Охота На Девственницу. Часть первая. Глава 2

Глава вторая – Реальность ошеломляющая



Жиль де Рэ привлёк пристальное внимание Александра после того, как он наткнулся в каком-то журнале на статью о знаменитом французском маршале и первом в истории серийном убийце. В ней говорилось и том, что спустя двести с лишним лет после его смерти один господин по имени Шарль Перро, зарабатывавший сочинительством сказок, отправился собирать устный фольклор жителей Нормандии, Пуату и Бретани. В Пуату ему очень запомнилась история о мессире Жиле, правда, замученные им дети были к тому времени уже обращены народной молвой в загубленных жён, поплатившихся своими жизнями за излишнее любопытство. Господин Перро от себя добавил лишь одну пикантную подробность – после смерти каждой из жён у барона вырастала борода синего цвета.
В статье Алекс вычитал, что злодейства свои Жиль де Рэ чинил не только в хорошо знакомом ему по книгам об Анжелике Машкульском замке, но и в другом своём родовом поместье, что в Тиффоже. Тиффож располагается ближе к Парижу, чем Машкуль, вот почему выбор Алекса пал первым на него.
«Ой, вы себе не представляете, как там интересно», девушка в турагентстве, куда он зашёл, чтобы получить необходимую информацию, отчаянно захлопала глазами, «сам замок довольно хорошо сохранился, а ещё там показывают целое шоу со старинными метательными орудиями времён Столетней войны. Очень рекомендую посетить, не пожалеете. Люди в средневековой одежде заряжают эти жуткие машины и стреляют из них камнями!». Александру показалось, что она сейчас запрыгает на своём вращающемся стуле от радости, что в Тиффоже есть такой аттракцион.
- Я почему-то думал, - улыбнувшись, сказал он, - что в ту пору уже из пушек стреляли.
- Ну да, - девушка ничуть не смутилась, - к концу войны уже были пушки, а в начале катапульты всякие. Война же целых сто лет продолжалась!
- Вы правы, прогресс не стоит на месте, а движется с запредельной скоростью. Что ж, спасибо за полезные сведения. Как-нибудь обязательно съезжу туда, - Александр поднялся.
- Обращайтесь, мы всё организуем, - расплылась девушка, - вы в Париже живёте?
«Неожиданно», подумал Алекс, «хотя предсказуемо – она так сверлит меня глазами».
- Да.
- Я много чего могу рассказать о Пуату. Я оттуда родом. Не хотите встретиться вечером?
«Какая отважная!», мелькнуло у него, «на приставалу вроде не похожа…»
- Сожалею, сейчас очень много дел, но я знаю, где вас найти. Когда буду располагать временем – обязательно загляну.
- Что ж, ладно, - чуть грустно проговорила она и улыбнулась.

Для того чтобы посетить Тиффожский замок, Алексу не требовались услуги турагентства – он вполне мог справиться сам. Собрался как-то в конце августа, сел в машину и поехал. Выехал поздно, всю ночь провёл за рулём, зато к утру был на месте. Купил экскурсию в кассах замка, поглядел, как дядьки в дурацких балахонах под средневековье пуляются огромными бульниками из гигантских катапульт, действительно производивших впечатление, и осмотрел замок. По сравнению с Машкульским он сохранился гораздо лучше, сейчас это стало ему гораздо очевиднее. К тому же Тиффожский замок был больше и занимал гораздо более обширную территорию вместе со всеми вспомогательными постройками, которых, возможно, в Машкуле и не сохранилось вовсе.
Спустя два года он наконец-то выкроил время и решился на поездку туда, где некогда лилась детская кровь, ибо это место заворожило его давным-давно, ещё в начале отрочества, с прочтением «Анжелики». После работы в пятницу он заехал домой, специально попросив патрона отпустить его пораньше, сделал себе несколько бутербродов в дорогу (Жанны дома не было, сидела в библиотеке до последнего) – и за руль. К ночи Алекс был уже в Нанте, снял номер в недорогой гостинице прямо у автотрассы и завалился спать. Первую половину следующего дня он провёл в Нанте, потому что ни разу не был в этом городе, побродил по его улицам и площадям, побывал на той площади, где Жиль де Рэ был казнён, пообедал местной бретонской кухней, оказавшейся необычайно вкусной, и поехал в Машкуль.
Теперь он стоял напротив того, что осталось от величественного некогда строения. Октябрь в этот год выдался не то чтобы холодным, но не особо приветливым. Ветер иногда срывался на необычайно сильные порывы, дождь шёл постоянно, но не в том смысле, что не прекращаясь, а в том, что часто и понемногу – то начинался, чтобы через минут десять перестать, то накрапывал в течение получаса мелкими противными капельками, чтобы перерасти всего на три минуты в сильный и умолкнуть до появления солнца.
Сегодняшний день оказался необычайно душевным – с утра светило солнце, не было ни намёка на тучу на голубом, чуть подёрнутом облаками небе. Солнечный свет, порождавший тепло, словно от речной глади отражался от жёлто-красной листвы, плотной стеной окружавшей Машкульсий замок. Александр, оставив машину на дороге, целых два часа бродил вокруг него, вороша ботинками плотный ковёр опавшей листвы, так и не сделав ни одного кадра, хотя фотокамеру захватил. Он не понимал, почему эти величественные развалины вызывают у него такие странные, смешанные чувства. Ничего подобного ему не приходилось ещё испытывать, и он в конце концов просто сел на один из камней и, улыбаясь, глядел, как лучи заходящего солнца, слабея и исчезая на глазах, медленно обращали старинные камни в нечто зловещее. Почти стемнело, когда Александр вернулся за руль своей машины и отправился обратно в Нант.
На следующее утро (было уже воскресенье) он проснулся от звона колоколов, хотя его гостиница находилась вне городской черты. «Город небольшой, а церквей много», решил он, «здорово, наверное, жить вот так, вдали от шума, когда единственные громкие звуки – колокольный звон. Тётка правильно сделала, что уехала». Позавтракав, Алекс расплатился, прыгнул за руль и помчался в Париж. К Жанне.

Дорога была свободной, погода такой же хорошей, как накануне, на пути лежали Анже, Ле Ман и Шартр. Заправившись неподалеку от Анже, Алекс со всей мочи выжал педаль газа, врубил диск Фрэнка Синатры, которого обожал, и предался размышлениям, которые давно уже одолевали его. За три года жизни с Жанной он ни разу серьёзно не поругался с ней. Ему даже и не хотелось. Те, что были у него до, исключая Аньес, потому что с ней он был совсем недолго, иногда так раздражали, что он готов был убить их. Жанна никогда не вызывала у него подобных желаний. «Может быть, так не должно быть», подумал он, «может быть, должны быть какие-то противоречия? Не может же быть всё так хорошо! Говорят, что мужчинам нравятся больше разбитные бабы, но женятся они всё-таки на домашних и положительных со всех сторон. А что потом? Быт, скучища, однообразие? Так и с ума сойти можно. Что будет у меня с Жанной, женись я на ней? Она не просит об этом, но я чувствую, что хочет. Хочет подспудно. Все женщины этого хотят».
Зазвучала «I’ll do it my way». «Поступить как-нибудь неожиданно? Сделать выкрутас какой? Но я не могу её прогнать, не за что! Жанна слишком хороша для меня, раз меня обуревают подобные мысли. Чего мне надо ещё? У меня же всё есть. Острых ощущений каких-нибудь, нового чего-то? А зачем? Чёрт бы меня побрал, неужели я боюсь? Боюсь сделать этот шаг, после которого половина мужчин жалеет, что сделали его, а половина счастливы? Тётка рассказывала как-то, что её покойный муж всегда говорил: «Жениться – надеть ярмо». Только ей говорил, больше никому. Может, и прав был?».
Мучаясь раздумьями подобного рода, Александр около трёх часов дня достиг Столицы Мира. Пробравшись через Ванв и Малакофф, он оказался в небольшой пробке на Порт де Шатийон. Авеню генерала Леклерка было перекопано, так что машины тянулись по бульвару маршала Брюна очень медленно. Наконец, минув Монружское кладбище, он оказался на бульваре, проехал по нему немного и вывернул внутрь города. Дома никого не оказалось. На столе в гостиной он нашёл записку: «Пошла в кино. Приходи, если хочешь. Ж.».
Жанна всегда подписывалась первой буквой своего имени. Она предпочитала писать записки, чем названивать без устали по мобильному да писать SMSки. Он улыбнулся. Опять сидит в том старом кинотеатре рядом с бульваром Сен-Мишель. Александр не был поклонником отечественного кино, ему больше по душе приходилось старое американское. Именно старое, чёрно-белое кино. Он обожал тех великих харизматичных актёров, которых теперь днём с огнём не сыщешь. Его кумирами всегда были Кэрри Грант, Хамфри Богарт, Джеймс Стюарт, Тайрон Пауэр и Грегори Пек. Он обожал Риту Хэйворт, Мерилин Монро и Кэтрин Хэпберн. Алекс не чурался и цветного, но всё-таки старого голливудского кино. Жанна же предпочитала отечественное, которое часто крутили именно в том кинотеатре. Оставив машину в подземном гараже недалеко от дома, Алекс отправился в ресторанчик рядом с метро «Алезия», где готовили отменные телячьи почки с грибами и картошкой. Он их очень любил, однако свежайшие крабы и нежнейший копчёный угорь, которых он попробовал в Бретани с местным белым вином, во много раз превосходили парижские почки. Тем не менее, здесь таких крабов и такого угря не подавали, так что пришлось есть то, что обычно, запивая охлаждённым розовым. Утолив беспокойный голод, Алекс погрузился в метро и через пятнадцать минут был уже на станции «Сен-Мишель». У кинотеатра он был ещё через семь минут. На афише значилось – «Фильмы Жака Тати». Её любимый режиссер. Снял всего шесть полнометражных фильмов, зато прославился ими на весь мир. Не удивительно, что она здесь.
Александр купил билет и окунулся в непроглядную тьму зла. Глаза, непривыкшие к темноте, воспринимали тьму именно как непроглядную, даже свет от экрана не мог помочь. Он постоял пару минут, свыкаясь со своим существованием в темноте. На экране мсье Юло в непревзойдённом исполнении самого Тати безуспешно пытался справиться с какой-то длинной кишкой красного цвета, которую то и дело выплёвывал путающего вида агрегат. Кишка напоминала оболочку для сосисок, хотя должна была быть гладкой. Алекс сразу вспомнил этот фильм и вспомнил, как смеялся, когда впервые увидел его – «Мой дядюшка». Фильм, полный грусти, фильм о том, как неумолимый прогресс вытесняет старую Францию в никуда, поглощает её и безжалостно переваривает. А мсье Юло – один их тех немногих, кто несовместим с этим прогрессом, и потому обречён. После него Жак Тати снял ещё всего три фильма, и те под залог в банке своих предыдущих работ. А потом и вовсе умер.
Когда глаза привыкли, он отыскал головку Жанны среди спинок кресел полупустого зала. «Решила отдохнуть от библиотеки на любимых фильмах?», спросил он, подсев неожиданно рядом.
- Ну да, - чуть вздрогнув, ответила она, - я ждала тебя, но не думала, что ты появишься так внезапно. Привет, - и она слегка поцеловала его в губы.
- Привет, - прошептал он, продолжая смотреть на неё вместо экрана.
- Показывают сразу два фильма, подряд, - шепнула Жанна, - «Мой дядюшка», потом «Время развлечений». Ты же знаешь, как я люблю Жака Тати! Редкой гениальности был мастер. Всего шесть полнометражек, зато какие! Его правильно называют французским Чаплином, уникальные фильмы. Я «Время развлечений» больше всего люблю, там такие декорации чумовые, мне это нужно для диплома. Уже раз десять пересматривала, и всё равно нахожу для себя что-то новое. Фильм совершенно бессюжетный, однако такой органичный и… просто удивительный!
- Да, верно, я его смотрел один раз, мне понравилось.
- Не сомневаюсь, - сверкнула в темноте белизной зубов Жанна, - как поживает наследие машкульского людоеда?
- Пока стоит, не растащили ещё совсем. Устал я чего-то.
Александр действительно почувствовал, как его клонит в сон. Обычно по воскресеньям они поднимались часов в одиннадцать – в двенадцать. Сегодня же звон нантских колоколов поднял его в семь и усадил за руль. Семичасовой перегон со стоянием, пусть недлительным, в пробках дополнил картину – теперь глаза сохли и потихоньку начинали слипаться. К тому же почему-то очень захотелось пить.
- Обедал где обычно, - шепнул, - Пьер влюбился никак, в почки соли положил больше обычного. Пойду, куплю чего-нибудь попить. Тебе принести?
- Нет, не надо ничего, - улыбнулась Жанна, - иди и возвращайся скорей.
Она чмокнула его в щёку и снова улыбнулась. Он поднялся и вышел из зала.

В фойе натолкнулся на девушку приблизительно своего роста в джинсах и короткой чёрной куртке, судорожно лупившую себя по всем имевшимся карманам очевидно в поисках зажигалки. Алекс решил так, потому что в напряжённых и в то же время чувственных губах она сжимала сигарету.
- Огниво есть? – пронзающий насквозь взгляд тёмно-карих глаз из-под чёрной чёлки.
- Да.
Александр всегда носил в кармане зажигалку, хотя и не курил. Просто так, на всякий случай, могло пригодиться в любой момент.
Она затянулась, протянув зажигалку обратно. Стопроцентная брюнетка, волосы черны как пространство кинозала, которое он только что покинул. Грудь сильно развита, выделяется под курткой очень заметно. Талия тонкая, ноги длинные, а в глазах какие-то черти пляшут.
- Ну чего уставился, в зоопарке что ли? – облако дыма прямо в глаза.
- Да нет, это я так, извини.
- Нечего извиняться, не ты первый. Как зовут?
- Алекс… Александр.
- Так Алекс или Александр? Ты определись уже, - отвернулась и вышла на улицу.
- Всё равно, пусть будет Александр, - поспешил он за ней. Сам не понимал зачем, когда в зале его ждала Жанна. Жажду как рукой сняло – странные ощущения.
- Я Китти. Китти ван Артмейн, - странная завораживающая улыбка. Она показалась Алексу такой знакомой и почему- то очень близкой.
- Ты голландка? – вопрос закономерный, потому что имя голландское, но по-французски она говорила совершенно чисто.
- Фламандка. Хотя вы, французы, в угоду вашим собратьям валлонам предпочитаете называть нас бельгийцами, - вновь улыбка, пробирающая до костей. Алекс почувствовал, как стучит у него в ушах. Кровь бурлила словно в закипающем чайнике, сердце заколотилось с бешеной скоростью.
- Я против бельгийцев ничего никогда не имел, - соврал он, хотя любил рассказывать анекдоты про тупых, как он думал, северных соседей.
- Вот и мило. Ты симпатичный, - вновь струя дыма в лицо и отброшенная назад чёлка, - хочешь прокатиться со мной?
- Далеко?
- Расстояние субстанция спорная. Для бешеной собаки сто вёрст не крюк.
- Тогда поехали.
Он постоянно задавал себе вопрос, зачем делает это. И когда оказался вместе с нею на стоянке, и когда уселся позади неё на мотоцикл, и когда опомнился на Северном вокзале.
- Бывал когда-нибудь у меня на родине?
- Честно говоря, толком не приходилось. В Амстердаме бывал, но в Бельгии только проездом.
- А чего так смущённо-то? Ничего страшного, у тебя зато теперь удивительная возможность посетить Брюссель. Я, правда, родом не оттуда, а из Антверпена, но живу в Брюсселе. Пока.
Они незаметно оказались у кассы.
- Два до Брюсселя, второй класс. Или ты первым предпочитаешь? – насмешливая улыбка из-под чёрной чёлки.
- Нет, мне всё равно.
«Что я делаю? Неужели это то, о чём я думал сегодня утром? Неожиданный выкрутас, на который я не способен. Я думал, что не смогу никогда в жизни совершить такого безрассудства, а тут… Ещё не поздно, я могу вернуться к Жанне».
- Ну чего, не передумал? – Китти хихикнула низким, чуть хрипловатым голосом, словно читая его мысли, - есть возможность сохранить старую жизнь, ещё не поздно.
- Нет, я поеду, - почему-то неожиданно для себя ответил Алекс, шагнув за ней в вагон.

Поезд оказался скоростным, и через полтора часа они были уже в Брюсселе. За время пути они перекинулись всего несколькими фразами – большего не требовалось. Он рассматривал её и всё никак не мог насладиться правильными чертами лица и стройной фигурой. Она всё больше смотрела в окно и лишь несколько раз метнула в его сторону пронзающий взгляд, загадочно хихикая. «Какая странная», мелькало у Александра, «и какая манящая, словно сильнейший магнит. Порочна, наверняка порочна, видно же. Вот курит хотя бы так усиленно, даже места для курящих взяли. Куда она меня везёт?».
Размеренная спокойная жизнь вдруг оказалась где-то далеко-далеко, будто в другом измерении.
- А как же твой мотоцикл?
- У меня в Париже много друзей, заберут. И в Брюсселе друзей хватает.
- А что ты в Париже делала?
- Тебя искала, - её взгляд вдруг стал таким серьёзным, что ему показалось, что Китти испепелит его за две секунды, - поедем на мою старую квартиру, в Антверпен. Брюссель слишком шумен для нас двоих.
На Южном вокзале Брюсселя они сразу же пересели на поезд до Антверпена. Садясь в вагон, Китти позвонила по мобильному и вполголоса проговорила: «Здорово, Жанно. Нет, не приезжай, встречать не надо. Хочу побыть одна. Завтра поговорим. Пока».
В пути были меньше часа. Выйдя на центральном вокзале Антверпена, Алекс подумал, что всё происходящее совершенно нереально и даже ущипнул себя. Ничего не произошло – он был в Бельгии, в Антверпене, с почти незнакомой девушкой, совершенно ошеломлённый и необычайно взбудораженный.
- Квартирка маленькая, в мансарде, всего одна комната, я здесь года два не была уже. Там пылищи небось! – тёмно-карие глаза закатились, демонстрируя предполагаемую толщину пылевого покрова.
Они быстро преодолели расстояние до набережной Шельды на такси. Там их ждал семиэтажный дом постройки века девятнадцатого. Взобравшись по лестнице, Алекс и Китти оказались под самой крышей, в квартире со скошенными под углом потолками – неотъемлемой частью мансардных жилищ. Она, сбросив куртку, опять позвонила по мобильному, на этот раз какому-то Бо, который явился минут через пятнадцать, позвонив в дверь.
В квартире было действительно грязновато, однако в силу того, что кроме широченного матраса и телевизора большего ничего в ней не имелось, грязь эта была почти незаметна. Бо оказался здоровенным амбалом с бритым черепом и короткой стриженой бородёнкой. Он передал Китти какой-то свёрток, гыгыкнул и исчез.
- Ну что, парижанин, отведай нашего гостеприимства, - улыбнулась Китти, стрельнув глазами, и развернула принесённый кулёк. Там лежали странно пахнущий порошок и папиросная бумага.
- Что это? – у Алекса появились нехорошие догадки. Через мгновенье он понял, что перед ним, так что его вопрос выглядел теперь совершенно дурацким.
Он никогда в жизни не пробовал наркотиков. Никаких, если не считать кофе и алкоголя. Не курил даже никогда. А тут перед его ошалелым взглядом эффектная брюнетка забила несколько косяков и разложила на столе.
- Милости прошу, - чуть поклонилась она.
- Разве в Бельгии наркотики тоже разрешены? – глухо проговорил Алекс. Чувство некой нереальности происходящего отчаянно отказывалось покидать его.
- Нет, дурью можно пока только в Голландии баловаться, а это в двух шагах отсюда. Бо возит партии из Тильбурга, я его давно знаю. Ты чего, никогда не курил травку, что ли?
Алекс покачал головой.
- О-о, а ты не девственник ли случайно? – хохот словно у ведьмы из «Белоснежки» Диснея, - сейчас я тебя развращу по полной!
Отказаться он не мог. Первая же затяжка оказалась слишком глубокой – он не рассчитал силы. Последнее, что осталось в его памяти, это улыбка и блеск ставших неожиданно чёрными глаз Китти.