Этюд об одиночестве

I
Весенние лучи прорезали небо и уставшие зеницы спрятались за тяжелыми веками. В воздухе угадывался запах гнили, плесени и мокрой древесины. Парк был пустынным. Кое-где на скамьях поблескивали лужицы. Холодно не было, но чувствовался какой-то дискомфорт.
Он дошел до той беседки и замер… Загудел ветер. Лицо побледнело, на щеке нервно задрожала жилка. Пройдя через всю беседку, он равнодушно вынул руки из тесных карманов плаща и взялся за мертвые перила. Синий взгляд прорвал шелковую нить небосвода, веки судорожно задрожали. В висках безумными ударами запульсировала кровь, стало больно дышать, однако холодные перила не отпускали горячие руки, и, казалось, в них медленно отмирает жизнь. Юноша встрепенулся. Резко оторвал руки от окоченелого железа, отвернулся от полоски горизонта и спрятал их в карманах. Потом сел на влажную скамью, уставившись взглядом в унылый асфальт... Уже в который раз перед глазами встала знакомая картина...
... Поезд стремительно уносился вдаль, словно убегая от кого-то, оставляя за собой след неописуемой тоски. Парень сидел у окна. Голова трещала от мыслей. Его терзали слова, что остались несказанными и которые теперь разрывали смущенную душу на куски...

II
Вокруг не было никого. Странно... Солнце будто играло с Ним: то ласкало изможденное лицо, то отталкивало. Холод пробегался по бедрам, остановившись где-то на полпути к пяткам. Синь глаз помутнела. Почему этот озноб не пугает Его? Почему все безразлично?..
Далекие воспоминания высасывают из души последние ростки жизни. Все ни к чему, все пустое и эти воспоминания такие нестерпимые, такие болезненные. Они минуту за минутой убивают Его, наседая на беззащитную душу. Он нелюдим, и Его сердце
было отравлено любовью. ОН ЛЮБИЛ ЕЕ! Это познание стрелой проюркнуло наболевшими местами, вынудило выжать из окоченевших уст ненавистный стон.
Любил? Нет... любит. Так пылко, так сильно, что хочется забыться, исчезнуть, умереть, лишь бы только не видеть ЕЕ, не слышать; чтобы можно было спрятаться от изумительных глаз; перестать дышать, ибо каждый вдох слишком болезненно обжигает ноздри – это сила ЕЕ запаха...
... Они смеялись, сидя на этой скамечке. Им улыбалось одно солнце. Их сердца переполняли сродные чувства, но их слова одинаково остались несказанными...
Юноша приподнялся. Он ненавидел себя за то, что любил и тогда, и сейчас. А теперь Он еще и ненавидел ЕЕ. За то, что Она не Его, что Он сам оттолкнул ЕЕ.
Игривый блеск глаз доводил нелюдима до безумия. Ведьма! Ведьма! Украла покой, растерзала душу, и так медленно ковыряет иглами сердце! Какое она имела право без его разрешения лезть в замкнутую душу и своими женскими хитростями смущать ее, ища ключа? Как Ей это удалось, когда - Он не мог понять. Но мужская сталь характера раздавила, опорочила новорожденное чувство. Но как не старалась уничтожить, ничего не выходило. Он терзал ЕЕ, травил, хотел уничтожить. Любить??? Об этом и речи быть не могло!!! Однако любовь жила, разрушая все принципы и стереотипы норовистого парня. Весна топила юное сердце, все прощала - никаких запрещений, никаких табу.
А девушка страдала и эти муки радовали юношу. До той поры, пока не пришла весна. Девушка распускалась, расцветала. Больше ничего не подавляло ее. Все только радовало и радовало. Она цвела, он – вянул. В ее сердце забурлили новые чувства, в его — разлагались старые. Никто не мог остановить этот процесс. Да и пытался ли...

III
Весенние лучи гладили землю. В воздухе пахло карамелью и печеньем. Парк наполнялся людьми. Только Он ни на кого не обращал внимание. ВОКРУГ БЫЛО ПУСТО.
Он шел отсюда, без оглядки. Бури боли рвались наружу. Но Он этим не проникался. Это все стало обычным и будничным. Так было, есть и будет. Эта маленькая смерть стала смыслом Его одиночества. Эта маленькая смерть была Его жизнью.

2001