Итальяно веро italiano vero

 В одном маленьком городочке Италии, не входящем в списки туристических агентств, в маленькое частное кафе зашли три русские женщины. Хозяин заулыбался приветливой улыбкой, услышав русскую речь. Итальянцы обожают славянок, преклоняются перед их красотой и женственностью.
- Buongiorno signorine, - защебетал хозяин кафе, рассаживая красавиц за удобный столик у окошка. За соседним столом обедал красивый импозантный итальянец. Густые чёрные волосы были зачёсаны назад, большие карие глаза на благородном лице, ухоженные руки и шикарный костюм, всё это вместе создавало очень благоприятное впечатление об этом мужчине. Он явно был доволен соседством: легким наклоном головы, поприветствовав женщин, он улыбнулся так, как это могут делать только европейцы.
- Ну, что ж, девочки, мы заслужили шикарный обед. Давайте отметим нашу удачную поездку. Вы обратили внимание, какой симпатичный итальянец за соседним столиком. Кстати, костюмчик у него ничего, я бы тоже такой себе в магазин приобрела, - сказала старшая из женщин. Звали её Людмила Петровна, или просто Люся, как называли её в тесном кругу подруги. Это была женщина лет пятидесяти, но очень холёная, и тщательно скрывающая свои года. Высокая и стройная, некоторые чересчур округлые детали выдавали хорошую работу хирурга-пластика. Джинсы в обтяжечку, топ, наполовину открывающий загорелый животик – все прелести доступны взору. У неё были коротко стриженые волосы, выкрашенные в яркий рыжий цвет. И всё же, одна деталь в её образе всё-таки выдавала возраст – это взгляд. Она смотрела, как смотрят пятидесятилетние женщины, уставшие, натерпевшиеся и во многом разочаровавшиеся.
 Вторую женщину звали Лариса, ей было тридцать лет – женщина бальзаковского возраста. Красивая, с пышными формами, но очень тонкой талией и стройными длинными ногами. Она любила красный цвет, и поэтому половину ее гардероба составляли красные вещи. Большие голубые глаза, с веером черных длинных ресниц и золотистые локоны сводили с ума не только итальянцев. Но, обладая сложным характером и завышенными требованиями к окружающим, особенно к мужчинам, оставалась все время одна. Она влюблялась с первого взгляда, и даже какое-то время пребывала в этом состоянии, но так же быстро разочаровывалась и исчезала, оставив в недоумении окрыленного счастьем очередного кавалера. У Ларисы было два высших образования, и она свободно владела тремя языками: итальянским, французским и английским. Проработав какое-то время в чужом бизнесе, как говорится «на чужого дядю», и, скопив небольшой начальный капитал, открыла свой маленький бутик, где была полноправной хозяйкой.
 Третью девушку звали Ольга. Она была самой молодой из них. Ей было двадцать три года, но и этих лет ей никто не давал. Секьюрити ночных клубов на входе обязательно просили предъявить документы, дабы убедиться, что девушке уже можно посещать подобные заведения, а продавщицы винно-водочных отделов категорически отказывались продавать Ольге спиртные напитки. Оля была маленького роста, худенькая, с ангельским личиком. На чистой, светлой коже – детский румянец, и золотистый, отливающий на солнце, пушок на щёчках. При взгляде на неё, невольно возникал вопрос: «Интересно, где она прячет свои крылышки?» Одевалась Ольга всегда очень просто. Чаще всего это были брюки или джинсы и свитер или футболка, в зависимости от времени года. Вот и сейчас на ней были джинсы и цветастая маечка – девочка-ромашечка. Несмотря на всю внешнюю мягкость, Оля имела очень сильный характер: большая сила воли, целеустремлённость, упорство, смелость. Эти качества девушка воспитала в себе за долгие годы в спорте, куда она пришла в пять лет. Девочка буквально грезила гимнастикой, но судьба часто бывает очень жестокой: на одном из медицинских осмотров, после очередной травмы, врачи Ольге рекомендовали уйти из большого спорта, предупредив о последствиях. У девушки навсегда в памяти остались слова доктора: «Ещё полгода тренировок в таком режиме, и ты будешь калекой». Первое время Оля была как зомби, плакала ночами и ничего не хотела делать, но как-то подруги вытащили её на ночную дискотеку, где Ольга познакомилась с Ларисой, которая помогла ей выйти из душевного кризиса. А потом учёба увлекла Олю, появились новые знакомые, и жизнь потекла в новом русле. Девушка поняла, что очень многое прошло мимо её детства и, что кроме спортивных лагерей и тренировок ничего больше не видела. Ольга восхищалась Ларисой, и ей хотелось быть похожей на неё. Наверное, поэтому она, так же как и Ларочка, открыла свой магазин. Это была её первая поездка за товаром.
- Ой, девочки, мне так страшно, - сказала Ольга, поглядывая на своих подруг, - а вдруг у меня ничего не получится.
- Глупости! - ответила Люся. - Как это ничего не получится, когда у тебя такие наставницы, как мы. Как у тебя ещё язык поворачивается такое говорить.
- Правильно, слушай, слушай, что она тебе говорит. Люська, она умная женщина, - кивая головой, сказала Лариса.
- И потом, - продолжала Люся, - это вам сейчас благодать: всё просторы для бизнеса открыты. Да ещё и государство поддерживает малого предпринимателя. А вот когда я таскала первые шмотки из-за границы, меня называли спекулянткой, а за это, между прочим, в то время сажали.
- Люсечка, спекуляцией в экономике называется совершенно законная деятельность субъекта, который приобретает партию товара, придерживает его, ожидая благоприятной ситуации на рынке, а затем продаёт его по более высокой цене, - проворковала Лариса.
- Ну, вот скажи, Лара, где ты раньше была? Когда меня соседи под микроскопом разглядывали. Как вспомню эти пароли…Ужас! Зато все самые-самые модницы Москвы были у меня, хапали всё подряд. Они даже с меня вещи снимали. Купишь себе юбочку, походишь недельку, а потом какая-нибудь модница выпросит её у тебя, да ещё за бешеные деньги. Зато всё под секретами и паролями. У нас почти масонское общество было.
- Да, но у тебя конкуренции не было, - не унималась Лариса.
- Что - правда, то - правда. Были, конечно, несколько коллег, но это не та конкуренция, - согласилась Люся.
Официант принёс заказ и разлил красное вино по бокалам.
- Давайте выпьем за нашу нелёгкую бабскую долю, - произнесла тост Люся и подняла свой бокал.
- Нет, ну почему же за бабскую?! Давайте за женскую, - возразила Лариса.
- Вечно ты, Лариска, со своими тонкостями. А я вот считаю, что у меня доля бабская.
Женщины выпили и приступили к салату.
- Я вот, например, - продолжала Люся, - всю жизнь как лошадь Пржевальского – тяну свою ношу, тяну. Думала, хоть замуж выйду, и все мои мученья закончатся. Как же, вместо этого, еще одного оглоеда себе на шею посадила. Придёшь, бывало, домой: ноги болят, голодная, набегаешься за день, как шавка, встанешь у окна и ревёшь. А тут ещё идет Оно, уши опустило…
- А Оно - это кто? – тихонько спросила Ольга.
- Оно – это Люськин муж, - хихикая, пояснила Лариса.
- А почему Оно? – не поняла Оля.
Люсю этот вопрос застал врасплох. За долгие годы замужней жизни она настолько привыкла называть мужа в среднем роде, что даже и представить себе не могла, что кого-то это может шокировать, - Понимаешь, Оленька, как бы тебе объяснить, еще вроде бы не женщина, но уже не мужчина точно. От мужчины осталась одна деталь, да и то в нерабочем состоянии, так, украшение, подвеска.
Девушки громко рассмеялись. Итальянец за соседним столиком тихонько закашлял.
- Ну, Люська, рассмешила, даже итальянец закашлялся, - сказала Лариса.
- А ты ему по спинке постучи, - посоветовала Люся.
- Ну что, вы, - вмешалась Оля, - он нас не поймёт: у них, наверное, так не делают.
- А пусть думает, что русские девушки так заигрывают с мужчинами, - продолжала шутить Людмила.
- Люсечка, зачем же ты с ним живёшь? – искренне недоумевая, спросила Оля.
- Трудно сказать. Ты знаешь, мне от бабушки в наследство достался комод: старый, тяжелый, громоздкий, из интерьера выбивается по стилю, а выбросить жалко – память всё-таки. Вот и Оно лежит на диване – пользы никакой, жалкий до невозможности, а выгнать жалко. А жалеть его я стала после одного случая, давно это было, у меня еще Машка маленькая была, ей было всего три годика. Машка – это моя дочь, твоя ровесница, - пояснила она Ольге, - так вот, приходит как-то Оно с работы, пьяное в хламину, и давай на меня нападать. Я молчу, ну чего с пьяным спорить, я думаю, утром тебе устрою сладкую жизнь. А Оно расхорохорилось, хвост распушило и давай на меня руками махать. Я, не долго думая, ну, сколько терпеть то можно, свалила его на пол, села сверху, руки скрутила, одной рукой держу, другой замахнулась для удара…
- Извини, Люся, перебью. Люся у нас тоже спортсменка, только она мастер спорта по самбо, - пояснила Лариса для Ольги. - Продолжай, Люсечка.
- Ну и, конечно, челюсть я бы ему свернула, если бы не Машка. Я ее даже не заметила; она, видимо, услышала шум и проснулась. Стоит в дверях в пижаме, босиком и таким жалобным голоском говорит мне: «Мамочка, пожалуйста, не бей папочку». У меня рука так и осталась в воздухе. Вот после этого случая и жалко, как вспомню.
- Ты, Люська, мазохистка. Вот представь, если бы его не было, всё было бы так хорошо и замечательно: никто не раздражает, не ноет, не мусорит… Скукота, да и только.
- Да, ты права, Ларис. Зато стимул необыкновенный: посмотришь на него и подумаешь: «Господи, спасибо, что сделал меня женщиной».
- Ларис, кстати, как поживает тот «сказочный» принц из ночного клуба? Ты тогда уехала такая счастливая, - спросила Оля.
- Девочки, даже не спрашивайте. Это из раздела «черный юмор».
- Ладно тебе, давай рассказывай, - не скрывая интереса, подбадривала Люся.
- Хорошо, сами напросились. Ночной клуб, дискотека, время уже под утро. Натанцевавшись вволю, я направляюсь в уборную, чтобы поправить макияж. И вдруг, на входе останавливается, как вкопанный, молодой человек, хорошо, между прочим, одетый, с открытым ртом смотрит на меня. Я говорю ему: «Что?». «Вы такая красивая, - он мне отвечает. - Научите меня танцевать». «Ладно, - думаю, - макияж потом поправлю». Беру его за руку, веду на танцпол, тут как раз медляк включили. Танцуем. Он мне и говорит: «Девушка, а вы рискованная?» Нормальный вопрос, да? Я ему отвечаю: «В меру, а что?» Тут он выдает: «Выходите за меня замуж!» Ну, дальше, сами понимаете, поток сознания. Пока он это все изливал, я в это время думала о другом: «Ну, вот оно, счастье, пришло нежданно-негаданно, наверное, так и нужно. Если долго встречаться, опять сбегу, или он от меня. Так и замужем никогда не побываю». Всё решив для себя, я ему говорю: «Хорошо, я выйду за тебя замуж». Теперь была его очередь обалдевать.
- Завтра, - говорит, - пойдем в ЗАГС заявления подавать. «Завтра, - думаю, - так завтра, дорогой, сам напросился». Естественно он не мог поверить своему счастью, и поэтому начал пытать меня, - «Ларисочка, если для Вас это все шутки, то лучше скажите, я пойму. Для меня это очень серьезно. Решается моя судьба».
- Я тоже серьезно. Моя судьба, между прочим, тоже решается», - ответила ему я.
Позже мы поехали к моему будущему мужу домой, надо же посмотреть, куда я завтра буду переезжать. Когда мы подъехали к дому, он мне задает вопрос: «Ларис, а ты кошечек любишь?» Я ему говорю: «Конечно, такие милые, пушистые зверюшки». Когда мы подошли к его двери, я поняла, что погорячилась. Встретили нас два старых кота, которые, судя по запаху в квартире, метили территорию очень старательно. Голова кружилась от вони. В его комнате было еще лучше: кругом грязь, постель не заправлена, пыль не вытиралась месяца три.
- Извини, у меня немного не прибрано. Ну, вот такой вот я хрюн, - оправдывался передо мной «будующий муж». Я бы сказала, что это он очень ласково себя назвал. В голове молниеносно пролетела мысль: «Бежать, бежать отсюда и побыстрей, пока одежда не провоняла этими мерзкими котами». Я зашла в ванную комнату, позвонила Ольге и попросила её перезвонить мне через минуту и срочно меня куда-нибудь вызвать. Так я сбежала от «мужа».
Девчонки хохотали, а Лариса, томно вздыхая, закурила сигарету.
- Видно, не судьба мне быть замужем, девочки. Оленька, а как у тебя складываются отношения с твоим милым мальчиком? – спросила Лариса.
- Ой, девочки, у меня все хорошо. – Ольга залилась легким румянцем. - Я так счастлива, он такой замечательный. И так мило ухаживает.
- Все они мило ухаживают, - вмешалась Люся, - ты лучше скажи, какие он тебе подарки дарит?
- Цветы, в основном, а последний раз он мне подарил плюшевого медвежонка.
- Деточка, ты что, с ума сошла, гони ты его с такими подарками, - Люся терпеть не могла, когда мужчины дарят женщинам плюшевые игрушки, - Я научу тебя. Знакомишься с мужчиной, он тебя спрашивает: «Что ты любишь, дорогая?» А ты отвечаешь: «Золото – это моя слабость».
- Он у меня небогатый, мне его жалко, - попыталась защитить Ольга своего кавалера.
- Хорошо, а куда он тебя водит? – не унималась Людмила.
- Никуда, мы катаемся с ним в машине по городу.
- А где вы встречаетесь?
- В машине, - Оля стала красная, как рак.
- Господи! Средневековье, какое то! - воскликнула Люся, искренне недоумевая. - У него что, квартиры нет?
- Есть, только там мама, папа, брат, сестра и еще кто-то, не помню – то ли бабушка, то ли дедушка.
Лариса смеялась от души, - Люся, ты еще не знаешь, где они «этим» занимаются.
- Ну, как же, она же сказала – в машине.
- Нет, где на местности!
- В лесу, наверное, или в парке, - предположила Людмила.
- На Красной площади, - прошептала Ольга.
- Как, на Красной площади, там же люди, милиция?!
- А мы ночью. Сначала мы катаемся по городу, потом подъезжаем к Красной площади, ставим машину перед Собором Василия Блаженного и смотрим, смотрим, смотрим. А потом вдруг так распирает, что хочется заниматься сексом. Ну, мы и занимаемся.
- Ну, вы, ребята, извращенцы. Гони ты его, я тебе говорю. Мы тебе нормального найдем, у которого не только на Красной площади стоит, - Люся аж перекрестилась от такого кощунства.
Из-за соседнего столика поднялся итальянец, он попрощался с хозяином за руку. Проходя мимо столика женщин, он на секунду остановился, галантно поклонился, и, на чистом русском языке, сказал: «Приятного аппетита, девушки! И всего доброго! – и, улыбнувшись всё той же приятной улыбкой, какой и приветствовал их, он спокойно направился к выходу.
 Немая сцена длилась минуты три.
 - Italiano vero, - прервала молчание Лариса. И громкий женский смех еще долго звучал в маленьком частном кафе, в одном маленьком городочке Италии.