Дуэль

Посвящается ***

***

Моя любовь и моя ненависть, мое величие и мое ничтожество, моя смерть и мое возрождение, моя награда и мое проклятие,- все это посвящается тебе…


Мое утро началось как обычно. Точнее не как обычно, как обычное летнее утро. Именно летнее, а не какое-нибудь еще. Всю зиму я ждал этого летнего утра, и вот оно, словно судьба явилось ко мне и требует от меня не быть равнодушным. Я вышел на бал-кон: легкое дуновение ветерка коснулось моей щеки, будто юная фея, пролетая мимо, не-нароком поцеловала меня. Листья на тополях и березах развернулись. Стоя на балконе, я смотрел вниз на кроны деревьев и вспомнил себя, вот также стоящим здесь, лет десять на-зад… Слишком быстро летит время. Где нынче все те юные феи, некогда столь нежно це-ловавшие меня, шептавшие своими хрустальными голосками что-то наивное о вечной и огромной любви. Я знаю, все или почти все феи со временем становятся волшебницами, потом колдуньями, а потом ведьмами. В любом случае в женщине, какой бы она ни была, всегда присутствует волшебство, и можете спорить со мною, не соглашаться, мне пле-вать… Я сделаю еще один глоток свежесваренного кофе сорта мокко и закурю сигарету, и, глядя на бесконечно голубое небо, произнесу вновь – в каждой женщине присутствует волшебство. Я бы мог сказать – божество, но я, к сожалению (или к счастью) атеист. И мне не нужен бог, ибо я сам волшебник и иного волшебника мне не нужно.

1.

А что собственно, произошло? Я думал, думал и не мог понять. Что случилось со мной, и как это случилось? Я понял, что что-то не так, когда уже все, абсолютно все (все через букву «ф») было совсем не так. Твое волшебство вызвало меня на дуэль. Твое волшебство бросило мне перчатку, назначило встречу, развернулось и пошло прочь, оста-вив меня в недоумении перед выбором: честь или свобода. «Это не честно!!!» - заорало вне себя от страха и ярости мое «божественное» самолюбие, - «Это игра не по правилам, это нож в спину!», - но твое волшебство ничего не хотело слышать, оно не желало знать язык моего самолюбия. Твое волшебство назначило место и время, и удалилось.
И вот тогда (еще тогда!) я подумал: женщина – это яд, который в малых дозах полезен. И нужно как можно раньше испить этот яд, причем в наибольшей, но не смер-тельной дозе, чтобы организм выработал иммунитет. К чему я? К тому, что женщина опасна и, находясь с ней надо очень внимательно следить за руками, ибо коварна и невз-начай может погубить империю.
Я начал говорить на языке классиков. На языке Достоевского и Лермонтова. Во мне перемешалось все, что я когда-либо любил или ненавидел. Все, что я желал постичь и все, с чем не желал даже иметь знакомства… Мне казалось, я был переполнен самим со-бой и вдруг почувствовал, что я сам изливаюсь за край самого себя.
Бесконечность, которую я желал обрести и которой мучительно боялся, словно бездна разверзлась предо мной: либо прыгни и умри, либо умри не изведав. Уходи, забудь о том, что волшебство привело тебя сюда, что, возможно, это часть того, ради чего ты был рожден. Уходи. Не оглядывайся, не будь жалок и смешон. Не будь жалок и смешон хотя бы в своих собственных глазах, закрой глаза на свое ничтожество и превозноси несущест-вующие величие! Никогда ни о чем не жалей. Совершив роковую ошибку, не жалей. Не гордись, избежав роковой ошибки. Не теряй достоинства, не теряйся, когда чье-то вол-шебство, улыбнувшись кокетливо, словно ядовитая змея, бросит наземь перчатку, назна-чит время и место, и удалится…
Я долго слонялся по улицам. Московский воздух был не свеж и прокурен, про-пах выхлопными газами. Все куда-то спешили. Суета… Мне казалось, будто я один нику-да не спешил. Сама Смерть назначила мне свидание, а я в растерянности курю на ходу и не знаю, что мне делать и почему-то никуда не спешу… Весь день я куда-то шел, без ос-тановки, как Форест Гамп. И лишь под вечер остановился, купил маленькую бутылочку виски и направился в сквер.
Итак, сударь, давайте-ка разберемся! Я так понимаю, Вы вызваны на дуэль. За-мечательно, друг мой! Это восхитительно, великолепно, mon cher! И что же Вас смущает, позвольте, мой мальчик, быть Вашим секундантом. Я с удовольствием, с превеликим удо-вольствием окажу Вам честь… О прошу простить великодушно, мсье, но меня просто по-ражает Ваша невозмутимость в данной ситуации! Я конечно, не откажусь от Вашего предложения, но я… я... в растерянности… я право, не знаю это было так спонтанно, не-ожиданно… перчатка, брошенная наземь. Ну, полноте, друг мой, будьте мужчиной. Вы лучше примите чуть-чуть из бутылочки, что Вы держите в руках. Это поможет Вам, сам знаю. Ах, да-да, благодарю-с, я что-то забыл про бутылочку… Ваше здоровье!

2.
Яд, который принимаешь, как лекарство. Твоя сладкая горечь, твоя ядовитая сладость, твоя жестокая нежность, твоя безумно нежная, восхитительная жестокость. Твоя грубая прелесть, порочная невинность… Середина между концом жизни и началом смер-ти, такая сладостная агония… Цветок жасмина, нет… не цветок, лишь запах от этого цветка, цветка, которого нет, но который я так явственно себе представляю… Утонченная красота, навязчиво желающая быть вкушенной; цветок, навязчиво требующий быть со-рванным… Неужели я тот, кто был рожден срывать твои лепестки? Я? Кто я такой? Сего-дняшний герой, очередной «герой нашего времени»… Поезд ехал транзитом… Мимо…
Место и время. Все определено. Все четко и ясно, и не может быть никаких компромиссов. Третьего не дано. Смирись, неудачник! Ты лишь очередной оловянный солдатик на этом конвейере жизни. Место и время. Срок. Маятник раскачивается и уже скоро коснется шеи. Вспомни Эдгара По. Да, такая любовь, колодец и маятник. Вспомни Антония и Клеопатру. Империя ничто. Как глупо, скажете вы, а я порой даже чувствую себя Антонием. Да, я горжусь своим ничтожеством, индульгирую себе в своей слабости. Я не Антоний. Я погибну иначе.
Место и время. В висках стучит: или сейчас или никогда; alles oder niht! «Alles oder alles», - скажу Я. «All or nothing», говоришь ты, бросая перчатку, - «All for nothing» - говорит мое ничтожество, падая пред тобой на колени…
Я мог бы свершить множество свершений, я мог бы свершить множество под-вигов, но перчатка, с такой легкостью брошенная тобой…
Ты как девочка Элли бежишь по дороге из желтого кирпича. Скоро ты встре-тишь волшебника, ведь ты, как и я, не веришь в бога.
Да, бог умер, - скажешь ты. Бога не было, - скажу я.

3.

Ты – мой бог. Мой светлый образ. Мое величие и мое ничтожество. Моя смерть и мое возрождение. «Часть, ставшая больше целого». Мгновение, затмившее вечность. Я существую, пока где-то, черт знает где, бьется твое сердце, такое далекое и холодное, как полярная звезда. Моя путеводная нить. О подожди меня, моя Ариадна. Я не Орфей, а ты не Эвридика, но подожди меня там, где кончается ночь, вечная ночь моего одиночества.
Линии так неудачно расчеркали мою ладонь. Моя ладонь полна песка, но это единственное, что у меня есть, и что я могу тебе дать. Возьми это и почувствуй то, что я не в силах произнести вслух. Почувствуй мой экстаз через боль, которую ты причиняешь. Почувствуй мое величие через мое ничтожество... Найди меня там, где только ночь и ве-тер, играющий твоими волосами. Бесприютная любовь и надежда, вынимающая меч из ножен. А я один. Укрой меня своим бархатным серебристым плащом, усеянным полноч-ными звездами. Мое могущество и мое бессилие.
Смотри, я пришел. Я пришел без оружия и без секунданта. Надень черную по-вязку на глаза мои и стреляй. Только прошу, не промахнись. Это единственное, о чем я осмеливаюсь тебя просить. Но что я вижу! На твоих прекрасных как полночь глазах сле-зы. Что с тобой, ты плачешь? Почему, моя королева вечной печали? Ты не можешь вы-стрелить в безоружного?.. Ну, не бойся. Твои руки дрожат. Позволь мне… Вот так, этот пальчик сюда, так…отлично. Держи ровно, ну…
Девочка Элли, все дело в том, что дорога, вымощенная желтым кирпичом, за-кончилась. И что ты нашла в конце этого пути? Волшебник, которого ты искала, оказался просто фокусником. Он обманул тебя, точнее дал тебе возможность обмануть себя, а это, заметь, не одно и то же. Есть время разбрасывать камни, и есть время собирать камни. Глядя в глаза своей печали, можешь ли ты сказать, что ты готова?
Тяжело выстрелить в безоружного. Понимаю. Первый раз всегда так. Первый раз всегда тяжело. Но я скажу тебе одну вещь. Это только начало. Скольких безоружных придется тебе расстрелять в упор, и ни единой слезы не просочится, не упадет с безупреч-ных антрацитовых ресниц. Пойми, детка, это война, которая закончится одновременно с твоей жизнью. Пойми, фея, ты уже стала волшебницей, скоро станешь колдуньей. А я, я твое первое испытание. Испытание, которое ты непременно обязана выдержать. Не сло-майся. Я знаю, будет трудно, но, поверь, единственное, чего я желаю для тебя – счастья. И если я смогу тебе помочь – я сделаю все. Ибо я никогда не любил так. Никогда и никого.
Только по истине сумасшедший способен полюбить то, что его убивает. Полю-бить сильнее всего на свете, полюбить более, нежели все звезды бархатного ночного неба. Полюбить более жизни и желать сильнее свободы. Любовь и смерть. Смычек, режущий по живому, рождает музыку, прекраснее которой может быть лишь звук твоего дыхания.

4.

Стреляй! Я приказываю тебе! Я больше не прошу и не умоляю. Я приказываю – стреляй. Ты попадешь уже не в меня, ибо от меня ничего не осталось кроме моей беско-нечной любви. Стреляй, сделай же, наконец, то, ради чего ты пришла сюда; то, ради чего мы оба сюда пришли. Ты сама назначила время и место и… что же?
Стреляй! Стреляй! Стреляй! Освободи меня! Освободи от моей любви, освобо-ди от твоего волшебства, которое преследует меня, как запах жасмина…. Стреляй или мне придется сделать это самому…
Смелее! Это испытание, детка. Главное, никогда и ни о чем не жалей. Не вол-нуйся, совершая роковую ошибку, не жалей, совершив ее. Не гордись, избежав роковой ошибки. Не теряй достоинства, не теряйся. Будь сильной. Будь сильнее меня. Сделай то, что я так и не осмелился сделать. Выстрели. Я верю в тебя.
Стреляй! Стре…


14.05.2006 – 15.05.2006