Шахматы

ШАХМАТЫ


I

Серб

– Я не понимаю вашего отношения к литературе. Литература представляет собой собрание опыта столетий! Каждая книга – это кладезь знаний. В книгах можно найти все, от точных знаний до взаимоотношений между людьми. Главное – это научиться пользоваться хранящейся в них информацией. Лично я обрабатываю книжную информацию методом, который можно условно назвать «анализ синтез». Этот метод состоит из двух этапов. Сначала я читаю книгу и, обдумывая описанные в ней события, мысленно раскладываю эти события по возможным жизненным ситуациям. Эта разбивка произведения на части есть анализ и последующая классификация информации. Потом я рассматриваю каждую конкретную ситуацию и суммирую всевозможные события внутри ситуации. Синтезируя знания внутри ситуации, я получаю список вариантов поведения в такой ситуации с наиболее вероятным исходом для каждого варианта поведения. Этот список настолько полон, насколько много прочтено книг. Таким образом, сталкиваясь с чем то новым в жизни, я стараюсь вспомнить, что происходило с героями книг в такой ситуации, и просто выбираю наиболее подходящий для меня вариант. И, знаете ли, этот метод меня еще не подводил... Ну, может, всего несколько раз. Но это объясняется лишь тем, что я прочел не так уж много книг.
Алексей говорил уже достаточно долго, поэтому, когда довел свою мысль до конца, жадно припал к бокалу пива. Двое других сидящих с ним за столиком молодых людей, Джим и Роман, так же пили пиво. Эту троицу нельзя было назвать друзьями, поскольку познакомились они не так давно на курсах чешского языка Академии Наук Чешской Республики. Едва ли не каждый иностранец, приезжающий в Прагу на более-менее длительный срок, знаком с этими курсами. Кроме безусловной пользы в овладевании языком, они являются отличной возможностью найти себе приятелей среди таких же иностранцев. Большинство слушателей из группы этих молодых людей приехали в Прагу по линии «Юнеско» и работали в различных институтах. Практически все только что закончили ВУЗы. Алексей, к примеру, приехал из Киева. Он любил рассказывать, как стоял среди «оранжевых» на Майдане, и как народная воля привела к победе справедливости. Болгарин Роман приехал из Софии, закончив там какой-то университет. А Джим приехал из Питера. По-настоящему его звали Евгений, но в Праге он стал называть себя Джимом. Несколько раз они собирались, чтоб посидеть в каком-нибудь уютном местечке, каковых в Праге множество, попить пива и пообщаться. В этот раз они встретились в пиццерии «Эйнштейн», что недалеко от станции метро «И. П. Павлова». Интерьер пиццерии украшал знаменитый портрет ученого «с языком» и несколько физических формул, которые придавали заведению солидность. Хотя, конечно, намного большую солидность заведению придавало то, что там готовили отличную пиццу.
– Все то, что ты говоришь, безусловно, не лишено смысла, – поддержал беседу Роман, – однако, я бы кое-что добавил. Дело в том, что жизнь более полна и многогранна чем то, что можно найти в книгах. В реальной жизни мы сталкиваемся с такими ситуациями, которые не описаны в полном виде ни в одной книге. Поэтому я склонен думать, что книжные рецепты оказываются бессильными в большинстве случаев. Настоящий опыт приходит в основном из практики общения с людьми. Ведь все, что с нами происходит, является продуктом человеческого общества. А понять логику человеческого общества можно только общаясь с людьми лично. Только методом проб и ошибок можно нащупать единственно верный для себя выход из какого-то положения.
– Но ведь чтение книг и есть подобное общение! Только в предельно концентрированном виде! Ведь в книге содержится некая чистая информация, которую порой трудно выделить из «тысячи тонн словесной руды» при общении с человеком, не умеющим выражать свои мысли, – возразил Алексей, сходу процитировав Маяковского.
– Это не совсем так. Когда разговариваешь с человеком непосредственно, обращаешь внимание не только на мысли, сформулированные словами, но и на жесты, мимику, тон голоса, да и вообще не понятно на что. Все это в комплексе представляет огромную ценность как опыт. Я сомневаюсь, что такой опыт может быть заменен литературой. Кроме этого, и это мне кажется наиболее важным, при чтении книг отсутствует обратная связь. А общение без обратной связи достаточно ущебно, – парировал Роман.
Алексей выглядел побежденным, но признавать свое поражение не собирался. Он чувствовал, что прав, но не мог так вот сходу привести какие-либо аргументы в свою защиту. Сам не отдавая себе отчет, он украдкой взглянул на Джима, как бы ища у него защиты. Джим это почувствовал, однако, решил почему-то повернуть разговор в несколько другую сторону.
– Мне кажется, вы оба не совсем правы, – начал он таким тоном, как будто бы сказал: «вы совсем не правы...», – это слишком просто, сидя где-нибудь дома на диване, анализировать свои поступки, извлекать урок из своих ошибок тем или иным образом. Однако, где гарантия, что, попади мы в точно такую же ситуацию, вновь не совершим ошибку? При том, что абсолютно такая же ситуация не повторится никогда, но новая будет чем-то отличаться от старой. Это еще больше затрудняет использование результатов всяческих анализов и уроков. На самом деле, человек принимает то или иное решение за долю секунды. А потом только пожинает плоды своего мгновенного выбора. Что движет им эту долю секунды? Может интуиция, может система внутренних ограничений, может одна из запланированных когда-то схем... Не знаю. Только последующий анализ как правило ни к чему не приводит. Момент этого мгновенного выбора можно назвать условно точкой ветвления, ибо дальше его путь как бы разветвляется. От поведения человека в момент точки ветвления зависит то, что с ним далее произойдет...
Спорить было лень. Да и время было уже позднее. Молодые люди хотели было расплатиться и уйти, но официант поднес им вместо счета еще по бокалу пива. Приятели недоуменно посмотрели друг на друга, а после на официанта. Официант короткой фразой сообщил, что их угощает человек, сидящий прямо за ними за соседним столиком. Все трое одновременно обернулись и увидели смотрящего прямо на них полноватого мужчину лет сорока, улыбающегося во весь рот. Как только он увидел, что молодые люди повернулись к нему, он встал и присел за их столик, растолковав их взгляды как приглашение. Он поздоровался, представился сербом Драгославом СтепанОвичем, что-то рассказал о себе. Он прекрасно говорил по-русски. Рассказывал интересно, и приятели забыли, что вот-вот собирались уходить. Серб угостил всех сливовицей, которая есть ни что иное, как самогонка из слив. После этого разговор пошел еще более увлекательно и весело. Когда стало уже совсем поздно, серб сказал:
– У вас бывает свободное время? Ну, к примеру, по выходным? Могу предложить вам сыграть в игру... Ну... не то, чтобы игру, но что-то подобное. Только эта игра отличается от других тем, что в ней выигрывает тот, кто поймет ее правила. Тот, кто разберется в сути игры, и будет победителем. Ну что, вы согласны?
Кроме того, что само предложение звучало интересно, появилось чем разнообразить предстоящие выходные. Все трое согласились.
– Что ж, тогда приходите к двенадцати часам на Бетлемскую площадь. Это в центре, совсем рядом со Старомнестской площадью. Хорошо? Успехов вам.
Молодые люди ушли, а серб задумался о чем-то и пробурчал себе под нос:
– Занимательные молодые люди. Надеюсь, кто-нибудь из них станет Игроком. Тот, Первый, не смог играть... Не состоялся. Слишком размазан был. Сам не знал, чего хотел...


II

Женщина из Брно

На некоторое время в Майорке поселилась женщина из Брно. Она заняла комнату 84, так как комнаты 82 и 83 были уже более двух месяцев заняты новыми сотрудниками института, один из которых, Санек, приехал из России, а второй, Виктор, из Беларуси. Соседнюю с ней комнату 83 занимал белорус. Из этой комнаты можно было выйти на балкон, с которого, при желании, легко было заглянуть в окно комнаты 84. Женщина из Брно получила ключи от своей комнаты у вратника и пошла располагаться. Комната ее была небольшой, но имела целых три окна из-за своего углового рассположения, свет, обилие света – вот что отличало сию комнату. Женщина разложила свои вещи по тумбочкам и шкафам и ненадолго прилегла на кровать. Путь из Брно в Прагу утомил ее, но нужно было еще появиться в институте. Два окна ее комнаты выходили в сад так, что лежа на кровати женщина могла видеть сад почти целиком. Вдруг она заметила в дальнем конце сада какое-то движение. Женщина встала с кровати, вышла из особнячка, закрыв свою комнату на ключ, и направилась в сад.
Вход в сад был обозначен старой лесенкой, преодолев которую, оказываешся в самом его начале. Первое, что удивило женщину в саду, это небольшой клочок вскопанной земли. Высохший дерн этого клочка лежал рядом. Здесь явно было что-то посажено. Рассмотрев этот своеобразный огород, женщина пошла дальше, где заметила свежее кострище, рядом с которым стоял импровизированный стол и стулья-бревна. Сад оказался занимательным. И тут она услышала шорох в дальнем конце сада. Что-то массивное бросилось в сторону, противоположную дому, и скрылось в зарослях, чудом пройдя сквозь забор. Первая реакция женщины – страх – прошла, и сменилась любопытством. Дойдя до забора, она заметила в нем дыру. Над дырой – обрывок не то проволоки, не то лески. «Кто-то пытался поймать животное, – подумала женщина. – И, видимо, не раз.» Женщина взглянула на часы. Двенадцать. Пора идти в институт. Она пошла к выходу. Впереди, у окна вратника, она заметила двух молодых людей, смотрящих прямо на нее. Как только они увидели, что женщина обратила на них внимание, развернулись и покинули через бранку территорию института. Женщина из Брно направилась в институт. В тот момент, когда она уже открывала входную дверь института, у нее зазвонил мобильник. Женщина подняла трубку и сказала:
– Ано? – телефон молчал, – Ано? Кдо то?
Никто не отвечал, женщина удивилась, положила трубку и посмотрела, с какого номера ей звонили. «Номер не определен,» – гласила надпись по-чешски. Это выглядело довольно странным. Минуту спустя женщина из Брно поднималась по лестнице к кабинету директора.
День выдался ужасно сложным – куча работы при недостатке времени. В такой ситуации легко ошибиться. Было около полуночи. Женщина из Брно лежала на кровати в своей комнате и проверяла результаты своей дневной работы, отмечая карандашом спорные моменты и исправляя очевидные ошибки. Сон подкрался незаметно и женщина поспала несколько минут, держа карандаш обеими руками, словно свечу. Когда она проснулась и посмотрела в окно, ей показалось, что из окна на нее кто-то смотрит. Женщина поправила очки – с той стороны окна она увидела человеческое лицо, но какое-то неестественное. Дрожь страха пробежала по ее телу. Женщина застыла. Через секунду лицо исчезло. Только спустя некоторое время женщина смогла подняться и подойти к окну. Темная ночь и никого. Может, показалось? «Переработала, – подумала женщина, – пора спать.» Однако, уснуть удалось только через полчаса.

***
– Слушай, Санек. А что это за тетку в красном мы видели с тобой вчера? Ну та, которая стояла рядом с твоим картофельным огородом?
– А-а-а... Эта? Это, вероятно, женщина из Брно. Я хотел вчера взять у вратника ключи от 84, чтобы забрать оттуда ковер – все равно он там никому не нужен. Так вратник не дал – сказал, что должна приехать женщина из Брно, – ответил Санек и едва слышно добавил, – говорят, она сумасшедшая. Разговаривает быстро, машет руками.
– А она надолго здесь?
– Думаю, не больше, чем на три дня, ведь через три дня приезжает Константин Константинович из Москвы. Так всем места не хватит.
Санек отправился по магазинам, а Виктор пошел в рабочий кабинет разбирать накопившиеся завалы, подготавливаться к приезду Константина Константиновича. Работа не ладилась. Из головы не выходило ночное проишествие. Виктор не стал рассказывать о нем Саньку, потому что собственно не знал, как и что рассказывать. А произошло вот что.
Вчера поздно вечером Виктор вышел на балкон подышать свежим воздухом новой весны. Здесь, в Праге, давно уже пели птицы, снег исчез месяц назад, и во всю на земле разошлась молодая поросль. Даже картофель Санька уверенно обозначил свое присутствие в саду. Единственная странность – свет в соседней комнате. Там по крайней мере еще вчера никто не жил. Движимый скорее любопытством, Виктор осторожно подошел к окну и заглянул в комнату. Увиденное шокировало. В комнате на кровати лежала женщина в красном. Лежала как-то тяжело, как свернутая ковровая дорожка, лежала безжизненно. Ноги сведены вместе, руки скрещены на груди и... В руках женщина держала потухшую свечку. «Она... мертва?» – пронеслось в мозгу Виктора. Лицо его исказилось в ужасной гримассе. Кто знает, сколько времени он простоял так. Вдруг женщина пошевелилась, а Виктор рванул прочь от окна и бесшумно скрылся в своей комнате.
И вот сейчас, сидя за своим рабочим столом, Виктор размышлял о происшедшем. Что все это значит? Конечно, женщина из Брно была жива, но ему-то она показалась мертвой! Это какой-то знак для него. Но какой? Есть ли в этом хоть капля смысла или это бред больного воображения? Виктор придерживался того мнения, что абсолютно все происходящее имеет определенный смысл. Главное – уловить его.
В дверь тихонько постучали, и после приглашения войти дверь открылась и показала женщину из Брно.
Пани Дурдова, как звали женщину из Брно, сразу стала что-то говорить. Плотный поток слов на чешском языке, в котором начало каждого следующего слова налазило на окончание предыдущего, вызвал рассеянность, которая немедленно отпечаталась на лице Виктора. Женщина перешла на английский, но и в этом языке она чувствовала себя более чем уверенно. По прошествии некоторого времени из отрывков чешских и английских фраз Виктор немного понял, о чем говорила пани Дурдова.
Женщина из Брно работала на компьютере в библиотеке, заполняла формуляр на сайте Агенства по грантам. Два часа работы, и заявка на грант была почти готова. Пани Дурдова случайно нажала ошибочную ссылку, заявка на грант пропала, и два часа работы пошли на смарку. Пани Дурдова бросилась искать пропавший текст, но он бесследно исчез в просторах всемирной паутины. Женщина из Брно стала было просить помощи, но институт был совершенно пуст. Во дворе института она встретилась со спешившим по своим делам Саньком, и он, сославшись на занятость, отправил ее к Виктору.
Виктор отправился в библиотеку. Единственное, что приходило ему на ум – это кнопка «бэк» в окне браузера. К сожелению, этот метод ничего не дал. Виктор посмотрел, нет ли среди сохраненных документов текста заявки. Совершенно глупая попытка очевидно была безрезультатной. Текст был потерян. Еще двадцать минут Виктор на что-то надеясь предпринимал какие-то совсем экстравагантные методы только из желания помочь. Сам он прекрасно понял – текст ему не восстановить. Пани Дурдова все время прыгала вокруг Виктора и компьютера, размахивала руками, трещала что-то непонятное, извинялась за беспокойство. Смирившись с бесполезностью дальнейших попыток, Виктор извинился за то, что ничего у него не вышло, и пошел к себе. Виктору было неприятно, что он так и не смог помочь...
Через несколько минут снова появилась женщина из Брно. Она постучала, смущенно вошла.
– Мне очень жаль, что я отняла у вас столько времени... Хотела вам что-нибудь предложить, но у меня ничего нет... Пожалуй, только эта бутылка миниральной воды. Вот, возьмите...
Виктор решил, что отказываться будет неудобно, поблагодарил и взял бутылку. Женщина из Брно исчезла за дверью. Виктор откинулся в кресле, улыбнулся и закрыл глаза. Эта женщина показалась ему забавной. Ее манера говорить, жестикулировать.
– Пожалуй, понятно, почему ее называют сумасшедшей, – произнес он, открыл глаза, и взляд его упал на бутылку. Вода называлась «Novy z'ivot». – Новая жизнь... Дай-ка, отопью новой жизни...


III

Шахматы

Несколько дней назад Виктор купил шахматы. Это были не совсем обычные шахматы. Хрустальные фигуры и хрустальное поле в красном дереве. Отдельной проблемой было определить цвет фигур – они не были черными и белыми, они были прозрачными и матовыми. Виктор решил, что прозрачные – это белые, а матовые будут черными. Такое решение казалось логичным исходя из визуального впечатления. Однако, при взгляде на игровое поле Виктор смутился: прозрачные клетки отсвечивали черной подложкой под хрустальное поле, и матовые клетки однозначно ассоциировались с белым цветом! «Иногда то, что кажется, таковым не является,» - вспомнил тогда Виктор и присудил-таки белый цвет прозрачным фигурам и клеткам.
Вечером того же дня Виктор с Саньком решили сыграть. Санек играл не плохо, хотя не любил шахматы за то, что на них уходит много времени. Он был из тех людей, что планируют свой день до точки и стараются использовать каждую минуту с пользой. Он был целеустремлен и последователен, и это давало результаты – Санек часто добивался своих целей.
В тот вечер они сыграли две партии. В первой безоговорочную победу одержал Санек, не оставляя противнику ни малейших шансов. Виктор оправдался: «Давно не играл...» Вобщем-то, это была правда, только без уточнения, что и тогда «давно» Виктор тоже не особенно выигрывал...
Вторая партия начиналась подобно первой: уже через несколько ходов Виктор лишился ферзя и лошади. Санек ликовал, а Виктор почему-то не хотел сдаваться. Он кряхтел и долго думал. Вскоре ему удалось загнать Санька под «вилку» и забрать ферзя, а еще через некоторое время – отобрать лошадь, поставив при этом Санька в сложную ситуацию: грозил мат. Теперь уже закряхтел Санек. Однако вскоре он выбрался и поставил Виктору второй мат, констатировав : «Чуть не проиграл!»
А сегодня, ложась спать, Виктор думал обо всем том, что произошло с женщиной из Брно. Цепочка вкратце представлялась так: иллюзия смерти – просьба помощи – вода «Новая жизнь». Все это Виктор квалифицировал как знаки, но какой смысл они несли, было непонятно.
Он уснул. И приснилось ему, будь-то он есть белый рыцарь на шахматной лошади. Он носился по диагонали в лесу и разил длинным копьем серые пешки. Разум его был затуманен. И вот разом исчезли пешки и лес, а он оказался на хрустальном шахматном поле. Своим карающим копьем он угрожал загнанному в угол черному королю, который выглядел полноватым мужчиной лет сорока. Копье уперлось королю в живот, и... произошло неожиданное. Вмиг он оказался на месте короля, облаченным в черную мантию, а мужик в виде белого рыцаря на лошади приставил к его горлу копье. Тело Виктора похолодело, и он сразу проснулся. Присев на кровати, он осмотрелся. Его комната, все как обычно. Виктор вытер с лица холодный пот, лег и отдышался. Мало-мальски успокоился и снова уснул.
Второй сон он уже видел раньше, и сейчас сон произвел на него такое же впечатление – смятение. Будь-то бы он ехал с Ней в длинном черном автомобиле. Они проезжали мимо детской песочницы, в которой играли пятилетние дети. Один ребенок, мальчишка, поднял глаза и посмотрел на автомобиль. Сквозь машинное стекло лицо малыша видно было отчетливо, и Виктор широко раскрыл глаза от удивления: в этом мальчишке он узнал себя, себя в пятилетнем возрасте.
Это... это – я?
Да, произнесла Она, это ты.
А ты где?
Меня больше нет, голос Ее был печален.
На следующий день в разговоре с родителями Виктор узнал, что Она вышла замуж. Это была точка.
Весь этот новый день Виктор был задумчив. Представляло связать все воедино, включая сны. Насчет снов Виктор имел определенную точку зрения. Он разделял их на те, которые приходят легко и не несут ничего осмысленного, и те, которые имеют зашифрованную информацию. После таких снов остается на душе определенная тяжесть, покрайней мере до того, когда поймешь их скрытый смысл. Сны этой ночи однозначно определялись Виктором как сны со смыслом. Более того, эти последние сны Виктор пытался увязать с женщиной из Брно.
Виктор стал рассуждать так. Прежде всего, когда он стал Ее сопровождающим, он думал, что обречен бессознательно следовать за Ней, но теперь выходило, что Она отпустила его, сделав свой окончательный выбор. Что же, Она поставила точку. Стоп! Ведь это же и есть ключ! Так или иначе, все это время Она была частью его жизни. И вот теперь, в одночасье все стало по-другому. Продолжать жить так же, как до этого, но без Нее – смерти подобно. Это просто вливание своей энергии в пустоту, откуда она назад никогда не вернется, истощая человеческое существо. Смерти подобно... Смерти! Вот почему ему показалось, что женщина из Брно мертва! Что же будет дальше? Ответ уже есть! Продолжение цепочки: просьба о помощи и новая жизнь... Но кому нужна его помощь? Это пока оставалось неясным. Хорошо, Виктору нужна новая жизнь, но что конкретно для этого нужно сделать? Может, ответ заключался в расшифровке остальных элементов этих двух снов? Пятилетний Виктор в песочнице... Так, этот сюжет он видел в своем сне ранее. Кажется, накануне окончания института и устройства на работу в Прагу... Точка ветвления! Этот сюжет абсолютно точно обозначает точку ветвления! Виктор вспомнил, когда во время его учебы в МФТИ в институт приезжал профессор из МГУ. Этот человек был физиком, но верующим физиком. Он рассказывал, как являясь членом экспертной комисии, изучал мироточение икон и тому подобные православные чудеса. Он максимально корректно констатировал факт – современная наука подобное объяснить не в силах. В конце лекции Виктор спросил, как профессор увязывает свободу выбора человека и божье провидение, божью предопределенность. На это профессор, задумавшись, ответил, что в жизни человека существуют точки ветвления, когда он выбирает главный путь своей жизни до следующей точки ветвления. Между этими точками человек может вносить только мелкие поправки в свой жизненный путь. Глобально все определено до следующего выбора, до следующей точки ветвления. Профессор, правда, оговорился тогда, что это только его понимание, и оно не претендует на неоспоримую истинность... Так или иначе, сейчас Виктору все указывало на то, что момент точки ветвления пришел. Точка ветвления, она все объясняет. Что же предпринять? Ответ пришел мгновенно: найти черного короля и припереть его к стенке... Виктор содрогнулся. В конце сна он меняется с королем местами. Это очевидный намек на опасность... Это предупреждение, что нельзя совершить некоторую ошибку, ибо эта ошибка может дорого ему стоить. В чем эта ошибка? Понимание этого поможет ее избежать. Сейчас, в начале пути, это оставалось загадкой. Да и кто этот черный король? Почему-то во сне его силуэт показался знакомым... Так, секунду... Но это же Виталий Петрович Лебедев! Полноватый мужичок из пансиона «Патанка»! Хорошенькая задачка... После того случая в пансионе Виктор не раз заходил туда. Бесполезно. Виталий Петрович и Ася бесследно исчезли. Где теперь искать их? В Праге? В Чехии? Или, может быть, по всему миру? Мелькнула мысль: Бог никогда не ставит перед человеком неразрешимых задач.
Виктор резюмировал. Нужно искать Виталия Петровича, оказать кому-то помощь и найти выход к новой жизни. При этом не совершить некую ошибку. Иначе – смерть. Не физическая, конечно, но духовная. Моральный духовный тупик. Где искать Виталия Петровича? Для этого, пожалуй, нужен еще какой-нибудь знак.
Этот последний знак Виктор стал отчаянно искать, прислушиваясь к шелесту деревьев, полностью сосредоточившись на сигналах внешнего мира. Ничего похожего, ничего осмысленного. Он стоял в саду и смотрел на небо. В задумчивости он нащупал в кармане брюк какой-то предмет и извлек его. Предмет оказался матовым шахматным ферзем, который он накануне вертел в руках и, видимо, механически сунул в карман. Виктор покрутил немного ферзя, полюбовался им и вернул назад в карман. К нему тихо подошел Санек и почему-то вполголоса произнес:
А знаешь... Я почему-то больше не видел висельника. Нет, специально я его не искал, но столько раз был в том районе, а ни разу он не попадался на мои глаза.
Виктор повернулся к Саньку, посмотрел на часы – двенадцать дня, улыбнулся и с этой улыбкой тихо произнес:
Бетлемская площадь, Бетлемская площадь...


IV

Музей Игрушек

Алексей поднимался по эскалотору Пражского метро станции «Старомнестска». Сейчас он относился к предложению серба поиграть в какую-то игру с определенной долей иронии, но делать ему в этот субботний день было совершенно нечего, поэтому он спешил к двенадцати часам на Бетлемскую площадь. Он был уверен, что придя туда, он ничего и никого особенного не обнаружит, и у него уже был готов про запас план прогулки по Праге. Благо, Прага – удивительный город, здесь всегда есть на что посмотреть. Скучать не придется. Он разглядавал рекламные плакаты, развешенные вдоль стены эскалатора. «Помста ситху,» гласил один из них, рекламируя третью часть саги «Звездных войн.» Другая реклама зазывала: «Музей Игрушек. Новая экспозиция.» Взгляд Алексея скользнул по всем плакатам вверх и перешел на людей, находящихся впереди. Он рассматривал пражан. Вот парень с девушкой не стесняясь целуются прямо на эскалаторе. Здесь это не в диковинку. Но там, чуть повыше, он заметил знакомый силуэт. Не может быть! Силуэт настойчиво ассоциировался с силуэтом сестры Алексея. Не ужели она в Праге? Не может быть! Да, сестра Алексея иногда приезжала в Прагу, но он был первый, кто об этом узнавал, ведь приезжала-то она в гости к нему. Сейчас же выходило, что она здесь, а он, Алексей, об этом ничего не знает! Этого не может быть, потому что этого быть не может. Наверняка эта девушка просто очень похожа на его сестру. Вчера ему так же в толпе померещилась сестра. Он, держась от этого миража на определенном расстоянии, решил подшутить и набрал номер мобильного своей сестры. «Ано?... Ано? Кдо то?» ответил незнакомый чешский голос. Алексей положил трубку, так как еще не знал, как толком по-чешски объяснить, что он, видимо, ошибся номером. Девушка исчезла в толпе, а Алексей побрел по своим делам. И вот сейчас опять этот призрак. На сей раз Алексей решил догнать девушку, аккуратно обойти ее и посмотреть в лицо. Убедиться, что это не его сестра, либо убедиться в обратном, что маловероятно. Девушка уже сходила с эсколатора, Алексей отошел влево и побежал по эскалатору вверх. Она исчезла. Алексей выбежал на улицу и посмотрел в сторону Старомака – ее нет. Он развернулся в противоположную сторону и увидел ее, исчезающую за поворотом. Он побежал, преодолел поворот и заметил, как девушка садится в трамвай. Трамвай тронулся и поехал, судя по всему, в сторону Малостранки. Алексей запрыгнул в другой трамвай, идущий следом. Трамваи миновали мост, слегка повернули вправо. «Пршишти станица – Малостранска,» объявил металлический голос и двери открылись. Девушка успела уже выйти и направиться в сторону Пражского Града. «Отлично, подумал Алексей. Не придумала ничего лучше Пражского Града.» Здесь, у Града, постоянно сновали толпы туристов. Это была своеобразная Пражская Мекка. Ни один турист не смел покинуть Прагу, не повидав Пражский Град. Затеряться в толпе здесь дело плевое. А на той узкой дорожке, что вела от Малостранки к Граду и где сплошняком стояли продавцы сувениров – так сказать, местный Арбат – и протолкнуться было практически невозможно. Алексей поспешил. Его стала увлекать эта погоня. Все так похоже на книжные сюжеты, сотнями усвоенные им. Он решил, что погоня эта обязательно закончится знакомством с этой таинственной девушкой. Пробираясь сквозь толпу, он потерял ее из виду. Ничего, никуда не денется. Дорога здесь одна – к Пражскому Граду. Наконец, он прорвался. Последней преградой была группа японцев. Растолкав их, Алексей увидел, как девушка исчезает в воротах Града. Проскочив мимо вечно неподвижного караула, он оказался внутри Града, немного пробежал. Впереди дорога видна на три десятка шагов, девушки видно не было. Пройти это расстояние незамеченной она успеть не могла. Оставалось только одно – она свернула вправо, где находился Музей Игрушек.
«Вступ – 80 корун,» бескомпромисно гласила надпись на входе в здание музея. «Н-н-н да...» произнес Алексей. Если бы он был уже в Музее Игрушек, он подождал бы девушку у входа. Поколебавшись секунду, он решил заплатить и, заодно, посмотреть экспозицию.
Алексей вошел в музей и быстро пробежался по всем залам. Девушки нигде не было. Потерял. Дальнейшее преследование не имело смысла. Он упустил слишком много времени, и девушка могла уйти уже очень далеко. Единственно, что оставалось делать – посмотреть экспонаты. Не зря же были уплачены 80 корун! А здесь, похоже, было на что посмотреть. Вот кукольный учитель тычет указкой в миниатюрную школьную доску, а перед ним за партой сидят двое внимательных учеников. А тут – токарь склонился над станком, совсем настоящим, только маленьким. Миниатюрные ткацкий станок и пишушчая машинка. Далее – целая типография: группа кукол склонилась над печатным станком, из которого торчит бумажный листок, изображающий газету. Очень занимательные игрушки, о таких, должно быть, мечтает каждый ребенок. Но один стенд привлек внимание Алексея серьезно. Железная дорога. Но не простая дорога с рельсами и локомотивом. Здесь было все: здание станции, пассажиры, развилки путей, автобус и автомобили у станции, а по всему железнодорожному полотну можно увидеть и лес, и скалы, и импровизированную речку. Алексей вспомнил, как когда-то в детстве он мечтал о железной дороге. Простой, с локомотивом и рельсами. А здесь – просто идеал. У Алексея защемило где-то в области сердца, он стал внимательно рассматривать детали экспозиции. И вдруг ему показалось, что вокзал ожил. Пассажиры стали сновать туда-сюда по перону, подъехал автобус, из него вышли торопящиеся люди, паровоз подал гудок – скоро отправление! Поднялся шлагбаум, пассажиры заняли свои места...
Алексей не знал, да и как он мог знать, что простоял у железной дороги уже полтора часа, даже не ответив на звонок мобильного. И не известно, сколько еще он мог здесь простоять, только кто-то дернул его за плечо. Сначала слегка, потом сильнее, а потом очень даже грубо. И тогда Алексей очнулся от железной дороги, словно вышел из состояния глубокого транса. Повернулся и увидел перед собой своего знакомого по курсам чешского – белоруса Виктора.
И долго ты здесь стоишь? – спросил Виктор с минимальной долей иронии, скорее с легким чувством обеспокоенности.
Алексей посмотрел на часы и удивленно ответил:
Ка-ка-кажется, где-то около полутора часов. А ты что здесь делаешь?
Ну... Тяжело объяснить. Как тебе сказать... В общем, мне показалось, что я должен сюда прийти.
Виктор не стал рассказывать, как по дороге к Бетлемской площади его почему-то заинтересовала реклама в метро о новой экспозиции в Музее Игрушек. Надо ли говорить, что Виктор решил направиться именно к Музею.
Вообще-то я шел на Бетлемскую площадь, добавил Виктор.
На Бетлемскую площадь? – удивленно переспросил Алексей и вкратце рассказал Виктору и о странном сербе, и о загадочной девушке. При упоминании девушки Виктор попросил максимально точно ее описать. Потом он еле слышно произнес:
Лена. Лена Новик.
Ты ее знаешь?
Как тебе сказать... В каком-то смысле – да. А что с остальными ребятами? Что с Романом и Джимом?
Ну, я им не звонил...
Тогда поспешим на Бетлемку!
Ты, конечно, как хочешь, но я – домой. С меня достаточно. Не воспринимаю я эту твою мистику.
«Какая мистика? подумал Виктор. Это то, что мы не можем объяснить? А может, просто не пытаемся? Как на счет рационального объяснения? Сны... Это просто! Эмоциональная нагрузка, которая выходит в виде снов. Про это еще старик Фрейд много писал. Как на счет того, что Алексей завис над какими-то игрушками на полтора часа?»
Виктор посмотрел на стенд. Что-то в нем настораживало. Может, сочетание цветов, в которые фигурки были раскрашены? У Виктора появилось некое чувство обеспокоенности. И вдруг он, как ему показалось, разгадал эту загадку. Необычное сочетание цветов, вызывающее беспокойство... Кажется, года два или три назад в Японии произошло нечто подобное. Десятки детей получили приступ эпилепсии после просмотра мультфильма «Покемоны», то есть «Покет монстерс» «Карманные монстры»... Яркая и частая смена цветов практически зомбировала детей, включила у них некую психологическую программу... Видимо, здесь Алексей имел дело с чем-то подобным. По крайней мере, это было наиболее рациональным объяснением случившегося. Но, довольно, времени на дальнейшие рассуждения не было.
Они вышли из здания Музея Игрушек, Алексей направился к станции метро «Малостранска», а Виктор – к трамваю, добраться к Старомаку, а оттуда – на Бетлемскую площадь.
Виктор, проехав на трамвае всего одну остановку, поспешил выпрыгнуть из этого трамвая. Потому что, пересекая Влтаву, он увидел что-то до боли знакомое... У набережной стояла девочка, вероятно лет шести – семи, а к ней на сумасшедшей скорости приближался парень.
«Это совершенно точно модель гибели Сопровождающего, мгновенно пронеслось в мозгу Виктора. – Только вместо этой девочки должен бы быть я...»


V

Девочка в голубом платьице

Роман опоздал на полчаса. На Бетлемской площади никого не было. Совсем. За углом – оживленные туристические маршруты, а здесь ни души. Бетлемская, или Вифлеемская, если по-русски, площадь была небольшой, но от нее брали свое начало улиц семь, не меньше. Окруженная несколькими домами и храмом, она была еле заметной для проходящих всего в нескольких шагах от нее туристов. Роман присел на одинокую скамейку. «Опоздал. Если ребята и были здесь, то уже ушли куда-то, подумал он. – Посижу здесь немного и решу, чем мне теперь заняться.»
На ум ничего не приходило. Стало скучно. Роман стал пялиться по сторонам. Обычная для Праги застройка. Но на фоне ее – необычный элемент. Висельник. Издалека казалось, что на шесте, крепленом к крыше одного из зданий, повешен мужчина. Но если подойти поближе, то становится ясно, что этот мужик висит, держась за шест одной рукой. Занимательная кукла. Роман рассматривал висельника несколько минут, потом это ему надоело. Захотелось пообщаться, так сказать, живого общества захотелось. Он решил позвонить ребятам. Сначала он набрал номер Алексея. Длинные гудки, но никто не отвечает. Странно. Алексей обычно не расставался с «трубой» и всегда отвечал. Ладно, были бы короткие гудки, значит – он где-то в метро или еще в каком месте, плохо доступном для сотовой связи. Но гудки были длинными. А вдруг он разговаривает с кем-нибудь важным? Нет, если бы телефон мешал, тогда он выключил бы его. А гудки не прекращались, пока Роман сам не положил трубку. Странно... Да, Бог с ним. Роман набрал номер Джима. Этот трубку поднял.
Привет, ты где?
А... Это ты, Роман? Привет! Я это... я на мосту самоубийц.
Чего? – удивился Роман. – Где?
Ну мост типа так называется. Он высокий очень, а под ним – дома. И вот кто хочет с жизнью счеты свести, сюда обычно приходит. Шансов выжить – никаких: высота здоровенная, и снизу асфальт и кирпич. Это на Вышеграде, знаешь?
На Вышеграде? А че это тебя туда понесло? Гы, жизнь не мила чтоль? Ха.
Да ладно тебе. Здесь прикольно. Вниз посмотришь – голова кружится. Давай сюда. Ты далеко?
На Бетлемке я.
На Бетлемке? Че, прикалываешься? Повелся на приколы серба? Короче, ломись сюда. Доходишь до метро «Старомнестска», одна пересадка – и до Вышеграда. Здесь клево.
А ты и сам приколист. В пражском метро больше одной пересадки на маршруте быть не может. Ладно, скоро буду. Жди.
Роман встал со скамейки, застегнул куртку и пошел. Рядом с висельником и туда – к Старомаку. Поторапливался. Все это хорошо. Не придется одному киснуть. Вместе с Джимом будет не так скучно. И тут Роман заметил, что мысли его отвлекли, и он, похоже, заблудился. Узенькая незнакомая улочка, вперед и назад ничего знакомого. Роман вначале заметался, а после выбрал направление, кажущееся самым верным, и пошел. Он шел прямо, стараясь не сворачивать, а когда сворачивать все-таки приходилось, скажем налево, то потом он тут же сворачивал направо. Чтоб в итоге прямо получилось. Он знал, что от Бетлемки до Старомака не более десяти минут ходу. Но он уже потратил времени как минимум в два раза больше, а свое местонахождение установить не мог. Это стало раздражать, и чем дальше он шел, тем раздражение росло. Он шел все быстрее и быстрее, поворачивая то туда, то сюда. Внутри у него уже закипало, когда он вышел к набережной Влтавы. И тут он увидел девочку. Маленькую девочку, не более семи лет.
Одета девочка была странно. Голубое платьице из какого-то теплого материала доходило ей до колен. Далее голубые опять же колготы и синие туфельки. И распахнутый свитер на молнии, синего цвета. Длинные ее волосы были перехвачены здоровенным голубым бантом. Девочка лизала конфету и смотрела своими большими глазами, кажется, прямо на взбешенного Романа.
А Роман смотрел прямо на нее. И показалось ему, что со стороны Влтавы льется еле уловимая музыка. Тихая-тихая, не совсем похожая на такую, которая состоит из звуков. Музыка эта была легким колебанием воздуха, дорожанием стекол, вздохом кирпича и бетона. Все это вдруг для него стало отчетливо звучать, наполняя его мозг, выдавливая оттуда все другие, более привычные, звуки мира. И вот музыка заполнила его тело полностью так, что тело стало дрожать в такт этой нелепой музыки. Дрожание совпало с раздраженностью и стало раскачивать рассудок Романа. Пока не произошел взрыв. Не отдавая себе отчет, Роман сорвался и побежал к этой девочке. Он стал что-то кричать и размахивать руками, с каждым шагом набирая скорость. Девчушка смотрела на него своими огромными глазами, она застыла, окаменела.
Виктор выскочил из трамвая и побежал к набережной. Он успел увидеть только, как тело Романа нависло над ребенком, потом его подбросило, и оно понеслось в реку. Девочка так и не могла пошевелиться. Виктор подбежал к ограждению, заглянул за него. Только круги на воде. Через несколько метров находилась лестница к берегу реки, и Виктор направился к ней. Когда он спускался, то увидел, что Роман вынырнул и уже был в метре от берега. Измученный от нервного изтощения и неожиданной холодной «ванны», он выбрался на берег и сел на камни.
Ты в порядке?
Про порядок не могло идти и речи. Весь мокрый, он дрожал от холода, но полностью пришел в себя.
Бред какой-то... Эта музыка... Ты слышал? У меня напрочь крышу сорвало. Еле слышная такая, незаметная.
После случая в Музее Игрушек, Виктор был готов биться об заклад, что Роман услышал какие-то звуки на пороге чувствительности человеческого уха. Такие частоты могут расстраивать человеческую психику, Виктор где-то слышал об этом.
Тебе домой нужно, а то простудишься в два счета, хотя наверняка простуда тебе уже гарантирована.
Они поднялись к дороге и стали ловить такси. Долго ждать не пришлось.
Сам доберешься? Ну, окей. Значит, Джим в Вышеграде. Ну ладно, давай...
Такси дернулось и исчезло за поворотом. И тут Виктор сообразил, что девчушки в синем и след давно уж простыл.
Виктор стоял и смотрел, как появлялись люди, спешили куда-то, а ведь минуту назад здесь никого практически не было, никого постороннего. Только он, Роман и девочка в синем. Виктор улыбнулся: все сходилось к тому, что он действовал правильно, он шел по следу. И теперь дорога далее была очевидной – Вышеград. Он направился к метро, находу набирая номер Джима. Джим трубку не поднимал. Не хорошо.
Дорога до Вышеграда заняла около получаса. Виктор выбрался из метро и направился к мосту самоубийц. Самый высокий мост Праги, мост самоубийц стоял не над рекой, а над жилым кварталом. Это был участок автомобильной трассы, и пешеходы на мосту этом – гости редкие. Только поднявшись на мост Виктор понял, что Джима здесь нет. Здесь вообще ничего не было, кроме потока машин. Виктор добежал до середины моста и сквозь заграждение посмотрел вниз. С этой высоты дома казались игрушечными поделками из папье-маше. Снующие черные точки обозначали людей. Стало страшно, страшно высоты. Виктор ощутил легкое подташнивание и отошел от края. Присел на тротуар. Ему казалось, что он встретит Джима именно здесь, но он ошибся. Цепочка обрывалась. И тут Виктору пришла ужасная мысль, а что если... Нет, этого не может быть... Джим не мог спрыгнуть... У него не было никаких оснований для этого... А какие основания прыгнуть в Влтаву были у Романа? Так или иначе, нужно было скорее бежать вниз. Это далеко: преодолеть мост и спуститься с горы к подножью. Спуститься с горы рядом с мостом было невозможно, только в обход.
Виктор спустился под мост и стал исследовать местность. Ничего подозрительного. Он изучил каждый квадратный метр, и ничего не указывало на возможную трагедию. Да и прохожие, пражане, сновали туда-сюда с деловыми озабоченными лицами. Это существенно успокаивало. Это означало, что ничего страшного не происходило. Просто Джим покинул Вышеград, и всего-то. Но куда он направился? И стоит ли теперь его искать? Ведь, если до сего момента Виктор абсолютно точно знал, что ему следует делать и куда направляться, то сейчас, кажется, ниточка оборвалась. И становилось неясным, искать ли Джима, либо следовать каким-то другим путем. А может быть, ошибка, которую Виктор так опасался, уже совершена? И он уже идет по ложному следу? Но ведь весь его путь от Майорки до Вышеграда подчинялся определенной логике, все было упорядоченно, и по иному ничего произойти не могло. А если все верно, то дальнейший путь следует искать именно здесь, под мостом самоубийц.
Виктор осмотрелся. Ничего не указывало ему на продолжение пути. Что же, тогда у него просто есть время отдохнуть, расслабиться и решить, что делать дальше. Не очень далеко от него, прямо под мостом самоубийц окруженная со всех сторон деревьями стояла скамейка. Прекрасное место для того, чтобы перевести дух.


VI

История Елены Новик и Их история

Виктор пристроился на скамейку как можно удобнее и глубоко вздохнул: сначала вдохнул воздух всей грудью, немного подержал внутри себя и выпустил на волю. И вместе с этим воздухом вышли остатки его волнений. Он успокоился, отогнал все мысли. У него был свой такой метод: изгоняешь все мысли, и та мысль, что придет первой после этой пустоты, и будет самой верной, она многое объяснит и подскажет. И такой первой мыслью стало воспоминание шестилетней давности. Воспоминание о том, как он познакомился с той Еленой Новик, девочкой из Беларуси.
Летом 1999 года Виктор отдыхал у родителей после первого года обучения в институте. Развлечений особенных здесь не было. Разве что дискотеки в местном клубе по выходным. Для Виктора вход на дискотеки был бесплатным, ибо он был хорошо знаком с заведующим клубом Сан Санычем, и когда-то по его просьбе сыграл черта на городском празднике «Купалле». С тех пор Виктор пользовался особым расположением Сан Саныча и мог бесплатно посещать местную дискотеку. И вот однажды Сан Саныч подошел к нему и, хитро прищурившись, попросил о неболшой услуге. В районе должен был состоятся смотр инсценировок белорусских обрядов. И Сан Санычу необходимо было принять в этом участие, то есть организовать и представить какую-либо инсценировку. Были выбраны «Заручыны», а Виктору предстояло сыграть жениха. Особых забот у Виктора не было, и он сразу согласился.
На первой же репетиции он заметил ее, Елену Новик. Она играла подружку невесты. Невысокая, темненькая красивая девчушка. Но поразила Виктора не эта ее природная, естественная красота. Поразила глубокая чистота и сильная вера в что-то бесконечно доброе, сильное и всеобъемлющее. Все это так откровенно можно было читать в ее глазах.
Сначала невесту играла Светка, которая, однако, присутствовала только на двух репетициях, после чего сказала, что в день представления будет занята, и отказалась от дальнейшего участия. Необходима была замена, человек для одной из главных ролей – роли невесты. На следующий день такой человек появился. Человек, изменивший всю жизнь Виктора. Это была Она. Он и раньше знал о Ее существовании, но только сейчас посмотрел на Нее другими глазами. Такими глазами, что стало понятно – обратной дороги не будет.
Эти репетиции были даже не началом, это была только подготовка того, что должно было произойти в сердце Виктора. Они вместе танцевали народные танцы из постановки, произносили друг другу чужие выученные слова. И эти чужие слова откладывались где-то очень глубоко, чтобы потом сыграть в свою игру.
Выступление прошло довольно скучно. Все сделали свое дело и уже ждали автобуса, чтоб поскорее попасть домой. Лена была не в настроении, ей так хотелось побыстрее уехать. Сан Саныч спросил Виктора, какую услугу он может оказать ему за участие в спектакле. И Виктор попросил о вещи, странной на первый взгляд: научиться танцевать вальс. Два раза в неделю, в среду и субботу, Сан Саныч проводил танцевальный кружок. Как раз после его окончания он и согласился поучить Виктора вальсу. Оставалось лишь найти пару, девочку, согласную танцевать с ним вальс. Об этом Виктор попросил Ее, и Она с легкостью согласилась.
Этот вальс и стал началом. Сколько раз Виктор вспоминал потом, как боялся прикоснуться к Ее хрупкому стану, как дорожал при мысли, что может наступить Ей на ногу. Потихоньку бесцельное лето перед вторым курсом института приобретало смысл. Это лето собиралось подарить ему любовь, с которой он не сможет справиться по прошествии этих шести лет.
Дважды в неделю они танцевали вальс, и дважды в неделю танцевали на дискотеке по выходным. Он провожал Ее к дому, дрожал, когда оказывался слишком близко к Ней. И только одно камнем лежало в его сердце – он никогда не видел в Ее глазах тепла. Они были пусты и безжизненны. Этот холод стал понемногу убивать его. Шаг за шагом он терял какую-то часть своего «я», превращаясь из того романтика, каким он был, в этого цинично спокойного созерцателя, каким он стал. Жить стал он снами, в которые Она приходила другой. Стал замечать знаки и верить им. Все свое несбывшееся он затолкал глубоко внутрь, где оно с течением времени перегнило, истлело и испарилось. И вот сейчас, через шесть лет, он искал уже не любви, Виктор искал себя, свою часть, когда-то исчезнувшую. Чтобы стать полностью самим собой.
И Лена в то лето стала меняться. И причины этих изменений скоро стали Виктору известны. Лена была влюблена в его друга той первой девичьей любовью, которая редко бывает взаимной. Узнав об этом, Виктор захотел как-то ей помочь. Строил интриги, чтоб связать вместе этих двоих, но интриги все как одна терпели фиаско. Виктор думал, что помогая Лене, он поможет и себе. Они все четверо, представлялось ему, жестко связаны каким-то законом, чем-то единым. И если можно было бы разрушить одну стену, то обязательно упала бы и вторая. Но суждено было иначе. Все четыре дороги разошлись каждая в свою сторону. Виктор уехал в Москву, а потом и в Прагу, а Елена Новик уехала учиться в Томск. Но эта необъяснимая связь между Виктором и Еленой, казалось, сохранилась до сих пор. И Виктор видел в ней ключ к себе самому, а все пражские события только подтверждали такие заключения.
От всех этих воспоминаний Виктору стало грустно. Грусть эта была как старая тихая ноющая боль, излечить которую никак нельзя, равно как войти дважды в одну и ту же реку. Время шло, а в душе Виктора всегда оставалась Она. Оставалась той проблемой, без решения которой жизнь никогда не устроится должным образом. Все будет и дальше вкривь и вкось. Как же можно переломить развитие этой его патологии? Когда же, если не сейчас, в момент точки ветвления?
Точка ветвления. Идея ее далеко не нова. Об этом много и говорилось, и писалось. Взять к примеру достаточно популярный несколько лет назад фильм «Беги, Лола, беги». Весь фильм построен на идее точки ветвления. Человек попадает в сложную ситуацию, и от того, как он поведет себя, зависит его дальнейшая жизнь, не много и не мало. Ошибки в таких ситуациях стоят очень дорого. Порой цена им – человеческая жизнь. Только эта киношная Лола смогла несколько раз все переиграть, пока финал ее удовлетворил. В реальной жизни переигровок не бывает. Ничего исправить нельзя. Действовать нужно предельно аккуратно. Малейший сбой – и все полетит к чертям.
Далее мысль Виктора круто повернула. И думать он стал о... литературе. Для чего существует литература? Для чего люди пишут? Ответ казался очевидным: чтобы передать какую-то информацию. Газеты, журналы, повести, романы пишутся для того, чтоб читатель получил некую информацию. Скажем так, некий человек решил, что имеет мысль, идею, которая будет интересна другим людям. Он садится за стол и начинает писать. Ему хочется передать свою мысль как можно более точно. Но мысль более информативна, чем слова. Поэтому слова лишь сковывают эту мысль. Словесная фраза – не более чем слепок оригинальной идеи. Тогда мыслитель решает изложить мысль несколькими фразами, которые раздвигают рамки одного предложения. Так получаются рассказы или романы. Но здесь появляется другая проблема. Из-за большого объема первоначальная мысль теряет четкость, и нет гарантий, что читатель поймет именно то, что имел в виду автор. Помнится, какой-то классик сказал, как получить хороший роман. Нужно развить идею в какой-то текст, затем перечитывая его вычеркивать те предложения, без которых можно обойтись. А то, что останется, и будет хорошим произведением. Только используя такой метод, многие произведения можно превратить в одну-две фразы. Собственно, если эти фразы хороши, их называют афоризмами. В афоризме информация чудовищно концентрируется. Иногда в нем ее столько, сколько в ином романе. А роман можно понимать как развитие афоризма для лучшей усвояемости его информации. К примеру, пьесы Островского. В названии пьесы – афоризм, а сама пьеса – то же самое, но в многих предложениях. То есть одна и та же информация в заголовке сосредоточена, а в пьесе размазана. Афоризм – это как физическая формула, коротко, но очень информативно. Сколько можно прочитать художественной литературы за день? Несколько сот страниц. А сколько страниц научной книги с физическими формулами? Чтобы все понять и усвоить – не более пяти-шести страниц. Слишком много информации. Итак, концентрированная мысль – формула или афоризм – тяжела для усвоения, а в большом тексте, более понятном, есть опасность, что читатель не найдет заложенный автором смысл.
В таких размышлениях Виктор провел еще некоторое время и спохватился – вечерело. Что же делать далее? Ведь если ошибок еще не произошло, он должен получить какой-нибудь сигнал, руководство к действию. И Виктор такой сигнал получил. В кармане задрожал мобильный телефон. Звонил Санек.
– Привет, ты где? Мы с Таней гуляли по городу и решили присесть куда-нибудь поужинать. Давай с нами.
– Я сейчас на Вышеграде, а вы где? Куда мне подъехать?
– Мы не далеко от метро «И. П. Павлова». Знаешь? Там пиццерия неплохая есть, «Энштейн».
– Окей! – обрадовался Виктор и пожурил себя: ему обязательно нужно было догадаться, что эта пиццерия нуждается в визите. – Я буду там через полчаса.


VII

Пиццерия «Энштейн»

Войдя в зал пиццерии, Виктор безошибочно определил столик Санька и Тани по тонкому запаху Таниных духов. Они сидели рядом с выходом, Виктор поздоровался и присел. Только сейчас он понял, что жутко проголодался, поэтому с необычайным рвением стал изучать меню, идэлни листек, как говорят чехи. Санек, любитель острой пищи, заказал пицу «Пеппероне», Татьяна взяла сырную пицу, а Виктор – свою любимую, с шампиньонами. Пока пищу готовили, Санек стал рассказывать, где им с Таней удалось погулять. Львиная доля пражских достопримечательностей – католические соборы. Поэтому с течением времени разговор принял религиозную окраску.
Сенек в Бога не верил, но назвать его атеистом в классическом понимании также было нельзя. Он допускал существование явлений, которые не поддаются рациональному объяснению, существование методик и практик, используя которые человек развивает свои скрытые способности и становится магом. В свое время он даже увлекался Кастанедой. Часть этих идей до сих пор составляет базу его мировосприятия. Путь воина. Работа больше с духом, чем с душой. Они с Виктором довольно часто обсуждали вопросы веры и религии.
Санек исповедовал действие. Решительность и непоколебимость. Способность доказывать и отстаивать свою правоту, защищаться, давать отпор.
В основе же убеждений Виктора лежало несопротивление, глубокая уверенность в том, что зло нельзя победить силовыми методами, ибо всякая сила есть основа насилия, а значит является порождением зла. Зло порождает зло, но поглощается прощением, утопает в нем и растворяется. Лучший способ выиграть конфликт – избежать его, но если избежать не удалось, нужно высасывать агрессию противника, анигилировать ее, не давая ожидаемого отпора. Тогда конфликт без подпитки вскоре истощится. В общем, соображения Виктора были близки к христианским основам, но если говорить непосредственно о христианской религии, было в ней нечто, что понять и принять Виктор не мог.
– Не могу согласиться с концепцией вечного рая и ада. Каждый проступок, каждый грех должен иметь определенную стоимость. Расплата за грехи должна быть адекватна им. Убийца должен расплачиваться больше вора. Согласно христианству же получается, что вор, угнавший, скажем, машину, и серийный маньяк-убийца оба попадают в вечный ад. И в этом случае даже не важно, что первый будет в том аду бегать, к примеру, по кругу, а второй – жариться на сковороде. Вечность, неограниченность наказаний делает их равнозначными, одинаково тяжкими. Или вот еще. Жарится грешник на сковороде в вечном аду, жарится вечно, и переосмыслить свою жизнь, исправиться, осознать ошибки шанса у него уже нет. Он получает вечное страдание за ограниченный проступок, сколь угодно тяжкий, но ограниченный. Это садизм. Ибо цель любого наказания – это исправление грешника. Наказание – это элемент воспитания, это способ объяснить, что так или этак делать нельзя. И если ученик нерадивый, он будет наказан снова и снова, пока не усвоит урок, но у него всегда будет возможность все понять и исправиться. Вечное наказание теряет свой смысл, оно уже не может воспитывать, поскольку фиксирует состояние грешника. Не лучше выглядит и вечный рай. Если после страшного суда человек попадает в рай, он остается там навечно, придет ему в голову после этого пакость или нет. Он становится святым, застрахованным от ошибки, всегда правым, то есть также, как и грешник, фиксированным, не способным к развитию. Есть во всем этом некая нелогичнось, неадекватность. Мне ближе и понятней некая схема, когда человек попеременно получает наказания и награды, сообразно своим поступкам. В этом случае он развивается, учится, растет, набирается опыта. Нет такого греха, который нельзя было бы искупить, нет такой вершины, с которой нельзя было бы упасть.
– Логично. Все логично. Но если говорить в рамках религии, может ли человек подобно тебе рассуждать так о таких вещах? Что если человеческий разум принципиально не способен понять замыслы божьи? – провоцировал Санек.
– Ты говоришь о принципиальной возможности человеческого разума строить логические конструкции и приходить к непротиворечивым выводам? О том, чтоб такие выводы имели возможность быть истинными, или хотябы приближаться к истинным? Охотно поделюсь своей точкой зрения по этому поводу. Способность мыслить и рассуждать присуща человеку. Не важно, появилось это свойство изначально или со временем. Если это свойство от дьявола, то дальнейшие рассуждения не имеют смысла, и всех людей, исключая умалишенных, нужно записывать в грешники. В том числе и отцов церкви, богословов, ибо они также пользуются мышлением и логикой. Придется все же признать, что способность думать – это конструктивное, положительное свойство. Да и как же иначе, ведь мышление увеличивает упорядоченность и уменьшает хаос. Но это уже мои измышления. Я понимаю зло как деструктивное, разрушающее, превращающее систему в хаос. Добро – наоборот созидает, упорядочивает, создает из простых более сложные конструкции. Но это я отвлекся. Итак, христианство предлагает некие правила. Выполняешь их – попадаешь в рай, не выполняешь – в ад. Уже для того, чтоб разобраться в этих правилах, нужна способность мышления. И не только способность мышления, но и свобода воли, свобода выбора. Ибо если человек не имеет свободы выбора, равно как и разума, он не может нести ответственность за свои поступки. Поступок, за который можно нести ответственность, это есть действие или бездействие человека, которое он совершает обдуманно и свободно. Иначе, представляя себе мысленный божий суд, он вправе сказать, что не по своей воле грешил, или не способен отличать добро ото зла ввиду отсутствия разума. В обоих случаях ответственность с него должна быть снята. Таким образом, разум необходимое условие для самой религии.
– Итак, логика позитивна, приводит к истине... Великолепно. Как тогда поступим с тем огромным количеством теорий, религий, учений, верований которое имеется у человечества? Почти все они построены не без участия логики. Что же есть истина?
– Ну ты даешь... Хочешь от меня услышать, что есть истина? Для того, чтоб открыть истину, необходимо прежде всего при построении своей системы миропонимания исходить из верных аксиом. А верность аксиом проверить невозможно. Да... это и не нужно. Ведь та воспитательная система наказаний и поощрений, о которой я говорил, способна приблизить человека к истине. То есть развиваясь, человек приближается к истинному знанию. Одной жизни на это конечно не хватит. Но я и не думаю, что умирая, человек исчезает. То ли реинкарнирует на этой земле, то ли продолжает развиваться в других мирах, не важно.
– Ребята, перестаньте, – взмолилась Таня. – От этих ваших разговоров у меня голова кругом идет. Давайте поговорим о чем-нибудь более веселом.
– Веселом? – моментально отреагировал Санек. – Можно и о веселом. Хотите, загадку вам загадаю? В интернете вчера прочитал. Она в стихах. Вспомнить бы... Ага! Слушайте!
О шестерых мои вопросы:
Первый знает, что под носом.
А второй, себя любя,
Знает все вокруг себя.
Третий далеко вперед
Устремляется в полет.
А четвертый – смотровой
На границе боковой.
Пятый в скрытые места
Проникает без труда.
Задаю вопрос простой:
Расскажите – кто шестой?
Тем временем принесли заказ, и поскольку все были голодны, то немедленно принялись есть. И только по напряженным лицам Тани и Виктора можно было увидеть, что они были заняты загадкой серьезно. Первой сдалась Таня. Она стала настойчиво требовать у Санька выдачи ответа. Санек сопротивлялся, призывая подумать еще.
Виктора загадка увлекла, но подобраться к ней у него никак не выходило. Кто-то проникает без труда... Кто-то только вокруг себя, а кто-то лишь под своим носом... Ни одной ниточки. Разве что то, что первые два – как-то близоруки, а остальные – напротив, устремлены вдаль... И вот наконец, события сегодняшнего дня подсказали удивительную версию.
– Кажется, у меня есть ответ. – произнес Виктор, выдержал паузу и продолжил. – Начнем с третьего. Тот, который стремится вдаль и вперед, это взор, взгляд, зрение. Вперед, ибо глаза человека расположены впереди лица, и взор всегда направлен вперед. Уши у человека расположены по бокам, значит смотровой боковой границы – это слух. Запах может исходить даже из тех скрытых мест, которые недоступны зрению и слуху. Поэтому пятый – это обоняние.
– А первые два? Неужели осязание и чувство вкуса? – догадалась Таня.
– По крайней мере, я так думаю. Чувство вкуса отвечает за то, что под носом, а знающий вокруг себя – это осязание, с помощью которого можно ощупать все вокруг себя на расстоянии вытянутой руки. Таким образом, речь идет о чувствах человека. Шестое чувство известно – это интуиция.
Санек задумался на несколько секунд и сказал:
– Поразительно. Все сходится, но ведь ответ совсем другой. Это загадка про шахматные фигуры! Первый – это пешка, которая видит лишь перед собой: ходит прямо, бьет наискось. Второй – это король, он ходит на одну клетку по любому направлению вокруг себя. Далее прямолинейная ладья, ходящий по диагонали офицер и конь, который ходит так, что достает до скрытых мест. Шестая фигура – это, соответственно, ферзь!
– Фантастика! – произнесла Таня. – А что, если шахматы так и задумывались? Ладья – это зрение, конь – обоняние, офицер – слух, пешка – вкус, король – осязание?
– А ферзь – интуиция. – подытожил Виктор. – Ты молодец, Таня!
Таня не поняла, чему так обрадовался Виктор. Но в его голове все сошлось. Еще одна аналогия, завершающая картину: Ладья – зрение – Алексей. Офицер – слух – Роман. Рыцарь на лошади из его сна, конь – обоняние – сам Виктор. Король – осязание – Виталий Петрович. Остальное очевидно. Ферзь – интуиция – Елена Новик. И... пешка – вкус – Джим?
– Тань, твой знакомый, Джим... Ты сегодня его встречала?
– Ах, забыла тебе рассказать... Он звонил мне из больницы. Его скорая забрала.
– Чем-то отравился?
– Да, пустяки, уже все в порядке. А... откуда ты знаешь?


VIII

Дорога на Сухдол

Поужинав в пиццерии, они расходились: Санек провожал Таню до дома, а Виктор побрел к ближайшей остановке трамвая.
Виктор чувствовал, что знал теперь все о точке ветвления. Знал свое уязвимое место – обоняние, знал оружие против Виталия Петровича – осязание. Как это использовать – время покажет. Важнее всего на чьей стороне окажется Елена Новик, Ёанна. Осталось их лишь найти, и в том, что это произойдет, Виктор сейчас ничуть не сомневался.
На остановке внимание Виктора привлек молодой парень, который был изрядно пьян и с неподдельным вниманием изучал расписание трамваев. Рассеянное выражение лица свидетельствовало, что он не извлек из расписания необходимой ему информации. С надеждой во взгляде он стал оглядываться по сторонам, ища помощи. Его взгляд упал на Виктора, и он направился к нему неуверенной походкой.
– Проминьтэ, просим вас, як я сэ мужу достат до Сухдолу? – он говорил по-чешски, но с мягким акцентом.
Виктор уже знал, кто имеет такой акцент, потому без труда установил национальную принадлежность собеседника – словак. Виктор произнес по-чешски:
– Вам в Сухдол? Это в ту же сторону, что и мне, только чуть дальше. Я могу проводить вас. Отсюда трамваем мы доберемся до Дейвицкой, а оттуда на автобусе приедем в Сухдол.
Словак поблагодарил, они познакомились и стали общаться. Выяснилось, что словак приехал к другу в Сухдол, они бродили по Праге, выпивали. Словак потерялся и сейчас искал дорогу. Подошел нужный трамвай, Виктор помог словаку забраться в него. Вскоре они оказались на Дейвицкой, где дождались автобуса 107, который и следовал в Сухдол. Всего после двух остановок после той, на которой обычно выходил Виктор, дорога круто поворачивала, оказываясь между скалой с одной стороны и Влтавой с другой. Так начинался Сухдол, небольшой поселок на окраине Праги.
– Тебе до конечной? – спросил Виктор.
– Не знаю, там должна быть какая-то школа.
Виктор вертел головой, отыскивая злосчастную школу, но ее все не было, пока наконец они не доехали до конечной. Пришлось выходить. Впереди дорога упиралась в обширную территорию какого-то завода. Они повернули вправо. В синем здании, которое виднелось невдалеке, словак узнал школу.
– Теперь я знаю, куда мне идти: там за школой находится дом моего друга. Спасибо тебе за помощь. Слушай, а может пойдем со мной? Познакомлю тебя с ним? Нет? Ну, как знаешь. Все равно, спасибо.
Словак ушел, А Виктор развернулся и пошел обратно. Дойдя до остановки, он повернул налево, обойдя здание завода. Его взору открылась прекраснейшая долина Сухдола. Окруженная почти со всех сторон скалами, она утопала в весенней молодой зелени. В последних лучах заходящего солнца мистически блестели крыши домов, и отблеск крыш заливал долину рассеянным солнечным светом. Солнечная долина. Виктор спускался в эту долину, ибо она манила его. Затейливые особнячки, причудливые названия улочек: Альба, Над Рыбаржцэм. Виктор бродил среди этих улочек, пока не остановился возле дома 45 по улице В Удоли. И остановиться его здесь заставил чуть уловимый и такой знакомый запах. Этот запах был запахом духов. Такие духи использовала Таня и такие духи использовала когда-то Она...
Начисто отбеленный особнячок с красной черепичной крышей окружали деревья и обширная лужайка, окаймленная небольшими камушками. Посреди лужайки стоял столик, накрытый скатертью, а на нем – чайник и чашки, а также печенье и что-то еще к чаю. Дверь особняка отворилась и оттуда показался знакомый толстячок – Виталий Петрович – с чашей яблок и груш. Он направился к столу. Тут он заметил остолбеневшего от изумления Виктора.
– Вот это сюрприз! Виктор! Какая неожиданная, но приятная встреча! Заходите, заходите, присаживайтесь к столу. А знаете, я был уверен, что увижу вас снова.
Виктор поздоровался и присел. Он был весь напряжен, стараясь скрыть свое волнение. Виталий Петрович также присел, налил чаю Виктору и себе.
– Как попали вы в Сухдол? А впрочем, не говорите, итак все ясно: любопытство. Любопытство привело вас сюда. Вы угощайтесь, не стесняйтесь.
Минут десять они пили чай. Виталий Петрович распрашивал Виктора о работе в институте, о Беларуси. Потом он спросил:
– Виктор, вы любите литературу? Любите читать?
– Читать я люблю, главное, чтоб книга была хороша.
– А для чего вы читаете? Для извлечения информации?
– Я не сказал бы так. Больше для собственного развлечения, забавы ради.
– Значит, досуг свой вы проводите за чтением?
Здесь Виктор почувствовал, что появилась возможность перевести разговор в нужное ему русло, поэтому он ответил:
– Не всегда. Иногда я играю.
– Интересно, во что же вы играете? Как называются ваши игры?
– Сегодня, к примеру, я весь день играю в шахматы...
– Выигрываете? – Виталий Петрович лукаво прищурился.
– Партия еще не окончена. Правда, я уже потерял пешку, офицера и ладью.
– Ну, это еще полбеды. Вот если потеряете и ферзя, придется сдаваться.
– Может быть, вы подскажете, как защитить ферзя?
– Известно давно, что лучшая защита – это нападение. Атакуйте, Виктор.
Виктор не мог понять, что делать дальше. В растерянности он полез в карман и обнаружил там своего матового ферзя. Он извлек его из кармана.
– Позвольте посмотреть? – толстяк, видимо, заинтересовался. Виктор протянул фигуру, Виталий Петрович взял ее и стал вертеть в руках.
– Великолепная, замечательная. Из хрусталя? Да, это богемский хрусталь. Как приятно на ощупь. Совершенная форма, совершенный материал... Виктор, подарите мне этого ферзя. А взамен я, может быть, окажу вам какую-нибудь услугу. Согласны? По рукам?
– Согласен. И услугу вашу охотно приму. Прямо сейчас.
– Я вас слушаю.
– Мне бы хотелось увидеть Елену Новик. Вы знаете, где она?
– Что за странная просьба... Право, зачем вам ее видеть? Однако организовать это проще простого. Она здесь. Итак, я позову ее? Вы уверены, что хотите такую встречу?
Виктор ответил утвердительно, и толстяк крикнул:
– Леночка! К нам пришел гость! Будь добра, спустись, поздоровайся!
Прошло всего несколько секунд, которые показались Виктору столетием. Дверь отворилась, и из особнячка вышла... семилетняя девочка в голубом платьице, которую Виктор видел сегодня на набережной. Она подбежала к столику, поздоровалась и присела.
– Знакомьтесь, Виктор. Моя племянница, Елена Новик. Некоторое время живет у меня, но скоро я отправлю ее к родным, в Томск.
Виталий Петрович и Лена начали что-то говорить, но Виктор их уже не слушал. Он понял, что досадная ошибка совершена, и совершена давно. В тот момент в пансионе «Патанка», когда он отождествил Елену Новик и Асю, не имея на это достаточных оснований. И все это время он просто шел по неверному следу. Это был конец. Внутри него не осталось больше ничего: ни Лены Новик, ни Аси. Все исчезло. Исчезло само желание продолжать бессмысленные поиски, ничего больше не интересовало его. Только досада от глупого проигрыша, от бесполезности всех начинаний и стремлений. Виктор окланялся, сославшись на поздний час и угрюмо побрел домой.
Бесконечная внутренняя пустота. Он четко шел по следу, а попал в засаду, в тупик. Все это подстроено, у него не было выбора. Не было выбора – значит нет и ответственности за результат. Значит, он безнаказан. Все, что он делал или будет делать – это не его деятельность, но кто-то управляет его руками. Ася была потеряна навсегда, это – результат. И такой результат был интересен только для одного человека. Для Нее. Она уходила лишь для того, чтоб триумфально вернуться. Чтоб дать понять: без Нее он, Виктор, не существует. Теперь Она заполнила его полностью, безраздельно. Виктор криво усмихнулся. Трансформация заканчивалась. Он с легкостью менял сейчас мантию своей души с белой на черную. Черный рыцарь с зияющей бездной в душе и с Ней в сердце.
Трансформация закончилась. Точка ветвления пройдена. И теперь весь мир представился Виктору иным. Закованная в камень ночная Прага стонала. Она не могла держать тяжесть прожитых столетий на своих плечах, поэтому вынуждена была сбрасывать часть своего бремени на людей. И как нельзя войти дважды в одну реку, так невозможно дважды испытывать одни и те же чувства. Например, любовь.