когда рухнет мой карточный домик

Это долгая история, длинною в жизнь. Что-то вы из нее уже слышали, о чем-то может и догадываетесь, что-то предполагаете. Я видела все своими глазами и все слышала. Я и была той девочкой... Давайте все по-порядку.

Я любила своего отца, свою маму, бабушку и кошку Дану. До пяти лет я думала, что у нас самая счастливая семья, что мой папа самый лучший из всех, моя мама сама хорошая и моя кошка - самая красивая. А бабушка превосходно готовит еду и самая заботливая.

Потом в какой-то момент все перевернулось вверх дном.

Я смутно помню тот момент, когда я находилась в бабушкиной комнате, вся зареванная, она успокаивала меня как могла, а сквозь закрытые двери я слышала как папа и мама ругаются. Они и раньше ругались, но не так как в этот раз. Что-то случилось серьезное. Папа обзывал маму всякими словами. Некоторые из них были очень нехорошими и только много лет спустя я узнала их смысл. А дальше все случилось так, как и должно было случиться - это я тоже поняла много лет спустя, когда окончила школу и поступила в институт.

Папа что-то крикнул, мама ему ответила. Воцарилась тишина...потом я слышала как открылась входная дверь, захлопнулась и больше не открывалась в ту ночь.

Мама пришла к нам, отвела меня комнату и уложила спать. Потом она и бабушка уединились на кухне и чем-то долго разговаривали. Мне было жутко интересно - что же случилось? Куда делся папа и о чем шепчутся бабушка с мамой ночью? У меня было множество вопросов, которые я вывалила на них с утра, пока мама собирала меня в детский сад, а бабушка готовила завтрак. Я видела, что маме было тяжело, а бабушка замкнута и неприветлива. Папы нигде не было. И никто не хотел мне рассказать что случилось. Мама как только могла избегала моих вопросов, бабушка отмахивалась и говорила что сейчас некогда, вечером все расскажет.

Но наступил вечер и никто не рассказал мне где папа. И на следующий день и через день. И только через неделю мама нехотя ответила мне, что папа уехал в срочную коммандировку, и не вернется долгое время... Мне было тогда пять лет и я была такой любопытной...

- Мама,- сказала я,- а зачем вы тогда ругались с папой?

- Ну...- протянула мама и посмотрела на бабушку,- просто я не хотела, чтобы папа так срочно уезжал, не хотела его отпускать, вот мы и поругались немного.

- И он из-за этого ушел?- спросила я, рассматривая маму.

- Ну...- смутилась мама, прячя свой взгляд.- почему ушел? Уехал в долгую коммандировку.

- Ага,- ответила я,- у нас в группе у Яши тоже папа уехал в долгую коммандировку, а Ленка говорит, что он сбежал от них...

- Глупости все это!- вдруг резко говорит мама, я чувствую ее обиду.- Скоро папа вернется, вот увидишь!

Прошло полгода и у меня появился папа. Новый папа. Сначала я недоумевала как этого дядю,

который был не таким красивым, как мой папа, звать папой? Он же совсем на него не похож. Даже говорил по-другому и шлепал мою маму по попе. Но бабушка мне объяснила, что это такая игра, когда папа в дальней коммандировке, чтобы все было хорошо, начальство с работы прислало "папу взамен"... мне было тогда пять с половиной лет и я верила всему, что говорила мне бабушка.

Я называла дядю Колю папой, свыклась с тем, что он спит с моей мамой в одной кровати и из спальни по вечерам и ночам иногда раздаются всякие звуки, которые обычно бывали до этого. Ну может чуточку другие, откуда мне было тогда знать чем занимаются дядя Коля и мама по ночам?

Бабушка качала головой, но ничего не говорила. Зато занималась моим воспитанием. Мама стала какая-то вдруг другая. Она проводила много времени с дядей Колей, которого я называла искренне папой, так как верила, что он пришел взамен моего папы.

Бабушка читала мне книжки, вместе с ней мы рисовали, ходили гулять, смотрели телевизор. Она никогда не говорила мне о дяде Коле и маме, чем они там занимаются по ночам, где пропадают, когда уже поздно и надо быть дома, чтобы ужинать и почитать мне книжку на ночь. Вместо этого всем этим занималась бабушка - она готовила, убиралась, стирала и читала мне сказки на ночь. А еще она собирала меня по утрам и отводила в детский сад, так как мама спала еще.

Когда я спросила почему мама так долго спит, бабушка лишь покачала головой и ответила, что мама устала и должна отдыхать.

- Каждый-каждый день?- спросила я, с любопытством смотря на бабушку. Она казалась мне тогда самой мудрой и самой-самой умной бабушкой на свете.

- Каждый день, Настенька,- вздохнула бабушка.- Твоя мама работает на другой работе и теперь ей надо отдыхать больше.

- На какой работе?- любопытству моему не было предела.

- Это очень важная и интересная работа...- многозначительно отвечала бабушка, продолжая собирать меня в детсад.- Когда ты вырастишь, мама покажет тебе эту работу и ты все видишь сама.

- Правда-правда?- радовалась я.

- Да, Настенька, да...- снова вздыхала бабушка и мне казалось, что она о чем-то грустит.

Потом я поступила в первый класс школы. Мама была такая счастливая и нарядная, когда она и папа...то есть дядя Коля вели меня в школу. Бабушка тогда болела и не смогла проводить меня.

Потом был второй, третий, четвертый классы... время летело, наполненное новыми ощущениями, событиями, чудесами и открытиями. Как-то незаметно дядя Коля прижился в нашей семье, бабушка поседела, мама стала больше, а кошка Дуня родила котят и умерла.

Я долго плакала, закрывшись в своей комнате и мама с бабушкой успокаивали меня весь вечер. Потом Сережка из третьего "Б" влюбился "по-нарошку" в меня и таскал за мной портфель всю зиму, а дядя Коля подрался с соседом по этажу и получил вот такой здоровый синяк и не выходил из дома неделю. Мама становилась все больше и больше и говорила, что у меня скоро будет братик или сестричка, но я в это не верила и спрашивала, а откуда она его возмет, если...

- Что если? - переспросила меня мама.

- Ой, ничего!- ответила я. Тогда я была в четвертом классе и Машка из пятого "А" рассказывала Вере и Наташке откуда беруться дети и как их делают. Но как сделать братика, если нету...

- Что ничего? - переспросила строго мама.

Но я не помню уже, что я ответила тогда, но мама осталась недовольной. Она весь вечер косилась на меня и хмурилась. Потом пришла бабушка и стала говорить со мной. И я так узнала, что дядя Коля и мама "подружились" сильно и теперь у них будет ребенок. У меня будет братик или сестричка!

Я хотела крикнуть... я хотела спросить маму... но я была уже к тому времени куда более умной девочкой и промолчала. Мне было обидно, мне было страшно. Но я никому не рассказала. И не рассказала бы вообще. Но все по-порядку.

Когда я перешла в пятый класс, осенью, у мамы родился мой братик. Его назвали Сашей, но мне это имя не нравилось. Сашкой звали хулигана из параллельного класса. Он приставал к нам и дергал за косички, срывал портфели и не давал нам прохода. Мне не нравилось это имя, но я промолчала. Я поняла уже, что лучше молчать и никому не говорить, что у тебя внутри.

Как-то давно я пыталась рассказать что у меня внутри, что на самом деле, но бабушка цыкнула на меня и мама недобро посмотрела на меня. Я сжалась, я превратилась в куклу, я опустила голову и кивнула, что больше так не буду. И с того момента я так и стала жить - внутри меня одно, а снаружи другое. Я бегала с дворовыми детьми, кидалась снежками в пьяного дворника, сбегала с уроков, в пятом классе целовалась с Виталькой в раздевалке, убегала с девчонками на озеро, ловила рыбу с мальчишками, даже пробовала курить, но это была я, которая снаружи, а то что было внутри я никому-никому не рассказывала. Даже Витальке, когда мы сидели на крыше гаражей и смотрели как на небе появляются звезды. Мы говорили обо всем, даже о самом-самом тайном, он мне рассказывал свое, а я свое, самое тайное... но даже и тогда я не рассказала о том, что было внутри меня. То, что я хранила в себе семь лет.

Каждый день, с того самого момента, когда мама сказала, что папа уехал в долгую коммандировку, с того момента, когда Ленка в детсаду сказала, что у Яшки отец тоже уехал в коммандировку, но больше не вернется никогда... с того самого дня, я уже где чувствовала это. Мне было очень обидно и больно. Папа ушел и не взял меня с собой. Я очень и очень любила своего отца. И люблю сейчас, даже по прошествию стольких лет. Многое что было, многое что случалось. Но для меня отец остался таким, каким он был до того, как его место занял дядя Коля.

Большой, сильный, все знающий и все умеющий папа. Он брал меня с собой, когда ехал в горы, брал меня с собой, когда ехал к реке, брал меня с собой, когда... я любила папу, каким бы он не был на самом деле, но для меня он всегда-всегда был самым лучшим.

Каждый день, когда я ложилась спать, когда мама выключала свет, я дожидалась пока все стихнет, доставала из укромного места фотографию и говорила с папой. Я рассказывала ему как мы живем, как я и мама скучаем по нему... я плакала, я радовалась, я ненавидела, я скучала, я влюбилась в Витальку, я целовалась с ним... я рассказывала фотографии про дядю Колю, про соседей, про тетю Лиду и тетю Надю, я рассказывала папе как мне плохо без него и что я скучаю по нему сильно-сильно... я даже спрашивала можно ли мне дядю Колю называть папой. Когда мне было весело или грустно, я доставала старую фотографию, на которой были горы, папа и я, я гладила по изображению папы, я делилась с ним всеми своими переживаниями, я рассказывала ему обо всем. Как мне приходилось быть одной снаружи и другой внутри. Как я сильно-сильно скучаю по нему и когда я вырасту и окончу школу, я пойду его искать...

"Папка, мой папка", плакала я, уткнувшись носом в подушку, "я скучаю по тебе, где же ты? Забери меня с собой"

Я просила рассказать бабушку о папе, что с ним, где он и куда он ушел. Я боялась спрашивать маму, я боялась что из-за дяди Коли, мама будет ругаться надо мной. Я чувствовала, я знала... я была уже лишней в тот момент, когда появился братик Саша. Все внимание мамы было отдано ему. Дядя Коля тоже возился с ним и бабушка помогала маме, как могла, при этом еще и уделяя внимание мне.Мне иногда казалось, что вся семья против меня, что они не понимают каково мне быть одной снаружи и быть внутри. Я забивалась в какой-нибудь угол, там где темно иникто не будет меня тревожить, я брала с собой фотографию и шептала папе о том, как я его люблю и чтобы он приехал и забрал меня: Я просила рассказать бабушку о папе, но она отмахивалась, отговаривалась и только лишь когда я перешла в восьмой класс, рассказала мне часть истории. О том, что папа разлюбил маму, ушел из дома, уехал из города к родителям и больше никогда не вернется домой. Никогда.

Я знала об этом. Но все равно я плакала над старой выцвевшей фотографией, заперевшись в ванне, всхлипывая в полотенце, чтобы меня никто не слышал. Мне было больно и очень одиноко.

"Папка, мой папка", плакала я, снова и снова уткнувшись носом в подушку, "я скучаю по тебе, где же ты? Забери меня с собой"

Но я знала, что он не придет и не заберет меня с собой. Потому что...

- У него другая жена, у него свои дети и ему нет никакого дела до тебя и до мамы,- сказала тогда бабушка и было видно, что ей даются тяжело эти слова.

Время шло... Снаружи я была все такая - добрая, веселая, отзывчивая, находчивая, смелая, заводная девчонка, которая могла и побить Витьку из соседнего подъезда и отбить у Ленки Стасика, на спор с Наташкой, сбежать из школы в кино с Виталькой, отпроситься у мамы под предлогом похода на выходные из дома, а на самом деле поехать на дачу к Максу в большой компании и пить слабое вино, жарить шашлык, смотреть на звезды и играть в разные глупости со Стасиком на чердаке, пока все остальные слушали магнитофон и пили вино.

Внутри же - я была одинока. Я была как отрезанный кусок от чего-то целого. Я была одинока и мне было страшно, что я останусь такой навсегда. Двуличной.

Это история о том, как я обрела себя, как я стала сама собой и как я перестала быть двуличной. Эта история началась с того далекого времени, когда папа хлопнул дверью и исчез из моей жизни и закончилась она тогда, когда... впрочем все по-порядку, к чему сейчас излишняя спешка? Когда можно сесть и рассказать как это все было.

Когда я перешла в десятый класс, случились три события. В августе я влюбилась по уши в Дениса из соседнего дома, мой брат Саша в сентябре упал с качелей и сломал ногу и зимой умерла бабушка.

Каким-то образом все эти события были связаны одной невидимой нитью, настолько невидимой, что я не могу даже разобраться и сейчас, чтоже связало это все и привело к тому, что случилось потом.

Сначала мне приснился отец. Он и раньше снился мне по ночам. Я говорила с ним и он говорил со мной, но я почти всегда забывала на утро о чем мы говорили. В те дни я была внутренне счастливой, хотя скрывала это ото всех.

На этот раз я запомнила сон. Отец звал меня. Он сказал, что хочет меня увидеть до того, как мне исполниться семнадацать. Он был такой же, как на той фотографии, что хранилась в укромном месте все эти годы, но потом куда-то исчезла.

Он был веселый, добрый, интересный, с большими голубыми глазами, стройный, сильный, большой... многое что изменилось за эти годы и понимала кто на самом деле для меня дядя Коля, что случилось тогда с мамой и папой, откуда берутся дети, почему взрослые поступают именно так... но отец всегда оставался для меня таким, каким был на фотографии.

Прошло много лет, возможно он выглядит по-другому, может он изменился в лучшую или худшую сторону... но я не хотела даже думать об этом.

Но в один день все изменилось опять.

После того, как мне приснился сон, где отец зовет меня. Мне стало страшно. Я не знала ни где отец сейчас, ни что с ним, ни как он выглядит, ни где он живет и чем занимается. Я вообще ничего не знала об отце. Я жила с образом, запечатленным на фотографии, я боялась с ним расстаться, чтобы не нарушить ту хрупкую иллюзорную границу между своим внутренним одиночеством и реальностью.

А потом я нашла письма. Его письма маме. Самое последнее письмо было датировано позапрошлым годом. Письма хранились у бабушки в комоде. Я искала что-то там и натолкнулась на сверток. Там были письма. Много писем. Отец писал маме и мне. Я держала сверток и перебирала конверты, некоторые из них были нераспечатанными. Я хотела кричать и плакать от боли и страха. Я хотела радоваться и показать находку маме. Я хотела ненавидеть бабушку, маму и папу, за то, что случилось все так... я сидела на кровати, перебирала бесцельно письма и боялась прочитать их. Я не хотела рушить свой карточный домик. Я положила письма на место, нашла необходимое мне и закрыла комод. Щелк! - захлопнулась дверца, закрывая для меня прошлое.

Мне было шестнадцать лет, я думала что я понимаю что-то в этой жизни, а на самом деле я еще ничего не понимала, а жила в каком-то своем обособленном мире, понимая все как есть через свои переживания и страхи. Я боялась читать письма, потому что чувствовала... знала, что в них кроется нечто, что перевернет меня и мой карточный домик рухнет и не будет возможности построить его заново.

Через неделю я решилась. Это была суббота. Все были в гостях, я отпросилась под предлогом подготовки к контрольной. Было тихо и темно. Я везде погасила свет, зашторила окна. Я достала письма и начала их читать.

Было ли это так необходимо? По прошествию множества лет, я прихожу к выводу, что да. Я не представляю себе, как бы я жила по-другому, не прочитав те письма. Кем бы была бы я сейчас и чем бы занималась?

Когда я очнулась, был уже вечер. Я пережила столько многого... всю свою жизнь заново. На этот раз в другой стороны - со стороны отца. Как будто две оторванные половинки соединились. Мне стало одновременно легко и тяжело. Легко - потому что я была не одна, все эти годы отец просил маму об одном - дать почитать мне его письма. Тяжело - потому как страшно осозновать, что все эти годы, где-то в другом городе, жил отец, у которого была семья, дети, жена... но два-три раза в год он писал письма мне, а я даже не знала об этом.

Я плакала, я кричала, стуча кулаками по окну и стекло дребежжало,я хотела броситься из дома и бежать, бежать... куда?

Эта история о маленькой шестандцатилетней девчонке, которая одиннадцать лет жила верой, надеждой и любовью в выстроенном ей карточном домике и когда домик рассыпался, она обрела себя.

"Папа, папа...", шептала я, прижавшись носом к холодному окну, "ну почему же все так случилось? почему же?"

За окном была темень и только несколько фонарей освещали пространство под собой. Я плакала и слезы капали на подоконник, я плакала и слезы падали мне на кофту, я плакала и слезы застревали у меня в глазах. Почему? Почему так все бывает? Зачем взрослые так усложняют жизнь? Почему нельзя жить спокойно и радоваться жизни? Много вопросов без ответов. Пачка писем лежит на столе. Я прочитала их все. Все десять лет пролетели передо мной. Я знала что чувствовал отец, я ощущала его боль.

Он просил прощения у мамы, он просил прощения у бабушки. Он простил маму, он простил бабушку. Он простил все-все, что было. Он готов был отказаться от всего на свете. Все ради меня. Лишь бы быть рядом со мной. Каждый день. Видеть меня, общаться со мной, помогать мне во всем.

Все эти годы, когда я засыпала и просыпалась с фотографией отца, он делал тоже самое. С такой же фотографией. Все эти годы мы говорили друг другу одни и теже слова, скучали и рассказывали о том, что происходит с нами.

"Папа, папа...", шептала я, сидя за столом и уткнувшись носом в ворох писем, "почему все так случилось? почему же?"

Мне вдруг показалось, я вдруг ощутила, что где-то там, в далеком городе, стоя у окна, плачет отец, смотря в темноту. На какие-то мнгновения я ощущала его боль, отчаяние и отрешенность. Что-то случилось и он ждал меня. Письма, которые он писал все эти годы не доходили до меня и мне казалось, что он кричал в темноту мое имя, звонил по телефону, умолял маму позвать меня, посылал телеграммы... приезжал и долго стоял под окнами, умоляя маму дать повидаться со мной... было ли это? как давно? Или же я все придумала для себя?

И тогда я решила. Я дала себе слово, что когда я окончу школу, я разыщю отца. Где бы он ни был. Хоть на краю света. Мне было тогда шестнадцать лет... глупые обещания?

Я снова была снаружи открытая для всех и одинокая внутри. Я никого не допускала внутрь, я плакала по ночам, потому что было холодно и ничто не грело мне душу. Даже любовь. Которая прошла к марту, когда я познала что такое близкие отношения между мальчиком и девочкой. Я радовалась всему, что было в тот год, всему, что было вокруг, но в глубине души я боялась что не смогу сдержать свое обещание, той дождливой весенней ночью, когда я обещала себе найти отца.

Мне было страшно. Впрочем я боялась все свои годы, начиная с пяти лет. Я тщательно скрывала это от всех и от себя.

Все случилось внезапно. Когда я в очередной раз поругалась с мамой из-за времени, когда не следует приходить домой, я выбежала из дому, крикнув вслед, что больше не вернусь!

Такое происходило конечно раньше, пару раз и заканчивалось тем, что меня наказывали, а Cашка издевался надо мной, говоря всякие гадости. В последние два года он сильно невзлюбил меня и при случае любил доставлять мне неприятности.

Я бесцельно шла по улице, не зная что делать. Потом повстречала Валеру и попросила у него денег в долг. Зачем и почему я еще не знала. Он удивился, но не стал спрашивать зачем... я обошла всех своих знакомых и насобирала достаточно денег, чтобы... пойти на вокзал и купить себе билет в одну сторону. Из вещей на мне было только то, что одето, после покупки билета оставалось еще немного денег на еду. Поезд ехал два дня и все это время я сидела около окна, наблюдая как мимо меня проносяться дома, деревья, поля... я думала о том, что приеду в город, где живет папа, найду его улицу, дом, квартиру и...

И дальше я не знала что делать. А что еще могла знать глупая шестнадцатилетняя девчонка? Только адрес на конверте - улица такая-то, дом такой-то и такая квартира. Мной двигало стремление, воля, желание... мной двигал мой страх, моя ненависть и моя любовь. Я придумывала как я найду дом, где живет отец, как я позвоню в дверь и что я скажу человеку, открывшему ее. С какими чувствами я переступлю порог и обниму отца. Что мы будем делать потом, что мы расскажем друг другу. Я плакала два дня, пока ехала в поезде и мне казалось, что он еле-еле движется.

Хорошо что вагон был полупустой и рядом места были незаняты. Я плакала, уткнувшись в подушку, прося прощения у отца за маму. Я хотела чтобы они всегда были вместе, хотя понимала, что этого никогда не будет. Надежда умирает последней.

Я приехала в этот город. Я нашла эту улицу и дом. Я стояла перед подъездом и у меня была дрожь. Я пересилила себя и вошла внутрь. Поднялась на лифте на нужный этаж. Постояла перед квартирой... сегодня воскресение. Значит он должен быть дома. Позвонила в звонок. Эти мнгновения показались мне вечностью. Звуки шагов за дверью.

Голос спросил: "кто там?"

- Это я,- ответила я и мой голос мне показался далеким.

- Кто это?- переспросил голос.

- Настя,- ответила я и внутри меня все упало.

Дверь открылась. На пороге стоял уставший человек. У него были пустые глаза и всколоченные волосы. Он смотрел на меня и я видела, я чувствовала, что...

- Здраствуй, папа...- сказала я неуверенно и улыбнулась.

Он кивнул, рассматривая меня. Он не выразил радости, глаза его остались пустыми. Безжизненными, опустошенными. Мой отец сдался. И мне стало больно.

- Уходи,- сказал он и голос его дрожал.- Уходи... все что было, то прошло. Ступай обратно, не надо...

Он осекся, рука его дрогнула, казалось вот-вот он заплачет. Вместо этого он закрыл дверь.

Я стояла под дверью и время остановилось для меня. Я не хотела верить ни во что. Я старась не думать ни о чем. Я спустилась на лифте вниз, молча вышла из подъезда и пошла куда глядят глаза. У меня было пусто в голове, все умерло внутри в одно мнгновение. Все чувства, эмоции... все-все. Я не могла ни плакать, не страдать, не кричать... все умерло во мне, я стала бездушной и отрешенной. Как мой отец. Я шла по улицам, не зная о том, что мама сбилась с ног, ищя меня везде и на исходе второго дня ее увезла скорая с инфарктом.

Я шла по улицам, не зная о том, что отец после того, как закрыл дверь, вернулся к телевизору, принял десять таблеток снотворного и прилег, чтобы заснуть навсегда. Я шла по улицам и не знала того, что как только я заверну за угол, меня собъет машина...

- Папа...- шептала я, но губы мои не шевелились.- Папа, где ты?

Мне было больно. Болело все тело, болела душа. Я не хотела жить. Смысл? Кто-то кормил меня с ложечки, обтирал мокрым полотенцем, когда я лежала с жаром, поправлял мне одеяло и подушки, кто-то приносил и убирал мне утку... кто-то гладил меня голове и я чувствовала эту мягкую, заботливую руку.

- Папа...ты пришел,- шептала я, прижимая руку к щеке. Я не могла пошевелиться, все тело было сковано и болело.- Папка! Не оставляй меня!

Все это время я чувствовала, что рядом есть кто-то, кто заботиться обо мне, кто разговаривает со мной тихим неспешным голосом, не дает мне провалиться в темноту, откуда нет возврата. Кто-то, кто гладит меня по голове и щеке, вытирает мне слезы, когда я плачу ночами, когда я зову отца. Всегда рядом кто-то, чьи размытые очертания я вижу краем глаза. Чьи слова, смысла которых я не понимаю, выводят меня из темноты. Я чувствую, что рядом есть кто-то, кто заботиться обо мне...

Когда я пришла в себя было уже лето. Меня перевели из реанимации в палату. Я лежала напротив открытого окна и смотрела на кроны деревьев. Открылась дверь, кто-то вошел. Его рука поправила мне подушку и коснуласьь щеки. Я улыбнулась и зажала в ладошки руку. Она была мягкая, добрая, нежная. Я улыбалась и плакала..

- Папка! Ты пришел!- мне было так хорошо.

И потом я увидела его.

- Па...- прошептала я и остановилась. Лишь на миг.- па...

Я потеряла когда-то все, теперь я обрела все заново. И я плакала от счастья вместе с ним.

Он был тогда в больнице и проходя мимо реанимации увидел меня. Все решилось за какие-то секунды.

- Это кто?- спросил он знакомого врача.

- Под машину попала. Чудом просто живая осталась. Неделю в реанимации, документов нет, даже не знаем кто она и откуда,- ответил тот пожимая плечами.- Что такое, Михалыч?...

- Это Света, дочка моя...- проговорил тот и лицо его стало задумчивым, точно он вспомнил что-то ужастно далекое.

- Эй, Михалыч! Эй, ты что? - удивился врач, но посмотрел на того и все понял.

- Хорошо,- сказал он сдержанно, тут же понимая в чем дело.- Пусть будет так.

Это он все время был рядом со мной. Это он называл меня "моя Светочка, моя доченька", еще не зная моего имени и мне было тогда наплевать как меня звать, был кто-то кто любил меня и заботился обо мне и этого было достаточно.

Ему пятьдесять четыре года. Восемь лет назад он потерял в автокатастрофе дочь и жену. Вместе с этим он потерял смысл жизни, восемь лет ходя тенью по земле. Жена умерла почти сразу, а дочь забрала скорая. Но она не доехала. А он ждал весь день в больнице, не верил:

И на похороны дочери не ходил. Все еще не верил, не хотел верить. Цеплялся бессмысленно за призрачную ниточку.

Каждую неделю ходил в больницу, бесцельно бродя по коррирдорам, ожидая когда приедет скорая, привезет Свету. Медперсонал знал его историю, ему сочувствовали, но не прогоняли, наоборот же - помогали как могли. Михалыч бродил по корридорам, с отрешенным взором, пока не увидел меня, в реанимации, прикованную к растяжкам, в гипсе и бинтах.

"Папа...папа...", шептала я в бреду, "папа, помоги мне..."

Все решили эти мнгновения... Мы были те, кто потерял все и мы стали теми, кто обрел все.

Эта история произошла давно, двадцать лет назад. Она наделала много шума, когда все стало известно, кто-то осуждал, кто-то восхищался, а мы жили как семья и нам было все равно, что говорят о нас. Он выходил меня, вытащил из могилы, ухаживал за мной, как отец за своим ребенком, носил на руках, когда я еще не могла ходить, всегда был рядом, даже ночью, когда я просыпалась с криком, страхи ели мою душу. Он был всегда рядом, мой заботливый и самый-самый лучший папа Женя. Я гордилась им, а он был счастлив, что у него есть я.

У меня был отец, у него была дочь. Год он выхаживал меня и занимался со мной, по всем предметам, объясняя терпеливо и подробно. Я научилась заново ходить, радоваться жизни и поступила в институт и папа Женя радовался со мной.

В конце первого курса я влюбилась по уши и он переживал со мной. На втором курсе я чуть не вылетела из института и он неимоверными усилиями убедил меня учиться дальше. На третьем курсе я влюбилась в своего будущего мужа и папа Женя был только счастлив. К концу пятого курса я вышла замуж за свою любовь и тот, кто стал мне папой, плакал на свадьбе, не скрывая своих слез.

А через два года у меня...у нас родилась дочка, Яна. Мы ее все безумно любим. И чтобы не случилось, чтобы не произошло, каждый из нас может общаться с ребенком столько времени, сколько захочет и никто не вправе ему запретить.

А что же с моей той семьей, спросите вы. Я не общаюсь с ними, но знаю, что у них все хорошо. Просто я не общаюсь, но если что-то случиться, я непременно брошу все и помогу им чем смогу. Раз-два в месяц я прихожу к отцу. Сажусь на лавочку, напротив его могилки и разговариваю с ним. Я не виню его ни в чем, что было. то было. Я просто разговариваю с ним, рассказываю как я живу, что происходит, что все хорошо и будет еще лучше. Для меня он навсегда остался тем, со старой затертой фотографии. Я всю жизнь ждала своего отца. И теперь я счастлива, что мне больше не приходится плакать в подушку, стиснув зубы, чтобы никто не слышал меня.

Мне не надо больше выть, уходя далеко в лес, выть как загнанный волк от безысходности. Мне не надо больше быть кем-то снаружи и кем-то внутри. Теперь я - это я, такая как и внутри и такая же снаружи. И еще у меня свое маленькое счастье. Ее зовут Яна. Ей уже четырнадцать лет и я ей рассказала свою историю.

Что же случилось с папой Женей? Он умер во сне в тот год, как Яна пошла в школу. Умер с улыбкой на лице, тихо и незаметно. Умер счастливым, чтобы встретиться со своей семьей, я так думаю. Мы похоронили его рядом с моим настоящим отцом. Теперь они лежат вместе и я навещаю их иногда, разговариваю с ними и рассказываю про Яну, про жизнь и про то, что было когда-то со мной. Это часть моего прошлого, это нельзя забывать, это надо помнить, чтобы никогда не повторять такого.

Любите тех, кто любит вас и никогда не стройте карточных домиков.

(c) frag 31.10.03