё это надо было сделать, пока в больнице не обнаружили его пропажу.

 – Почему ты бежишь? – раздался изнутри вопрос.
 – Не хочу умирать, – ответил Андрей про себя.
 – Но ты ведь итак умрешь, – оно услышало ответ.
 – Я знаю, я знал это, знал всегда, знал ещё до тебя, – продолжил он молчаливый разговор.
 – Я рад, что ты, наконец, заговорил, – стал менять тему разговора Андрей. – Значит, у тебя есть разум.
 – Да, и возможно благодаря тебе, – ответило оно.
 – Значит ты копия меня?
 – Нет, у меня есть свои потребность и инстинкты.
 – Потребность убивать меня?
 – И это тоже. Мне очень жаль.
 – Да ладно, что уж там.
 – Ты согласен, чтобы тебя съели?
 – А у меня есть выбор? Ты не обольщайся, если бы была возможность, я бы тебя вытащил и кинул в печку. И всё-таки, насколько ты подобен мне?
 – Я знаю твои мысли, то, что ты думаешь, я не знаю все твои знания и не могу добраться до твоей памяти, только то, что ты думаешь на настоящий момент. Но все знания об окружающем мире, которые я имею, от тебя. Я вижу твоими глазами, слышу твоими ушами, я чувствую то же, что и ты. Так что сам решай, насколько мы близки.
 – Да уж ближе некуда. Так ты не знаешь, кто ты и откуда взялся?
 – Нет, я знаю только то, что ты знаешь и даже меньше.
 – И естественно не знаешь, что будет дальше?
 – Нет.
 – И насколько ты опасен людям?
 – Нет, не знаю. Ведь это как раз то, что тебя беспокоит?
 – Да. Если я тебя попрошу не причинять другим людям зла, ты постараешься исполнить эту просьбу?
 – Да, постараюсь. Постараюсь по мере своих сил. Я ведь следую инстинктам и некоторые не могу контролировать. Да, кстати, я буду несколько сдерживать свое питание, так что у тебя больше чем два месяца, если ты будешь следовать совету врача насчет еды.
 – Это радует, и на том спасибо. Ты хочешь узнать больше о нас, людях?
 – Да.
 – Хочешь узнать об этом мире? О нашей деятельности? Узнать наши творения?
 – Да.
 – Что ж, я тебе покажу.

 Он добрался до дому. В пустой квартире разрывался телефон. Андрей знал кто это и откуда. Они уже узнали о побеге, и наверно надеются переубедить его по телефону, не дождутся. ВРЕМЕНИ МАЛО, НО ОН УСПЕЕТ, УСПЕЕТ ВСЁ. Собрав всё необходимое, он выскочил на улице. В голове его не было ничего, лишь припев из песенки группы Attack:
 I know, my life will be slow
 When I dream that I’m living forever
 And I see, the light of my being
 When I die, when I die…tonight
 
 ***
 И вот боль, которая и раньше наступала на какое-то время, теперь не отпускала его. Он свернул мотоцикл на проселочную дорогу, а вскоре повернул, так и совсем на маленькую тропку. Так и доехал до речки. Там он столкнул мотоцикл и вещи с берега в воду. И побрел вглубь леса. Боль охватила теперь всю голову, в глазах был туман. Он брел всё дальше и дальше, пока хватало сил. Когда же они кончились, он упал. Он старался не думать не о чём. Но у него это не получалось, так как у него было о чём думать, было что вспомнить. Эти три с половиной месяца были то, что надо.

 Оно чувствовало его боль, его страдания. Оно могло отключить нейронную связь, но не делало это. Оно хотело разделить с ним его боль, боль которую оно само причиняло. Оно терпело, сколько могло, но вскоре терпеть не хватило сил, да и стало опасно. И оно отключилось, чтобы черный ворон, вцепившийся в душу Андрея, не унес и его. Потом, через какое-то время передышки, оно снова подключилось к его мозгу. Но там не было ничего, лишь монотонное жужжание. И переборов чувства оно дало волю инстинктам. Оно доделало то, что давно начало. А проще говоря, оно съело то, что осталось от Андрея.

 Когда ничего не осталось, оно стало отползать, отползать как можно дальше, как можно дальше от места преступления. Теперь оно ничего не видело и не слышало, лишь чувствовало под собой влажную почву. Оно ползло все дальше и дальше пока не почувствовало на своей коже лучи солнца. Так оно выползло на небольшую полянку. Там, повинуясь инстинктам, оно стало зарываться в землю.

 Через неделю на этом месте появился росток, он рос очень быстро, не в пример стоящим рядом липам, на которые он так был похож. Он рос, и вскоре вырос в пышное дерево, на этом и остановилось. Оно ничем не отличалось от других, стоящих рядом лип. Но внутри него были нервные узлы, по которым бежал слабый ток. А иногда на дереве распускались маленькие неприметные зелененькие цветочки. Неприметные они были для всех кроме пчёл и других насекомых, потому что они испускали пряный аромат. Но ни насекомые, ни ветер не могли принести цветкам то, что им было нужно. Так как в этом мире оно было одиноко.

 Одиночество было внутри. Оно чувствовало тепло и холод, чувствовало, как ветер трепещет листья, и даже как червяки грызут корни, хоть и не наносят существенного вреда. Но где-то внутри была память о тех временах, когда оно видело, слышало и чувствовало как человек. И в бездействие ему оставалось лишь думать и вспоминать. Оно осознавало, такое состояние теперь его удел, и знало, что продлится оно возможно много столетий. И когда приходило это осознание, то и приходила тоска. И в такие моменты оно думало, что лучше бы тогда внедрился в какое-нибудь животное, а не в Андрея. Оно бы знало лишь инстинкты, лишь стремление выжить, не было бы тогда мыслей и чувств человека. Оно бы не знало всего того, что знает, и эти знание не причиняли бы ему боль своей теперешней недосягаемостью. Да и с Андреем было бы всё в порядке. Но оно вспоминало, что думал сам Андрей по этому поводу, и успокаивалось.

 Именно мысли об Андрее отгоняли тоску. Оно вспоминало о книгах, которые они прочитали вмести или которые Андрей просто вспомнил. Оно вспоминало фильмы и музыку, которая практически постоянно звучала у Андрея в наушниках. Оно вспоминало тот единственный раз, когда они были в опере, и единственный раз на балете, и более многочисленные рок концерты, а также картинные галереи и музеи. Оно вспоминало, как Андрей объяснял ему те научные знания, которыми владел. Оно тоже ими владело, но, тем не менее, оно было далеко от понимания их тогда. Теперь же у него было время их обдумать. Оно вспоминало те моменты, когда они с Андреем спорили по различным поводам. Если бы оно было точной копией его разума, то вряд ли такое могло бы быть. Хотя Андрей и так часто спорил сам с собой. И оно вспоминало, как они неслись на стальном коне, рассекая время и пространство.

 И вспоминая все Это, оно избавлялось от сожаления о произошедшем. Ведь, не смотря на то, что есть сейчас, несмотря на то, что будет в будущем, у него было все Это, оно пережило всё Это, и ЭТО было ХОРОШО. И от таких мыслей ему становилось тепло, несмотря на время года. Оно было счастливо, потому что у него был друг, ХОРОШИЙ ДРУГ.