Его

Он кричал от боли, но продолжал орудовать украденной ножовкой. Было неудобно тянуться рукой к тому месту, где у человека соединяются лопатки. К тому же руки дрожали от совсем неуместных судорог, то и дело побегавших по телу. Алая кровь уже залила всю его майку, но это лишь временное неудобство. Скоро всё закончится, и он сможет переодеть майку. Ножовка было недостаточно острой, поэтому она то и дело застревала, врезаясь в кость. К тому же перья постоянно забивались между зубцов. Он начал выдирать перья в месте разреза. Не самое приятное ощущение. Вскоре он покончил с этим и отбросил ненавистный инструмент в сторону. Теперь всё будет иначе, он в это верил. Ещё раз сожалением взглянул на окровавленные остатки его прошлого, потом посмотрел на небо и навсегда с ним попрощался. На земле он был так счастлив и без крыльев.

Он побрёл прочь с утёса. Проходя мимо той самой фермы, где он украл ножовку, заметил хозяина дома. Тот, недоумевая, уставился на странного парня, который шёл в измазанной кровью, рваной футболке, бледный и истекающий той самой кровью, но чему-то радовавшийся. Хозяин ферму хотел догнать парня, спросить, что с ним случилось, предложить помощь, но не тронулся с места, сам не зная, почему.

Он уже переоделся, перевязал свои раны и теперь, как самый обычный человек, шёл к ней. Он хотел сделать ей сюрприз. Он знал, что она обрадуется. Вот он стоит перед её дверью, заносит руку, для того, чтобы постучать, стучит… Сначала тишина, потом слышатся шаги, и дверь открывается…
- Привет, - он поднимает букет её любимых цветов и протягивает ей.
Но она не улыбается. Она не понимает, что случилось.
- Привет, - наконец говорит она. – Входи.
Он вошёл в комнату.
- Ты что сделал?
- Я их отрезал, - улыбнулся он, не понимая, почему она не рада.
- Что?! – ужаснулась она. – Зачем?
- Чтобы быть таким, как ты. Возьми, это твои любимые, - он вновь протянул ей букет.
- Сам отрезал?
- Да.
- Ты с ума сошёл! – прошептала она. – Я не понимаю, зачем.
- Ты не могла быть счастлива со мной прежним, - он улыбался ей своей самой обезоруживающей и искренней улыбкой.
Она не улыбалась, из её глаз покатились слёзы.
- Ты ничего не понял…
- Чего не понял? – он, действительно, не понимал, почему она не рада.
- Это всё моя вина. Те слова, они были сказаны случайно, в порыве гнева. Я не думала, что ты воспримешь всё так буквально. Я никогда бы не потребовала от тебя отказаться от крыльев.
- Нет, я и сам этого хотел.
- Как можно этого хотеть?! Это глупо! Это просто чудовищно!
- Нет, это правильно. Теперь нам нечего бояться.
Он верил в свои слова. Он верил в правильность своего решения. Ему даже в голову не приходило, что она этого может не понять.
- Поверь, я любила бы тебя, даже если бы у тебя были рожки на голове или хвост, или шестой палец на руке. Мне это неважно. Ведь любят не за что-то, а вопреки. Или просто любят…
- Но ты говорила, что совершенно иначе представляла себе любовь.
- Это не значило, что я хочу что-то менять. Зачем эта жертва? Она не нужна мне.
- И я больше тебе не нужен? Не нужен, потому что у меня больше нет крыльев?
- Ну, что ты говоришь! – она обняла его. – Конечно же, нужен. Просто, пойми, я никогда бы не посмела причинить тому, кого люблю, боль. И уж тем более, требовать такой жертвы. Если любишь, не требуешь жертв. А те, кто хочет изменить любимого, на самом деле не любят.
- Мне многое предстоит понять о людях, - шепнул он.
- Да…
Они стояли, молча, обнимая друг друга, как можно, крепче.
- Тебе больно?
- Немного.
- Не ври.
- Хорошо. Мне больно.
- Тебе надо сменить повязку, - она обнаружила на своих ладонях кровь. – Пойдём.
Они сидели в ванной. Она с замиранием сердца смотрела на его раны, обрабатывая их дезинфицирующим средством, и думала о том, что недостойна такой сильной любви. Он наслаждался каждым её нежным прикосновением, ловя каждое мгновение счастья. Ему было достаточно одного только её присутствия.
- Как же сильно ты любишь, раз согласился сделать с собой такое! – изумилась она.
- Очень…