Моя книжная полка

Сегодня надо обязательно убрать в доме. Вытереть пыль, пропылесосить, помыть…Начну не с окон, как обычно, а с книжных полок. Они у стены, в углу которой стоит телевизор. Они предмет гордости моего мужа, а заодно и моей. Он их сам сделал, учитывая мой рост. Полки висят не на стене, исключая дополнительную опасность для жизни, а стоят на полу. Поэтому каждый раз, когда я обращаюсь к печатному слову, то преклоняю колени. Я не понимаю тех, кто пылесосит книги. Конечно, когда их много, это единственный выход. У нас небольшая библиотека, скорее, маленькая. Книги покупались для освоения школьной программы, дарились ко дню рождения, приобретались по случаю и без повода, выменивались на макулатуру. Через мои руки пройдет каждая, и серый налет времени и суеты осядет на кусочке мягкой фланелевой ткани.
 «Давненько меня с вами не было», - мысленно говорю я знакомым корешкам. Выстроились как попало, некоторые вообще не на своем месте и засунуты наспех боком. Но оправдание этой небрежности есть, значит, брали, востребовали. Каждый раз думаю так: надо расставить по порядку. Только какому? Явно не по размеру и цвету обложки. Суть – вот что главное.
 Есть книги мужа по ремонту, строительству, охоте. Я к ним прикасаюсь только для того, чтобы вытереть пыль. Мои по кулинарии он тоже не читает. Да и я и, признаться, к ним нечасто обращаюсь. А ведь издания какие красивые и аппетитные. Возьмешь в руки, сразу слюнки текут. «Терпеть не могу «Доширак», - говорит мой супруг. – После него разрез глаз уменьшается». Да, действительно, в последнее время часто забываем о том, что мы - русские люди. Надо приготовить что-нибудь из русской кухни, самобытно дополняющей кухню народов мира. Расстегаи, например. Одно название отражает состояние русской души. Или кашу, только не в микроволновке…Но это потом. Сначала книги расставить.
 Я, не мудрствуя лукаво, раскладываю по рубрикам: литература научная, художественная. Наша, не наша. Современная и классика. Только по ходу расстановки всегда появляются вопросы, тормозящие процесс. Вот Пушкин – это наш, это классика, а как быть с Мольером? Тоже классика, хотя не наш, зарубежный.
 А вот «Закон божий», подаренный бабушкой, это наука или как? Даже ученые спорят. А может его во главу угла перед всеми научными, техническими и практическими? Сказано – сделано.
 «Унесенные ветром» я буквально проглотила, будучи студенткой-первокурсницей. Наша девчоночья группа перечитала ее по очереди. Кое-кто прямо на лекциях. Одну, весьма романтически настроенную особу, застал за этим делом строгий преподаватель высшей математики:
 -Что это у вас за бульварные романы вместо формул?
 -Это не бульварщина! – возмутилась она, - Это Маргарет Митчелл!
 Я с ней была солидарна. Книга интересная. Про любовь. Про жизнь, хоть и не нашу. Про войну, единственную ихнюю, на их же территории. Только те места, в которых рассказывалось о войне между Севером и Югом, перелистывали. А жаль. Исторические события, облеченные в художественную форму, излагались не для этого. Надо было выдергивать страницы и мальчикам подсовывать из параллельного потока. Глядишь, общие интересы появились, было бы, о чем друг другу рассказать и познакомиться заодно. Умная мысля приходит опосля. Даже главная героиня поздно поняла, того, кто ее любил. А ведь многие женщины, прочитав книгу и даже посмотрев фильм, так и не усвоили урок Скарлетт. Они шьют красивые костюмы для тех, кому они не в пору. А рядом, мучаются те, кто их любит. Вот это классика. Непреходящая во времени классика. Сюжета и жизни.
 А дальше у нас Чехов. Бесспорно классика. Театры его ставят, а современные люди не читают. Моя подруга, восхищаясь Толстым, не любит Чехова:
 -Он мучает своих героев, - хоть на двух страницах, но так измучает, слезы на глаза наворачиваются. А у Толстого князь Андрей такой душка, я в него сразу влюбилась.
 -А когда читала о том, как он созерцал небо Аустерлица, не мучилась? Его же мыслями?
 Я не ставлю под вопрос гениальность Толстого. Только в многотомном произведении на сотнях страниц можно не просто раскрыть образ, а и показать его рост и развитие. А на двух страницах – излом человеческой души. Только причем тут писатель, если душа и судьба русского человека такова, что плакать хочется? А ведь Чехов писал и юмористические рассказы. Для меня большую ценность имеет не тот смех, от которого болит живот, а тот, от которого появившийся в горле комок опускается в душу, а в голове весенней розой распускается мысль. Умная. Вот я не знаю, как поощрить людей читать? Не могу придумать.
 Интерес должен появляться не из-под палки, а вызываться подспудно. Вот я сейчас уберу и сяду за книгу. А мои подруги пойдут наращивать и красить ногти, а назавтра корить меня за то, что я бесцветная до кончиков ногтей. А ведь маникюрные салоны могли бы в качестве рекламы использовать слова: «Можно быть дельным человеком и заботиться о красоте ногтей». И имя писателя большими неоновыми буквами, чтоб пробудить интерес: «Кто такой, что он еще нам может сказать?» Размечталась…
 Рядом с Чеховым почему-то оказался Довлатов. Не буду нарушать этот случайный порядок. Тем более, что Сергей Донатович хотел быть похожим только на Антона Павловича. Скажу по секрету, это мой любимый писатель. Не потому, что рассказы короткие, а слово емкое. Я начинала с «Компромисса». Само название дорогого стоит. Редко мы используем в жизни эту штуку – компромисс. А без него не обойтись, в семейной жизни особенно. Где встречаются «ваши» и «наши». Вот если о «ваших» научишься говорить с таким чувством, как Довлатов о «Наших», то можно сказать, компромисс усвоил.
 Своим подружкам, которые незнакомы с этим писателем, я подсовываю «Иностранку». После нее они хотят узнать больше об авторе, так тонко прочувствовавшем женскую душу. Одна из них, долго перебирающая женихов, стала встречаться с парнем потому, что он читал Довлатова! Не беда, что многие рассказы у него написаны в период, т.н. застоя. Может, и был застой в экономике, но не в головах. Как жаль, что увидеть свет помогла им не Родина, а заграница. Хоть за что-то ей можно сказать спасибо, иначе не скоро прочли бы мы эти замечательные рассказы, в которых о печальном - смешно, а о внешней веселости – печально. Обидно бывает за людей. Писателей в частности. Почему большое видится только на расстоянии? А для того, чтобы понять, как дорого то, что имеешь, нужно потерять? У меня собрание сочинений Довлатова в четырех томах. Даже в нашей местной библиотеке их только три. Я с удовольствием дам почитать. Только при одном условии. С возвратом.
 Ой, уронила. Зеленая обложка. Лермонтов «Герой нашего времени». Это из школьной программы. Когда читала эту книгу, удивлялась, почему главы идут не по порядку? Где хронология? Ученику средних классов средней школы со средними способностями тяжело понять авторский замысел. Хорошо, что рядом оказывается учитель, ведущий по горным вершинам Кавказа, вслед за Печориным. Подумать только, ничего в этой жизни за века не меняется. На Кавказе по-прежнему неспокойно. Русские в военной форме, горцы с кинжалами и блеском в глазах. Только так ли уж все народы воинственны? «Нет, успокаивает Максим Максимыч Печорина. Это черкес с шашкой наголо, а осетины – темный народ, бедный». Многие ли обращали внимание на эту фразу, читая роман? Я тоже. Просто, книжка, упав, открылась на этой странице. А вот сам Печорин о себе: «Я много людей делаю несчастными, только разве сам не мучаюсь от этого?» Современники спорили, литераторы по сей день не успокаиваются: кто он, Печорин, герой или антигерой, мучитель или мученик? А я так мыслю: не совсем потерянный для общества человек. Печорин. Ибо, если по Довлатову, гадости делает спонтанно, без удовольствия.
 «Читайте программные произведения, уважайте классику, - умоляла нас учительница литературы, - вырастите, выучитесь, потом некогда будет». У одной моей знакомой библиотека представлена исключительно любовными романами. Среди корешков одной и той же серии вклинился один не такой как все. Булгаков «Мастер и Маргарита». Он с моей книжной полки. Взяла почитать. А сейчас и его в школе проходят.
 Так, а где же сибирские писатели? Вот Астафьев, его знаменитая «Царь-Рыба». Стыдно, стыдно, но не читала. Руки не доходят. В стремлении к совершенству – исправлюсь. Шукшин. Рассказы. Его больше знают как артиста. Ну, в крайнем случае, режиссера. А ведь он замечательно писал. Так просто, понятно. Замечу, что в Сибири так многие говорят. Основательно, по делу, с толком, с расстановкой.
 А эту книжку пора подклеить. «Характеристика». Тоже наш автор. Из малознакомых. Фамилия с налетом временной мимолетности - Минутко. Школьная повесть «Давно, когда была юность» входит в этот цикл. Жизненный цикл. Читала давно. Но помню. И сюжет о послевоенном переезде обычной семьи в маленький городок, рядом с Литвой. Сегодня таким семьям выставляют счета за оккупацию. И главного героя помню, подростка. Книжка о первой любви, мудрых наставниках, и о том, как он решил стать писателем. Может, он не знал о других профессиях? Тогда еще не было Хейли, книги которого плотным слипшимся рядом стоят на моей полке. Многие не воспринимают его как писателя. А я бы советовала в плане профессионального самоопределения прочитать «Аэропорт», «Колеса», «Отель» и «Вечерние новости».
 Интересно, сегодня кто-то хочет быть писателем? Журналистом – это да, журналиста хотят некоторые фирмы на должность менеджера по рекламе? А вот писателем, это даже в страшном сне не приснится. Не от хорошей это жизни. Писательство. Раньше все хотели быть космонавтами, чтоб стать знаменитыми, потом врачами, желательно зубными, чтобы обрести устойчивое положение в обществе, где стабильный уровень доходов прикрывается законной ставкой. Те, кто любил поучать и наставлять на путь истинный, шли в учителя… Сейчас популярны менеджеры, брокеры и прочие престидижитаторы. Названия профессий, их иностранное происхождение не столько дополняют и обогащают, сколько ломают нормальный русский язык.
 Уборку я сегодня не закончу. Еще назавтра останется. Ведь еще больше половины перебрать осталось. В глазах калейдоскоп от названий, фамилий авторов, впечатлений и образов. Может, что-то убрать с книжных полок? Отвезти на дачу? Место освободится. Только для чего? Место. И как же это убрать? Не получается. Мы стареем, а жизнь с ее перипетиями - никогда. Только они на другом уровне, на другом витке спирали. И возвращаемся мы зачастую к тому, от чего стараемся уйти, убежать. А то, что не читаем.. Так, кто же не дает? Кто или что не дает современному человеку чаще подходить к книжной полке? Читать и перечитывать. Открывать заново пройденные высоты, героев, мастерство писателя. Кто не дает? Тот, который обычно в углу, телевизор? Нет. Выключается он так же легко, как и включается.
 Книги, как фамильное серебро. Пока есть потомки, пока есть, кому передать, надо хранить. А если не хватит места на книжных полках, можно купить еще одну. А если не хватит денег - книгу о том, как сделать ее самому.