Стихи для Реквием по Испании. Приложение

Видимо, в подражание известному роману Сервантеса, наш больной добавил к произведению различные стихи. В написании их приложили руку и остатки ума его товарищи по палате. Стихи получились не в лад, невпопад, в полном соответствии с их неспособностью адекватно реагировать на окружающую реальность. Некоторые, с позволения сказать, стишата не имеют рифмы и ритма. Но, поскольку я по условиям игры сам писать стихи не могу, такой у меня серьезный и правильный характер, пришлось довольствоваться, чем имею. Остается присвоить чужое. Ну, не козел же я, чтобы позволить чужому добру пропадать! Конечно, приходится делать пояснения.

Победа в будущем ясна,
Врагам покажется не мало.
Россия вздрогнет ото сна
И вновь поправит одеяло.

Примечание: Если заменить Россию на Севилью, всё будет политически корректно.

Мы всем должны –
Земле, стране, потомкам,
Правительству, родителям, начальству.
Тот, кто не должен,
Должен быть виновен.
Дышите глубже,
Выдыхайте реже,
И будьте счастливы,
Беря пока дают.
И берегите свое чувство долга
От арифметики оплаты по счетам.

Примечание: пока вы должны мало, вы зависите от заимодавца, много – заимодавец зависит от вашего кулака. Не стенать надо, а заниматься спортом.


Пустота среди стен – это я посредине квартиры
Растворяюсь в тоскливом вечере и электрическом свете.
Я задернул все шторы,
Чтоб случайный прохожий не принял
Пустоту в освещенном окне
За собственные воспоминания.

Примечание: no comments. Впрочем, правильно заметил Чубайс, прося завезти таджиков, – слишком много в России пожилых и русских.

Ты опоздал и не погиб,
Так, был ли рыцарь, или показался
Сражений гвалт нам?
Мы трескотню сорок
За вестников победы принимали?
Иди вперед за личный горизонт, а наш не трожь,
Мы не таких ломали.
В своем ли ты уме, усталый Дон Кихот?
Стиральный порошок – вот символ возрожденья.
История народов – лишь реклама
Амбиций нынешних, и споры о былом -
Привычный трюк поднятия продаж.

Примечание: хоть здесь по теме.

Дон Педро, рыцарь без упрека и сомненья,
Великий бард сарделек и колбас
Погиб во цвете лет виною проходимца.
Ужели без отмщенья мы оставим
Младую жизнь.
Пусть зреют гроздья гнева.
Народ безмолвствует.
Но разве то – народ?
Запор в прямой кишке, не боле.
Сим кончаю.

Примечание: люблю сознательных.

Прозрачная тоска повисла пузырями
Над городом, охрипшим от людей.
Бетон сплетается с посланьем СМС
И рычаги огней сквозь сокращенье жил
Дома вращают. Город словно льдина
Средь темных вод лесов и деревень
Несет и прибивает к усталому теплу,
К сердцам квартир. Пусть нервный Дон Кихот
Напарника вновь ищет.
Наш верный
Санчо Пансо отказался податься в сутенеры.
Дульсинея – испанский сфинкс обочины дорог –
Его не трогает. И мерседес его не выдержит троих.
Сантехникой торгует Санчо Пансо,
В магазине таинственный Восток
Сияньем унитазов сливается
С величьем итальянской плитки.
На распутье проводок банковских
Ты лишний Дон Кихот.
Пропой нам котик про испанскую идею,
Решая квадратуру круга похождений.
Как не крути, всё выйдет секонд-хенд.
Звучит почти как хенде-хох,
Зато дешевле, чище и опрятней.
Запутался. Тьма за окном зависла
Как компьютер.
И нет цивилизованных решений
К вопросу варваров – быть иль не быть?
Какая разница! Ты в мыле после
После дня как старый Росинант иль русская веревка.

Примечание: тема вечная, образы еще стандартне

Я спал и видел утро,
Оно вставало
Над разноцветным океаном снов.
И не было тепла в его лучах
Лишь тонкость света подсушила
Росу созвездий в небе
И распахнула полумрак вокруг домов.

Я спал и видел утро,
И утро видело меня
И уплыло туда, где сон,
Туда, где утро.

Проснулся я в том городе,
Что никогда не спит
(Москва, Париж, Мадрид – не важно).
Вновь было утро,
Я сошел в сомнении в метро,
Поехал по делам.
Безумие моё растаяло
В безумии столицы.
Не дайте ей заснуть и растворить меня…

Примечание: всё и так ясно

Вчера убили рыжего ковбоя
За то, что он быка не подоил.
И сам шериф бульдожью рожу скроя,
«Жаль дурака» сквозь зубы процедил.

Отпели парня чинно и без драки.
На виски поскупились, колбасу.
Но яму вырыли – не гнить же так собаке .
Шериф задумался, стал ковырять в носу.

«Мол, мне простые нравы и порядки
Приятны, даже где-то по душе.
Край – скотоводческий. Могил различных грядки
Здесь вроде земледелия уже.

Везде по-своему в век пара и прогресса,
Но раз тебя шальная занесла,
Стреляешь вяло ты, без интереса,
Учись доить хоть не быка – козла».

Шериф был прав, но почему же часто
Так хочется стрелять и жечь дотла,
Когда любой прохожий, как начальство
И друг, советует начать доить козла.

Примечание: Испания расползается не только в сторону России, но и Америки. Ладно, США – это прогрессивно. Оставим великодушно.

Сознанье наше хрупче чем посуда,
И пусть душа беспамятно болит,
Самоубийственно желанье чуда,
Которое само всё разрешит.

Примечание: наша жизнь – сплошное чудо. Не вешаться же из-за этого.

Женщина – идеальное зеркало мужчины.
Идеальное тем, что показывает:
Отражение – противоположность, а не подобие оригинала.
Дон Жуан, наверное,
Мужчина, которому нужна женщина, как дева Мария.
Так ему и надо.
После рождения ребенка
Идеальное отражение мужчины
Поворачивается к нему боком.
И Дон Жуан, предчувствуя развязку,
Должен был бегать
От одного отражения к другому:
Где я? Я еще существую?
Если бы Дон Жуан был умнее
И посмотрел на остальных мужчин,
Он бы понял, что они до конца не исчезают:
Их иногда замечают дети.
Впрочем, только как отражение в зеркале.
А, может, он был еще умнее?

Примечание: эмансипация не обсуждается, а принимается беспрекословно как военные Уставы.

Если бы шахматы могли сами играть и оценивать позицию!
Путанней других думалось бы пешкам:
Они не фигуры, и возможность выйти в ферзи
Почти ничего не меняет для конкретной пешки.
На них нападают как на пешки,
Они защищаются и нападают как пешки.
Только, чем ближе последняя линия,
Тем жёстче нападение.
Свои фигуры охотно тебя прикроют
И еще охотнее тобой прикроются,
Но в критической ситуации пожертвуют
Как жертвуют малым в большом деле –
С чувством правильно понятой логики и долга.
Будь здоров и радуйся росту уважения с каждым ходом,
Раздувайся от важности за свою способность выйти в ферзи,
И почти немедленной победе после.
Но тогда, как правило, больше никто не ходит –
И так всё ясно.
Получается, что в игре новоявленных ферзей
Почти всегда мало смысла –
Он весь в прошлой игре пешек.
Гордись своим прошлым, но не полным жизни настоящим
И будущем. Не надо – партия!
У фигур, включая ферзей, таких проблем нет:
Пешка сзади – скромная пешка,
Пешка впереди – наглая, вплоть до последней степени,
Пешка-ферзь – всё разрушающий монстр.
Может, поэтому начинающие,
Еще не осознавшие свою власть
Над игрой,
Шахматисты
Любят,
Смакую длинные ходы,
Двумя ферзями
Ставить мат голому королю.

Примечание: ну, ну!

Кому-то храм, кому-то мастерская…
Россия, ты ещё живая?

Примечание: всего две строки, мог бы и больше накатать и обязательно заменить Россию на Севилью, Дению и прочие приятные места.

Примечание к примечаниям. Стихи для «Реквием по Испании» составлены из стихов разных лет. Естественно, часть написана специально для рассказа или повести (называйте как хотите), часть оказалась созвучна. Стихи отнюдь не отражают полностью мой стиль. Таковы условия игры. Алексей Богословский