Совесть и боль угасшей плоти

У нее была маленькая тайна о глубине и судьбе которой не догадывалась даже она сама В всеми позабытой комнате в самом темном углу среди многолетних и уже породнившихся паутин хранилась старинная ваза. В этой вазе она уже долги годы хранила свои совесть и боль: на дне вазы чернел лепесток алой розы. Этот злосчастный лепесток в одиноком мраке оплакивал свою неудавшуюся судьбу.
Каждую ночь, когда весь дом опускался в мир глубокого сна, она брала выцветшую многое пережившую скрипку и поднималась наверх, где ее так трепетно ждали.
Под сладкие, порой усталые стоны скрипки лепесток трепетал в ее ледяных руках. С годами лепесток не увядал, наоборот, день за днем обливался красной кровью. Порой она со страхом подносила его к своим потрескавшимся губам и нежно шептала никому не понятны слова.
Скрипка продолжала петь печальными нотами о ее безответной любви…
Мрачные стены подпевали своим гробовым молчанием.
Она боялась, что он может утонуть в ее беспрерывных слезах, которые, соприкасаясь с его телом, впитывались в ее утонченные пальцы красным соком жизни. Она содрогалась от одной мысли, что может ранить своим учащенным дыханием его больное сердце. Ее хрупкая фигура, точнее тень, порой могла преобразиться в необъятном счастье и часами плясать под мнимые вспышки мнимого оркестра.
Скрипка продолжала петь печальными нотами о ее безвозвратной потере…
Зимой лепесток согревался ее мягкими волосами словно лучами солнца. Летом ее ледяные ладони до слез охлждали его пылающее сердце. Погода была слишком изменчива!
Скрипка продолжала петь печальными нотами о ее заблудшей совести…
Она держала свою боль в руках, далеко от коварных глаз и часами смотрела на нее словно желая облегчить муки.
Она дорожила им всем своим существом и боялась очернить свои руки его кровью и быть изгнанной из царства блаженства и грез. До боли любила его. Сердце чувствовало, что его ослепленные глаза молят о дневном свете палящее солнце которого могло мгновенно превратить лепесток в горсточку пепла- кровавогo праха человеческих страданий.
Скрипка продолжала молиться печальными нотами о ее наивных мечтах…
Но внезапно чья-то грозная рука сокрушила их хрустальный замок, и дикий ветер с устрашающим воем влетел в всеми покинутую комнату, колыхая занавесь словно от злости размахивая руками. Позабыв про боль и совесть она крепко-крепко сжала лепесток в ладонях, выжав из него последний сок жизни. Она очернила руки его горячей кровью. Боль задохнулась в молчаливом крике души: он был раздавлен любящими руками.
Замолкли завывание ветра, шепот угрюмых стен, учашенный стук сердца.
Только скроипка продолжала плакать горькими слезами о тайне и ее угасшей плоти…
 2002