Сука любовь

- Сука! Я тебя сейчас трахну и убью! Террористка хренова! Я тебе все вены перегрызу так, что будешь истекать кровью медленно и мучительно! Но сначала я тебя трахну во все дыры, сука!

Она безучастно и отрешенно смотрит на меня, как я кричу, как накидываюсь на нее, полный ярости и злости. Так же молча достает откуда-то из хлама кусок трубы и бьет мне в висок...

Бум... все плывет перед глазами и реальность дрожит, колеблется и уплывает из моего сознания.

- Сука...- прохрипел я, хватаясь рукой за голову. Что-то липкое... должно быть красного цвета.

БУМ!!! Еще один удар разошелся в голове, стало нестерпимо больно и реальность все больше стала напоминать бред. Что-то потекло на шею, под воротник. Что-то липкое и теплое. Наверное это все-таки красного цвета...

- Сука! - похрипел я с ненавистью, тряса головой и перед тем как реальность захлопнула все двери передо мной, я схватился рукой за ее волосы...

- Ты не сука, ты просто...- я наклонился к ней, как можно ближе. Она не вырывалась, она не кричала, она даже не была испугана, она была...

Схватился покрепче за волосы и дернул в сторону ближайшей балки. Как в замедленной съемке ее голова коснулась балки, оттолкнулась назад и безвольно повисла, наклонившись вперед. Тело стало мягким и стало заваливаться куда-то вбок. Волны боли расходились в моей голове, реальность давно уже стала бредом и я был где-то вне своего тела, вне своих мыслей, вне себя.

БУМ... и стало темно. Антракт, господа. Актеры готовятся к следующей сцене.

* * *

- Как тебя звать-то?

- Инга. А тебя?

- А меня Виктор. Интересное имя... а сколько тебе лет?

- Не скажу... двадцать.

- Так не скажешь или двадцать?

- Двадцать...- колеблется, но отвечает. Врет, но не краснеет.

- Студентка? Где учишься?

Пауза. Чуть пожимает плечами. Потом ответ.

- ...В педагогическом, на четвертом курсе.

- Детей, стало быть любишь?

- Ага.

Голос с небольшим акцентом. Слишком хорошее произношение. Тщательное выговаривание слов. Так-так...

- Слушай, тут слишком шумно, пойдем наверх, там потише, поболтаем...

- Но... я жду друзей... они должны... вообщем... - немного испугана.

- Да ладно,- улыбаюсь и беру за руку. Она пытается выдернуть, но не получается.- Придут друзья, увидишь их, пойдешь к ним. Тем более сверху виднее. Чего тут в проходе торчать?

Молчит, оглядывается. Насторожена.

- Пойдем, - говорю еще раз и веду ее за собой, сквозь толпу, сквозь шум.

В какой-то момент ее рука выдергивается из моей. Оборачиваюсь. Друзья? Эти быдланы? О чем-то говорят с Ингой. Не слышно. Слишком шумно. Хотят увести ее. Хватаю ее за руку и тяну на себя. Если захочет - пойдет со мной. Если все-таки это друзья, то останется. Идет за мной, значит не друзья. Проходим пару метров. Догоняют, что-то говорят. Не слышно, слишком громкая музыка. Тычат в меня, показывают на нее. Какое-то местное быдло. Слишком наглые, слишком уверенные.

- Да, она моя девушка,- говорю я и веду ее дальше.

Снова останавливают, снова что-то говорят. Им это не нравиться. Показывают на какую-то дверь. Выйти поговорить? Зачем? Объясняют... все равно не слышно. Громко очень. Придется видимо выйти из помещения. Мальчики качают права, мальчики уверены в себе, мальчики развлекаются. Смотрю на Ингу. Слишком спокойна. Смотрит на меня. Во взгляде вопрос. Проверки на дорогах? И ты тоже так развлекаешься? Ай-ай как нестыдно... Видимо мальчики думают, что будут бить мне в морду. Интересное мнение есть и у меня на этот счет. Выходим. Проходим через корридор. Тусклые лампочки, обшарпанные стены. Все как всегда. Входим через одну из дверей. Какая-то комната. Стол, стулья, шкафы. Бутылки, стаканы. Сейчас будут популярно объяснять правила движения. Трое. Один около двери, один наливает себе водки, другой тычет мне пальцем. Популярно объясняя где я неправ, как я неправ, почему я неправ и что мне следует делать и неделать... учит правилам прележного поведения. Стою, улыбаюсь, киваю, смотрю как второй предлагает водку Инге, а потом пытается ее облапать. Девочка нервничает, отбивается... значит она не с ними. Испугана, но лишь слегка. Значит с нервами все впорядке. И это мне нравиться. Но разъяснение правил поведения начинает надоедать. Многочасовые разборки с быдлом пагубно влияют на мое пищеварение. Судя по всему мальчики настроены на пальцовки с углубленным выяснением вопроса "а ты кто такой ваще?", иначе бы сразу перешли к активным мероприятиям.

- Пойди ты знаешь куда,- говорю я и тому, кто тычет мне пальцами в грудь.- Надоел, баклан.

Чтобы разрядить обстановку, ломаю ему палец и толкаю назад. Сзади стол. На нем стаканы и бутылки. Падает неудачно, ломает посуду. Кажется осколок попал в шею. Кровь. Крики. Преимущественно мат. Ничего нового. Все те же слова, все тот же словарный запас. Становиться как-то скучно. Тот, что у двери, достает нож и начинает махать перед носом. Сначала перед своим, потом перед моим. Как говорил когда-то инструктор, если быдлан с ножом махает больше трех секунд, он действительно может кого-то случайно поранить. Перехватываю руку, отнимаю игрушку и втыкаю в запястье, чтобы получал бесценный жизненный опыт по владению холодным оружием. Бум! Было больно, но терпимо. Хорошо что хоть мимо головы... С развороту неглядя делаю размах, нож рассекает воздух, чертит линию на груди у второго быдлана. На нем куртка и свитер. Повезло, баклану. Девочка забилась в угол, но не кричит. Испугана, конечно. Но вот при чем тут любопытство? Первый встает со стола. Пока добираюсь до него, пытаюсь из шума и криков услышать что интересного скажет он на этот раз. Пусты его слова и никчемны его угрозы. Нож чертит стремительно линию в воздухе и проходит она у баклана под подбородком. Снова кровь и крики. На этот раз от страха. Реальность уступает место моим внутренним представлениям о том, что есть хорошо и что есть плохо. Размах, поворот, еще одна черта на шее у баклана. Еще больше крови. Падает на стол обратно. Пусть отдыхает, подумает о бренности жизни. Размах, поворот, удар. Второй вытягивает руки в защите, но надо было делать это раньше. Порезанные артерии быстро не заживают. Кровь быстро выходит наружу, заливая все вокруг. Третий уже готов к тому, чтобы бежать прочь. Трусам нет места в этом мире. Удар под лопатку и он промахивается мимо дверного проема, цепляясь за косяк двери. Это неприятно, когда свой же нож, которым ты еще так недавно хвастался перед пацанами и девчонками, входит в свое же тело. Масса впечатлений, жизненный опыт увеличивается пропорционально с количеству колотых ран. Раз, два... это секунды. Пять-шесть - это колотые раны. И семь... закрепляем опыт последним ударом. В затылок. Где-то между вторым и третим шейными позвонками. Тело падает, заваливаясь на шкаф. Снова бьется посуда - это уже к счастью. Поворот, оценка ситуации. Девочка в углу, быдлан на столе. Второй корчится у стенки. Ему больнее всего. Теперь он уже не уверен в том, что правильно ли он сделал, что пошел сегодня в этот клуб, встетил своих друзей, правильно ли он сделал, что ввязался в эту ситуацию, правильно ли он вообще что-то делал в своей короткой и убогой жизни, думал ли он о том, почему не сдох еще при рождении?... такие уроды должны по возможности добровольно кончать жить еще до появления на свет. Оставляю его в покое. Судя по количеству разлитой крови, размышлять о бренности своего существования ему осталось недолго. Тот что на столе еще дергается и мычит что-то. Прислушиваюсь. Снова в мой адрес. Неприятные в общем-то слова. Но какая выдержка! Истекать кровью, быть поверженным, но при этом еще и пытаться верить, что у него будет возможность отомстить. Не люблю давать повод людям верить в неосуществимое.Вздыхаю.В глубине души я желаю ему добра и успокоения. Нож входит в сердце. Баклан дергается и тело сводит судорогой. Чувствую затухающие вибрации через рукоятку ножа. Тук-тук-тук...тук-тук...тук... перерыв до следующей реинкарнации.

Что я сделал? Снова трупы. Внутри отрешенное спокойствие. Как же все надоело.

Смотрю на девочку. Вид крови похожее ее не пугает. Отвращение есть, но не такое и сильное. Уже повидала в свои двадцать лет? Двадцать ли лет действительно? Выглядит молодо. Ухожена. Даже сейчас в казалось бы такой стрессовой ситуации и то сохраняет свое спокойствие и красоту. Теперь о трупах. Двое загнулись, один на подходе. Еще дышит, но уже в очереди на реинкарнацию. Помогу продвинутся с очередью. Инга сдавлено ойкает и отварачивается в сторону, когда нож входит в сердце. Быдлан дергается, хрипит и уходит в нирвану. Телом тут, а душой уже там. Нож остается в сердце. Едва-едва дрожит-качается от толчков выходящей наружу крови.

Теперь о Инге. Улыбаюсь ей. Не кричит. Волосы растрепаны, глаза чуть расширены. Держит себя в руках. Выжидает.

Теперь о трупах. Надо зачистить местность. Кровь, битая посуда, разлитая водка. Водку жалко. Да еще и спина болит. Тупая и нудная работа. Смыть кровь, зачистить пальчики... все надо сделать и не забыть про нож... Вынимаю нож, не обращаю внимания на вытекающую кровь. Вытираю его и кладу в карман. Снова погорячился. Осознание приходит ко мне... ведь кто-то же в любой момент может пройти по корридору, заглянуть сюда. Трупы, испуганная девочка, разбитая посуда. И я посреди всей этой сцены. Возникнут подозрения. Возможно будут наводящие вопросы. Никто же не поверит, что мальчики порезались друг об друга. И так неудачно, так неудачно... опять же доблестная милиция...

Хорошо конечно, что я гость в этом городе. Гость в этой стране, в этом мире, в этой вселенной. У меня много имен и никто не знает настоящего.
Но есть проблема. Девочка видела все. Видела меня. Что же делать? Убить и трахнуть? Уже неинтересно... или же сначала трахнуть, а потом убить? Красивая... личико, глазки, фигурка. Жалко будет резать это тело. Что же делать? А ей же нравиться! Посмотри, ей ничуть не страшно, скорее даже наооборот! Тогда есть интересная идея...

БУУУМММММММ! Падаю на пол, чуть лицом не попал в лужу крови. Мигает свет. И становиться темно. Что?! Кто? Вжимаюсь, напрягаюсь. Оцениваю ситуацию. Сознание пересчитывает все возможные варианты. Крики. Много криков. Запах дыма и гари. Еще какие-то едкие запахи. Запах страха и ужаса. Взрыв? Террористы? Разборки? Пострадавшие? Им нужна помощь? Трупы? Здесь уже три трупа. И они умерли тоже насильственной смертью.

- Инга!- кричу я скозь грохот и шум. Запах крови уже ненавистен мне, я пытаюсь подняться на ноги. Здание трясется, на меня сыпется штукатурка. Темно.

- Я..я... тут! - ее голос дрожит, кажется она плачет.

Мы могли бы быть там и не быть здесь. И трех трупов бакланов быть не могло. Это случайность? Размышляю секунду-другую над дилеммой.

- Инга! Где ты?- кричу я, пытаясь по звуку найти ее. Сквозь разбитое окно светит фонарь, качаясь на ветру. Он освещает стол, стакан и труп. Эстетика сюрреализма. Но нет времени на созерцание.

Кто-то шевелиться в углу. Инга! Она всхлипывает. Подбирается ко мне. Прижимается. Ее тело стройное и изящное. Оно теплое и дрожит. Ее сексуальность в ее тревожности. Меня это возбуждает. Именно сейчас.

- Все хорошо, все хорошо,- глажу я ее по голове, прижимая к себе.- Могло быть и хуже, но не случилось.

Она всхлипывает, уткнувшись носом в грудь. Так мы стоим вечность посреди хаоса, на самом же деле не больше минуты. Время течет медленно. вытягиваясь и изгибаясь и реальности заменяются одна другой, пока не выпадает нужная.

Надо выбираться отсюда. Решетки на окнах прочны. Я вижу как люди бегут из горящего здания. Несколько машин перевернуто. Одна из них горит. Взрывается. Я отскакиваю от окна. Вспышка на миг освешает улицу. Потом все окрашивается в желто-кровавые тона. Я направляюсь к двери. Ее захлопнуло и заклинило, но не сильно. Там за дверью - хаос. Крики, огонь, дым, стоны, разрушения. Был сильный взрыв. Война? Террористы? Кто? Как-то имеет отношение ко мне? Размышляю не более четырех секунд. Надо уходить.

Инга стоит в прострации и смотрит на ад. Ее трясет, но не от страха. Я не могу понять что с ней. Тащу ее в другую сторону, она сначала упирается, я шлепаю ее по заднице, выводя из ступора. Бешество в ее глазах. И еще что-то... Я хватаю ее за руку снова и тащу прочь, сквозь обломки, через дым, задыхаясь, но в другую сторону.
Дверь закрыта. И эта закрыта. И даже вот эта. Но она хлипкая на вид. Выбиваю ее. Еще один корридор. Здесь воздух чист. Крики почти не слышны. Лестница вниз. Начинаю ощущащать, что что-то должно еще случиться. Инга вырывается, но я ее упорно тащу и тяну за собой. Она что-то кричит, отбивается. Внизу дверь. За ней - подвал. Там темно и сыро. На стене сбоку - выключатель. Загорается свет. Несколько ламп в ряд уходят в глубину туннеля. Инга что-то кричит. Я обращаю на нее внимание. Она крайне напугана и рвется назад. Почему? Она хочет. чтобы я ее отпустил. Кто-то остался там. Что-то важное для нее. Я не расслышал ее слов. Я хочу ей сказать, что там нечего делать, судя по мощности взрыва...

БУУУУММММ!!!!! Штукатурка осыпается на нас, все вокруг дрожит, дверь хлопает об стену. Обломки заваливают проход. Мы валимся на пол. Я откатываюсь в угол, таща Ингу за собой. У нее шок, ступор. Она мычит что-то... потом начинает плакать. Мы лежим в углу и там, над нами - снова ад. Лампы качаются и тени бегают по подвалу. Я прижимаю ее к себе, ощущая дрожь ее тела. Я обнимаю ее, чувствуя вибрации ее тела. Я целую ее в голову, вдыхая запах ее волос. И я понимаю, что меня плющит от этой девчонки. Именно сейчас. Дым проникает сюда. Что-то наверху над нами рушиться с грохотом, сотрясая все вокруг. В проход валятся обломки. Кажется рухнуло перекрытие. Лампочки трясутся в жутком экстазе. Пара из них с хлопком лопается от ударов. Надо выбираться отсюда. Я поднимаюсь и отряхиваюсь. Весь в штукатурке, пыли и грязи. Поднимаю Ингу. Она плачет и не хочет никуда идти. Насильно выдергиваю ее из ступора, отвешивая хорошего пинка под задницу. Она сталкивается со столбом, охает и матерится. Какие слова! Я очарован ее произношением.

- Пойдем,- хватаю я ее за руку и тащу еще дальше, в глубь подвала.

- Но там же... там же... мне же надо туда!- она вырывается, пытается бежать обратно.

Я настигаю ее, хватаю за ремень штанов и подтягиваю к себе. Ее задница прижимается ко мне. Такая упругая и крепкая... Инга снова вырывается, кричит. Даже сейчас ее голос не срывается, все так же прекрасен и выразителен. Меня все больше и больше заводит эта девчонка... Видимо это должно быть ненормально, больше походить на извращение, но я давно уже живу в такой реальности, где все ненормальное давно уже стало привычным.

- Дура! - кричу я ей, прижимая опять к себе, чтобы не вырвалась опять.- Куда ты собралась бежать? Там...

БУУУУМММ!!! Снова что-то взрывается над нами и мы падаем на пол. Она на меня. Боль проходит по спине вверх и уходит в затылок. На миг все темнеет и плывет перед глазами. Я ругаюсь сквозь сжатые зубы. Мне очень больно, но я знаю, что на один, два, три, четыре... и боль утихнет. Станет слабже и еще через одну, две, три, четыре секудны еще слабже... самое главное это продержаться первые четыре секунды и знать, что потом будет значительно легче. Я ругаюсь сквозь зубы, но не отпускаю Ингу. Она брыкается и стонет. Кажется я ее слишком сильно сжал. Отпускаю ее, она сваливается на пол рядом со мной. Обессилена, плачет, что-то бормочет. Явно не в себе. Шок. Эмоциональная боль. Ей страшно. Она боится чего-то ужастного. Не этих взрывов. Что-то другое. Что же?
Проходит снова вечность. Наверхну над нами хаос. Что-то рушится снова и все сотрясается вокруг. Запах дыма. Запах смерти. Агония и боль просачивается между стенами, наполняя подвал едкими чувствами...
Я лежу и мысли все о том, что три неоприходованных трупа со следами моей насильственной гуманитарной помощи. И еще к тому же нож. В кармане. Прямая улика. Но не существенно. На самом деле прошло не больше минуты. Я поднимаюсь, снова отряхиваюсь. Это входит уже в какой-то ритуал - переодически вставать с пола и отряхиваться.
Поднимаю Ингу, она мелко трясется и уже не плачет. Скулит. Как маленький щенок, загнанный в темный сырой и самый дальний угол своих страхов. Идти она не может. Спотыкается. Ноги не слушаются. Перехватываю ее и несу. Туда, где еще светят лампочки, все дальше и дальше. Прочь от хаоса. Иду быстро, смотрю под ноги и нет желания обернуться и посмотреть что позади.

Большая комната. Выключатель где-то на стене. Ага... одна лампочка и та еле светит. Тени пляшут на стенах. Какой-то мусор, какие-то обломки, какая-то строительная грязь. Завывает ветер из щелей. Прохладно. Кладу Ингу на кучу ветоши. Она уже успокоилась, едва дрожит. Прислушивается. Где-то в далеке смерть и хаос дополняют друг друга. Звуки далеких сирен. Оперативно...

- Подожди тут,- говорю я ей,- пойду посмотрю что там дальше.

Она кивает. Взгляд более-менее осмысленный. Кажется она возвращается в реальность. Ухожу, оставляя ее наедине с мыслями. Все-таки ей не двадцать лет. Двадцать три, может фдвадцать четыре. Не похожа на дуру-малолетку, хотя старается выглядеть наивной и простой. Или не старается? В какие игры она играет? Кто она?

Длинный корридор. Света нет, потому как нет лампочек. Иду на ощупь, сворачиваю. Впереди еще одна комната, дальше еще корридор и тупик. Стенка. Приехали. Возвращаюсь обратно. В комнате есть лампочка, выключатель и пара дверей. Одна из них металлическая и скорее всего ведет наружу. Закрыта. Прислушиваюсь... есть ли рядом кто? Стучать и привлекать внимание пока еще рано. Осматриваюсь, нахожу подходящую щель под потолком. Достаю нож, вытираю его об свитер... весь в пятнах крови - это досадно. Запихиваю нож в щель. Вторая дверь деревянная и на вид не очень прочна. Стучу, колочу, дергаю ручку. Заперто тоже. И никто не открывает. Выламываю дверь. Кажется зта комната слесарей или еще каких рабочих. Две кровати, стол, какие-то инструменты, какая-то еда. Куча тряпья и рабочей одежды. Снимаю свитер и прячу среди этого хлама. Ненадежно, но других вариантов нет. На рубашке пятен нет. Осматриваюсь. На штанах - пара бурых разводов, но они не так заметны. Раздумываю какое-то время и достаю свитер обратно... Холодно, да и опять же, кому сейчас какое дело выяснять каким образом у появились меня пятна крови на свитере, да еще и не мои. Здесь возможно есть инструменты, которые помогут открыть ту первую дверь. Оставляю все как есть и иду обратно.
Слышу голос. Это Инга с кем-то разговаривает. С кем же? Кто там? Мобильный... Ага! Хлопаю себя по карманам... остался в куртке! А куртка в гардеробе! А в каком состоянии сейчас гардероб не трудно догадаться. Хороший был телефон... В нем остались все нужные номера и контакты. Конечно все записано в блокноте и хранится в надежном месте, но как далеко сейчас от хаоса это надежное место? Инга с кем-то говорит, голос ее напряжен. Ей страшно. Она раздражена. Что-то случилось... друзья пришли не вовремя в клуб? Или не пришли? Прислушиваюсь...

- ...как же так, дядя? Почему меня не предупредили? Я же была там и я... Дядя Ба..х...- она замечает меня и обрывает связь.

В глазах ее ненависть. Страх. Отчаяние. Я услышал то. что не должен был знать. Я стою перед ней, смотрю ей в глаза и осознаю, что я понимал разговор, хотя он был на русском. Я знаю этот язык... долгое-долгое время я изучал его, потом долго лазил по горам, выискивая тех, кто говорит неправильные слова на этом языке, выискивая тех, кто делает неправильные дела. Смотришь в прицел... совмещаешь указатель с целью... БАХ! Это было давно. Сейчас я вспоминаю с содраганием о деяниях прошлых лет.

Инга молчит, она сжалась, замерла. Выжидает. Она знает, что я уже выстроил свою логическую цепочку. Я ощущаю как моя ярость выходит наружу. Стараюсь ее контролировать... Зачем я избавился от ножа? Как бы он мне сейчас пригодился!

- Дай догадаюсь,- говорю я и вижу как она еще больше сжимается, понимая, что все-таки это неизбежно.- Это был терракт? Бум! Взорвали бомбу в ночном клубе и потом еще - БУМ! - на выходе, когда толпа стала ломиться в двери, а третий взрыв откуда?

- Я..я... не знаю, я не должна быть там, я...- она пытается оправдаться, но понимает всю свою беспомощность в данной ситуации.

- Ага!- усмехаюсь я, злорадство замещает ярость во мне.- Тебя банально подставили. Посиди, Инга, дорогая в клубе, побудь на шухере. Придут добрые борцы за справедливость и мир во всем мире, установят бомбу и свалят. А тебя забыли предупредить, что надо сваливать! Так?

- Я...я не знаю, не должна... все не так... Да что ты вообще понимаешь! - взрывается она и вскакивает на ноги.

Глаза блестят, волосы растрепаны. Где же твоя плеточка и кожанные сапожки, моя госпожа?

- Ты не понимаешь вообще ничего! Ты даже не представляешь... такие как ты...- она что-то еще кричит, пытается мне объяснить. Зачем? Толку от того, что она мне объяснит свой взгляд на положение вещей и свои ценности? Факт остается фактом - ее подставили. Но похоже она в это не верит. Ее кинули. Оставили. Если бы не случайность... интересная дилемма. Или "бум-бум!" и все вокруг вдруг трупы, или же... цена жизни - три баклана, заколотых на алтаре во имя Бога Судьбы... как там его звали? Впрочем не важно. Она замолкает и смотрит на меня. Волчицей. Бешеной лисицей. Чумной крысой. Боится.

- Дура ты,- говорю я спокойно.- Тебя подставили, отправили умирать во имя хрен-знает-какой-великой-цели, расходный материал, который по стечению обстоятельств еще жив. И ты еще пытаешься мне качать права? Террористка, твою мать... Пока ты сейчас еще жива благодаря мне, тебя надо трахать во все щели, чтобы ты понимала, что все твои идеалы идут сама знаешь в какое место! Тебя просто использовали!

- Дядя сказал мне...- возражает она, переходя на крик.- Он думал, что я...

- Он думал!- кричу я в ответ и толкаю Ингу. Она падает и отползает от меня, все дальше и дальше, забиваясь в угол.- Дура! Я что не знаю, как такие вещи делаются? Что ты должна была сделать? Проконтроллировать, так? Что бомба заложена и работает? Двойной контроль, так? Сообщить, что все ок, а потом свливать, так?

Инга кивает. Испугана. Кажется она догадывается что к чему. Или делает вид.

- Дура, твою мать!- я хожу кругами, размахивая руками. Ярость снова выбирается наружу.- У тебя паспорт с собой?

- Да... я ношу его...- начинает она.

- Куда должна быть заложена бомба?- обрываю я ее.

Она начинает рассказывать. Сбивается, повторяет. Волнуется.

- А ты где должна была сидеть?

- Там где мы с тобой познакомились...

- То есть ты должна видеть, как в условленное место проберется кто-то и установит бомбу, так?

- Да... но...

- Сколько еще времени тебе было торчать в клубе?

- Ну... полчаса, а потом...

- Твою мать... террористка хренова! Тебе рассказать как все было? Тебе рассказать или сама, дура, догадаешься? И поймешь, что ты наделала, когда позвонила своему дяде!?

- Я... что? Причем тут...- сбивается, замирает. Смотрит на меня непонимающе.

- Где предсмертная записка! Вынимай все из карманов! Быстро! - коммандую я и тон голоса мой крайне угрожающ. Ярость колышится на пороге контроля. Но не из-за того, что какие-то уроды во имя каких-то вполне объяснимых целей подставили эту действительно наивную, хоть и неглупую девчонку. Если бы не эти бакланы, я бы остался в зале... Есть и другие для ярости.

- Что? Какая записка?- она непонимающе, еще непонимающе смотрит на меня.

- Вынимай все из карманов, быстро!- повторяю я и разум начинает понемногу отключатся. Я не виню его - иногда я и мои инстикты живут раздельно. Сейчас пришел черед инстиктов изменять мои представления об окружающем мире.

Ингда судорожно выкладывает все что у нее в карманах. Зажигалка, мятый билет в ночной клуб, паспорт, скомканная салфетка со следами губной помады, ключи... От дома? Что еще?

- В рубашке что?- резко спрашиваю я и она вздрагивает.

- Деньги...- выдыхает-проговаривает она и смотрит на меня.

- Вынимай!- приказываю я.

Если все как я себе представляю, должна быть записка... иначе... иначе все окажется намного и еще более немного хуже. И мне придется отыгрывать запасной вариант. Она вынимает деньги - несколько бумажек, сложенных пополам. Непонимающе смотрит на меня снизу вверх. Как большая уставшая крыса. Как выдохшаяся лисица. Как обреченная волчица.

Я разворачиваю деньги... ага! белая бумажка, сложенная вчетверо. Плотная бумага, чтобы не сгорела, видимо чем-то пропитали. Ярость колыхается и оседает... Я чувствую всеми возможными чувствами, что там на этой бумажке. Сочувствие к этой безпомощной девочке пытается пробить себе дорогу наружу. Разворачиваю, читаю...

"Я, Инга Акимова, уроженка свободной и независимой республики..."

Протягиваю бумажку ей. Пусть читает. Пусть страдает. Пусть поймет, какая она дура!

- Что это?- она непонимающе смотрит на меня. В глазах ее жалость, страх, страдание. Обреченность... и что-то еще. Какие-то скрытые чувства. Не могу определить сходу.

- А ты не знаешь что это? Не знаешь, так? Не догадываешься, дура?!- ору я и снова ярость заполняет меня. - Подумай хорошо! Бомбу уже положили до того, как ты пришла в клуб. Тебе сказали сидеть в нужном месте и ждать. Ждать пока не взорвется бомба и не убьет тебя, даже если ты и будешь еще жива, то явно не долго. Запланированная акция, террористка хренова! Тебя трахать надо во все щели, пока не поумнеешь или догадаешься сама?

Смотрит на меня непонимающе. Взгляд отрешенный. Начинает снова отключаться от восприятия этой реальности. Подхожу к ней, хватаю за плечи, трясу.

- Да, да... находят труп. С паспортом и запиской... Я, такая-то такая, делаю этот акт возмездия во имя свободы и справедливости и так далее... какой сейчас месяц, а?

- Какой акт? Какого возмездия?...- ее клинит, она хочет уйти, убежать, скрыться, лишь бы не знать, не чувствовать, не думать, не слышать...

- Твою мать...- взрываюсь я снова.- Сентябрь! Выборы когда? Когда? В декабре! Людям нужен острый резонанс, всколыхнуть толпу, посеять панику, дать почувствовать себя безпомощными, незащищенными... и появиться избавитель! Твою мать и всех остальных туда же! Избавитель, который пообещает наказать... Кого? Кого, твою мать, он пообещает наказать? А? Что в записке написано? Читай!

Она плачет, ее колотит дрожь. Мне кажется, что в нее входит понимание. Ей становиться еще страшнее и еще ужастнее. У нее нервный срыв. Бедная девочка! Не понимает что сейчас ей намного...намного! лучше того, что было бы с ней, если бы она осталась в зале! Не понимает! Надеюсь поймет со временем. Время вылечит ее. Останется ли она при этом психически нормальной? Это плата за то, что она еще жива. Таковы реалии жизни - за все надо платить и я решил что будет именно так.
Я отхожу от нее на пару шагов назад, смотрю на это хнычущее создание и снова ярость заполняет меня. Какие-то бакланы, играя в свои большие стратегические игры, решили поиспользовать "как-бы террористов" в своих целях! Да еще именно в тот момент и в то время, когда я был в клубе! Почему? Такие накладки просто так не бывают!

- Говори, что ты знаешь,- кричу я,- Террористка хренова! Кто, что, где, как?

Она безучастно смотрит на меня, даже не в силах сказать что-либо. Где-то в другой части своего сознания я понимаю ее положение, но неконтролируемая ярость уже заполнила меня всего. Зачем я избавился от ножа именно сейчас? Зачем?

- Сука! - прорывает меня и понимаю, что я готов убить ее вот прямо сейчас голыми руками и разорвать на достаточно мелкие куски, чтобы были трудности с опознанием. - Я тебя сейчас трахну и убью! Террористка хренова! Я тебе все вены перегрызу так, что будешь истекать кровью медленно и мучительно! Но сначала я тебя трахну во все дыры, сука!

* * *

Вечер. Фонарь. Закрытая аптека.

- Эй, подожди!

Настигаю какого-то парня, который сосредоточенно идет по улице в понятном только ему направлении.

- Че такое? - он останавливается и смотрит на меня подозрительно. Недоверчивый и агрессивный взгляд из-под шапки.

- Спокойно, это не отдел по борьбе с наркотиками,- усмехаюсь я, стараясь быть как можно проще и дружелюбнее.

- Так че надо? - озирается вокруг.

- Где в этом городе самый крутой клуб, где можно хорошо оторваться и все такое...- я многозначительно замолкаю и улыбась.

- Не местный, что ли?

- Ага. Торчу уже третий день, скукота...

Клиент задерживается. Должен был быть еще вчера. Хожу по городу, рассматриваю местую архитектуру. Надоедает на второй день. Темнеет. Решаю, что надо расслабиться и потусоваться.

- А типа того, вон там есть клуб...- объясняет мне как пройти, что за клуб, что там и почем.

- Спасибо.

Иду в указанном направлении. Клуб как клуб. Немного пафосный для сельской местности, но оживленный. Добродушные охраники. Легкий шмон. Фейс-контроль. Прохожу. Шумно. Музыка. Мальчики и девочки. Вот еще девочки, вон там тоже еще девочки. А вот тут уже далеко не девочки... Заказываю пиво. Разливное, возможно разбавленное. Пить можно. Выбираю удобное место. Осматриваюсь.
Мальчики в основном как мальчики, а девочки в основном хороши. И эта и та и вот даже... Сидит через два столика от меня. Скучающая принцесса. Чуть нервничает. Видимо кого-то ждет. Хорошо одета. Чуть вздернутый носик. Прекрасное личико. Выразительные глазки. Чувствуется в ней что-то и еще. Любуюсь. Замечает. Улыбается. Чуть склоняет голову. Оценивает. Я ей нравлюсь. Я знаю это. Улыбаюсь в ответ. Подхожу. Присаживаюсь. Смотрю на нее, ничего не говоря... Смотрю в глаза. Выдерживает взгляд. И ей уже интересно что будет дальше. Знакомлюсь.

- Привет.

- Привет.

- Отдыхаешь?

- Да...- небольшая заминка.

- Ага. Мне посоветовали этот клуб, думаю зависнуть тут на ночь.

- Ну...- небольшое волнение.- Клуб как клуб, вечером еще ничего, но ночью мне тут не нравиться. Слишком шумно.

Чем-то встревожена. Чувствую ее напряжение. Неуловимое. Едва-едва заметное. С чего бы это? Сексуальные мысли? Уже? Нет, что-то другое.

- Как тебя звать-то?

- Инга. А тебя?

- А меня Виктор. Интересное имя... а сколько тебе лет?

- Не скажу... двадцать.

* * *

 Сцена третья. Задейстованным актерам покинуть буфет и занять свои места.

Голова раскалывается... Боль приходит, уходит, пульсирует. Накатывает волнами. Раз, два, три, четыре... все тише и тише. Раз, два, три, четыре... все дальше и дальше. Есть боль, нету боли. Тик-так. Раз, два, три, четыре. Уже где-то там, за горизонтом восприятия. Не открывая глаз подношу руку к виску. Липкое, почти застывшее в волосах. Саднит. Хорошо стукнула, сука. Видимо будет шрам. Сколько их всего? Пять на затылке, два слева и теперь два справа. Девять. Надо еще что-ли один для ровного счета. Контрольный на лоб, к примеру. Крамольные мысли. Приходят и уходят.
Чьи-то всхлипы. Открываю глаза. Реальность приближается и отдаляется. Она сидит около стенки, на куче мусора. Голова в коленях, плачет. Руками обхватив ноги. Душераздирающая поза. Обдумываю свои ощущения. Видимо она осознала никчемность своего положения. Понимаю. Мне бы на ее месте было бы наверное раза в два хуже. Будь я бабой... Крамольные мысли. Хорошо стукнула сука!

Поднимаюсь на ноги. Пытаюсь сделать это осторожно и по возможности не упасть. Реальность плывет перед глазами и предлагает вместе сделать заплыв за буйки. Туда не надо. Чувствую, что если дам себя увлечь за буйки, где кончается восприятие, отключусь снова. Стою. Медленно раскачиваюсь, опираясь рукой за стенку. Дыхательная гимнастика полезная штука, но без должной мотивации очень и очень трудно. Делаю. Раздумываю над мотивацией. Прихожу в себя.
Девочка все еще в удручающей позе. Подхожу к ней. У нее дела обстоят лучше. Рассматриваю. Думаю я стукнул ее не так уже и сильно. Так мне кажется. Синяк на щеке, ссадина на лбу. Заживет. Она замужем? Ей больно и одиноко. Ей страшно, она одна в этом жестоком мире. Постараюсь утешить. Если смогу, конечно. Крамольные мысли снова забираются в голову. Отгоняю их. Еще не время думать об этом.
Присаживаюсь рядом. Вздрагивает. Поднимает голову. Ужас. Ненависть в глазах. Усталость. отрешенность. Страх. Калейдоскоп чувств. Идет на убыль. Теперь она просто не знает что делать. Разговариваю с ней. Мягко как только могу. Голова еще болит, но терпимо. Глажу по спине, по голове, касаюсь рук - сначала отстраняется, боится. Потом успокаивается, привыкает. Снова плачет.
Она пережила многое за сегодняшний день. Мне уже начинает казаться, что крыша у нее съехала окончательно и возврату на прежднее место не подлежит. К лучшему? Новые взгляды на обыденную жизнь иногда дают потрясающие результаты.
Проходит снова вечность. Где-то там хаос и разрушение, смерть и страдания. Здесь же только я и она. Замкутый мирок, реальность порожденная моим бредом. Осторожно поднимаю ее на ноги. Идти не может, охает сдавлено и валиться обратно. Беру на руки - на удивление легкая. Или мне так кажется? Несу через длинный темный корридор. Руки устают и от напряжения начинает стучать кровь в висках. Снова возвращается боль. Чуть не роняю девочку. Она уткнулась лицом под руку и всхлипывает. Не обращает внимание на окружающую обстановку.
Добираюсь до комнаты, кладу аккуратно на кровать. Устраиваю ее поудобнее. Мы разговариваем. Преимущественно я. Болтаю обо всем. В глубине души какая-то отстранненость, равнодушие к происходящему и к тому. что было. Просто хочется успокоить девочку. Нахожу в шкафу водку. Наливаю ей чуть, она выпивает, кашляет и допивает. Накрываю каким-то одеялом. Здесь прохладно. Она дрожит, но потом успокаивается. Я продолжаю говорить с ней. Засыпает. Это к лучшему.

Надо выбираться отсюда. Ищу инструменты. Возможно этими получиться открыть дверь. На пороге оборачиваюсь и смотрю на нее. Маленькая испуганная девочка. Террористка хренова. Ведь кто-то промыл ей мозги, вбил идеи, дал установки. Это сколько же времени надо было потратить? Даже сейчас она нанавидит тех, среди которого здесь она живет, ненавидит тех, кто предал ее, ненавидит меня, ненавидит себя. Я смотрю на нее и понимаю, что нет во мне того гнева и ярости. Отрешенность и сочувствие. Вздыхаю. Мне ее искренне жаль. Даже не зная кто она, откуда и чем занималась... Может она всю свою сознательную жизнь ставила растяжки и минировала дороги? Кто знает? Красивая и наивная девочка, тебя предали те, кто тебя воспитал и вбил в голову идеи, ради которых ты жила. Но вдруг оказалось, что ты не готова принести себя в жертву. Может быть...
Я подумал. Просто подумал. Мало ли, но вдруг. Кто знает? Может быть и даже так. Есть и такое мнение. Существует и такая вероятность. Что ее не предали - ей сказали. Приказали. Быть и ждать. Привести взрывное устройство в действие. Самопожертвование. Во имя каких-то высших идей. Не дождались и кто-то нажал кнопку. БУМ! А девочка оказалась жива! Не струсила, а просто была не в том месте, не у пульта с большой и такой красной кнопкой. Не нажала. Кто-то сделал это за нее. Что ей скажут?
"Ай,ай, Инга, деточка, как тебе не стыдно! Вот тебе выговор от нашей партии, с занесением в личное дело. Не будет тебе больше доверия в столь ответственных мероприятиях! Возвращайся обратно, домой, будешь снова ставить растяжки и минировать дороги!".
И идея с подставными террористами и запиской, выборами и избавителем отечества выглядит уже смешной и нелепой. Как же надоело высчитывать и продумывать возможные варианты, копаться в мотивах и поступках, выяснять обстоятельства. Зачем?

 Интересный тогда спектакль устроила она здесь! Стою, ухмыляюсь. Думаю о том, что лучше ее было тогда убить и трахнуть... Нет! Трахнуть и убить сучку! Медленно и как всегда печально, разрезая на тонкие полоски мяса, чтобы плоть свисала кровоточащей бахромой. Потешиться в свое удовольствие. Убойная доза обезболивающего будет держать ее в сознании, чтобы у сучки было время подумать о смысле своего существования, сделать вывод, что прожила она свою говенную жизнь вообщем-то зазря.
Взвешиваю в руке молоток. Примеряюсь. Это просто. Быстро. И минимум крови и мучений. Вздыхаю. Крамольные мысли. Еще успею.
Беру инструменты и иду к металлической двери. Прислушиваюсь. Вой сирен, какие-то крики. Далеко отсюда. Пытаюсь взломать дверь. Не получается. Слишком крепкая. Прислоняюсь к стене, отдыхаю. Взгляд падает на щель, где спрятан нож. Достаю его обратно. Обычный любительский складной нож. Лезвие сантиметров на пятнадцать. Заточка так себе. Любительский вообщем. Кладу в карман и снова принимаюсь за работу. Не получается. Злюсь. Бросаю инструменты, отдыхаю. Успокаиваюсь. Возвращаюсь обратно к девочке.
Спит. Дыхание ровное. Сексуальна. Понимаю, что хочу ее, даже не смотря на темное прошлое. Сам ведь не лучше ее. Просто по разные стороны баррикад. Присаживаюсь рядом, мягко кладу руку на ее спину. Глажу. Ощущаю тепло ее тела, концентрируюсь на своих ощущениях. Реальность перестает быть чем-то значимым для меня. Оставляю все условности где-то там, за границей восприятия. Ложусь рядом. Прижимаюсь. Слушаю ее дыхание. Согреваю ее своими чувствами. Она поворачивается ко мне. Спросоня обнимает и что-то шепчет.

"Не оставляй меня, Арвар...", просит она, прижимаясь еще сильнее.

Мы лежим обнявшись и мои руки глядят ее спину, голову, мягко и нежно. Ей приятно, она улыбается во сне. Я ощущаю запах ее тела, исходящую от нее сексуальность. Кощунственно и крамольно хотеть ее сейчас? Условности... все это условности, что сдерживают нас в железных тисках моралей и поведений. Я вижу, я знаю, я чувствую, что она не против, она хочет, она... Расстегиваю ей рубашку, целую. Улыбается. Ее руки скользят по мне. Возбуждаюсь.

- Что ты делаешь? - шепчет она, открывая глаза.- Ты... но я...

- Я хочу тебя и ты тоже хочешь меня,- отвечаю я ей. расстегивая лифчик.

Две маленькие заманчивые груди с набухшими сосочками манят меня еще больше.

- Но я... не сейчас... почему именно сейчас? - шепчет она, напрягаясь.

Но дыхание ее неровное и вижу как краснеют ее щеки, когда я провожу рукой по животу. Все ниже и ниже. И еще ниже.

- Нет, не надо...- отбивается она вяло,- Уходи. Оставь меня.

Я останавливаюсь. Смотрю на нее. Понимаю, что это так нетрудно просто изнасиловать ее в любой удобной для меня извращенной форме. Просто перерезать ей горло или оставить здесь, все равно рано или поздно до нее доберутся ее друзья-комсомольцы... Взять сучку за волосы, привязать к трубе, и... Нет, не могу.
Понимаю, что не сделаю этого. Видимо нет настроения или еще что-то. Это "что-то" сдерживает меня. Нежность, жалость, сострадание, доброта... любовь? Все перемешалось во мне... Целую ее в губы. Закрывает глаза. Веки дрожат, тело напрягается, расслабляется. Целую еще и еще. Ее руки смыкаются у меня на спине. Прижимает к себе. Глубоко дышит, еле слышно стонет. Я понимаю все ее чувства и желания. Помогаю ей раздется и раздеваюсь сам. Пусть будет то, что будет. Остальное все - потом.

Где-то там хаос, страдания и боль. Где-то там вой сирен, скорая помощь, милиция, толпы любопытных и сочувствующих. Где-то там руины, пожар, стоны из-под обломков, спасатели, автокраны, бульдозеры и журналисты. Вездесущие журналисты с телекамерами и микрофонами.
Уже слетаются как грифы на свежую падаль. Подбираются к лакомым кускам, чтобы успеть урвать самое вкусное и эксклюзивное.
Здесь же безумная любовь. И секс, которому нет места в той реальности, где существуют все остальное. Я и она... мы вне той вселенной и лишь есть только наши ощущения, только мы, только сейчас и здесь. Что будет, то будет. Кажется проходит вечность и я даже не хочу знать, сколько на самом деле прошло времени. Безумство и страсть - вот то, что наполняет нас и я понимаю, что ни мне, ни ей не хочется выходить из этой бредовой реальности.
Где-то там, у края своего восприятия, на горизонте сознания я понимаю кое-что.
Что контакт с клиентом потерян, вряд ли он сюда приедет, придется искать другие пути выхода на него.
Я понимаю, что Ингу уже ищут, что если ее найдут, то убьют, если не сразу, то непременно в течении ближайшего времени.
Я понимаю, что я засветился с быдланами и как бы я выпутывался я не представляю себе и если бы не Инга... вот парадокс! Дилемма которая не дает мне покоя.
Я понимаю, что мне придется ее убрать... убить, а труп закопать. К примеру.
Я понимаю, что она догадывается об этом. Умная девочка, хоть и наивная.
Мне ее жаль. Мне ее искренне жаль и это только усиливает мои чувства к ней. Мы занимается любовью, как в последний раз. Когда неясность событий хоть и пугает своей чудовищностью, но оставляет нам шанс, небольшой шанс... и это только усиливает наши отношения. Острее, чувствительнее, ярче. Эти ощущения наполняют нас и в какой-то момент мне становиться невообразимо страшно.
Я осознаю, что я боюсь того момента, когда все закончится.
Рано или поздно, но закончится.
И мне действительно страшно.

- Все будет хорошо, все будет хорошо,- точно читает мои мысли она, гладя меня мягко и нежно.- Не надо думать об этом. Просто не думай...

Целует. Прижимается. Ласкает. Прижимает палец к моим губам. Волосы растрепались. Тушь по глазами потекла от слез. Маленькие груди, изящная талия. Крепкая и аккуратная задница. Провожу руками. Завораживающие ощущения. Страх уходит. Мироощущение отключается окончательно от восприятия. Порожденная мною бредовая реальность окончательно заполняет меня и передается ей.
На краю сознания, где еще остаются последние контакты с окружающим миром, лишь отмечаю тот факт, что когда знакомился с Ингой назвал ей свое имя.
Свое настоящее имя.
Нож лежит в кармане брюк.
Я непременно выберусь от сюда.
Один или нет - не хочу загадывать.
Пусть это будет приятной неожиданностью в моих ощущениях.
Когда может внезапно случаться все что угодно.

 (c) frag. 25.11.03 [frag@pdc.ru]