Охота на хищника

«Если долго смотреть с обрыва в пропасть, то однажды она заглянет тебе в глаза» Ф. Ницше.

Все называния, имена и события вымышлены и всякие совпадения случайны.

Снежные заряды, несущиеся со скоростью в десятки километров в час, слепили глаза, секли лицо и забирались под промасленный костюм. Временами видимость сокращалась до нескольких кабельтовых. Огромные свинцово-серые валы катились по разгневанному морю, оставляя за собой разводы зеленоватой пены.
Подводная лодка качалась на волнах словно утлая скорлупка, которой игрался в своем бассейне великан. Она взбиралась на пятидесятиметровый вал, на секунду замирала на его верхушке так, что передняя часть лодки висела над пропастью с обнаженным килем, а затем с устрашающей скоростью устремлялась вниз, чтобы начать новое восхождение в окружении водных гор. Осмотреться можно было лишь во время кратких появлений на верхушках волн. Тогда в просветах между снежными зарядами вахтенные, одетые в теплое шерстяное белье, промасленные комбинезоны и прорезиненные штормовки до рези в глазах пытались рассмотреть сквозь враждебную мглу искомый конвой.
Январский день 41-го года клонился к ночи. Если бы сейчас с мостика подлодки взлетел почтовый голубь, то он бы направился к ближайшей земле на восток. Туда, где за штормовыми облаками в трехстах милях находились берега острова Ирландия.
Подлодка находилась в походе уже пятую неделю. Внутри ее прочного корпуса замкнутые в стальной бочке переживали страшную бортовую качку 58 человек. Четыре офицера и 54 нижних чина. В тесноте цилиндра качка достигала 60 градусов так, что находящиеся на койках моряки прилагали все усилия для того, чтобы не вывалиться из них в проход, но некоторые все же выпадали с грохотом и приглушенной руганью. Соленая холодная вода плескалась под плитами палубы, и заливала края нижних коек, размачивая кожаные постели и заставляя моряков, тихо ругаясь, вытирать с лица и рук соль. Заливавшаяся через открытый рубочный люк морская вода добавляла свежие порции влаги, отчего штурман каждый раз сердито чертыхался и брался за тряпку, чтобы стереть капли с пластика, что предохранял навигационную карту от промокания. Старший механик держался за стойку следя за двумя матросами, которые отвечали за положение лодки и были готовы по первому приказу опустить ее под воду. В лодке нестерпимо воняло человеческим потом, отходами из давно нечищеного гальюна, заплесневелой пищей и промокшей кожей. Протекавшие цистерны топлива пропускали в лодку солярку, которая за неделю похода насквозь пропитала все и вся внутри.
Капитан Кригхоф находился на ходовом мостике, пытаясь высмотреть конвой. Это был высокий моряк с голубыми глазами и черными волосами. Его обветренное лицо, заросшее густой бородой, придавало ему вид заправского пирата.
Вместе с потоком свежей морской воды он свалился в центральный пост и стал сердито отряхиваться.
- Дрянная погода, - произнес он, снимая с себя реглан.
- Это точно, герр капитан, - отозвался стармех. – Как там – видимость не улучшилась?
Кригхоф подошел к навигационному столу и отрицательно помотал головой.
- Нет, проклятый снег. Но в такой погоде можно подобраться к конвою на пистолетный выстрел и эсминцы эскорта не смогут нас даже увидеть.
- Но при таком волнении наши торпеды будут выскакивать на поверхность, - заметил стармех.
- Ерунда, Вальтер! – махнул рукой капитан. – Будем атаковать из-под воды. Авось, хоть одна - две да доберутся до своей цели. Что там у нас, Карл?
Штурман подлодки оторвался от карты и задумчиво почесал всклокоченную бороду концом линейки.
- Если мы идем верным курсом, то через пару часов должны встретить конвой из Галифакса. Но мы уже три дня не брали высоту солнца. Поэтому полагаться приходится только на счисление.
Кригхоф сверился с картой и кивнул.
- Хорошо, выжмите из дизелей все, что можно. Мы должны успеть на перехват конвоя.
- Будет исполнено, герр капитан, - ответил стармех.
Капитан вновь накинул реглан, натянул на голову широкополую шляпу и, выждав момент, когда волны не били в рубку, полез по трапу на мостик. Лодка продолжала идти своим ходом на запад.

Конвой продирался сквозь шторм семиузловым ходом. Высокобортные транспорты, как неповоротливые слоны тяжело переваливались на волнах. Волны хлестали в их борта, и доставали до надстроек смывая шлюпки, уничтожая стрелы погрузочных кранов, забирая с собой в море неосторожных моряков. Но хуже всего приходилось эсминцам и сторожевикам эскорта. Эти маленькие корабли рыскали между волн, отчаянно стараясь выбирать такой маршрут, чтобы поменьше с ними встречаться. Потому как в противном случае он зависали на гребнях волн, обнажая беспомощно вращающиеся винты и грозя разломиться надвое под собственной тяжестью. А затем со стоном и скрипом всего корпуса тяжело обрушивались вниз.
Волны проносились по всем надстройкам и палубам этих маленьких гончих конвоя. Сбивались мачты, гнулись орудия, разбивались стекла ходовых мостиков и иллюминаторы кают. Эсминцы срывались с гребней волн и входили в воду по самые рубки. Казалось, что море больше не отпустит свои жертвы, но затем нехотя эсминцы стряхивали с себя воду, чтобы в фонтане брызг продолжить свой путь на восток.
Капитан Том Кнорринг, командир эсминца Его Величества «Бульдог» в который раз поднес к глазам большой морской бинокль, и в который раз с сожалением его опустил. Погода продолжала оставаться такой же плохой. Слева возвышались громады транспортов, впереди виднелась корма эсминца «Стерлинг». Он шел противолодочным зигзагом, проверяя пространство впереди конвоя.
Кнорринг вспомнил его капитана, тучного кавторанга Баркли. Любителя ирландского пива и творчества Байрона. Этот весельчак на суше превращался в сурового морского волка, едва только выходил в море. Дотошный до мелочей, он выполнял все приказания начальства и проверял малейшие лазейки, через которые вражеские лодки могли проскользнуть к подопечному конвою.
Кнорринг отошел от стекол ходового мостика и опустился в свое капитанское кресло. Под его зелеными глазами залегли синяки, которые характерно свидетельствовали об усталости после многодневных утомительных патрулирований. На лбу пролегли глубокие морщины, избороздив чистый некогда лоб тяжелым бременем ответственности.
Он вспомнил далекий Сассекс, где осталась его Линда и маленький Дэни. На пару минут командир эскорта прикрыл глаза, и протяжный свист ветра за стеклами рубки отошел на второй план.
Рулевой сосредоточенно ворочал колесо штурвала, следя за катушкой компаса сверяя по ней генеральный курс конвоя и эсминца.
Кнорринг открыл глаза, вернувшись в реальный мир из своих грез. Конвой продолжал упорно пробираться сквозь жесточайший шторм. Эсминцы носились вокруг транспортов зигзагами, внимательно следя за тем, чтобы на бушующей поверхности моря не показался пенистый след торпеды.
Капитан представил сейчас, как на «вороньем гнезде» страдают от ветра и брызг вахтенные сигнальщики. Как стоят на вахте машинисты по колено в ледяной воде, как страдают от морской болезни недавно взятые на борт новобранцы. В кубриках сейчас душно, сыро, перетекает с борта на борт ледяная вода вперемешку с блевотиной. Худенькие, дрожащие от холода матросы-новобранцы не могут заснуть в такую качку уже третьи сутки. Они ходят на вахту раз в двенадцать часов, которая длится четыре часа, но иногда и все восемь или даже десять. Стоят с красными от недосыпания глазами, с трудом ворочают тяжеленные механизмы или следят слезящимися глазами за морем. Всматриваются в поверхность, вслушиваются в глубину, ожидая каждый момент торпеды в днище, которая сделает эсминец братской могилой для всех.
Проклятые нацисты. Совсем не дают передохнуть. Эсминцев сопровождения хронически не хватает на всем огромном Атлантическом океане. На конвои приходится всего по два-три эсминца, которые тоже могут стать жертвой торпедной атаки. Едва эскорты приходят в порт, как максимум через неделю их вновь отправляют в море. Они пересекают океан туда-сюда, словно чартерные лайнеры. Экипажи совершенно не успевают отдохнуть перед очередным походом. От этого снижается их эффективность, они пропускают подлодки, которые целыми волчьими стаями атакуют конвои с разных сторон и часто добиваются ужасающих успехов.
Оставалось надеяться, что на подлодках сейчас также страдают от шторма и побоятся выйти в атаку. А то и совсем не заметят конвой в этой пелене. Кнорринг устало вздохнул и стал смотреть вперед. Конвой медленно продвигался к побережью Англии.

- Контакт! Пеленг 1-4 справа по курсу. Дистанция две тысячи!
Вахтенный матрос напряженно вглядывался в снежную муть, где только что заметил мелькнувшую тень.
Кригхоф вскинул к глазам бинокль в указанном направлении. Некоторое время всматривался вперед. Но ничего не было видно.
- Ты уверен? – прокричал он матросу на ухо, стараясь перекричать рев ветра.
- Да, герр капитан! Я четко видел силуэты двух транспортов почти прямо по курсу!
- Какой курс?!
- Не успел засечь.
- Проклятье! – Кригхоф снял заглушку с переговорной трубы и прокричал в недра лодки. – Машинное! Полный вперед! Право на борт, курс 285.
Среди бушующих волн было незаметно, как лодка немного изменила курс, направившись к предполагаемому конвою.
Легкий корпус подлодки содрогался от напряжения, когда дизеля выжимали максимум скорости.
Наконец среди снежных зарядов мелькнула темная тень. За ней вторая и третья. Вскоре среди бушующего моря очертился конвой. Пузатые транспорты заполонили все море прямо по курсу подлодки.
Кригхоф выискивал эсминцы эскорта, но пока не видел ни одного.
- Право на борт тридцать градусов. Средний вперед!
Лодка послушно повернулась, слегка замедлив ход. Однако теперь волны стали бить ее в борт, и от этого ее стало еще более нещадно класть с борта на борт. Надо было погружаться, иначе это грозило тем, что лодка могла попросту затонуть.
- Все вниз! Погружение на перископную глубину!
Вахтенные споро попрыгали в люк, и капитан последовал за ними. Он затянул крепления люка, и задраил его для погружения. Лодка уже зарывалась носом в волны.
Спустившись в центральный пост, капитан первым делом освободился от мокрого реглана и приказал поднять перископ. Зажужжав, тот вытянулся из шахты на максимальную высоту. Сдвинув фуражку на затылок, Кригхоф прильнул к окулярам. Лодку качало и под водой так, что рубка временами показывалась из-под воды. В окулярах перископа конвой то появлялся из-за водяных валов, то совершенно скрывался за ними.
- Правее пятнадцать!
- Так точно, Гер капитан!
В корме лодки мерно гудели электромоторы. Лодка кралась за конвоем, стараясь выйти на угол атаки.
- Старпом! Курс конвоя – 54 градуса, скорость – 7 узлов, пеленг – 32 градуса, дистанция 1800.
Старший помощник капитана вводил эти данные в решающее устройство, которое вычисляло параметры движения лодки для успешной атаки. Штурман чертил на карте курс конвоя и лодки. Где-то вперед они должны были пересечься. Транспорты конвоя должны были напороться на торпеды.
Поскрипывал легкий корпус от небольшого давления воды. Лодку слегка качало и под водой. Среди тишины лодки жужжали электромоторы, капала воды с неплотно затянутых клапанов, изредка покашливал кто-то из моряков.
- Цель! Танкер и транспорт во главе правой колонны. Три торпеды в танкер и одну в транспорт.
- Есть, герр капитан! Готово!
Изредка почесывая бороду, старпом щелкал переключателями. В это время штурман продолжал отмечать на карте положения лодки и конвоя.
- Эскорта не видно. Будем атаковать. Черт возьми, держите лодку под водой!
Стармех поспешно начал выравнивать лодку, маневрируя горизонтальными рулями.
- Торпедные аппараты с первого по четвертый товсь!
Из глубины лодки послышался крик:
- Есть товсь! Аппараты готовы, герр капитан!
Старпом достал из кармана секундомер и приготовился замерять время хода торпед. Капитан поднял руку, не отрываясь от перископа.
- Аппараты, пли!
Старший помощник четырежды дернул за ручку, выпуская на волю смертоносные сигары. Лодка дернулась, когда из ее носа вырвались четыре торпеды.

Дверь рубки на минуту открылась, впустив в нее свист ветра, снег и ледяные брызги. На мостике моментально стало сыро, холодно и ужасно неуютно.
- Черт возьми, Джимми! Закрой эту проклятую дверь! – выругался Кнорринг и поежился в своем шерстяном свитере под форменным морским кителем.
Матрос вестовой поспешно постарался закрыть дверь, но одной рукой это у него плохо получалось. Во второй он держал термос кофе и сумку с сэндвичами. На помощь матросу поспешил сигнальщик, но перед тем, как он закрыл дверь, в рубку ворвался еще один водяной вал. Вахтенный офицер стал поспешно стряхивать брызги с навигационной карты.
Джимми прошел к креслу капитана, выделывая неописуемые маневры ногами, стараясь удержаться на качающейся палубе. Это был высокий худой парнишка, на котором форменный головной убор матросов сидел глубоко на голове, держась от окончательного съезжания на его оттопыренных ушах.
- Ваш кофе, сэр! – дрожащими от холода губами произнес матрос.
- Спасибо, Джимми, - капитану стало стыдно за то, что он сорвался на этом щуплом парнишке. Тот был ни в чем не виноват и лишь старался выполнить приказ. Он и так совершил почти подвиг, пройдя по палубе по такой погоде рискуя каждую минуту быть смытым в море. А ведь все из-за того, что капитану захотелось кофе и сэндвичей.
И так каждый матрос сейчас стоял на своем посту, изнемогая от усталости, холода и сырости, но продолжая выполнять свой долг.
- Отдохни, согрейся, - произнес капитан вестовому и с удовольствием налил себе горячего дымящегося кофе.
С ближайшего транспорта просигналили прожектором. Сигнальщик вскинул бинокль к глазам и стал читать код.
- «Онтарио» сигналит. Волной разбит руль. Не могу управляться. Стопорю машины.
- Идиоты! – воскликнул Кнорринг. – Стопорить ход сейчас равносильно самоубийству. Волны потопят их в два счета. Просигнальте им, чтобы поддерживали скорость! Пусть управляются машинами!
Сигнальщики на левом крыле мостика стали выстукивать код створками сигнального прожектора.
Кнорринг напряженно смотрел, как транспорт стал отставать, пытаясь держаться против волн.
В это время впереди конвоя взметнулось яркое пламя взрыва.
- Черт!
Передний танкер стал вываливаться из строя, как тут же над ним взлетел еще один фонтан воды вперемешку с пламенем.
- Торпедная атака! Боевая тревога! Все по местам!
Кнорринг поставил на штурманский столик кружку с кофе, и подошел к передним стеклам, схватившись за поручни. По эсминцу пронесся сигнал боевой тревоги. Но никто и так не спал. Подвахтенные быстро занимали свои места. Из погребов подавались снаряды, на корме матросы готовили бомбосбрасыватели и снимали с глубинных бомб предохранители.
- Полный вперед, право на борт тридцать!
«Бульдог» завибрировал, набирая скорость и покатился вправо окутанный фонтаном брызг.
- Сигнал на «Стерлинг». Вести поиск подводной лодки справа по курсу. Ближайшему корвету оказать помощь команде танкера.
В это время второй за подбитым танкером транспорт вздрогнул от мощного взрыва. Он стал быстро зарываться в волны носом.
Кнорринг дернулся, как будто торпеда попала в него лично, и сильнее вцепился в поручни рубки.

- Есть!!!
Старпом радостно расплылся в улыбке, когда лодку тряхнула ударная волна от попавшей торпеды. Команда радостно загомонила. Их многодневный изнурительный поход был не напрасным. Ради этих секунд они и терпели лишения, жили по колено в воде и солярке, дышали миазмами, потом и прогнившей пищей. Ради того, чтобы услышать, как над тобой лопаются переборки торпедированного транспорта.
- Тихо! – прикрикнул на всех Кригхоф.
В это время второй взрыв долетел эхом сквозь толщу воды.
- Два, - тихо отметил старпом.
Моряки продолжали напряженно вслушиваться в шум воды за бортом ожидая попадания еще двух торпед. Но до них донесся лишь еще один взрыв. Он был немного запоздалым, но явно от торпеды.
Кригхоф произнес, обращаясь к старпому:
- Помощник, занеси в судовой журнал. 23:20. Атаковали конвой из Галифакса в квадрате БФ-45. Три торпеды попали в цель. Предполагаем уничтожение танкера и транспорта.
В это время в проход высунулась голова матроса в наушниках.
- Шум винтов, герр капитан! Пеленг – 280. Быстро приближаются!
Кригхоф метнулся к перископу и посмотрел в окуляры. Он повертел тумбой в указанную сторону и увидел то, чего так опасался. Прямо на него в фонтане брызг мчался эсминец, зарываясь в волны по второе орудие.
- Тревога! – закричал Кригхоф. – Погружение на 30 метров. Право на борт. Полный вперед!
Старший механик нагнулся над матросами, которые управляли горизонтальными рулями, и направил лодку вниз. Шум двигателей усилился, когда они вышли на максимальные обороты.
Лодка скользнула на глубину, уходя из-под удара. Усиливающийся скрип легкого корпуса отмечал увеличение глубины хода лодки.
- Шум винтов! Пеленг 234 градуса. Приближается!
Кригхоф крикнул:
- Приготовиться к бомбежке! Держитесь парни!
Через минуту шум винтов эсминца был слышен сквозь корпус лодки невооруженным ухом.
- Всплески!
Через три секунды лодку дернуло первым взрывом глубинной бомбы.

«Бульдог» набрал полную скорость и несся сквозь снежные заряды к месту предполагаемого положения лодки. Опытным взглядом Кнорринг определил то место, где могла скрываться лодка. Слева от его эсминца вспарывал волны «Стерлинг» Баркли. Поэтому та часть моря была належно перекрыта.
Акустики вслушивались в звуки моря, стараясь выловить из них шум винтов подлодки и взять на нее пеленг.
- Слабый шум винтов слева 45, - донесся рапорт по переговорной трубе.
- Лево на борт! – мгновенно отреагировал Кнорринг. – Приготовить бомбометатели левого борта и кормы к бою.
Эсминец подставил правый борт волне. Матросы, закутанные в штормовки, покатились по палубе, хватаясь за все, что могло удержать их на палубе. Поскальзываясь на мокрых досках палубы, они вставали на ноги, заряжая бомбометы.
- Живее, парни, - торопил всех на корме жилистый уорент-офицер. – Сейчас согреемся. Подкинем пивоварам огоньку!
Матросы старались изо всех сил, загружая на платформы тяжеленные цилиндры глубинных бомб. Волны продолжали перекатываться через палубу, но на такой скорости они просто не успевали обрушиться в полную силу.
Наконец эсминец вышел в район предполагаемого залегания подлодки. С мостика внутренняя связь донесла команду:
- Первая серия! Глубина 10 метров! Пли!
С громким стуком бомбометатели выстрелили свои снаряды в воздух, которые описали дугу и плавно упали в море метрах в ста от борта эсминца. С плеском они исчезли в волнах. Корабль продолжал нестись вперед.
Повинуясь команде, эсминец стал описывать циркуляцию, держа возможную подлодку в центре круга.
- Вторая серия! Глубина 20 метров! …Пли!
Еще одна стая черных цилиндров взвилась в воздух и плюхнулась в ледяные воды Атлантического океана. За кормой корабля море вздыбилось от серии мощных подводных взрывов. С ревом вода вырывалась наружу пышными фонтанами и медленно оседала разносимая ветром.
Кнорринг посмотрел в сторону конвоя. Танкер уже лег на правый борт, полыхая от носа до кормы. Из его пробитого борта по морю широким озером растеклась нефть. Рядом с ним вертелся мелкий корвет, переделанный из рыболовного траулера. Он подбирал моряков, прыгавших за борт. Ведь в воде такой температуры человек умирал за 3-5 минут.
Транспорт встал на нос почти вертикально. С его палубы срывались закрепленные там танки и, уничтожая все на своем пути, неслись вниз к водам моря. Участь этих двух громад уже была решена. Оставалось разобраться с такой дерзкой подлодкой, что осмелилась атаковать конвой в такую погоду.
 Неподалеку «Стерлинг» обрабатывал свой участок моря, методично двигаясь зигзагом. Море позади него вздыбливалось и пенилось от частых взрывов. Баркли следовал своему закону.
«Бульдог» продолжал кружить в море, выписывая петли и периодически сбрасывая глубинные бомбы.
Кнорринг посмотрел на свой хронометр. Было уже за полночь. Следов потопления подлодки до сих пор обнаружено не было. Эсминцы не могли провести здесь всю ночь. Им следовало вернуться к конвою, чтобы вести его дальше.
Пожар от тонущего танкера продолжал освещать место трагедии. Минуты шли за минутами и эсминцы не прекращали своей охоты.

Тонкие звучные высокочастотные удары импульсов «асдика» размеренно били по корпусу лодки. Поисковая система эсминцев пыталась нащупать скрывающуюся в глубине лодку. Частота ударов то уменьшалась, то увеличивалась, когда эсминцы подходили ближе и почти пеленговали подлоку. В такие моменты сердца всего экипажа судорожно сжимались в предчувствии смерти.
Кригхоф неподвижно смотрел на стол штурмана, держась одной рукой за трубу в центральном посту. Он обвел взглядом моряков. Потные, осунувшиеся от недостатка кислорода и недосыпания лица выражали спокойствие и собранность. Старший механик, утирая со лба пот, считал всплески от глубинных бомб.
- Сорок восемь, сорок девять…
Лодку дернуло близким взрывом. Все приборы были заглушены, и даже часы накрыты подушками, чтобы своим тиканьем не выдали противнику местоположения лодки.
«Асдик» продолжал барабанить по обшивке.
- Скоро они уйдут, - тихо произнес капитан. – В такую погоду они не смогут долго нас бомбить.
Лодка тихо скользила на глубине в 150 метров, слегка покачиваясь от подводного течения. Поскрипывал легкий корпус, показывая какая масса воды старается проникнуть в подлодку и сплющить ее своим давлением.
Вдруг целая серия глубинных бомб разорвалась рядом с подлодкой. Подводный корабль задергало в разные стороны. От гидравлических ударов стали лопаться стекла приборов. Где-то в соседнем отсеке возник пожар от замкнувшего электрооборудования.
- Тревога! Пожар в пятом отсеке!
Моряки засуетились, выхватывая огнетушители и поднимая упавших товарищей. А бомбы продолжали рваться поблизости. Шайбы на трубах стали не выдерживать и лопаться. Струи воды устремились внутрь корпуса.
Экипаж метался по лодке, стараясь устранить повреждения.
Кригхоф закричал, стараясь пересилить шум врывающейся воды, пожара и людской суеты:
- Оба двигателя – полный вперед. Глубина – 100 метров!
Стармех задергал машинный телеграф, однако двигатели не отвечали. Лодку трясло и кидало во все стороны. Нужно было срочно набирать скорость, чтобы камней не пойти на дно.
- Включить кормовую помпу!
Заработал помпа, пытаясь остановить поток воды стремительным потоком заполнявшей днище лодки. О тишине уже никто не думал. Наверняка, наверху уже точно запеленговали лодку и сейчас к ней на всей скорости мчались охотники, чтобы довершить начатое дело.
Несмотря на все усилия команды, лодка продолжала набирать воду и не двигалась с места. Она медленно соскальзывала в глубину с дифферентом на корму.
Один двигатель закашлял и все же заработал, толкая лодку вперед. Глубиномер остановился на показателе в 165 метров, покачался и продолжил свое падение.
- Продуть кормовой балласт!
Послышалось шипение сжатого воздуха, который вытеснял воду из балластных цистерн. Но лодка продолжала тонуть.
В это время еще одна серия глубинных бомб достигла глубины. Чудовищные близкие взрывы дернули лодку и смяли ее рубку.
- Лодка тонет, герр капитан!!! – отчаянно закричал стармех.
Кригхоф это понимал не хуже механика.
- Продуть все цистерны! Срочное всплытие!
Матросы налегли на вентили, впуская в балластные цистерны весь имеющийся сжатый воздух. Долгие три минуты слышалось шипение, которое постепенно затихало по мере того, как воздух заканчивался. Все как зачарованные смотрели на глубиномер, который отмечал расстояние до поверхности бушующего моря, свежего воздуха и жизни. Стрелка неумолимо ползла направо зайдя далеко в красный сектор.
Стармех обреченно сказал:
- Все, воздуха больше нет…
Его слова повисли в густом воздухе центрального поста как приговор. Кто-то глухо зарыдал, кто-то снес приговор молча, а кто-то продолжал тушить пожар. Кригхоф молча смотрел на прибор. Темная холодная вода океана принимала свои новые жертвы. Медленно и неумолимо лодка скользила в глубину. Капитан знал, что до дна еще добрых три километра. У них будет глубокая могила. Немногие подлодки получали возможность спокойно утонуть. Зато смерть будет почти мгновенной.
Капитан сел на стул и стащил с головы мятую фуражку. Скрип корпуса нарастал по мере погружения. Вода уже хлюпала под ногами и достигала середины голени. Есть время жить и время умирать. Он все сделал правильно. Просто не повезло. Кригхоф жалел только об одном. Что его семья не будет знать точного места его последнего упокоения.
Тишина царила в лодке, нарушаемая лишь плеском воды и скрипом переборок. Стрелка глубиномера уткнулась в ограничитель. Все, глубже жизни нет.
Капитан достал из кармана фотокарточку жены и маленькой девочки и сжал ее в руке.
Через минуту ужасное давление сплющило прочный корпус и запечатало стальной гроб с 58 моряками.

- Сэр! – акустик стащил наушники. – Сильный глухой взрыв на глубине.
Кнорринг устало поднялся с кресла и потащился к стеклам рубки. Справа от эсминца на поверхность моря вырвались огромные пузыри воздуха. Он хорошо знал, что это такое. Только когда подлодка раскалывается на части, высвобождается такое количество воздуха. Еще одна лодка пошла ко дну.
Эсминец сбавил ход для охоты и поиска, и поэтому нужно было его вновь набирать и догонять конвой.
Кнорринг раскрыл рот, чтобы отдать команду, но ужасный взрыв потряс мостик. Капитан и все в рубке были сбиты с ног. Его глаза удивленно расширились. Что случилось?!
Эсминцы – это быстрые, юркие корабли. Их тонкие изящные корпуса предназначены для быстроты хода и маневренности. Но именно это и губит их. Лишь одна торпеда из двухторпедного залпа другой подлодки «волчьей стаи» попала в «Бульдог».
Капитан Баркли со «Стерлинга» с ужасом смотрел, как эсминец флагмана складывается пополам и быстро уходит под воду. Он еще не успел отдать команду на спасение выживших, как эсминец уже скрылся под водой.
Через три минуты «Стерлинг» подошел к месту гибели. Кроме мусора и пятна солярки ничего не говорило о том, что только здесь рассекал волны красавец-эсминец. Баркли в бессильной ярости ударил кулаками по поручням. Высокая Линда с грустными серыми глазами уже никогда не дождется своего мужа домой, а маленький Дэни так и не получит красного пони, которого купил ему Кнорринг в Канаде. И не только они.
Эта проклятая война уносила жизни как подводников, так и моряков эскорта и транспортов. И очень часто охотник сам превращался в добычу. Это была война на уничтожение, и не было жалости ни у одной из сторон.
Этой бурной ночью море приняло новые жертвы. И еще более 600 подлодок погибнет в неприветливых водах. Почти 30 000 моряков-подводников никогда не вернутся на свои базы. Десятки тысяч союзных моряков еще найдут свою смерть в волнах и сотни кораблей пойдут на дно прежде, чем окончится Битва за Атлантику. Самая длинная и кровопролитная битва в морской истории.

Киев 20-23 июля 2006 года