Личный досмотр

Весенняя слякоть, мелкий моросящий дождичек. Все промокли, продрогли.
- Какая погода неудачная, - слышалось в толпе.
- А для этого разве может быть удачной?
- Помню, в прошлом году Веру Петровну хоронили, примерно в это же время, так уже весна настоящая была, солнце, а в этом году…
- А от чего умерла-то?
- Возраст. Восемьдесят два года – это дай Бог каждому столько прожить! Да в здравом уме.
- Да нет, инфаркт у нее. Ночью, внезапно.
- Значит, не мучалась. Вот я и говорю: дай Бог каждому!
Людей было больше, чем ожидали, чем могли предположить. Кто-то лет десять не звонил, а, узнав о смерти, приехал. Дочь волновалась: неужели большинство на поминки останется?

После смерти второго мужа Лизавета Андреевна осталась одна. Дочь с мужем уже давно жили отдельно в небольшой «двушке» на окраине. Мать предлагала переехать к ней – в огромной четырехкомнатной квартире места всем хватит – но зять упирался: там работа близко, там друзья, а главное, кто же добровольно будет с тещей жить. Вот станет немощной – посмотрим.
Здоровье, и правда, было в порядке. Только ноги очень болели, но все рано старалась по магазинам ходить, все продукты сама закупала, а время от времени даже старшего брата, живущего на другом конце Москвы, навещала. Однако всегда говорила, что метро – это транспорт молодых, заходить в него в последнее время не решалась, и ездила через полгорода исключительно на троллейбусах.
Была пара подруг, но после того, как обе они съехались с детьми и поселились где-то в новых районах, общались в основном по телефону.
Наиболее близким человеком для Лизаветы Андреевны стала соседка – женщина лет пятидесяти, живущая в квартире напротив. Ирина была тоже одинока, работала в одном малоизвестном институте заведующей учебной частью.
Вместе справляли праздники, вечерами пили чай. Ирина рассказывала о работе, о студентах, а Лизавета Андреевна о прошлом. Интересно рассказывала, хотя всегда чего-то не договаривала. Был период в жизни, в который возвращаться не хотелось, хотя память сохранила все до малейших деталей: от ночного звонка в дверь, до освобождения, до возвращения в Москву, что стало возможным только через десять лет.

- Знаешь, Ириш, не приходи сегодня. Что-то нехорошо мне. Не до ужина. Сейчас спать лягу – отдохну.
- Вам плохо? Я сейчас приду!
Дверь Лизавета Андреевна открыла не сразу. Она была сама не своя: синие губы дрожали, руки тряслись сильнее, гораздо сильнее обычного.
- Что случилось? Я вызываю скорую.
- Не надо скорую! Я немного поволновалась, сейчас успокоюсь. Все пройдет. Я поволновалась…, - губы задрожали еще сильнее, старушка быстро повернулась и пошла в комнату.
- Нет-нет, деточка, все хорошо, иди домой! – послышалось оттуда. Ирина поняла, что Лизавета Андреевна плачет. Изо всех сил старается сдержать слезы, но у нее ничего не выходит.
- Что случилось? Что-то с Аней?
- Нет, Анютка в порядке. Только не вздумай ей звонить! - в голосе послышалась твердость, - Она день и ночь работает, еще я со своими капризами!
- Ладно, давайте, я сейчас поставлю чайник. Мне сегодня такой чай ароматный подарили: пока в метро ехала, все принюхивались, спрашивали, чем это так пахнет приятно. Попьем быстренько, и я уйду.
Ирина пошла на кухню, нашла в двери холодильника пузырек с валерьянкой, накапала в чашку, развела водой.
- Что же все-таки случилось? – думала она, – да сейчас не время расспрашивать.
- Вот, выпейте, а пока давайте я вам расскажу, что третий курс на сессии учудил.
Проговорили за столом долго, засиделись до десяти вечера. Лизавета Андреевна немного успокоилась. Ира собиралась уже уходить, когда старушка вдруг сказала:
- А ведь меня сегодня обыскали.
- Как? Кто?
- Знаешь, я к брату всегда на троллейбусе езжу, сажусь на остановке у парка. В последнее время транспорт совсем плохо ходить стал, простояла минут тридцать. Вдруг два милиционера подошли. Попросили с ними пройти. В подземном переходе у них специальная комната оборудована. Оказалось, они за этой остановкой давно следят. Там старушка одна наркотики продает. А тут я стою, да так долго. Конечно, и ребята молодые подходили, постоят-подождут, да идут пешком, вот милиционеры и решили проверить. В общем, они меня попросили раздеться. Не они, конечно, еще девушка в форме была, молоденькая совсем, вот она все и делала. Да я понимаю, им же надо с наркотиками бороться. Я-то старая, а из-за этой гадости молодые умирают. Да, только, знаешь, я сейчас всю одежду с себя сняла и в мусоропровод выбросила, не могу представить, что еще раз ее надену.

Ирина долго не могла заснуть. Она представляла, что должна была чувствовать эта пожилая женщина, когда ее обыскивала девчонка. Что она пережила, что ей вспомнилось? Какой беспомощной и бесправной она должна была себя ощутить.
Вдруг в стену несколько раз ударили. Это был их с Лизаветой Андреевной знак: срочно нужна помощь. До этого старушка воспользовалась им лишь однажды, когда из батареи в комнате вдруг хлынул кипяток, и она не могла добраться ни до телефона, ни до двери.
У Ирины, на всякий случай, был запасной ключ. Она накинула халат и побежала к соседке. Старушка лежала на кровати:
- Кажется, сердце. Никогда еще так не было: здесь, в центре болит, - тихо сказала она, показывая на грудь, - и в руку отдает. Никогда еще не было, так сильно.
Схватив телефон, Ирина помчалась к холодильнику. Пока набирала номер, пока диктовала адрес, накапала валокордина.
- Скорая сейчас приедет, а пока, сказали, это выпить – обязательно поможет.

Валокордин не помог, ни первая, ни вторая таблетки нитроглицерина тоже. Приехавшим через полтора часа врачам осталось лишь констатировать смерть.

Прошло месяца три. Однажды вечером Ирина возвращалась от подруги. Было довольно поздно, но еще совсем светло. Женщина стояла на остановке и ругала себя. И зачем она только решила ехать на троллейбусе? Дождешься его в это время! Погода, конечно, великолепная, воздухом подышать хочется, темнеет поздно, но место не особо людное, парк рядом. Хорошо хоть на остановке напротив старушка стоит – все-таки живой человек.
Внезапно откуда-то из темноты зарослей вынырнул паренек лет пятнадцати. Обыкновенного тинейджерского, как сейчас говорят, вида: светлые штаны, спущенные гораздо ниже талии, темная неаккуратная футболка с яркими белыми черепами. Ирина невольно сжалась: такой ограбит запросто. Много ли пенсионерке надо?
Подросток подошел к бабушке, постоял несколько секунд, а потом так же внезапно растворился в кустах.
- Кажется, обошлось. Вот ведь телевизора насмотрелась, в каждом бандита вижу! - усмехнувшись, Ирина стала рассматривать старушку. Что-то все-таки беспокоило женщину, как будто она второй раз смотрела один и тот же фильм.
К остановке тем временем приблизилась высокая девушка с длинными прямыми светлыми немного растрепанными волосами, о чем-то заговорила со старушкой.
И тут Ирина все поняла: ведь стоит она на том же месте, на той же остановке, а преступницу, похоже, так и не удалось задержать. Надо сообщить в милицию! А вдруг – вдруг она ошибается, и молодой человек попросту спросил дорогу? И что тогда?
Из-за угла послышался шум приближающегося троллейбуса.