Наступление в окружение

Взрыв грохнул абсолютно неожиданно. Справа от колонны поднялся столб земли и через мой триплекс тут же ничего не стало видно из-за комьев, которые его засыпали. Хэллфаер!!! - раздался истошный крик.
Я щелкнул переключателем связи и крикнул в микрофон: Колонне рассредоточиться! Быстрее, черт вас дери!
Я отбросил крышку люка и оглянулся. Самоходки и грузовики стали сворачивать с дороги кто куда. В этот момент ударил еще один взрыв. По звуку ракеты я «на глазок» определил направление обстрела.
Из-за тряски машины я держался за поручень, потому что мой водитель не заботился об аккуратности вождения сворачивая с дороги. Вскинул к глазам бинокль. Изображение нещадно тряслось, но все же я наметил место, откуда по моему мнению нас обстреливали. Это конечно же были американские «Кобры», которые любили подкрадываться вот так к колоннам во время марша и обстреливать их из-за посадок держась на приличном расстоянии от ствольной артиллерии и ПЗРК.
Взрывы участились. Большей частью они гремели на дороге. Но там уже было пусто - почти все машины втянулись в лес рядом с дорогой. Волна воздуха от взрыва ударила меня в лицо. Пришлось опустить бинокль и вцепиться в поручень. Я посмотрел по сторонам.
От одного из ГАЗиков взрывом оторвало зенитку, которую он буксировал. Не грузовик, не зенитка не пострадали. Солдаты быстро выпрыгивали из кузова. Заорал матом сержант, призывая солдат навалиться на установку. Общими усилиями им удалось сдвинуть ее с места.
Новый взрыв ударил по барабанным перепонкам. Один из ГАЗиков неловко подпрыгнул и завалился на бок. В тот же момент из него вырвались языки пламени.
Из лесу выскочил Петруха. У него в руках была какая-то палка и он ею усиленно размахивал указывая всем в сторону леса.
Быстро! Быстро! - он стукнул палкой по корме одной из проходивших мимо самоходок. - Все в лес!
Шарахнул взрыв. Ударной волной с Петрухи сбило кепку. Схватившись за голову, как-будто с ней что-то случилось, он стал ее ощупывать. Убедившись, что голова на месте, Петруха бросился за своей кепкой.
Его обдало землей, поднятой новым взрывом.
Твою мать! Отваливай отсюда! - крикнул я, махнув рукой. - Хрен с ней, с той кепкой!
Петруха непонимающе уставился на меня. Что?! Я не слышу!
Вали отсюда! - энергично замахал в сторону я и добавил пару выразительных выражений.
Наконец, он поймал свою кепку и бросился в укрытие. Проводив Петруху взглядом, я связался к комбатом второй батареи.
- Женек! Мы под обстрелом. Огонь! Огонь с ходу! Квадрат 34,12 и 6. За длинной посадкой.
Сквозь атмосферный треск до меня донеслось: ш-ш-ш.. Слышу! Один секунд!
Две СОУ второй батареи, которые двигались параллельно нам на расстоянии пятнадцати километров резко, затормозили. Взвыли сервомоторы, разворачивая пусковые установки в нужную сторону. С помощью телевизионно-оптических визиров самоходки принялись ощупывать указанный сектор пространства. Скоро на экранах появились цели.
Шесть «Кобр» висели за посадкой. Время от времени с их пилонов срывались ракеты и уносились в сторону.
Радары СОУ включились на несколько секунд и, послав серию импульсов, отключились. Четыре ракеты одна за другой устремились к своим целям. Поднявшись на высоту пары километров, они описали дугу и стали стремительно падать.
Ведушая «Кобра» рассыпалась от прямого попадания. Вслед за ней взорвался еще один вертолет.
Я вскинул к глазам бинокль, Было видно как очень далеко несколько точек стали поспешно удирать в сторону линии фронта.
- «Ствол», я «Ветка -2», мы сбили две вертушки. Остальные удрали.
 
- Лады! - ответил я в микрофон. - Продолжаем движение.
- Есть, - буркнула рация голосом Женька и тключилась. Я помахал рукой.
- Отбой! Все по местам.
Опушка леса ожила. Из-за деревьев стали выползать на дорогу самоходки и скатываться грузовики. Несколько солдат выполняли роль регулировщиков помогая водителям объезжать воронки.
- «ГАЗон» подбили. - появился из-за моей самоходки Петруха.
В этом грязном засыпанном землей лице с трудом можно было узнать моего друга и то только по круглому овалу физиономии, который стал причиной для того, чтобы его прозвали «Луноликий», Прозвище было не обидное, но Петруха всегда делал вид, что обижается, когда его так называли. Но это была всего лишь игра.
- Ты какого хрена выбежал на дорогу? - Я стащил с головы шлемофон и подставил слипшиеся волосы легкому ветерку.
- Да, понимаешь...
- Ага. - кивнул я. - Тебе, что, жить надоело?
- Да вроде бы нет. Надо было спасать технику. Вот разбомбили бы кухню, что тогда кушать, а? Я рассмеялся.
- Петюня - спаситель кухни! Ну и умора! Он сделал вид, что обиделся.
- Да ладно тебе, Влад. Устроил разнос, понимаешь. Тем более кепка моя слетела.
- Хорошо, что только кепка, а не вместе с головой. Я вылез из самоходки и спрыгнул на землю. Подошел к Петрухе и напыщенно-торжественно произнес:
- От лица командования выражаю вам благодарность за самоотверженное спасение полевой кухни и
беспримерную заботу о рационе личного состава.
Тут я пожал ему руку. За моей спиной хихикнул механик Макеев. Петруха вначале опешил, но потом нашелся:
- Ради вас и солдат...
- ... а особенно кухни, - вставил я.
- ... я готов на все! Служу отечеству, товарищ командир!
Механик покатывался со смеху, Порой мы дурачились совсем как пацаны и забывали о том, где мы находимся. Возраст сказывался. Нам бы еще гулять и гулять, но никак не стрелять и убивать. Однако, если вы не будете помнить о войне, то она сама напомнит о себе. И очень хорошо напомнит. Мы немного вместе посмеялись, а потом я сказал:
- Ладно, хорошего понемножку. Двигаемся дальше.
Петруха бросился к своему ГАЗику, а я полез в самоходку. Натянул шлемофон и скомандовал:
- Колонна, вперед!
Мы двигались еще два часа по пыльным проселочным дорогам. Вокруг простирался типичный пейзаж для этих широт - леса, балки, небольшие хутора, поля. Колонна пылила, выдвигаясь на место новой стартовой позиции. По моим подсчетам скоро мы должны были выйти к небольшой речке. По последним данным авиаразведки мост через речку еще не разбомбили и его сейчас как раз охраняют части 3-го танкового батальона.
Было жарко. Июнь только-только начинался. Я скинул на спину шлемофон и провел рукой по влажным от пота волосам. Летом носить шлемофон было просто нестерпимо.
В это время ожила рация. Голос Петрухи бодро заполнил самоходку, так как я переключил связь на внешние динамики.
- «Ствол», это «Ветка-1». Мы подходим к мосту.
- Ясно, - откликнулся я. - С ним все в порядке?
- Похоже, что да. Я вижу наших солдат. Похоже, что они тут окопались основательно.
- Хорошо. - я щелкнул тумблером выводя связь на всю колонну. - Начинаем переправу. Порядок прежний.
Интервалы между машинами в колонне стали увеличиваться из-за того, что водители начали притормаживать. Мы поднялись на небольшой пригорок и него стала видна река и мост, перекинувшийся через нее. Передние ГАЗы нашей колонны уже спускались к реке. Слева к основной дороге, по которой шла наша колонна, присоединялась еще одна проселочная дорога, на которой километрах в трех я заметил клубы пыли. Похоже на то, что батарея Женька подходила к переправе вовремя,
Вдруг голова колонны застопорилась. Впереди идущий ГАЗ мигнул стоп-сигналами и остановился.
- Что за хрен? - ругнулся я про себя. - Петь, в чем там дело?
- Э-э, - протянул он видимо, вслушиваясь во что-то. - Ага, понял. Влад, тут на подходе наши танки и они должны пройти первыми. Нам приказано остановиться и пропустить.
- Лады.
Колонна полностью остановилась. Ухватившись за поручень, я подтянулся и выпрыгнул из самоходки. Было довольно тихо. И только где-то километрах в десяти раздавались взрывы.
 
Со вчерашнего дня мы двигались почти без остановок. Два дня назад воспользовавшись тем, что немецкая танковая бригада подставила свой фланг, два наших танковых батальона приданных дивизии перешли в наступление. И очень удачно.
Уже к вечеру первого дня танки продвинулись на двадцать километров отбросив немцев назад. Жаль я не видел своим глазами, как пятнадцать наших «восьмидесяток» атаковали вражеский танковый батальон на марше.
Один молодой танкист, мой одногодок, с которым мы перебросились парой фраз пока, он чинил разорванный трак своего танка, рассказал мне про эту атаку. С двух сторон из леска внезапно рванулись к колонне Т-80 ведя на ходу огонь из своих грозных 125-мм пушек. А этот успех был обеспечен звеном МиГов-29-х, которые отогнали от места атаки вражеские вертолеты огневой поддержки.
Правда и без потерь не обошлось. Три танка остались гореть на поле возле разгромленной колонны. А каждый танк был сейчас на счету. Их катастрофически не хватало.
Я обошел самоходку справа и прислонившись к борту уставился на подходящую танковую колонну. Они шли ровно, как на параде, свернув по-походному башни на 15 градусов вправо. Одна за другой «восьмидесятой» с лязгом и грохотом проносились мимо. На одном из танков я заметил знакомого лейтенанта, имени которого так и не успел узнать, и помахал ему рукой. Он улыбнулся в ответ и тоже махнул рукой. Как только последний танк прошел мимо я, обернулся назад на колонну и крикнул:
- По машинам!
Повылазившие из машин солдаты стали живо запрыгивать назад подгоняемые офицерами и сержантами. Заурчали заводимые вновь двигатели. Щелкнула рация.
- Есть добро на переправу. - доложился Петруха и закашлялся.
- Чего это ты там кашляешь? - поинтересовался. - Заболел что-ли? Или как? Ты смотри еще грипп подцепи!
- Да ничего! - тут же донесся до меня бодрый ответ. - Это просто эти железяки напылили.
- Окей! Погнали!
Последнее относилось к механику. Макеев кивнул и ухватился поудобнее за рычаги. Самоходка дернулась, двинувшись с места.
Первый ГАЗ уже въезжал на мост. Мост оказался на удивление крепким. Бетонным, Зачем в этой глубинке построили бетонный мост, оставалось для меня загадкой. Слишком уж непонятная душа славян, как непонятны и трудно объяснимы их поступки.
Медленно колонна переходила через реку. Я знал, что сейчас мы прикрываемся батареей Женька, которая в двух километрах развернулась для стрельбы и поэтому был спокоен. А когда переправимся мы, то тогда будем прикрывать ее переправу.
Через двадцать минут длинная змея колонны перетянулась через реку и 1-ая батарея развернулась для прикрытия. Был дан приказ по радио 2-ой батарее Женька переходить через реку.
Пока мы стояли, поджидая его, я решил перекусить. Уже достал консервы и отвинтил крышечку фляги, как затрещала рация:
- «Вереск», я «Коряжник». 231 -го на связь.
Ого! Штаб полка вдруг вызывает, Да еще и в такой не подходящий момент, подумал. А потом про себя усмехнулся, вспомнив как, смеялся над этими позывными во время учебы.
Я поспешно нацепил на голову шлем и раздумывая, чтобы это все могло означать включил передатчик:
- Здесь 231-ый. «Коряжник», я слушаю вас.
- Лейтенант?! Кхм.. - по голосу я узнал начштаба полка, подполковника Дубового. - Ты, эта, слушай. Твоему дивизиону придается рота охраны. Ждать ее будешь в квадрате 23,60 и 5. Понял? Там у вас может быть жарко, поэтому мы, эта, ну в общем, решили дать тебе непосредственное охранение. Как-никак на всю дивизию у нас только два дивизиона ЗРКшников, бля. Ну чо, уразумел?
- Товарищ подполковник, когда время встречи, - уточнил я, поминая про себя уровень развития начштаба. За год службы я так и не успел еще привыкнуть к армейскому колориту. Ну представьте -получаете вы высшее образование, вращаетесь у кругу проффесоров, доцентов, умных, образованных людей в общем. И тут вас бросают в болото современной украинской армии. Со всей ее «гениальностью» и теми особенностями, за которые ходит столько анекдотов про армию. Рация на том конце некоторое время издавала булькающие звуки. Затем вновь откликнулась голосом Дубового:
- Через два часа. В шестнадцать двадцать. Понял?
- Так точно, - ответил я и рация отключилась.
Вот так. Последнее слово было произнесено «понЯл», а не «пОнял». Я и так не строил особенных планов насчет этого нашего наступления - слишком уж оно было спонтанным, а тут и подавно стало ясно, что уцелеть у нас мало шансов. Так что я все понЯл, товарищ подполковник.
Есть мне расхотелось и я провел все свои приготовления к трапезе в обратном порядке. За невеселыми думами меня застал Петруха. В передний раскрытый люк вдруг заглянула его физиономия. И заняла почти весь проем.
- Здоров! Как оно ничего?! - бодро воскликнул он. Я поднял на него глаза.
 
- Ничего. Да свали ты с экрана. Это ж надо такую пачку иметь, чтобы почти весь люк закрывать? Он не обиделся.
- Это не пачка, а личико.
- Ага, таким личиком только сам знаешь, что делать.
- Конечно, кушать. А еще я там думаю. Тут уж я рассмеялся. Петруха был непробиваемым себялюбом все время, что я его знаю.
- Ну броня! - в очередной раз подивился я. - Тебе бы в танкисты.
- Да не взяли бы меня в танкисты. Я, это, немного полноват.
Я с трудом унял смех. Наш небольшой диалог оказал положительное влияние на мое настроение.
- Слышь, чего придумали. Нам придают мотострелковую роту в прикрытие. Вполне возможно, что нам
придется стрелять не только из СОУ и ПЗУ. Напомни всем... хотя нет, не надо - я сам. Через двадцать
минут выступаем в вот этот квадрат.
С этими словами я развернул карту и принялся изучать маршрут движения. На карте две жирные синие стрелки указывали направление главных ударов противника - Черкассы и Корсунь-Шевченковский. Небольшая красная стрелка с севера проткнула одну из синих и вгрызлась в ее тело километров на 70. Точка встречи с мотострелками и место СП были почти посредине этого пространства. Я свернул карту.
- Ладно, готовьтесь к маршу.
Петруха кивнул и пошел к своему головному ГАЗу. Я повернулся к механику и улыбнулся.
- Блин, Мак, а стоя ты спать умеешь?
Водитель сидел за рычагами и вцепился в них обеими руками. Как во время движения. Вот только он сладко спал.
- Значится так, господа, - произнес я, облокотившись на стол, на котором лежала развернутая карта.
Походный столик был развернут в наспех отрытом окопчике. Справа от меня примостился телефонист возле телефона прямой телекодовой связи. Солнце устало закатывалось за горизонт устав созерцать людские мелочные дрязги, в результате которых может погибнуть все человечество.
Над хлипким столиком сейчас склонилось пять офицеров. Интересно, но все они были в звании лейтенантов.
Слева от меня пытался разобраться в незнакомых символах ПВО Саня. Да, Саня. Именно его роте было приказано прикрывать наш дивизион. Одной из немногих боеспособных мотострелковых частей командование поручило охранять одну из немногих боеспособных частей ПВО. Неисповедимы пути фронтовые. Наши с другом пути петляли, шли параллельно, пересекались и переплетались. И вот теперь снова сошлись.
Саня время от времени утирал струящийся из-под налобной повязки пот, чтобы его капли не попали на карту. Иногда он указывал пальцем то на один, то на другой условный знак на карте, чтобы узнать его значение. Просто карты ПВО довольно сильно отличались от обычных сухопутных карт, На наших картах обозначались в первую очередь зоны ответственности частей ПВО, вероятные направления атак вражеской авиации, районы патрулирования своей истребительной авиации, вражеские аэродромы подскока и т.д. Так что было в чем по разбираться неподкованному человеку.
Час назад колонна из пяти БПМшек вышла точно в назначенное время в точку встречи. И я очень удивился и обрадовался увидев на головной небритую рожу своего друга.
Чуть дальше вздыхал и чихал от стоящей в воздухе пыли, поднятой проходящими самоходками, Петруха. Его камуфляжная кепочка сбилась на затылок от чего он стал похож на маленького мальчика играющего в песочнице и не желающего одевать панаму.
Это сравнение заставило меня улыбнуться, но я быстро подавил улыбку, чтобы много не объяснять и не сбивать тот серьезный лад, который я задал с начала собрания своим видом и тоном.
Справа от меня переминался с ноги на ногу самый невысокий из всех тут собравшихся - Женек. Его камуфляж был грязным и пыльным. Плюс ко всему он уже успел страшно полинять под солнцем. Просто все дело в том, что все то свободное время, что у него было Женек проводил на верху самоходки загорая. А еще он очень любил повозиться с техникой. Все это он делал в одном и том же камуфляже, от чего тот быстро пришел в негодность. Но несмотря на свой неряшливый вид и отнюдь не РПКшную (рота почетного караула) выправку, этот офицер-коротышка оказался очень смышленым и я мог с уверенностью доверить ему командование одной из батарей дивизиона. И он еще раз доказал, что я не ошибся, когда только сегодня удачно успел прикрыть нашу колонну во время атаки «Кобр».
Его в дивизионе все любили за веселый и неунывающий нрав. О таком человеке всегда говорят, что он за словом в карман не лезет. Весельчак, балагур и любитель выпить - таким был комбат второй батареи Женек Пасечный.
Ну а напротив меня также склонился над картой последний пятый лейтенант командир третьей батареи Сергей Потапенко. Среднего роста с карими глазами и умным пронзительным взглядом он производил впечатление образованного человека. И это впечатление не было обманчивым.
Он закончил один со мной факультет КПИ и я знал его уже лет пять. Тоже любитель пошутить, но шутки у него всегда были довольно язвительными. Однако не злыми. Батарея под его командованием имела довольно неплохие показатели в стрельбе. И единственное в чем «хромал» Серега, так это в дисциплине. В его батарее царили довольно либеральные и больше похожие на гражданские законы. С небольшим налетом армейского официоза.
Я, конечно, не был законченным уставником, но все же считал, что в армии есть определенные правила, которые нарушать не стоит. Поэтому у нас частенько с Серегой случались словесные перепалки. Все это часто заканчивалось моим прямым приказом подтянуть дисциплину в батарее. Пару дней третья батарея демонстрировала выполнение моего приказа, но затем все снова скатывалось назад. А заменить Серегу было некем. В дивизионе было всего-то четыре офицера, так что даже если бы я и хотел его заменить, то все равно было некем. А если на чистоту, то я и не сильно стремился это сделать. Главное, что третья батарея успешно сбивала вражеские самолеты.
Саня провел рукой по своим коротко стриженным светлым волосам и спросил, уперев палец в карту:
- А это чего за хвостатая хрень?
- Руки мыли? - спросил я. - Грязные пальцы долой с карты! Саня отнял палец от карты. И проворчал:
- Да ладно тебе! Ишь, раскричался.
Это - место патрулирования нашей авиации. По идее, в смысле по штабной идее, там должны летать
наши доблестные МиГари. Вот только очень редко я их там вижу.
- Ага, - Саня поправил за спиной автомат.
- Понятно? Ну и хорошо, - поинтересовался я и продолжил, - Значиться так. Наши танки вышли на этот
рубеж. - говоря это, я показывал на карте. - Части противника отброшены в этот и этот районы.
Задача танковых частей своим наступлением как можно дольше связать боем вражескую бригаду в
этом районе. В идеале они должны были взять Винницу. Вот только похоже, что на это рассчитывать
не приходится.
- Теперь наша задача. Как обычно мы прикрываем наземные части. Ни один самолет или вертолет не
должен пробраться к нашим танкам!
Я обвел взглядом сосредоточенные лица. Саня снова утер со лба пот и про себя что-то прошептал. Я не думаю, что что-то относящееся к нормативной лексике.
- Держимся до тех пор, пока не поступит приказ отходить. А это я думаю, пара дней, Танковым
батальонам приданы некоторые разрозненные мотострелковые части. Всего что-то тоже около двух
батальонов. Итак, всем все ясно?
- Дык, вроде все, командэр, - первым откликнулся Женек.
- Ну и что тебе ясно? - спросил я.
- Так ведь все! - бодро ответил тот став по стойке «смирно».
- Ох...- вздохнул я и обратился к Сереге копируя интонацию известного с детства мультика. - Сорок
четвертый! Что нужно сказать?!
Как обычно в таких случаях, Серега подыгрывая мне вытянулся и отчеканил:
- Необходимо уточнить диспозицию и места расположения батарей. Также требуется уточнить схему
охраны и самообороны! Сэр!
- Молодец! — воскликнул я. На удивление ведя войну с западным блоком, но у нас все равно
проскакивали американизмы и цитаты из американских фильмов, Видимо, так мы были воспитаны.
- Садись, пять! Понял? Последнее относилось к Женьку.
Тот понурил голову и пролепетал:
- Так точно.
- Места стояния. 1-ая батарея - хутор Хваньки. Вторая батарея - два километра южнее села Коломцы.
Ну а третья - опушка леса в этом квадрате, - офицеры записывали себе всю необходимую
информацию. - В случае отсутствия приказов, всем отходить в направлении села Караваево. Теперь о
самообороне. Сань, выделишь по взводу на каждую батарею. Единственный среди нас мотострелок кивнул.
- Сам ты, наверное, останешься со мной здесь. Хорошо?
В ответ новый кивок.
- Технику сильно не зарывать. Окопов полного профиля не рыть. Использовать только временную
маскировку. У нас не будет много времени, чтобы долго сворачивать позиции. Так что используйте
весь полет своей фантазии. Теперь все ясно? Тогда свободны. Через полтора часа всем быть готовыми
к открытию стрельбы.
Дружные кивки собравшихся ознаменовали конец заседания. Все стали поспешно расходиться. На прощанье пожали друг другу руки. Женек и Серега бегом направились к своим машинам. Заскочив на удивление ловко для своей комплекции в самоходку, Женек помахал на прощанье рукой. Его самоходка с бортовым номером 084 рванулась с места. За ней последовала еще одна СОУ и ПЗУшка. В замке колонны прошли четыре ЗИЛа.
- Ну че, повоюем вместе? - широко улыбнулся Саня, - Ты это, стреляй и не бойся за спину.
- А я и не боюсь, - ответил я. - Ото завтра нам будет бледный вид и тонкие ноги. На воздух из окопчика выбрался и Петруха.
- У кого бледный вид?
- У тебя, майн френд. Как разбомбят завтра твою любимую кухню, так сразу не только побледнеешь.
- Ах-ты! - воскликнул Петруха. - Так нужно скорее все зарывать пока не поздно!

 
Тут мы втроем от души рассмеялись. Затем мы все вместе обнялись и я тихо произнес:
- Удачи нам всем. Ударив по рукам, затем мы разошлись.
- Вороховский! - зычно гаркнул Саня, направляясь к своим машинам. Навстречу ему поспешила
плотная темная в сумерках фигура с сержантскими лычками на плечах.
Петруха двинулся раздавать команды в своей первой батарее. А я же вернулся в окопчик и вновь склонился над картой анализируя в который за сегодняшний день раз диспозицию моего дивизиона и приданной роты.
Голос старшего оператора дрожал от напряжения. В очередной раз за последний час он доложил:
- Цель групповая! Курс 254. Скорость - 230.
И после секундной паузы:
- Курсовой параметр - 8.
- «Ветка-2», я «Ствол», - кричал я в трубку телекодовой связи. - «Ветка-2». Прими целеуказания. Вали их, Женек! Что? Да! Всех, что сможешь!
Говоря все это, я продолжал отслеживать цели на своем индикаторе. В очередной раз вспыхнул сигнал о готовности к старту.
- Приготовиться! - крикнул я. - Пуск!!!
Гром стартующей ракеты показался мне сладкой песней. Еще одна ракета нормально ушла с направляющих в сторону цели.
Уже второй день мы отражали частые атаки натовских ВВС на тот небольшой клочок земли, на котором держались два танковых батальона. За эти дни еще шесть самолетов и три вражеские вертушки закончили свои полеты навсегда. Тяжелее всего приходилось Сереге.
Его батарея находилась впереди всех на самом самолетоопасном направлении. Постоянно она подвергалась атакам ПРР, что означало противорадиолокационные ракеты, Тут он показал себя очень хорошо вовремя переходя в парный режим работы и добиваясь того, что эти ракеты зарывались в голую землю посредине двух самоходок его батареи.
По отрывистым сообщениям мне было известно, что наша пехота вместе с танками отчаянно отражала атаки опомнившихся натовцев, которые стянули к месту прорыва еще две бригады и теперь усиленно атаковали наши позиции. Они стремились выбить с них нашу пехоту, чтобы потом уничтожить в чистом поле танками и авиацией.
Авиация натыкалась на ракеты моего дивизиона о чего они так очерчали, что сегодня утром на позиции дивизиона обрушился удар эскадрильи А-10ых. Правда за ночь мы сменили позиции и обошлись всего лишь гибелью одной ПЗУ и двух ГАЗов, которые оказались плохо замаскированными.
Противовоздушный бой продолжался еще двадцать минут, пока вдруг самоходка не вздрогнула от близкого взрыва.
- Вертушки! - раздался в моих наушниках вопль солдата поста воздушного наблюдения. - «Апачи». Штук шесть. Километрах в двух. Лейтенант, они идут прямо сюда!
- Черт, - отрывисто бросил я и добавил пару выразительных выражений, - Всем экипажам! Прочь из машин! Стрелкам зенитных установок приготовиться к открытию огня!
Я выскочил из самоходки и бегом направился к ближайшей противовоздушной щели. По месту стартовой позиции грохотали взрывы. Все машины были довольно хорошо укрыты, но все равно в один из ЗИЛов угодила ракета. Машина подпрыгнула и исчезла во вспышке взрыва. Четверо солдат мертвыми повалились рядом.
Звук приближающихся вертушек был уже явственно слышен. Похоже, что они решили войти в мертвую зону батареи и все здесь разгромить.
По СП еще сновали люди. Некоторые поддавшись панике беспорядочно бегали туда-сюда. Вон один молодой солдатик с ошалелыми глазами не знал куда себя подать. Он испуганно озирался по сторонам стоя прямо посреди стартовой позиции.
Я призывно махнул рукой и подкрепил это энергичным криком. Солдатик заметил меня и побежал в мою сторону. Вдруг череда земляных фонтанчиков прошлась догоняя его. Очередь 30-милииметровых снарядов буквально разорвала мальчонка на части, Бедняга взмахнул руками и нелепо грохнулся на землю. На его жалкие остатки было страшно смотреть.
Залп НУРСов превратил батарейный КП в груду обломков.
Все больше мертвых тел появлялось вокруг. Люди падали сраженные осколками и снарядами. Кто успел укрыться гибли от попаданий НУРСов в окопы. Те же, кто не успел спрятаться погибали от дождя осколков.
В это время небо вспорола трассирующая очередь одной из двух спаренных зенитных установок. «Апачи» испуганно шарахнулись в разные стороны. Затем развернулись и дали залп. Стрелок грузно повис на установке, от чего стволы беспомощно задрались в небо. Вторая зенитка стреляла короткими очередями пытаясь если не сбить, то хотя бы отогнать «Апачи» от СП.
Еще немного и враги доберутся до самих самоходок. Каждая минута бездействия батареи - это неприкрытые пехотные части, а значит новые жертвы от воздушных атак. Вражеская тактика была чертовски эффективной.
 
И тут я не знаю, что меня дернуло, но я вдруг выскочил из щели и побежал к одной из зениток. Подбежав к ней, я стащил с кресла мертвого стрелка и сам уселся на его место. Какой-то непонятный боевой азарт овладел мною. Обычно всегда спокойный и тщательно обдумывающий свои поступки я впервые поддался секундному импульсу.
Я ухватился за гашетку и упер ноги в педали. С воем зенитка развернулась в сторону ближайшего «Апача». Рэмбо, блин, подумалось тут мне и кривая ухмылка поползла по лицу. Я поймал в круг прицела вражескую машину и нажал на спуск. Двойная очередь потянулась к вертолету. Было видно, как снаряды ударяли по броне. Вертушка дрогнула и ее отбросило в сторону. По инерции ствол повело в сторону и дальше очередь прошла мимо.
Где-то недалеко ударил взрыв. Меня обдало землей. Матюкаясь и выплевывая комья травы и земли изо рта я продолжал стрелять. Что-то обожгло руку. По-моему, осколок прошел совсем рядом.
Вдруг, получив новое попадание, вертолет шатнулся и зацепил хвостом верхушку дерева. Пилот попытался выровнять машину, но не справился с управлением и винтокрылая машина рухнула вниз ломая ветки. Тут я почувствовал, что меня вырывают из сидения и куда-то тащат. Я с трудом соображал. Перед глазами стоял падающий вертолет. Наконец мой взгляд сфокусировался на лице Сани, который что-то орал. Что именно, я не слышал.
Затем как-то разом включился звук.
- Ты че, совсем охренел! Рэмбо, бля! Куда тебя понесло!?
Я быстро пришел в себя. И сразу же почувствовал боль на руке. Закатал рукав и убедился, что это не более, чем царапина. Я улыбнулся Сане и пожал ему руку.
- Спасибо за транспортировку,
Саня улыбнулся в ответ и произнес:
- Не за что, мля.
Как это часто бывает, потеряв одну из своих вертушек «Апачи», поспешили убраться восвояси. Из лесу, куда упал вертолет, поднимались жирные клубы дыма. Я поднялся на ноги и глотнул из фляжки воды. Затем плеснул себе на лицо и окончательно очухался.
Стартовая позиция была прилично разбита. Но главное было то, что СОУ не пострадали. Правда силовые кабели между самоходками местами перебило, но их уже быстро меняли на новые.
По броне самоходки загрюкало. Похоже на то, что кто-то лупил по ней прикладом. Я откинул люк. Чумазая рожа друга была серьезна.
- Пехота и броники! - выдохнул Саня опуская автомат.
- И что? Далеко? - я отбросил назад шлемофон.
За моей спиной продолжалась боевая работа. Уцелевшие части дивизиона продолжали выполнять свою задачу.
- В километре и очень быстро идут сюда.
- Что я тебе могу сказать. Помнишь наш разговор года три назад: надо держаться, чтобы прикрыть танки и пехоту. Правда это, конечно, немного не тот случай, но идея схожая, а?
- Жертвовать собой ради остальных?
- Ага. Сейчас самый тяжелый этап. Наши отходят и на них обрушилось все, что только можно. Тут так: или уйдут хотя бы немногие из них или не уйдет никто, потому что окружение замкнут и всех разбомбят.
- Да ясно мне. Можно было и не читать лекции.
- Ну а раз ясно, то давай делать то, зачем нас сюда послали. - А надо ли? - прищурился Саня.
- А че еще делать-то, а? - спросил я копируя часто повторяемую Саней фразу. Он улыбнулся и сказал:
- Ладно. Стреляй, снайпер. Поиграем в «Солдата удачи».
- Валяй! - кивнул я и захлопнул люк.
Бой шел уже давно. Дивизион расстреливал свои последние ракеты. Под напором со всех сторон наземные части постепенно отходили назад. Кольцо окружения грозило вот-вот захлопнуться. Поэтому отходили быстро без должной подготовки, стараясь спасти хоть что-нибудь. Вот только три батареи 3-го дивизиона продолжали оставаться на позициях. С направляющих сходили ракеты, чтобы унестись в облака и перекрыть путь натовским штурмовикам к колоннам отступающих войск.
Через пятнадцать минут внутрь самоходки проникли звуки перестрелки. Глухие взрывы я однозначно определил как наземного происхождения. Потому что авиационные боеприпасы по звукам разрывов я уже научился различать. Это значило только одно.
Взвод мотостреков нашего прикрытия вступил в непосредственный бой с наземным противником. Похоже на то, что враг рвался к нашей СП, чтобы наступить на горло единственной силе, которая держала сейчас воздушный щит над отходящей пехотой.
Я решил вызвать Серегу и узнать как там дела на острие обороны.
- Влад! - раздался в ответ озабоченный голос комбата. - У меня осталась одна СОУ. И все. А еще две ракеты. Так что считай, что третьей батареи уже почти нет.
 
- Серега, снимайся и отходи вслед за войсками. Много ты уже не навоюешь!
- Да? - устало спросил он я почувствовал какую-то обреченность в голосе. - А у меня на радаре пара штурмовиков похоже идет бомбить мост. И этот мост единственный путь для отступления частей из моего района. Так что похоже, что я останусь и подожду их здесь.
- Серега, ты же погибнешь!!
- Да? - снова спросил он. - Может быть. О, а вот и они. Одну минутку.
Как бы в прямом эфире я слушал, как он готовится к пуску. Как отдавались команды. И как они четко выполнялись. В его самоходке царила стальная дисциплина. Наконец, была отдана команда «Пуск». Через пару минут Серега сообщил:
- Ага! Попались, голубчики! Влад, я их достал! Вот это кла...
Его речь прервалась оглушительным взрывом, а затем связь оборвалась и только треск и шипение раздавались в наушниках.
- Серега? Серега?!
В отчаянии я шарахнул кулаком по борту самоходки. Но шел бой и мне пришлось вновь взять себя в руки. Нам пришлось держаться еще довольно долго. И только когда направляющие окончательно опустели я решил уходить. Но тут я вспомнил про то, что мы окружены. За бортом грохотал бой. Я откинул люк и оглянулся.
Одна из БМП стояла подбитая и дымилась. Вторая крутилась внутри чахлой рощицы вращая башней и, полыхая пушкой. Редкие вспышки автоматов отмечали места, где еще сидели живые мотострелки. Метрах в двадцати от СП я заметил подбитый Хаммер. А за ним американскую БПМ М11З. Тоже подбитую. А дальше – еще одну. Вокруг нее валялось человек пять убитых вражеских солдат.
Схватив табельные автоматы, мы по выскакивали из самоходки. Залегли за ней и стали отстреливаться. По борту самоходки прошлась очередь выбивая краску. Затем еще одна. И так настал бы нам всем конец, если бы...
Если бы не наша танковая рота, которая как раз отходила через этот район. Прорвав кольцо окружения танки ненадолго остановились и дали нам время собраться и присоединиться к ним. Классные это все таки штуки -«восьмидесятая»! С ними мы к вечеру этого же дня все-таки смогли вырваться из окружения. Правда на последних литрах горючего.
Той ночью, сидя на поваленном бревне мне впервые захотелось закурить. Но я сдержался. Вместо этого флягу НЗ с водкой и крепко к ней приложился.
Поднял глаза на стоящие рядом машины. Две СОУ и ПЗУ. Батарея полного состава. Вот и все, что осталось от дивизиона. Погиб Серега и еще человек шестьдесят по первым подсчетам.
Зато из окружения вышло почти три танковые роты и две мотострелковые. Все, кто уцелел в боях. Я устало и протяжно вздохнул.
В это время подошли Саня и Петруха. Оба живы-здоровы. Петруха как обычно даже с румянцем на щеках. Сели рядом. Саня закурил. Выдохнув дым, протянул:
- Да-а-а...
Петруха просто молча снял кепку и принялся мять ее в руках. Скомкал, а затем принялся расправлять. Саня повернулся в мою сторону.
- И чего это у тебя? - указал он на флягу. А затем воскликнул удивленно . - Водка?! Сам пьет, а друзьям не предлагает!
Усталая улыбка вползла на мое лицо. Я протянул ему флягу.