Два кольца

...А сидели они в ресторане. Гостиничном, затхлом, из тех ностальгических местечек, где салфетками можно порезаться, а на скатерти, как на танцполе, резвятся бациллы и вирусы. Случай разместил их на соседних стульях, и со стороны никто бы никогда не сказал, что они – пара. Тем более что никакой парой они и не были, и видели друг друга первый раз в жизни.
Им было по тридцать или около того, и обручальные кольца не блестели уже давно. Но именно на них они обратили внимание сразу. Его дыхание участилось,когда он, передавая ей соль, заметил на ее тонком длинном пальце - под кольцом - трогательный незагорелый ободок. Она, в свою очередь, как-то сразу заметила чуть выше его кольца косой шрамик, и невольно улыбнулась.
Напротив сидели случайные люди- немолодая женатая пара, из тех, кому до всего есть дело. Они приставали к ним назойливо и бестактно. Но ни он, ни она не могли, да и не хотели грубить…
Ее аромат дурманил его ноздри, и он улыбался тривиальности ощущений. Потому что аромат этот был до пошлого банален - сено... полевые цветы…
Она украдкой поглядывала на его раннюю седину на висках и все время возвращалась взглядом к этому крошечному шрамику на безымянном пальце…
Ему казалось, что счастье - это вот эти пальчики у ее губ. Тонкие, нервные,
с тщательно снятым, видимо только что, маникюром... Чуть заметный налет от некачественной жидкости для снятия лака... Маленький скол на указательном пальце,ямочка на большом... Все это было так трогательно... Так... что через минуту их руки встретились под столом...
Сначала он провел подушечкой среднего пальца по ее аккуратным ногтям,
наслаждаясь легчайшим прикосновением к полированной поверхности. Потом положил пальцы на ее, и прислушался к чуть заметной дрожи в ее руке. Нащупал ямочку между косточками указательного и среднего, и провел от нее теплую линию…
Для нее вдруг все ее тело ужалось в этой точке. И, когда он вел между ее пальцами свою горячую черточку, ей казалось, что это губы его скользят по бедрам… Она развернула ладонь, будто раздвинула ноги - так бесстыдно… И он это почувствовал. И плотно прижал свою ладонь к ее. Она вздохнула и пальцы их переплелись… Медленно, «расческой», он вытащил пальцы, прореживая сплетение ее горячей кисти, нажал на какую то ямочку... потом ощупал все три холмика, прошелся по линиям жизни и судьбы... И она снова вздохнула, потому что каждый миллиметр ладони отзывался где то еще... в животе... в сосках... на шее...
А старики напротив все спрашивали ее о чем-то, и она никак не могла сосредоточиться, потому что касание его пальцев стало слишком жарким...
А он сходил с ума от познания ее тела, которое через ладонь и пальцы приходило к нему так, будто он ласкал ее всю...
А потом настал момент, когда нужно было решить что будет дальше. И ладонь его было скользнула к ее бедру... но вот тут они в первый раз по-настоящему встретились глазами. И там, внизу, косточки их рук побелели от того, как сжались ладони. И каждый из них скорей почувствовал, чем услышал, как тихонечко стукнулись металлически два кольца.
И стало ясно, что вот сейчас он встанет и, неловко прикрыв газетой вздыбленную ширинку, пойдет к выходу на улицу. А она, вот только уймется это ноющее ощущение внизу живота, тоже встанет и поведет бедрами, чтобы насквозь промокшая ниточка стрингов легла поудобнее, и пойдет по направлению к «ресепшен».
И все это останется на кончиках пальцев, но... возможно останется – навсегда.