Долг

Долг.


Любое, хотя бы крошечное осмысленное
 любопытство должно быть востребовано.
Иначе правда превратится в диктат

 Что такое шум? Обычное явление – множество звуков, которые объединились. Иногда тот или иной звук переборол все живые и неживые отголоски… И вот… ты уже слышишь обрывок фразы или визг автомобильного колеса. Несносное пищание горящего масла на сковороде…
 А хуже, когда ты медленно проходишь мимо и звук вольготно, нагло влезает, пыхтя в ухо, и царит в твоем мозгу. Но в тот же момент… уже другой, матерясь и брыкаясь, хватает изживший звук за шиворот и воцаряется на его место. Если прислушаться к этой невероятной какофонии, то замечаешь закономерность… Ты так и хочешь сказать ей:
- Ну, чего же тебе нужно, безмозглое ты явление, кто тебе давал право вторгаться в мои уши?
- Ты же не глух! – смеясь, отвечает она тебе множеством отголосков природы и людей.


 Именно так представлял себе Семен Семенович, надвигающийся праздник – 9 Мая.
 Всю свою жизнь он считал себя "убийцей с высокими идеалами". Убивали его, убивал он. Какофония войны несет в себе далекий для обывателя смысл – убийство во имя безмолвной жизни. От этой мысли он затряс головой в омерзении, отщипнул сердцевину куска хлеба и нервно запихнул в рот большим пальцем.
 "Да, я ветеран, что в этом плохого?" – Семен Семенович скривил губы и вспомнил немку, с которой, содрав грязное, пахнущее порохом и мочой платье, "изнасиловал по необходимости".
 Громко забарабанил по кружке, размешивая мятный чай, и посмотрел в окно. Тепло, старики в медалях, дети с цветами, подростки в военной форме. Какофония праздника влезла в открытую форточку: отголоски оркестра, смех, бубнеж человеческой речи, стук сотни каблуков и каблучков…
 "Семушка, мы будем жить, мы обязаны после всего жить, отстояв свою Родину!" – вспомнил Семен Семенович слова медсестры Оли. Она улыбалась, вывозя из военной палатки на тележке два трупа.
 Посмотрев на свой парадный костюм, которой весел на дверце шкафа, Семену Семеновичу в какой – то момент показалось, что это он висит, вздернутый на чертовом шкафу. Резко отвернулся к окну и отхлебнул чая.
 В 43-ем году Семен Семенович попал в плен, бежал, а в 45-м дошел, в составе союзных войск, до Берлина, и присоединился к своим.
 Какофония опять заполнила его сознание – так же было на ночевке в какой-то очередной средневолжской деревне. Он, рыдающий, сидел возле колодца в луже разлитой воды и плакал. "Странно,а застрелится не смог. Столько мяса "вареного" видел!?" Семен Семенович усмехнулся и стал разглядывать двух старух в орденах: они торжественно улыбались, шли в ногу, несли цветы.
 Его посадили на семь лет за предательство Родины. "Ну и что? Тысячи таких же как я! Ну и что!? Долг же я перед собой, как и перед Родиной выполнил?… Да, кстати, долг. Ваське 150 рэ надо отдать. Почему так и остается единственным воспоминанием до сих пор о 9 Мае - какофония о высоких идеалах на повышенных тонах. А помню… ".
 Но в этот момент, Семен Семенович умер.