Лекарство от жизни новеллы

               
                Лекарство от жизни

                ( - «Большое спасибо вам, доктор…»)

Иван Степанович собрался жить долго, так долго, что даже  планы построил на светлое будущее. Он был лихим оптимистом, и всё у него получалось. Ведь это здорово, среди обычных серых будней быть оптимистом, то есть человеком, который даже вместо крестов на кладбище всегда видит плюсы и радуется всему на свете.
Да, да, да! Это было именно так! Он радовался всему; новому дню, случайно залетевшей птичке на подоконник, бабушке возле церкви, которой не жалко отдать мелочь… И прочим мелочам он тоже всегда радовался, восторгаясь исключительно как-то по-детски. Ветер ласкал его кончики строгих ресничек, над головой светило яркое солнышко, оно светило даже тогда, когда на улице шел дождь. Ведь солнышко светит и в дождь, но только там - высоко, за тучами, но это знают только лишь оптимисты. Остальные в дождь об этом как-то не думают,  стоят под зонтиками и только и делают, уповают на плохую погоду.
Так всё бы и продолжалось у Ивана Степановича, если б одним прекрасным утром он не попил холодного молока прямо из холодильника. Мама всегда ему говорила: - Ваня, не пей холодное молоко из холодильника, а то заболеешь, но маму на этот раз он не послушал и попил холодное молоко. Наутро поднялась температура, так неслух оказался на приёме к врачу.

- Итук-итук… - робко постучался Иван Степанович в дверь терапевта, когда подошла его очередь. - К вам можно – просунул он голову через приоткрытую дверь, но тут на мгновенье осекся, услышав окончание разговора врача с кем-то по телефону, от чего ему стало   не по себе.

-  Да-да! Готов, уже отошел! - переворачивал врач карту недавно здравствующего больного, - вчера вечером, слава Богу, представился. В нашем морге лежит как огурчик, завтра можно похоронить. Что-что говорите…? Как чувствовал себя пред смертью? Настроен был очень оптимистично, говорил, аппетит хороший и что скоро выпишется, и выписался, правда, на тот свет. А умер, знаете быстро, легко и вовсе не мучился - кивал головой старый доктор. - Оно, знаете, хорошо, когда так помирают. А то представьте себе, лежит человек, потолок сверлит глазами и думает, что конец у него один, от этих мыслей потом заворачивается, от чего ему становится тошно и жутко невыносимо. Да, да, да… конец у всех один однозначно, вы совершенно правильно говорите… -  услужливо закивал доктор в конце разговора, и, попрощавшись, положил трубку на аппарат.


- Входите - кивнул врач Ивану Степановичу, а потом, встав из-за стола, небрежно пододвинул ногой стул, - садитесь… -  подозрительно посмотрел он поверх очков на своего пациента так проникающе, что во взгляде больного заподозрил явно что-то неладное. Уж больно странно разглядывал доктор,  от этого взгляда по спине у Ивана Степановича поползли колючие такие мурашки. - На что жа-лу-е-тесь…? - нараспев спросил его доктор, не отводя блуждающего взгляда от пациента.
- Да вот, самую малость простыл, молока из холодильника, знаете ли, холодного хватанул… - подавившись воздухом от волнения, в кулак сухо закашлялся Иван Степанович.
- М…да… - вот если бы пивка холодного хватанули, не так было обидно… - продолжал пристально рассматривать врач пациента, - вон, какой гулкий кашель у вас, и вообще, налицо все признаки глухого туберкулёза самой что ни на есть запущенной формы… - взглядом сверлил доктор поверх очков уже начинающего белеть Ивана Степановича, - ваш цвет лица  говорит мне о том же, посмотрите на себя в зеркало, вы весь белый, как глист.
 
Тут Ивану Степановичу совсем стало плохо и он, качнувшись на стуле, невзначай приблизился к доктору.

- Не приближайтесь ко мне, возможно, что вы ещё и заразный! - замахав брезгливо руками, нервно соскочил доктор со стула, - вот вам повязка-намордник, а то ещё чего доброго и меня заразите. Сейчас выпишу вам направление на анализы, и вы бегом, нет, вы меня слышите, пулей сдадите анализы и сразу  ко мне без всякой там очереди, вы меня поняли…?! - переспросил врач пациента.
- Д…, д…, да, я вас понял… - заплетающимся языком подтвердил пациент, и уже было собрался на выход, как в дверь кабинета влетела заплаканная медсестра, отшвырнув Ивана Степановича в глубину кабинета.

- Доктор, срочно спасайте меня и выручайте! - взмолилась она сквозь горькие слёзы.
- Что такое, в чем дело, что случилось…? - всполошился врач не на шутку.
- Я анализы перепутала… - вытирала слёзы молоденькая сестричка. А он везде меня ищет и хочет - убить…!!! Ааааааа…!!! - прильнула она к плечу доктора окончательно разразившись слезами. Её плечи тряслись, а по щекам дождевыми ручьями текли солёные  слёзы.
- Кто?! - округлились глаза у врача.
- Ну, этот, кому я анализы перепутала…
- А ну, расскажите-ка милочка всё по порядку… - как мог, успокаивал врач  перепуганную медсестру.
- У меня буква "Ц" куда-то пропала - продолжала рыдать медсестра.
- Ну, пропала и Бог с ней, потом найдётся, стоит ли из-за этого так волноваться…?
- Она из фамилии больного пропала, поэтому я анализы и перепутала…
- Как пропала…? - сняв очки, застыл в удивлении доктор.
- Я взяла карту с фамилией Иванцов, потом на секундочку отвернулась,  мне принесли новые карты, а они у меня со стола упали. Я стала искать карту с фамилией Иванцов, но нашла только лишь Иванова и подумала, что мне  показалась или же буква "Ц" просто куда-то выпала из фамилии - рыдала молоденькая сестричка, - один больной был Иванов, а другой Иванцов, вот я их  местами и перепутала,  анализ Иванова вложила в карту Иванцова… а он меня за это хочет - убить…! - опять разразилась медсестра  крокодиловыми слезами.
- Цэ, цэ, цэ – цээээ! Какая коварная буква? - задумчиво почесал врач подбородок, - всего одна буква, а из-за неё такие неприятности возникают. Так кто? Иванов или же Иванцов вас хочет убить?! - допрашивал доктор сестру.
- Какая теперь разница! Главное, что б - не убил…! - прижалась к доктору медсестра.
- Чёрте что получается, понавыдумывают себе почти одинаковые фамилии, и, поди их потом, разбери. Ну, всё, успокойся моя лапонька, на водички попей, я тебе успокоительную таблеточку выдам… - продолжал доктор успокаивать медсестру.

- Где эта сука?!! Я её убью!!! Я научу её грамоте!!! - вдруг послышался топот бегущих ног по ту сторону коридора,  от чего медсестра вздрогнула и съёжилась ещё больше.
- Доктор, миленький, не выдавайте меня, пожалуйста, я вас очень прошу… Я всё для вас сделаю… - жалобно лепетала и пряталась за врача девушка, совершенно обезумевшая от страха.
- Нет-нет моя лапонька, нет моя кисонька, я не дам тебя в обиду. Мы сейчас вызовем психиатрическую помощь и сдадим этого буйно-помешанного в психушку, пусть они с ним колупаются… - трогательно вытирал врач девичьи слёзы.

- Ну, а вы что, в углу стоите как столб, бегом на анализы! - крикнул врач на Ивана Степановича, - что уставились, не видите, девушке плохо! И что за народ в поликлинике, обидели такую красивую девушку, прямо свиньи неблагородные! - топнул ногой терапевт.

Иван Степанович хотел, было сделать врачу замечание, что свиньи неблагородные не бывают, но потом делать замечание передумал, как-то вдруг не до этого стало.
Он, судорожно путался в названиях кабинетов для сдачи анализов, перед глазами у него всё поплыло, дома в окне поликлиники закачались, оптимизм  куда-то вдруг улетучился, который как ветром смахнуло. И вот наконец-то собрав в кучу анализы, он вновь очутился в кабинете у доктора.

- Хм… да… - хмуро разглядывал доктор бланки с анализами, - странно, эти анализы у вас хорошие, а вот на этом бланке мой предварительный диагноз окончательно подтвердился. Поздновато вы к нам обратились батенька, с большим этаким опозданием… Тут, как говориться, медицина  бессильна - широко развёл доктор руками, - у нас у врачей обычно не принято говорить больным о таких страшных диагнозах, но я, знаете ли – реалист, а реальность, сами понимаете – вещь очень упрямая.
- Сколько…? - дрожащим голосом спросил доктора Иван Степанович.
- Что сколько -  не поняв, переспросил врач…? Вы что, хотите купить себе жизнь…?
- Сколько осталось мне жить… только честно…? - умоляюще посмотрел на терапевта горем убитый больной.
- Месяц, от силы два… - приговором прозвучали слова терапевта, от чего судьбой придавленному Ивану Степановичу стало хуже, чем было.
От осознания действительности ему вдруг стало трудно дышать, а во рту сделалось жарко, словно в духовке. Больной воочию стал ощущать, как извилины в его голове начали потихонечку выпрямляться
- Ща я достану успокоительную таблеточку и найду другой вам стаканчик, чтобы потом самому не заразиться, а повязочку знаете ли, не снимайте, через неё так и пейте, а таблеточку под повязку, - вот-вот, хорошо, вы у меня молодец, ещё немножечко поживёте - одобрительно кивал головой доктор.
- Я мог бы, конечно, положить вас в туберкулёзный диспансер, но я не хочу вас обманывать. Там вам уже не помогут… Там будете дожидаться своей собственной смерти,  лежать весь в трубках и капельницах и каждую секунду думать о своей неминуемой гибели, и никакие лекарства вам теперь не помогут, вы будете умирать от удушья, а это такая мучительная кончина, так что лучше уж сразу, чтобы не мучиться… - наконец-то остановил консультацию врач.
- Скажите доктор, а как это, сразу…? - скрючился и заплакал от безысходности пациент.
- Ну, я тут  право не знаю, поэтому не буду вам ничего говорить, вы без меня сами решайте… - сочувственно выдохнул доктор, - а сейчас извините, пожалуйста, мне пора на обед.
***

Иван Степанович шел домой пришибленный словно как обухом топора, его мысли сосредоточиться не могли, а только лихорадочно вертелись и путались. Его скоро должны были серьёзно продвинуть по службе с ощутимой прибавкой оклада, а ещё через пару лет он должен достроить свой дом, а потом съездить за границу на отдых и ещё купить себе шикарную иномарку и кататься на ней всем на зависть и себе на радость. А теперь ему предстояло неожиданно умереть.

- Как мне теперь быть? На моё место поставят другого… Дом так и останется недостроенный, отдыхать я теперь уже никуда не поеду, разве только на кладбище, и иномарку уже не куплю. О Господи! О чем я дурак только  думаю, о чем? Мне жить-то осталось всего ничего… Здесь надо думать, как без мук умереть, а я всё о благе пекусь да себя дорогого жалею… -  по дороге хватался за голову горем  убитый  Степанович.

- О, Боже! - ходил дома он из угла в угол, - что же мне теперь делать, что делать? Как быть? Мне уже ничего не поможет. Всё хорошее в моей жизни прошло, а дальше будет только плохое, да такое плохое, что хуже уже просто некуда… Вот как жизнь обернулась и крутанула, теперь срочно надо найти способ, как быстро уйти на тот свет и не мучить ни себя, ни других. Только какой? Застрелиться я не смогу, я никогда не держал в руках никакого оружия, да и где его взять…? О, Боже… - второй раз схватился Иван Степанович руками за голову.
Он хотел бросить курить, а теперь ему предстоит умереть курящим.
- Да какая разница, курящим ты умрёшь или же некурящим…! - нервно махнул он рукой. В его глазах была неуверенность в оправдании собственного существования.

- Иван Степанович вдруг представил себя на полу мёртвым, кругом всё в крови, мозги на стене, рядом с телом валяется карабин… - от чего он брезгливо поморщился, и его всего как-то страшно так передернуло.
- Нет!!! - дико кричала душа его внутренним голосом, только не это! Срочно нужен другой способ!
Больной вышел на кухню и стал искать нож,  которым обычно разделывал мясо, он где-то слышал, что японские самураи раньше делали себе харакири, для этого нужно было воткнуть  нож в живот, а потом повернуть, но всё равно, смерть наступит не раньше чем через час.
- Нет!!! - опять дико заорала его душа, - нож, кровь, это такая гадость… Только не это!!!
Иван Степанович пошел на балкон и бросил взгляд на бельевую верёвку, в его голове нарисовалась картина, как он синий висит на люстре, тут приходит жена… и падает в обморок.
- Нет!!! - снова разорвал тишину внутренний голос.
- А может броситься на землю с балкона…?
- Нет!!! Там слишком низко, у нас же второй этаж - одновременно прокричали душа Ивана Степановича вместе с внутренним голосом, - только покалечишься, и будешь лежать как дурак с переломами в травме туберкулёзного диспансера, если там такая окажется.
Тут Иван Степанович вспомнил, что где-то там в шкапчике далеко у него была спрятанная коробочка с ядом и надписью: "Лекарство от жизни". Они с женой хотели как-то выбросить эту коробочку, да вот что-то не выбросили, подумали, что пригодится. Родственник когда-то болел раком, и чтобы долго не мучился. Таблетки те действовали конкретно, после приёма пять минут и готов, говорят ощущение, вроде бы как засыпаешь, всё происходит тихо и совсем безболезненно.

Иван Степанович сидел в кресле и потихоньку прощался с жизнью и со всеми родными, он в мыслях просил прощения, кому причинил зло, вспоминал всякие мелочи, которые как в калейдоскопе вспыхивали в его голове разноцветными эпизодами, потом на секунду отвлёкся, закрыл глаза и вдруг представил свои похороны:

Его коллеги и сослуживцы попеременно меняясь, несут гроб с ним на кладбище, за гробом жена вся в слезах, провожает в последний путь, её ноги подкашиваются, супругу поддерживают, она смотрит на его бывших друзей, ищет взгляды сочувствия…
- Пам, пам пабам!!! - траурной медью гремит похоронный оркестр, от чего всех пробивает ужасный озноб до седьмого холодного пота и ещё этот самый… под кожей лютый невыносимый мороз, от которого кровь в жилах сразу сворачивается и застывает.
Но Иван Степанович ещё в гробу, его ещё не предали земле, а расстояние тем временем до могилы всё сокращается и сокращается…

- Фу черт! - как конь замотал головой Иван ибн Степанович, - так сразу нельзя! Надо сначала бы водки махнуть, а потом  закусить этой страшной таблеткой, и всё! Так уйти в мир иной будет значительно легче, пока домой не вернулась супруга.

Иван Степанович вышел на кухню, достал из холодильника водку, налил двести грамм, врезал, занюхав рукавом по привычке, потом снова налил и опять врезал… Потом пошел на балкон и не спеша выкурил последнюю сигарету. Вернулся в комнату, перекрестился… и решительно проглотил таблетку от жизни.


И только он её проглотил, только закрыл глаза в предчувствие комфортабельной неминуемой смерти, как рядом раздался телефонный звонок, который резко оборвал всю эту мучительную процедуру.
- Аллёу… - снял трубку Иван Степанович.
- Мне  срочно нужен Иван Степанович! - прозвучал голос на том конце провода.
- Иван Степанович - слушает! Кто говорит…?
- Иван Степанович, дорого вы мой человек, это говорит ваш лечащий врач, я еле нашел ваш телефон, тут, понимаете ли, вот какое дело оказывается, дело в том, что вы - совершенно здоровы! Просто наша сестра опять анализы перепутала, мы ей за это обязательно строгий выговор влепим с занесением в личное дело, что б впредь неповадно было анализы путать, а то они там всё время болтают между собой  и на фамилии толком не смотрят, сколько из-за этого  неприятностей было, мы с ними обязательно разберемся, сурово накажем рублём, а вы завтра к нам, я вам больничный на целый месяц вперёд выпишу, чтобы вы отдохнули, а то,  переволновались наверное и перенервничали… - Аллё! Аллё! Иван Степанович, вы меня слышите? Я вас жду завтра утром, только, пожалуйста,  никому, ну сами знаете, бывает  в жизни разная путаница,  с кем не случается…

Конца монолога Иван Степанович уже совершенно не слышал, телефонная трубка повисла на его упавшей руке. До его сознания уже начала  доходить вся суть наиглупейшей ситуации, в которую он попал, и может быть, она бы дошла до сознания полностью, но действие яда уже почти сделало своё черное дело.

- Большое спасибо вам, доктор… - это была последняя мысль, которая мелькнула в его голове.

                Андрей Днепровский – Безбашенный. (A’DNEPR)

                17 мая 2006г

(нужно обязательно пережить ту минуту, когда кажется, что всё уже кончилось…) Великие