Политическое Равновесие

ФайАри-Джи
Политическое Равновесие
(второй и заключительный рассказ из серии, посвязенной замечательной игре "X-Tension")

Мой корабль неторопливо следовал к южному выходу из сектора Жалость Жреца. Я имею в виду то, что следовал именно корабль: без моего участия. Он так уже пролетал третий сектор подряд, следуя заранее проложенному курсу, а я за это время ни разу не дотронулся до штурвала. Все это время я безвольно провалялся на кушетке в своей каюте, блуждающим взглядом исследуя потолок.

Прошло уже полторы недели со времени моего участия в разгроме пиратской базы, как раз в этом вот секторе. Хотя, что в космосе можно считать неделями? Скажем так, что с того времени я ложился спать и вставал ровно десять раз. Однако, и это не может быть точным счетчиком прошедших дней для меня. Во-первых: я никогда не следил за тем, чтобы спать постоянно в строго в отведенное время. А во-вторых: четверть прошедшего времени я провел в вот таком состоянии, как сейчас. В состоянии полнейшего и безнадежного царствования ее величества, госпожи Беспросветной ДЕПРЕССИИ.

Все эти полторы недели с момента моей последней удачи меня преследует череда сплошных разочарований. Началось все с того, что я провалил первую же работу. Я нанялся перевезти один груз за определенное время. Награда обещала быть весьма солидной. Но пока я летел к месту назначения, моему двигателю почему-то очень захотелось сгореть. Запчастей, как всегда, на борту не оказалось, и мне пришлось черт знает сколько времени ждать помощи. Разумеется, все закончилось тем, что задание провалено, наниматель недоволен, денег нет, потеряна уйма времени, да еще и репутация подмочена. Потом были еще три сделки, на которых я, по большому счету, прогорел. И закончилось все это тем, что я купил полный трюм соевой шелухи — 1450 единиц — целое состояние. Пока я летел преобразить это состояние в живые кредиты, на меня напали пираты. Это был не просто пиратский наезд, а тщательно подготовленная западня. Все произошло в достаточном отдалении от станций и ближайших ворот, потому я нигде не мог спрятаться от их быстрых Баямонов. Они меня просто окружили и схватили в мастерски расставленный капкан. У меня не было выбора, кроме как расстаться со своим грузом.

Это была одна из самых неприятных черных полос в моей жизни. И в этот момент на меня навалилось полное безразличие ко всему, что творится вокруг. Мне не хотелось больше ничего делать. Для меня вдруг совсем перестали существовать цены, торговые маршруты, возможные пути, по которым я бы мог поправить свое материальное состояние. Внутри меня воцарилась пустота. Но нельзя же было просто висеть без дела в космическом пространстве. Я вспомнил, что когда-то давно собирался приобрести у Паранидов Стыковочный компьютер, но до сих пор не сделал этого. Не подумав даже о возможности загрузиться хотя бы батарейками, порожняком полетел в сектор Гребень Императора, в Док Оборудования. Проложив компьютеру путь, я равнодушно удалился к себе в каюту.

И вот уже третий день мой корабль сам по себе летит к цели, контролируемый бортовым компьютером. Я же, как бревно, безвылазно валяюсь в своей каюте. Я понимаю, что на самом то деле не произошло ничего суперстрашного для того, чтобы так расстраиваться, но ничего не могу с собой поделать. Ведь, как известно, многие самоубийства совершаются вследствие еще более мелких разочарований. Я думаю, что не имеет значения, насколько большие неприятности тебя постигли. Имеют значение только обстоятельства, сопутствующие этим неприятностям. В моем случае обстоятельства, похоже, были достаточно серьезными. А может быть, поддаваемость человека депрессии зависит от самого человека. Может я сам по себе просто наивный мелочный дурак, который считает, что мир вращается вокруг него одного и ему всегда должно все удаваться. А может быть, я просто устал от таких успехов, как та история с базой, и это у меня такая своеобразная разгрузка, отдых, если можно так выразиться. Бог его знает...

Но, что бы ни было настоящей причиной моего теперешнего состояния, она не смогло бы ничего изменить. Я просто лежал, ничего не делая, с абсолютной апатией ко всем и вся. Думается, что напади на меня в этот момент пираты, я бы и тогда не пошевелился, а дал бы им возможность расстрелять себя даже из карманного бластера. Я чувствовал, что превращаюсь в растение-сорняк, которому ничего не нужно и который никому не нужен. Мне самому было тошно смотреть на себя, однако это почему-то отнюдь не расстраивало меня еще больше. Это смешило меня. Мне хотелось просто смеяться над самим собой, над своей глупостью. Чего греха таить, признаюсь, что рядом с моей койкой все эти дни стояла открытая бутылка Космического топлива. Но не надо сразу обвинять меня в том, что я, как слабак, в трудную минуту решил сдружиться с Зеленым Змием. За эти три дня содержимое бутылки даже на половину не уменьшилось. Скорее всего, я достал ее только для полноты картины того, что творилось в моей душе, и ничего более.

Наконец, компьютер по внутренней связи сообщил мне, что мы вошли в сектор Гребень Императора. Преодолевая апатию, я заставил себя подняться и выйти из каюты. Проходя по узкому коридорчику к кабине, я взглянул в первое попавшееся зеркало. На меня из зеркала смотрел какой-то весьма неприятной наружности гоблин. Его растрепанные в беспорядке волосы, красные глаза, темные синяки под ними и отпечатавшийся на правой щеке край койки не могли не вызывать сочувствия. Я никогда не считал себя красавцем, однако сейчас этот гоблин откровенно оскорбил мое самолюбие. Меня даже передернуло от отвращения к нему, и я поспешил продолжить свой путь.

Я нажал на кнопку, и дверь с приглушенным жужжанием отъехала в сторону. Сделав шаг, я оказался в просторной кабине, залитой волшебным красным светом. Моя саркастическая улыбка, которой я был готов наградить всех этих суетящихся в поисках выгоды кораблей, невольно растянулась в почти что радостною. Даже мою ледяную апатию смогла растопить открывшаяся мне картина. Этот сектор расположен возле огромной красной туманности, обрамленной зеленоватой короной. После мертвых стальных переборок корабля, эта картина показалась мне божественной. Мне показалось, что я увидел дом. Это напомнило наши любимые земные закаты. Когда огненно-красный диск солнца, заливая окрестности таинственным светом, прячется за сочно-зеленую мягкую траву лугов. А ты сидишь с удочкой на берегу голубой речки и думаешь о том, как прекрасна жизнь. Жизнь на Земле. На мои глаза навернулись слезы, но я впервые за несколько дней, наконец, вздохнул свободней. Садясь в принадлежащее мне по праву кресло, я вновь начал обретать былое щемящее чувство свободы, право самому выбирать свой путь. И я снова почувствовал себя, как раньше, Героем этой Галактики, самим собой.
— Ну наконец-то это закончилось, — с искренней радостью прошептал я, беря управление кораблем в свои руки.

Наверное, в целом, для человека депрессии полезны. После таких встрясок вновь начинаешь ценить то, что тебе дается жизнью, саму жизнь. У тебя возвращается вкус к ней. А именно вкус к жизни нужен больше всего, чтобы правильно прожить ее… Но мой корабль, наконец, влетел в док оборудования.

 

Я уже закончил установку нового оборудования на корабль, когда на платформу поднялись три Паранида. Меня больше ничего здесь не задерживало, и я бы незамедлительно покинул Док, если бы не заметил, что появившаяся троица направилась прямиком к моему кораблю. У меня появилось какое-то недоброе предчувствие, что-то в этих персонах мне показалось необычным, подозрительным. Не доходя до моего Носильщика, один из паранидов жестом попросил меня покинуть кабину. Чувствуя себя в этом многолюдном ангаре в безопасности, я повиновался. Спускаясь по трапу, еще раз окинул взглядом эту троицу. Я понял, что мне показалось подозрительным: хоть они и были одеты по-разному, но их телосложение было необычно подтянутым и стройным, по меркам паранидов, разумеется. Когда я спрыгнул на платформу, они уже стояли рядом.
— Служба Имперской Безопасности — представился один из них. Остальные двое тем временем зашли ко мне с боков, ясно намекая на то, что они с первым.
— Пройдемте с нами для кой-какой проверки, — продолжил первый.

Дело запахло жареным. Я, как обладатель достаточно тонкого нюха на такие вещи, решил пойти на попятную. Но, почувствовав, как напряглась стоявшая возле меня парочка, передумал. Я лишь пристально посмотрел в глаза моему собеседнику. Все три его глаза смотрели на меня с такой необычайной твердостью и решительностью, что у меня не оставалось выбора, кроме как сказать:
— Надеюсь, это не займет много времени.



Они повели меня, как арестанта, по узкому коридору. Вообще-то на мне не было ни кандалов, ни робы, но тяжелое дыхание двух громил за спиной компенсировало их отсутствие. Стоит ли говорить о том, что мое недоброе предчувствие усиливалось с каждой минутой. Я никогда не слышал о Службе Имперской Безопасности. По правде говоря, я никогда особо не интересовался информацией о Паранидских службах. Но если бы это была обычная охрана станции, то я, наверное, знал бы о ней.
 
Наконец, мы подошли к одной из дверей, в которую меня пригласили войти. Решив не тянуть время, я нажал на кнопку двери и оказался в небольшой комнате с железным столом, за которым сидел еще один представитель паранидской расы. Если честно, то для меня они все на одно лицо, или морду, как кому больше нравится. Поэтому я ничего не могу сказать об особенностях внешности этого паранида. Единственное о чем я могу сказать, без особого риска ошибиться, — это то, что он был весьма значительной персоной. Это как-то неуловимо чувствовалось в его манере держаться, в обстановке комнаты и, наконец, в том, что мои проводники скромно остались ждать за дверью.
— Приветствую вас в моей скромной обители и покорнейше прошу присесть в это кресло, — с подчеркнутой вежливостью сказал он, указывая на ближайший стул. Насколько я знаю из своего жизненного опыта, существует три вида вежливости: искренняя, заискивающая и издевательская. Немного подумав, я пришел к выводу, что первые два вида отметаются самой обстановкой моей встречи с этим «учтивым джентльменом». Таким образом, оставалась самая последняя — издевательская. А раз уж ей нашлось здесь место, значит, этот паранид хочет подчеркнуть свое превосходство надо мной, а, следовательно, он задумал что-то не очень приятное для меня. Подобная цепочка логических умозаключений, понятное дело, не привела меня в хорошее расположение духа. Но делать было нечего, и я решил даже подыграть ему.
— Очень вам признателен за оказанную любезность, — поблагодарил я его, садясь на любезно предоставленный мне стул.

Мне показалось, что он ожидал несколько другого ответа. Выдержав небольшую паузу, паранид продолжил:
— Я являюсь специальным агентом Службы Имперской Безопасности. И меня уполномочили предложить вам одно задание, — еще одна пауза с его стороны. — Как вы, должно быть, помните, недавно в секторе севернее было покончено с одной пиратской базой. И, как показало следствие, вы там сыграли не последнюю роль...
— И вы хотите меня наградить, да? — с фальшивой надеждой спросил я.
— Нет, ваши геройские поступки мы оставим для благодарных потомков, — ответил он с постепенно остывающими нотками вежливости в голосе. — Нас же более интересует то, что вы действовали от лица Аргонской Федерации и в ее интересах. Как мы узнали, именно вы были наняты для уничтожения той базы.
— Но, минуточку, — не сдержавшись, перебил его я, — я не знал, когда нанимался, что мне надо сделать.
— Это не имеет значения, важен только факт того, что вы сделали, — ему, похоже, понравилась моя несдержанность. — Теперь вам предстоит оказать нам ответную услугу… против Аргонцев.
— Зачем вам это? — искренне поинтересовался я, услышав слово «против». — Разве аргонцы не оказали вам услугу, убрав опасность из вашего сектора?
— О-о! — протянул паранид и с улыбкой продолжил, — видно вы не слишком хорошо разбираетесь в политике. Понимаете ли, аргонцы оказали услугу не столько нам, сколько самим себе. Во-первых, они провели военные действия на чужой территории. Что им мешало заслать к нам шпиона? Во-вторых, оказав нам эту «военную помощь в трудную минуту», они получили себе еще один козырь против нас. Что им мешает теперь в один прекрасный день, помахав этим козырем, потребовать от нас какой-нибудь благодарности или уступки? Быть обязанными кому-то, понимаете ли, — не самое лучшее положение вещей. Теперь нам надо уровнять эти политические весы. Да и потом, присутствие этой базы было даже выгодно для определенного круга лиц…

С каждым его словом, мое первое впечатление о нем еще более ухудшалось. Если его слова не были пустой порчей голосовых связок, или что там у них, то мне все больше переставала нравиться и политика. Раньше я считал пиратство самым грязным делом, но теперь я готов был пересмотреть свое мнение. Несколько упавшим голосом я спросил:
— Ну и чего вы от меня хотите?
Он ответил:
— Всего на всего ответной услуги. Нам нужно уровнять счет с Аргонцами. А если ближе к делу, то завтра в секторе Фортуна Елены будет пролетать Аргонский Носильщик с сыном одного высокопоставленного Аргонского министра на борту. Нам нужен именно он. В это время вы на борту Пиратского Баямона нападете на этот корабль и захватите его. Нам кажется, что будет символично, если это сделаете именно вы. Похитьте парня и привезите его к нам. Корабль с экипажем можете отпустить.
— Зачем вам этот парень, — с неприязнью спросил я.
— Не волнуйтесь, с ним ничего не случится. Он нужен нам только для того, чтобы сделать вид, что мы его геройски отбили у пиратов, и вернуть домой в целости и сохранности. Таким образом, у нас будет свой козырь против Аргонцев. А вас, если все пройдет гладко, даже никто не заподозрит во всем этом.

Я задумался. Все это мне по понятным причинам не нравилось, даже очень не понравилось. Участвовать в операции против Аргона мне чертовски не хотелось. И я решил попытать удачу:
— А что будет, если я откажусь?
— Конечно, вас никто не заставляет этого делать. Вы можете спокойно лететь по своим делам. Но ведь не ровен час, и в один прекрасный день перед вами совершенно случайно могут захлопнуться шлюзы всех наших торговых станций. А, как нам известно, наша соевая шелуха временами приносит вам неплохой доход, правда? И потом, космос — очень опасная вещь. Нет гарантий, что когда-нибудь из его загадочных глубин случайно не вылетит пара-тройка шальных Шершней, случайно выбравших целью ваш корабль.

Говоря это, он так невинно хлопал тройкой своих глаз, что ему бы позавидовал не последний актер широкого экрана. Но мне было сейчас не до оценки его актерских талантов. Меня совсем не радовало это предложение-ультиматум, а рассказ о шальных Шершнях подтвердил мои самые худшие предположения. Посидев еще немного, я, наконец, сказал:
— Ну что ж, давайте перейдем к деталям этого дела...

Наш разговор продлился еще минут десять. После чего паранид нажал на кнопку в столе, и в комнату вошли мои провожатые. Они с не большей любезностью, чем раньше, провели меня в ангар. Там уже дожидался своего часа, блестящий в лучах прожекторов Пиратский Баямон.



Настало завтра. И я уже был на месте, в "Фортуна Елены". Это был ничем особым не выдающийся сектор. Голубовато-коричневые тона его были весьма банальны для этой части Галактики. Несколько станций, принадлежащих представителям разных рас, находились в нем. Эти станции не признавали своей расовой принадлежности. Они считали себя независящими ни от кого. Главной причиной того, что они облюбовали себе этот сектор, была возможность вести свободную торговлю и получать доход без всяких налогов в карман «заботливого» государства. В общем, это был заурядный пиратский сектор.

Я сидел в прозрачном куполе кабины Баямона и терпеливо дожидался свей цели. Со вчерашнего дня я уже немного успокоился по поводу моего задания. Я повторял себе, что в этой операции никто не должен пострадать, и никто не догадается о моем в ней участии. Ну и нельзя забывать и о том, что Параниды обещали неплохую «компенсацию за неудобства», как они выразились. Мало того, они снабдили меня весьма любопытными техническими агрегатами из своих лабораторий. Во-первых: вместо одной из четырех пушек Баямона они установили прототип нового оружия. По их словам оно должно вырубить все оборудование на корабле-цели. Это продолжается целых десять минут, после чего все восстанавливается, без последствий. Во-вторых: на моем поясе сейчас болтался новенький игольчатый пистолет, заряженный усыпляющими иглами. Похоже на то, что Параниды, в самом деле, не были заинтересованы в ненужных жертвах.
 
Наконец на экране радара появился интересующий меня корабль. Он вошел в сектор с Севера и теперь направлялся к западным вратам, в Аргонские сектора. Я уже хотел рвануть к нему, но заметил, что к Носильщику пристроился еще один корабль — Аргонская Элита. Мне никто не говорил об эскорте. Я помедлил в нерешительности. Но отступать было поздно, и пришлось рискнуть сразиться с превосходящем по силе противником. Летя к Аргонцам, я обдумывал план моих действий. Вообще-то, если паранидская пушка на самом деле так хороша, как мне о ней рассказывали, то проблем возникнуть не должно. При определенной доле ловкости и сноровки, оба корабля можно было вывести из строя за пару секунд, так, что они даже не успеют сделать ни единого выстрела.

Из всех пиратских кораблей мне всегда больше других нравились Баямоны, несмотря на то, что они уступают Ориноко по мощности вооружения и щитов. Благодаря своей скорости и маневренности, Баямоны являются очень опасным противником в космическом бою. Ранее мне уже приходилось сидеть за штурвалом этого корабля. Поэтому я себя чувствовал вполне комфортно в его кабине. Сейчас я по широкой дуге на максимальной скорости заходил в тыл к моим целям. После некоторого размышления, я решил стрелять в первую очередь в Носильщика, чтобы он не успел передать кому-нибудь сигнал тревоги. Мне казалось, что пилот Элиты, видя перед собой в целом более слабый Баямон, не будет спешить звать на помощь. Наконец, я приблизился к ним на расстояние выстрела. Я видел, что аргонцы не дремали: Носильщик попытался спрятаться за Элитой, а военный корабль начинал разворачиваться. Отступать было уже слишком поздно, да я и не собирался этого делать. Чуть-чуть сбавив скорость, я пустил электрический шар в Носильщика. Затем, резко сманеврировав вправо, я выпустил второй шар и быстро нырнул вниз. Все прошло как нельзя лучше: энергетический «привет» Элиты ушел в космическое пространство, а два корабля беспомощно повисли недалеко от меня.

Я решил не терять понапрасну времени и подлетел к Носильщику. После хитрых манипуляций над панелью управления, я смог пристыковаться к беспомощному кораблю...




Нахлобучив на голову шлем с тонированным стеклом, чтобы скрыть лицо, я с игольчатым пистолетом в руке приблизился к переходному шлюзу. Заботливый дрон мало того, что уже взломал шлюз Носильщика, так он еще и кинул туда пару дымовых гранат. И теперь я ровным счетом ничего не мог разглядеть в клубах синеватого дыма. Утешив себя тем, что противники находятся в таком же положении, я смело шагнул внутрь. На ощупь продвигаясь к носу корабля, я натолкнулся на что-то очень громко и неприятно ругающееся. Ответив ему тихим щелчком пистолета, я побежал дальше. Через полминуты, наконец, добрался до кают, уложив по пути двоих рьяных защитников корабля. У кают в мой щегольский шлем неожиданно чуть не угодил опасного вида красный луч: видимо телохранители цели была начеку. Пульнув в них пару раз для виду, я поспешил спрятаться за какой-то тумбочкой. Завязалась перестрелка. Мне надо было торопиться, потому я действовал решительно. Улучив момент, воспользовался пониженной гравитацией и швырнул в одного из них тумбочку. Пока она летела, я смог прицелиться и попасть во второго. Он упал, а добить его напарника было делом техники.
 
Покончив с охраной, я подошел к двери в каюту сына министра. Стоило мне войти в нее, как тишину разорвал воинственный крик, и из моих рук выбили пистолет. Затем последовали еще два удара в живот и сильный апперкот, который отбросил меня к противоположной стене.
— Черт возьми, — только и сорвалось с моих губ, когда я немного отошел от удара. Передо мной в боевой стойке стоял парень лет шестнадцати. Несмотря на присущую аргонцам худощавость, он выглядел весьма крепким. Я рывком поднялся и стал напротив парня, готовясь к серьезной драке.
Парень оказался совсем не прост. Он великолепно использовал низкую гравитацию, стены и мебель. Я еще два раза оказывался на полу. Но мне, в конце концов, удалось подловить бесенка. Во время его очередного прыжка, я ухитрился схватить его за ногу и швырнуть на кровать. Я заметил в углу пистолет, но решил не давать парню времени очухаться и метнулся к кровати. Я хотел перевести бой в борьбу, так как понимал, что тяжелее противника и имею больше шансов на победу. Но чертенок ухитрился еще раз садануть меня по шлему. От этого удара, шлем, который я поленился защелкнуть, слетел с моей головы. Судя по всему, парень любил смотреть Галактические новости, где пару раз мелькала информация и обо мне. Его лицо вытянулось, а с губ только и слетели:
— Да ведь я тебя знаю!

Несколько мгновений мы ошарашено смотрели друг на друга. Но я пришел в себя первым. Я был слишком потрясен и зол на себя за свою глупость и не придумал ничего лучше, чем съездить пареньку в челюсть, вырубив его...




То, что я дурак, я понял, будучи еще курсантом летной академии. Но то, что я такой круглый дурак, я узнал только сегодня. Или почти сегодня... Это ж надо было так лопухнуться! Не защелкнуть шлем! Я не переставал ругать себя по этому поводу последние минут десять, пока трясущимися от волнения руками уводил свой корабль подальше от места преступления. Этот дурацкий шлем и мои кривые руки разрушили все планы. Парень узнал меня! Теперь все пропало! Как только он вернется домой, он всем расскажет о том, кто его похитил. Конечно, сейчас он лежал в каюте на моем корабле со связанными руками и ногами. Но не мог же я хладнокровно убить его. Несмотря на то, что он дрался, как лев, он был еще совсем ребенком. Мне было стыдно перед самим собой даже за то, что я тогда ударил его по лицу. Чего уж говорить о хладнокровном убийстве? Но что-то надо было делать. И я не знал что. Я поймал себя на мысли, что начинал паниковать. Попытался успокоиться и обдумать случившуюся ситуацию. Если парень вернется, то я могу навсегда распрощаться с надеждой о дружбе с аргонцами. Я стал лихорадочно искать выход. Но, не найдя его, навязал себе мысль о том, что параниды не будут заинтересованы в том, чтобы разглашать мое имя в этом деле. И вместе мы наверняка что-нибудь придумаем. Немного успокоив себя этой мыслью, я вспомнил об управлении кораблем.
 
Оказалось, что мой корабль уже находился в секторе Огонь Сплита. Мне оставалось только взять курс на южные ворота. Я подумал о том, что достаточно отлетел от места моего набега и мог немного расслабиться. Но, как всегда в подобные моменты, судьба мне этого не позволила.

Казалось, еще мгновение назад ничто не предвещало беды. Но ни с того ни с сего мой корабль тряхнуло со страшной силой — и большая часть моего щита растворилась без следа. Космический бой — это моя вторая папа в этом жестоком мире. И потому мне не требовалось много времени на то, чтобы понять, что случилось и что мне надо делать. Первым делом, я ушел по широкой дуге влево. Это дало мне время, чтобы более детально разобраться в ситуации. Спустя секунду, в моем мозгу сложилась ясная картина происходящего. Я понял, что оказался под атакой пришедшего в себя эскорта Носильщика. Когда я улетел, он восстановился и, не теряя времени даром, начал преследование. А теперь, догнав меня, он решил отомстить. Но я вспомнил, что у меня на борту заложник и мне нечего опасаться, ведь не будет же он рисковать жизнью такой ценной персоны. Подумав так, я вновь изменил траекторию и решил не сражаться с более сильным противником, а прорываться к воротам. Я выровнялся и на полной скорости полетел к спасительному кольцу. Я попытался связаться с пилотом корабля-противника, но он не отвечал. Элита уселась мне на хвост, но вместо того, чтобы просто лететь следом, она открыла по мне ожесточенный огонь. Я все еще полагал, что это предупредительные выстрелы. Но, когда мой щит упал до пяти процентов, меня постигла ужасная догадка:
— А что если он не смог связаться Носильщиком и не знает о заложнике?!

Поняв, что Элита готова нанести последний удар, я отвел штурвал. В последний момент мой корабль ушел из-под огня. До ворот оставалось совсем не много. Но я не мог позволить себе лететь прямо к ним, пока щит хотя бы на половину не восстановится. Поэтому мне пришлось выигрывать время в бесконечном маневрировании перед носом аргонца. Аргонский пилот видимо не за красивые глазки летал именно на ЭЛИТЕ. Он хорошо знал свое дело. Даже мне, не последнему пилоту, никак не удавалось сбросить его с хвоста, не говоря уже о возможности использовать свои пушки. Но благодаря моему преимуществу в маневренности, я смог найти возможность потихоньку приближаться к воротам. Эта своеобразная игра в кошки-мышки продолжалась уже пятнадцать минут. Я за это время смог подойти вплотную к вратам и, совершив что-то вроде мертвой петли, смог чуть-чуть освободится от опеки. И уже хотел заскочить в кольцо, как из него неожиданно выскочил мне на встречу Боронский Дельфин.
— А-а-а-р-р-г-х, – издал я страшный полудикий-полукишечнополостной звук и дернул штурвал. На Дельфине я успел заметить только пучок вытаращенных обалдевших глаз пилота. Во врата я, к сожалению, не попал и пошел на второй заход. Костяшки пальцев рук на штурвале побелели от напряжения, зубы скрежетали, а глаза, наверное, горели неистовым пламенем, да еще и очередной залп с Элиты подоспел как нельзя вовремя. Короче, огласив кабину громкой руганью, я развернул Баямон навстречу Элите и дернул ручку акселератора. Я уже мало что соображал. Я просто гнал корабль навстречу своему врагу, не переставая поливать его огнем из всех своих пушек.
 
Элита не оставалась в долгу. Мне уже было страшно даже смотреть на показатель уровня щитов. У меня на лбу выступила испарина, но курок штурвала мой палец так и не отпускал.

И внезапно я заметил, что Элита перестала стрелять, а все огни на ее борту мгновенно погасли. Видимо, один из выстрелов моей пушки-глушилки достиг цели. Я отпустил курок и радостно вскрикнул. Противник обезврежен и теперь я точно успею быстренько сбежать, пока он вновь не придет в себя! И все остались живы! Я вновь радостно вскрикнул — убивать аргонцев мне очень не хотелось.

Но тут я вновь взглянул на поверженного противника и обомлел. Беспомощный корабль, повинуясь предательской инерции, продолжал лететь к воротам. Не в ворота, не мимо ворот, а именно в массивный корпус ворот! Я ничем уже ей не мог помочь. Я мог лишь безучастно наблюдать и прищуриться от яркого взрыва...
— Черт... — проговорил я, плюхаясь в кресло. Я с усилием постарался затушить в себе искорки раскаяния и заменить их мыслью о том, что лишь безрассудство пилота Элиты стало причиной его гибели. И беспощадно давя все остальные мысли по этому поводу, я молча вошел во врата.



В смешанных чувствах я пролетел всю Жалость Жреца. Об Элите я и впрямь уже не вспоминал. Видимо, психологический запрет, в самом деле, серьезная штука. Но вместо нее ко мне вновь подступил страх быть опознанным со стороны заложника. Но я вновь оттеснил эту мысль в дальние уголки сознания надеждой, что Параниды мне помогут.

Таким образом, почти весь путь я пролетел, тупо глядя в иллюминатор.
 
В стороне от северных ворот в Гребне Императора меня ждал Паранидский Прометей.
 
Подлетев к нему, я включил коммуникатор. На меня уставилась паранидская физиономия, возможно, та же самая, что давала мне задание, я не уверен.
— Ну? Как дела? — спросила она.
— Получше видали, — мрачно отозвался я.
— Груз на борту?
— Да.
— Тогда жди гостей, — сказал паранид и отключился.

Я увидел, как две фигуры в скафандрах вышли в космос из Прометея и полетели к моему кораблю. Я даже не стал выходить к ним. Молча наблюдал по монитору, как они вынесли из каюты тело парня в скафандре и вышли с ним за борт. Пока они летели к Прометею, я снова связался с «шефом»
— Что вы собираетесь сделать с ним?
— Ну, — протянул паранид, — инсценируем его чудесное спасение и отдадим аргонцам.
— Когда?
— Ты слишком любопытен, не находишь? Ну да ладно, отвечу. Через три дня он будет дома.

Я набрался духу и как-то, чуть виновато, начал:
— Слушай, он видел мое лицо.
— Сочувствую...
— Эй, мне не нужно твое сочувствие, — заволновался я. – Я хочу знать, что вы собираетесь делать с этим. Ведь из-за вас я во все это влез. И мне совсем не улыбается стать врагом Федерации. Так что давай, выкладывай, как отмазывать будете?

Мне показалось, что паранид чуть ухмыльнулся:
— Понимаешь, мы ведь не виноваты, что ты засветился. Сам был бы аккуратнее, ничего бы не случилось. Так что мы ничем тебе помочь не можем. Извини, — с издевкой, добавил он.

Я вскипел:
— Стоп! Вы че, меня кинуть хотите или как? Развод не пройдет, слышишь?! Ну-ка давай шараварь там, как мне выпутаться, а не то я за себя не отвечаю!

Паранид с кислой ухмылкой поглядел на меня с монитора и с расстановкой произнес:
— Ты НАМ угрожаешь? Посмотри-ка лучше на те два Прометея, что рядом с тобой, и остынь. Сам прокололся — сам и выпутывайся! А теперь лучше исчезни!

Мои руки сами собой легли на штурвал, а указательные пальцы накрыли курки, но я сдержался. Посмотрев на Прометеи, зависшие неподалеку, я взял себя в руки.
— Ладно, и без вас выпутаюсь, козлы, — сказал я параниду и, развернув корабль, полетел к воротам.
— Эй! А барахлишко-то верни! — крикнул в монитор паранид.
— Да пшел ты... — ответил я, вырубая коммуникатор.

Я был уверен, что они дадут мне спокойно уйти, и потому не церемонился в выражениях. Мой мозг был занят куда более серьезными мыслями...




Три дня минуло с тех пор, как я сдал заложника. Но за эти три дня я действительно много чего успел сделать. Я был так занят, что даже не счел нужным «заскочить на огонек» в сектор Триумф Бреннана и посмотреть на спектакль с чудесным спасением сына министра Аргонской Федерации. Интересно, параниды специально выбрали именно этот сектор?.. Но, тем не менее, я потратил время с гораздо большей пользой, чем мог рассчитывать.

Сначала я, конечно, был в пренеприятнейшем настроении. Даже чуть вновь не заперся в своей каюте. Но вовремя взял себя в руки и заставил варить собственный котелок. И вот, открывая мушкой трофейного игольчатого пистолета бутылку дешевого аргонского пива, я родил гениальную идею.

Потом пришлось полностью погрузиться в работу. Нанес визит одному знакомому контрабандисту. После долгих уговоров и убеждений он согласился продать мне кое-какой травки из личного загашника. Эта трава, согласно новейшему выпуску Аргонопедии, является очень сильным наркотиком. Она так прочищает мозги жертве, что из нее можно легко сделать хоть бесчувственный предмет интерьера рядом с диванчиком. Но уверен, что до этого дело не дойдет.

Потом, задав кораблю курс следования и вырубив радио, чтоб не отвлекало, я закрылся в своей каюте. Мысленно поблагодарив учителя химии, который все-таки вбил мне в голову базовые знания по своему предмету, я принялся за дело. Постоянно роняя пробирки, нюхая и проливая всякую гадость, мне удалось создать такую смесь, которая мне требовалась. Зарядив ею пистолет, я по-ковбойски засунул его в кобуру и, тихо насвистывая, пошел в кабину.

И вот теперь я сижу в куполе Баямона в секторе Дом Света и то и делаю, что ничего не делаю. Просто неотрывно смотрю на медленно вращающиеся осколки мертвой планеты. Интересно, как давно она взорвалась, и сколько еще будет так вращаться, пока не развеется в кольцо астероидов, на подобии такого же кольца в Солнечной системе. Надо будет на досуге еще полистать Педию, в смысле Аргоно...э...педию... Да и откуда, интересно, пошло такое название...

Но несколько заплывший полет моих мыслей прервал сигнал таймера, призывающий меня взять себя в руки.

Я всмотрелся в монитор. Так и есть. Паранидский Прометей с интересующим меня бортовым номером шел к северным воротам сектора. Это был корабль, везущий пленника домой. И, как бы это подозрительно не выглядело, он шел без эскорта. Похоже, мой маленький привет, в качестве системного вируса, который начисто перемешал все расписания полетов в пяти паранидских секторах, сделал свое черное дело.

Но самое черное, грязное и просто не достойное уважающего себя человека дело оставалось за мной. А меж тем, корабль приближался к астероиду, в гравитационном поле которого, я нашел себе приют. Наконец, раздался безэмоциональный, но все же приятный женский голос бортового компьютера о том, что цель вошла в зону поражения моих пушек, и я понял, что медлить больше нельзя.

Смахнув пот со лба, я нажал на курок, давая волю энергии трофейной «глушилки». Маленькая вспышка — и Прометей обезврежен и медленно плывет ко мне в руки. Лишь когда он достиг гравитационного поля моего астероида, я приступил ко второму пункту моего плана, не опасаясь прихода названных гостей — астероид был нам надежным прикрытием. Я состыковал корабли и твердой походкой старого пирата-абордажника пошел по коридорам Прометея. Мой разум сейчас был абсолютно чист. Я выкинул из него и злость, и страх, и неприязнь к своим поступкам. Я дал волю только своим рефлексам, а разуму я отвел роль лишь стороннего наблюдателя. Поэтому, когда я увидел в коридоре пилота, который поднял руки вверх, я не теряя время на размышления, всадил в него пару игл, благо пистолет-то не убийственный. Мне даже показалось, что пилот что-то хотел мне сказать, но это меня даже не заинтересовало. Я рвался к каюте. И лишь у ее порога я остановился. Вспомнив былой промах, я осторожно нажал на дверную ручку и стал ждать. Как только дверь отъехала, на уровне моей переносицы в дверном проеме мелькнула нога в тяжелом башмаке — паренек неисправим. Но я был готов к этому. Мгновенно перехватив ногу, я рванул ее с такой силой, что за ней из-за косяка кубарем выкатилась моя жертва. Не испытывая удачу, я всадил в него бычью дозу наркотических иголок.

Когда парень перестал двигаться, я перевел дух. Потом положил пистолет в кобуру и взвалил жертву на плечо. Кушетка в каюте была очень даже удобная, и, уверен, сын министра бы оценил мою заботу, если бы был в состоянии... Но он мог только что-то нечленораздельно мычать. Так что мне пришлось наградить его парой пощечин, чтобы сфокусировать его блуждающий взгляд на собственной персоне. Когда парень был готов внимать, я начал:
— Слушай и запоминай то, что я тебе скажу. Ты готов?
— Готов слушать и запоминать, — бесцветным голосом ответил он.
— Приказываю забыть все, что произошло три дня назад.
– Забыть все... — вторил мне он.
— Помни только то, что ты был похищен неизвестным пиратом в черном шлеме, лица которого ты не видел. Потом тебя усыпили, и ты совсем ничего не помнишь до тех пор, пока не очутился у Паранидов.
— Помню только это... — согласился со мной парень.
Я облегченно вздохнул и уже по-доброму, почти ласково, произнес:
— Молодец. А теперь просто спи и набирайся сил, у тебя были тяжелые дни.

Он улегся поудобнее, и я уже хотел уйти, но тут остановился. Меня остановила одна мысль.
— Почему бы и нет? — спросил я сам себя.
Еще чуть-чуть помедлив, я повернулся к кушетке.
— И еще одно, — сказал я парню, — когда тебя освобождали параниды, сам Кайл Бреннан им очень помог. Он сбил трех пиратов и прикрывал ваш отход. Просто-напросто запомни это, хорошо?
— Хорошо, — пробормотал сын министра.
— А теперь спи, – сказал я, весьма довольный собой, и вышел из каюты.

По пути на свой корабль я подкорректировал память паранидскому пилоту. И, не оставив никаких следов, отчалил от Прометея.

И лишь у самых ворот, ведущих из сектора, я позволил себе взглянуть на оживший корабль, который, как ни в чем не бывало, продолжил свой путь в Аргон Прайм. Затем поспешил убраться подальше как от аргонских, так и от паранидских секторов. А куда идти, если тебе везде не рады? Разумеется, в пиратские сектора! Только там ты сможешь найти себе убежище. Похоже, что каким бы ты честным пилотом не был, тебе все равно рано или поздно придется искать помощи у пиратов. Как сказал бы мой старый школьный приятель, закон подлости, блин...



Я летел на восток в секторе Пространство Президента. Прошло уже достаточно много времени со времени моего захвата паранидского корабля, и парень уже должен был быть дома. Но я стремился убраться отсюда, ибо не знал, чем его возвращение могло для меня закончиться. Потому, я очень внимательно наблюдал за таянием расстояния до ворот.

Я даже не заметил, как ко мне пристроилась пара Аргонских Элит. Я их засек только тогда, когда одна из них, чуть выдвинувшись вперед, попала в поле моего зрения. Меня всего передернуло от неожиданности. Потом я как-то понял, что они пытаются связаться со мной. И я вспомнил про выключенный уже три дня назад приемник. Мне было страшно включать его, потому что я совсем не был уверен в том, что мой препарат подействовал, и это вполне мог быть мой почетный эскорт на ближайшую рудодобывающую каторгу. Но не включить приемник я не мог, потому решил не тянуть.

Радио щелкнуло, и в динамиках раздался голос аргонского пилота:
–... еннан. Кайл Бреннан, ответьте!
— Кайл Бреннан на связи, говорите, — как можно спокойнее ответил я.

Секунды пока пилот обдумывал, как ответить, показались мне вечностью. Мои руки даже начали дрожать. Но, наконец, динамики вновь ожили.
— Кайл Бреннан, мне выпала честь поблагодарить вас от имени министра Ларра за помощь в спасении его сына, а также передать вам его приглашение на праздничный ужин в честь этого знаменательного события. Он сказал, что вы всегда будете желанным гостем в его доме.

Если бы я сейчас что-нибудь ел, то наверняка ушел бы из жизни гораздо раньше срока, глупо подавившись куском пищи. Но так как последние дни мне ничего в горло не лезло, у меня оставался шанс выжить. Единственное слово, которое заполонило мой разум, было: «ПРОНЕСЛО!!!» Поэтому мне пришлось напрячься, чтобы выдавить из себя:
— Спасибо, передайте министру Ларра, что я очень признателен и по возможности постараюсь прибыть на ужин.
— Приятного полета! — пожелал пилот Элиты, и корабли ушли в сторону.

Я, наконец, смог по-настоящему обмякнуть в своем кресле. Не расслабиться, не перевести дух, а именно обмякнуть. Стать ленивой, беспредельно довольной собой, счастливой и радостной живой массой. Но тут я заметил огонек на мониторе связи, который показывал, что два дня назад пришло сообщение, которое я еще не удосужился прочитать. Я нажал «воспроизвести» и на экране появилась самодовольная паранидская физиономия. Она говорила:
— Здравствуйте, пилот Кайл Бреннан. Хочу вам передать, что главой нашего ведомства было принято решение подкорректировать память молодому Ларра. Так что вам уже ничего не угрожает. Можете ничего не бояться и спокойно летать по аргонским секторам. Кстати, компенсация за неудобства была переведена на ваш счет. Вы хорошо поработали. Надеюсь, эта операция останется тайной. Приятного полета. Конец связи.

Монитор погас, а я так и остался сидеть, тупо глядя на него. Так прошли минуты две. Потом меня внезапно охватил неудержимый хохот. И я дал ему волю. Я смеялся долго, даже очень долго. Мой смех был то истерическим, то издевательским, то, даже, сквозь слезы. Мне понадобилось очень много времени, чтобы придти в себя. Но, когда я сделал это, я дал себе клятву, что черта с два я буду еще когда-либо выполнять поручения как Аргонской Федерации, так и Империи Паранид. Ибо не стоит играть с огнем, когда твои руки по локоть в бензине…

Декабрь 2003