Мухоморное Солнышко

 Иванов работал сутки через двое. И почти ничего не мешало ему встречать восход солнышка. После работы приходилось отсыпаться, зато потом двое
суток подряд проходили как надо, а это - гораздо больше чем у многих.
 В настоящий момент была ночь, и Иванов находился на работе. Однажды восход пришелся на рабочий день, и в свете солнышка рабочее место Иванову

очень не понравилось. В помещении преобладал колючий и душный пластик. Кроме того, все клиенты в этот день оказались оченьплохими
людьми, и приносимые ими бумаги были заказами на злые и опасные вещи. Иванов постарался принять как можно меньше заказов, и решил, что у
него очень плохая работа. По дороге домой он думал: разве восход может что-то испортить? Этого быть не могло, значит, дело в самой работе.
Дальнейшие размышления приводили к осознанию того, что от самого Иванова мало что зависит. Тогда Иванов решил, что думать ночью вообще не
стоит, и только в свете солнышка может родиться что-то дельное. Мысль о том, что после восхода ему не захочется думать о работе Иванов отогнал, т.к,
см. выше, эта мысль дельной быть не могла.
 Дома он сел в кресло и стал встречать восход. Магнитофон пел:

 Время стекает по стенам,
 Застилает небо водой,
 Каждый камень стремится быть воском
 Собранным дикой пчелой,
 Хозяин высокой травы вернется...

 Иванов чувствовал как время, стекая по стенам комнаты, течет и ниже, по внутренней поверхности его шеи и просачивается в грудь. Падая на легкие,
оно испарялось. Иванов закурил, и получился кальян. Смешанное с табаком время Иванов выдыхал через рот. Он старался покрепче затягиваться и изо
всех сил выдыхал, пока время не вышло из тела вовсе. Теперь оно плавало по комнате клубами, а Иванов сидел в середине. Он подумал, что убрав
время он не узнает о том, что пора идти на работу, а потом понял, что всегда сможет притянуть нужный момент к себе.
 Иванов съел еще и вышел на балкон. Среди старых вещей было устроено подобие гнезда. Сидя в нем, Иванов смотрел на людей внизу и думал что
неплохо было бы встречать восход вместе с кем-то. Хорошо было бы иметь нескольких друзей и подругу. К сожалению, все, умевшие различать день и
ночь за последние годы ушли дальше, и все не в ту сторону. Большинство живых теперь были алкоголиками, остальные изо всех сил старались забыть о
возможности рассвета. Иванов пытался завести подругу, одну и настоящую, но все его женщины через какое-то время пытались убедить Иванова сменить
работу и оклеить обоями расписные стены. Одной это удалось; она ушла к другому, работавшему сутки через трое и обившему стены кухни пивными
пробками. Пришедшая вслед за ней упрекала Иванова в мещанстве, а после пары месяцев поедания пустых макарон тоже ушла, а Иванов стал мечтать о
женщине, которой не нужно будет что-то менять.
 Иногда встречая рассвет с кем-нибудь, Иванов чувствовал еще большее непонимание, чем ночью. Он помнил, что лет пятнадцать назад все было
по-другому и предпочитал быть один.
 Сейчас Иванов смотрел на стоящую в углу балкона стеклянную банку и помнил все моменты, когда он видел такие же. Стеклянная трехлитровая банка
была прочно прописана в сознании каждого жителя России. Такая же банка стояла сейчас на подоконнике деревенского дома в Мелехино. За окном было
поле. Иванов выглянул наружу. На горизонте полоской синел лес. Из леса через поле шел енот. Зайдя в дом, он лег на пол и посмотрел на Иванова.
Иванов увидел его глаза, большие и синие. Енот хотел рассказать Иванову о лесе, о сырых темных стволах и зарослях папоротника, под которым не
видно земли. Иванов раздвинул папоротник и пригляделся. Земля была исписана буквами, какие рисуют в начале летописи.
 Вчитавшись, Иванов обнаружил в словах ритм, но написаны они были одной строкой, уходящей к ручью. Говорилось о птицах, сидящих на ветках, и с
завистью смотрящих на хороводы человеческих девушек. Иванов поднял голову. Птицы смотрели на него. У них были женские головы и грудь, и
страшные когтистые лапы. Иванову было жалко птиц. Он потянулся вверх и прижался шеей к шее птицы. Он видел рядом ее глаз с вертикальным зрачком.

Нечисть, - подумал Иванов. Они знают больше людей, и все равно завидуют. Птица снялась с перил балкона и полетела к расстилавшемуся за МКАДом
лесопарку. Иванов сел в кресло и закурил.

 Сталь пахнет сандалом,
 Солнце двинулось вспять,
 Это хозяин высокой травы
 Начинает играть...

 Вместе с табачным дымом Иванов вдыхал время, пока оно не заняло свое место.


 2006