Её

 Он пошёл на кухню. Теперь он точно знал, что надо делать. Лишь холодная сталь поможет ему и ей. Ему нравилось сознавать, кто она. Ему нравилось верить в это чудо. Но это чудо порой доставляло слишком много хлопот. И одной из главных раздражающих его вещей были перья. Она были повсюду. А он очень не любил беспорядок. Он это ненавидел. И теперь решение казалось необычайно ясным и очевидным. И как он раньше об этом не додумался? Всё оказалось так просто!

Он открыл ящик стола. Нет, не то. Где же они? Ах, да! Их убрали на антресоль прошлым месяцем, чтобы никто случайно не поранился. Ведь это так просто – неосторожное движение, и по гладкой коже, которая вовсе не гладкая на самом деле, а изрытая микроскопическими морщинками, стекает горячая алая боль. Он подставил табуретку и открыл ящик. Обтянутый кожей футляр уже давно дожидался, когда же его, наконец, достанут и освободят от груза блестящего металла. Слишком маленький, слишком тупой, слишком тяжёлый…Вот, в самый раз. На лезвие ещё даже надпись сохранилась, что слать нержавеющая. Совсем новый, им почти не пользовались. Не было случая. А сейчас случай более, чем подходящий.

Он помедлил. Всё-таки это не совсем правильно… Но это надо сделать. Он вернулся в комнату, где сидела она. Она сидела на одинокой кровати и смотрела в распахнутое небо, то есть окно. Ветер играл с её волосами. Но она не радовалась ни виду любимого неба, ни ласкам ветра. Глаза её были мрачными, а губы бледными. Он вошёл – она не повернулась. Чувствовала.
- Что ты хочешь сделать? – спросила она, созерцая смешное облако, заглянувшее к ним в гости.
- Так будет лучше, - ответил он.
- Я спросила: что ты хочешь сделать, а не как будет лучше.
- Ты любишь меня?
- А тебе не всё равно?
- Нет. Ответь мне, пожалуйста.
- И что это изменит?
- Многое.
- Да, я люблю тебя.
Она сложила расправленные крылья и развернулась к нему.
- Так, что ты хочешь сделать?
- Они нам мешают, - он кивнул на белоснежные крылья за её спиной. – К тому же, с них постоянно падают перья. Это меня раздражает.
- Ну и что?
- Это неудобно. Я даже обнять тебя не могу.
- И что?
- Давай их отрежем.
- Нет! – испугалась она.
- Так будет лучше, - повторил он.
Он подошёл к ней и погладил по шёлковым волосам. Пахло зелёным чаем. Так приятно. В правой руке он сжимал деревянную ручку ножа. Он уже готов был это сделать…
- Нет! – вновь воскликнула она и резко вскочила на ноги. – Я не хочу! Это больно.
Она рванулась, было, к раскрытому окну, но он опередил её и первым добрался до единственного выхода (дверь он предусмотрительно запер заранее).
- Всё решено. Прошу тебя, не сопротивляйся.
- Это нечестно. Не надо.
- Надо. Для нас…
Он подошёл к ней и свободной рукой вытер слёзы.
- Сядь, - прошептал он, указав на единственную в комнате мебель – кровать.
Она послушно опустилась на ещё пока белые простыни. Она в последний раз с надеждой посмотрела в его кофейные глаза. Но, нет, он уже не отступит. А раньше одного её взгляда было достаточно, чтобы он забыл обо всём. Раньше, когда он был очарован тем, кто она. Она совсем поникла и вновь заплакала.

Он не долго целился, а затем приступил к своему нехорошему делу. Нож оказался очень острым, но ей всё равно было больно. Она вскрикнула лишь один раз, когда он сделал первый надрез на правом крыле. А потом она лишь глотала слёзы, дрожа от холода и боли. Он орудовал ножом с мастерством мясника. Сталь вгрызалась в облитые кровь перья. Вот, теперь у ней только одно крыло, другое лежит на алой простыне. Она плачет. Он закусил губу и приступил ко второму. Рука слегка дрогнула, но это длилось лишь мгновение. Он методично, будто разделывает кусок мяса, отделил её от того, кем она когда-то была.
- Вот так, - сказал он, закончив хирургическую деятельность.
Она подняла на него глаза. Они обожгли безразличием. Ей было ужасно больно, но сил уже не оставалось даже на упрёки. Она опустилась на подушку и мгновенно затерялась в стране грёз.

Он любил её безумно, поэтому и решился на это. Теперь они не мешали им, теперь мерзкие перья не будут мешать их любви. Он взглянул на свои руки: длинные пальцы были покрыты этой отвратительной красной и липкой субстанцией. Он осторожно вытащил из-под любимой обезображенную кровью простыню и завернул в неё ненавистные крылья. Затем сходил в ванную и принёс оттуда аптечку. Обработав некрасивые напоминания о прошлом, с улыбкой на устах он задумался об их совместном будущем.

Когда она проснулась, он собирал с пола оставшиеся перья.
- Ну и как? – шёпотом произнесла она.
- Хорошо, - улыбнулся он.
- И что мы теперь будем делать?
- Жить.
- Как прежде?
- Нет, ведь ты больше не прежняя.
- А ты?
- Что я?
- Ты прежний?
- Конечно. Я такой, каким был.
- Тогда, как я могла тебя полюбить? – удивилась она.
- О чём ты? – он насторожился.
- Ведь это ужасно, то, что ты сделал, - она села.
- Ты так думаешь? – он сел рядом с ней.
- Да.
- Тебе больно?
- Да.
- Прости меня.
- Зачем?
- Чтобы мы смогли идти дальше.
- А стоит ли нам идти дальше вместе?
- Ты так не думаешь?
- Нет.
- Зачем мы об этом говорим?
- Потому что это важно.
- Для кого?
- Для меня.
Он протянул руку и осторожно коснулся её ладони.
- Я люблю тебя.
Она молчала.
- Что с нами будет теперь?
- Я не знаю, - она встала с кровати и подошла к окну. Пол уже сверкал чистотой.
- Ты уйдёшь? – в отчаянии спросил он.
- Нет, ты уйдёшь, - ответила она, открывая окно и забираясь на подоконник.
- Ты больше не умеешь летать! – испугался он.
- А мне всё равно теперь, - пожала плечами она и ещё раз взглянула в его кофейные глаза.
- Это было ошибкой, - признался он.
- Нет, я многое поняла.
- Не прыгай, пожалуйста.
- Успеешь поймать меня?
Она развернулась к нему спиной и собралась прыгать. Но в какое-то мгновение, вдруг подумала, что не взлетит к небесам, а грянет о землю, как убитая птица. В это самое мгновение он схватил её за руку и потянул назад. Они стояли на холодном, чисто вымытом полу. С её одежды на пол капала кровь, и повсюду валялись перья. Он прижимал её к себе и не верил своему счастью. Его руки вновь были испачканы кровью. А она тихо плакала.
- Кому я теперь нужна, без крыльев?
- Мне.