Без заголовка...

Объявили посадку. Он взял вещи и побрел на борт самолета. Как же долго он этого ждал. Он приехал слишком рано, чтобы не опоздать. Чтобы вдруг не опоздать в который раз увидеть ее. Полет прошел незаметно, всего каких-то несколько часов и он на месте. Скоро он ее увидит.

С тех пор прошло три месяца. Она шла на поправку. По крайней мере так казалось докторам и бесчисленному множеству профессоров, доцентов, студентов… И сама она себя заставляла в это верить. Все худшее позади. Приступы больше не беспокоят. Единственным напоминанием осталась белизна кожи. Бесцветная прозрачная кожа покрывала ее слабое тело. Лицо осунулось еще больше, чем было. Она в прогулочной пижаме стояла одна на тропинке, ведущей к выходу с территории лечебницы. В тени деревьев она ощущала легкую прохладу. Как слабый ветерок ласкал ее волосы. Она стояла и смотрела вперед. Как раньше, но уже не думая ни о чем. Лечащий врач позаботился о том, чтобы мыслей было в ее слабом мозге мало.

Заказав такси, он помчался в гостиничный номер. Он не планировал возвращаться обратно быстро. Он хотел забрать ее собой, если разрешит врач, и если захочет она. Последнее время он много думал – почему с ней это произошло. Ему всегда казалось, что она сильный человек. А сильные люди если и плачу, то стоя у окна когда их никто не видит. Что сильные люди – внутри переживают, не подают вида, и всегда принимают правильные решения, в независимости от ситуации. Единственно правильные решения для всех. И тут вдруг такое… Почему? Она оказалась не сильной? Нет, она сильна сейчас тем, что жива. Кто бы мог еще внести в одиночку терзания и дьявольские мучения ее тела и души. Все равно, думать он не мог о том, что было, его больше всего на свете сейчас волновало одно – любыми путями поставить ее на ноги, и быть рядом.
Закинув вещи в номер, заказал автомобиль. Ринулся уже по знакомому маршруту в лечебницы Святого Франциска.

Она стояла уже много часов. Врач за нее уже беспокоился меньше – побегов она не совершала никогда, поэтому ей позволялось стоять относительно близко к воротам одной и без смирительной рубашки. Не отводя глаз от ворот, она думала о том – кому она дороже. Ее никогда не предупреждали, что ее навестят. Когда она уже больше не могла скрывать что больна – что ей по ночам не спится, а если и засыпает снятся ужасные кошмары, что потом становится страшно вообще засыпать, что постоянно в ее сумочке таблетки, что сердце болит чаще, чем обычно, что в голове мысли не такие, какие были раньше, а зачерствелые и размноженные, что они давят на мозг с ужасающей силой, что она страдает лунатизмом, что периодически возникали непродолжительные галлюцинации и слышались голоса, что часто снились умершие родственники… - единственным способом ее выздоровления друзья порекомендовали эту больницу. Но все были против – она одна, ослабленная не может находиться так далеко. Ей нужно было чужое место, чужие люди, чужое общение. Сегодня ей спалось не плохо. Опять снился он и его «подруга». Это он считает ее своей подругой, а эта подруга совсем не хочет быть ему просто другом… Не важно. Думать так нельзя. Пора уже успокоиться, взять себя в руки и перестать думать о том, что причиняет боль во всем теле. Они были вместе в этом сне. Сон был цветной. Она наяву редко думала о своем будущем. А в этом сне ей приснилось его будущее – все как хотелось ему. Проснувшись утром, ей показалось, что это было явью. Но пришла помощница лечащего врача со стандартным набором шприцов и пузырьков с таблетками. И все мысли исчезли.

Когда доктор сказал ему что для ее здоровья просто необходимо поместить ее в клинику в другой стране, он без малейшего колебания согласился. Оплатив расходы переводом в банке в этот же день, через день ее отправили на место. Днем раньше он поехал осмотреться. Он предполагал, что в этой небольшой хорошо зарекомендовавшей себя больнице она быстрой пойдет на поправку. Он знал, в отличие от него она любила одиночество. Здесь был для нее персональный врач и персональный уход. Не каждый попадающий в любую больницу будет страдать серьезными расстройствами сердца, и психическим заболеванием.

Он припарковал машину. Снаружи его встретил ее доктор, попросив затем пройти в нему в кабинет. Широкими, шире, чем обычно, шагами вошел в ворота. Она стояла на тропинке. Задумчивая, бледная, слабая и беззащитная. Руки держала в карманах, волосы небрежно трепал слабый ветер. Спокойное лицо без единого намека на какие-либо эмоции… Уголки губ слабо подрагивали. Только глаза не могли ничего скрыть – восторг и слезы. Для нее неожиданно было его появление. Три месяца она не видела ни его, ни кого-либо другого, близкого, знакомого. Он был первый, кому разрешили встретиться лично с ней. До этого он приезжал много раз. Она не должна была видеть его, он видел ее. Он не мог сам ничего ни делать, ни говорить рядом с ней. Он боялся, что вдруг опять может ее потерять. До окончания основного курса реабилитации оставалось еще 5 месяцев. Ее личный врач, наблюдал за ними. Они молча прошли в небольшую беседку в саду. Боязливо дотронувшись до нее, он заговорил. Разговор был очень тихим и не продолжительным. Впервые она говорила с родным человеком.
Он спросил ее, ожидая, что она скажет что-то не особо вразумительное:
- Как тебе здесь?
- Мне здесь нравится. Я не бегу здесь от мыслей, они всегда рядом со мной и могу к ним вернуться, когда захочу.
- Ты понимаешь - почему ты здесь?
- Не считай меня за идиотку, я знаю, что мое здоровье ни к черту… Кто меня сюда отправил?
- Что это изменит, если я отвечу на твой вопрос?
- Я буду знать, кто не дал мне покинуть этот мир, и кого мне благодарить, что спасли жизнь.
- Я позаботился о том, чтобы тебя привезли именно сюда. Твои друзья порекомендовали это место. Поэтому ты здесь.
- Спасибо, и передай им что у меня все в порядке и я их очень люблю, - почти шепотом произнесла она.
- Я могу передать, но я все же надеюсь, что ты сама об этом сможешь сказать.
- А если нет?
- Даже думать об этом не смей.
- Ты же знаешь, хотя у меня все нормализуется, все может повториться заново. И этого уже не остановить. А чтобы это не повторилось – нужна тишина. Ты в тишине не можешь, значит, я обречена на одиночество. И значит, я либо умру в тишине и одна, либо в шумном мире с тобой.
- Перестань говорить об этом, я очень прошу тебя - не думай о смерти. Все будет хорошо. Ты опять читаешь книги?
- Нет, мой доктор не разрешает мне делать этого. Все что я могу – писать и рисовать.
- Надеюсь, твои рисунки намного оптимистичнее, чем твои мысли? – улыбку он скрыть не смог.
- Да, на рисунках нас трое…
Еще немного они посидели в саду. Он поднялся к врачу. Они долго разговаривали. Он узнал, что через месяц или два он сможет переехать в эти места и быть ближе к ней. А значит быть в тишине и одиночестве.
Все это временно и относительно. Можно и в тишине устроить шум, а из шума создать тишину. Ждать и опаздывать – нет тяжелее. Надеяться и верить – их будущее.