Морской царь и Марья Моревна

То ни быль и не сказанье,
Не легенда, не преданье,
Сказка добрая одна.

В стародавни времена
Как – то раз поехал царь
Всей округи государь
В продолжительный поход,
Поглядеть на свой народ.

На владенья посмотреть,
Чтоб понятие иметь,
Сколько рощ, озёр, дубрав,
Рек, полянок и канав,
Самых малых городов,
Пашен, деревень, садов
Есть в родимом государстве,
В личном и наследном царстве.

В общем, всё решил учесть,
И расчёты произвесть.
Как тут подданный народ
В его царствие живёт.

Снарядился. Долгий срок
Был им задан. На порог
Вышли люди провожать,
Возвращения желать.
И судьба не подвела,
По всем землям повела.

Целый год, как не был дома.
Всё теперь ему знакомо
До берёзки, до листа,
До травины, до куста.
И теперь в обратный путь
Время трогаться. Ничуть
Не жалеет, что бывал
Там, где раньше не ступал.
А царица в это время
Родила. Тяжёло бремя
Разрешилось точно в срок.

Но о том, что есть сынок,
Царь не ведал. И не знал,
Что уже счастливым стал.
Вот он едет. Не грустит.
Как умеет - так спешит.
Вздумал к дому подъезжать,
Стала жажда донимать.

Знал: его давненько ждут,
Что ватрушек напекут,
Что соскучилась жена,
Не отходит от окна.
Взгляд за самый горизонт
Устремляется. Но вот
Тот возьми и задержись.
И такой бывает жизнь.

День стал жарким. Царь решил,
Пока есть немного сил,
Поискать вблизи воды.
Предсказаниям беды
Никогда не верил он,
И теперь, как в сладкий сон
Опустил своё лицо,
В небольшое озерцо.

Охладило жар и пыл.
Но желанье остудил
Глас из самой из воды:
“Быть тебе без бороды”.
Испугался человек,
Попытался вынуть грех,
Но не тут – то.
Царь морской
Не пускает. “Ты покой
Потревожил, - говорит. –
Не прощаю я обид”.
Показался. Телом сер.
Мир земной давно презрел.

И на рыбу не похож,
И с лягушкою не схож.
В общем, страшен, аки чёрт.
“Как же голову печёт. –
Про себя отметил царь. –
И привидится же тварь”.

Вновь пытается уйти,
Бороду свою спасти.
Но владыка всех морей,
Океанов и снастей
Насмехается: “На дне
Станет весело и мне”.

Понял царь. То не обман,
Не мираж и не туман.
И встревожился сильней.
“Отпусти меня скорей, -
Не мешало б подождать
Бороды меня лишать. –

Говорит он чуду – юду. -
Чтить тебя отныне буду.
Хочешь - откупом возьми,
Только тут же отпусти”.

Царь морской ведёт главой:
“Если уговор такой,
Принесёшь мне из хором,
То, чего не знаешь”. “Дом
Знаю, как никто другой, -
Посмеялся наш. - Изволь.
Обещаю. Сам отдам.
Даю слово”. “По рукам”, -
Чудо - юдо по волне
Хлопнул и исчез на дне.

Царь задумался разок.
“Где тут кроется подвох?”
Всё он знает. Всё считал
Терем, утварь, капитал.
Не таится скрытый смысл,
Чувства наводя на мысль.

Не терзается нигде,
Значит, и не быть беде”.
Бороду потрогал царь,
Встал с земли и тут же вдаль
Поспешил. Домой, скорей,
К милой жёнушке своей.

Вот уж минули поля,
И высоки тополя
Показались. Отчий дом
Вновь стал явью, а не сном.

Государь идёт в палаты,
В тереме приезду рады.
Но дрожит души струна
“Вот она - моя вина, -
Сокрушился царь, увидев
Милую. - Себя обидев,

Согласился я отдать
То, чего не ведал”. Вспять
Слово царско не возьмёшь,
Что поделать, сам хорош.

“Ах, ты злой, подводный демон.
Как схитрить удумал эвон.
Знал, вражина, наперёд,
Что меня, беднягу, ждёт”.
Рассказал супруге царь
Про их общую печаль.
Дело это не исправить,
И слезами не поправить.
Надо как – то дальше жить.
И обиду заглушить.

А царевич не по дням
В рост идёт, а по часам.
Будто тесто на опаре,
Будто солнышко в ударе.
И отцу уже не спится.
Ему чудо – юдо снится.

“Где обещанный должок? -
Спрашивает. - Долгий срок
Ты наметил для расплаты.
Требую сей час оплаты”.
Ночь от ночи царь в поту,
Словно сам живёт в аду.

Выход ищет - не найдёт,
Тот плутает у ворот.
Долго думал, горевал,
На судьбину уповал.
Взял Ивана да пошёл,
Прогуляться лесом, мол.

При себе как уберечь?
Слово дал. Розгою сечь
Поздно. Чем беду исправить?
Нешто чудищу отправить
Разлюбимое дитя?

“Скоро будем, - не шутя
Тихо говорит отец, -
Всё свершится, наконец”. –
Показалось озерцо.
Словно девичье кольцо

Оброненное лежит.
Царь вздыхает. Не спешит.
То отступит, отойдёт,
То к водице подойдёт.

Правду высказать не смог,
И заметил так: “Сынок,
Я тут перстень обронил,
Будь Иван – царевич мил,
Может, ты его найдёшь?
А, найдя, домой придёшь”. –

Так сказал, себе не веря,
А царевич стал потерю
Здесь искать на берегу.
“Может, я чем помогу? -

Слышит вдруг невдалеке.
Там с лукошком, налегке
Старушонка. Ростом с пень.
Нынче очень добрый день, -
Говорит она ему. –
Небось, скучно одному?”

А Иван на злости скор,
Бьёт невежеством в упор:
“Отвяжись, не докучай,
Без тебя досадно, чай.
Мимо, ведьма, проходи.
Или сбилась ты с пути?”

Только синие глаза
Будто святы образа.
Смотрят пристально, насквозь,
От таких стихает злость.

“Оставайся. По уму,
Так не сбиться б самому”, –
Высказалась старушонка
И пошла себе в сторонку.
Призадумался Иван:
“Что я за резной чурбан?
И зачем ругался с ней?
Надо бы догнать скорей.
Ворочу её. Хитры
Стары люди и мудры.
Может, даст какой совет?
Или на вопрос ответ.

Стал Иван вослед кричать,
Бабку с леса ворочать. -
Ты прости меня, глупца.
То не с злобного словца
На тебя ругаться стал.
Просто перстня не достал.
Обещал отцу помочь
И найти его. Да ночь

На восток крылом нашла,
Звёздной россыпью пришла.
И устал, и не успел,
Ну, а после не посмел
Возвращаться. Вот опять
Буду то кольцо искать”.

А старушка всё слыхала,
Спором не перебивала,
Как закончил молодец,
Высказалась, наконец.
“Не за перстнем ты теперь
Ходишь. Старости поверь.

Отдан ты царю морскому.
Батюшка твой верен слову.
Так случилось. Бог судья”.
“Чем же провинился я?” -
Горько молодцу. Тоскливо.
“Не тужи. Наступит диво
И на улице твоей
Праздник будет. Не робей.
Слушай добрую старуху.
Принимай поближе к уху.
Да запомни, не ленись.
От того зависит жизнь.

Спрячься вон за тем кустом,
Притаись. В часу шестом
Голубицы прилетят
Дюжиною. Поглядят.
А вослед ещё одна.
Всех пригожее она.

Обернутся красотой,
Что не видывал такой
Девы те. Начнут купаться.
Тут тебе б не растеряться.

Осторожно прокрадись
И с сорочкой воротись.
У последней должен взять.
Да не вздумай отдавать
До поры, пока обмен
Не предложит. И взамен
Не подаст тебе кольцо.
Тут и счастье на лицо.

Коль не сможешь раздобыть
То кольцо, - тебе не жить.
У царя морского кол
Замыкает частокол.
А на спицах точно в ряд
Только головы сидят.

Думай, как бы не пропасть,
Да а спицу не попасть”.
Принял близко тот совет
Наш Иван. Люб сердцу свет,
Чтобы не отметить ясность,
Не прочувствовать опасность.

Нет желания тужить,
Есть одно желанье - жить.
Поклонился за науку,
И за куст. Предался слуху.

Вот приходит час шестой.
Не видать голубки той.
Все двенадцать на местах
Белоснежных малых птах.

Нет тринадцатой. Но вот
Не спроста царевич ждёт.
Показалась. Всем под стать,
Что и в сказке не сказать.
Взор тревожит красота
Эта, следующая, та.
Поснимали платья и
В озеро. Они одни.

Плеск, веселье, игры, смех.
Как бы не попасть во грех, -
Думает Иван. Зазря.
“У морского у царя
Есть один огромный кол.
Замыкает частокол, -
Тут же вспомнились слова. –
Что, а бабушка права” -

Успокоился Иван,
Выжидая. Словно пьян
Тихо подошёл к одеждам
И стащил сорочку прежде,
Чем заметили. В кустах

Затаился. Томный страх
Охватил волненьем. Дрожь
Пробежала. Ну и что ж?
Еле дышит молодец.
“Или жизнь или конец.

Можно долго выбирать
Предпочтения. Играть
Со своей судьбой сейчас
Не желаю. Не тот час”.
Так сорочка душу греет,
Что Иван – царевич млеет.

И надежда появилась,
Это ли, скажи, не милость:
Повстречать судьбу свою
На земле, а не в раю?

Из воды выходит дева,
Смотрит вправо, смотрит влево,
Чаровница не поймёт,
Что не так. Сестриц зовёт.
Тем веселье. “Что случилось?”
“Да одёжа испарилась,
Будто утряння роса.
Вот такие чудеса”.

Все немедленно искать
Бросились. Но не видать
На траве её сорочки.
Нет и здесь, на бережочке.
Ни в кустах, ни у камней,
Словно бы кто знал о ней.

И встревожились девицы.
“Мои милые сестрицы,
Оплошала я одна.
И моя на том вина.
Вы летите - я вослед.
Выхода другого нет”, -

Так красавица сказала
Да на небо указала.
А сама - то не грустит,
Думу новую таит.

Враз ударились сестрицы
Оземь. Стали - голубицы,
Полетели вместе прочь.
Что поделать, чем помочь
В происшествии надсадном?
“Скоро будем мы обратно”, -

Прокричали. - “В добрый час.
Кто бы меня нынче спас? -
Осмотрелась красота
И промолвила. - Не та
Выбрана дорога в рай.
Ты по – новой выбирай.

Кто бы ни был - выходи,
Да в глаза мне погляди.
Я тогда не стану злиться,
Словом попусту браниться.
Коли ровня ты со мной,
Будешь суженый - родной”.

Молвила и показался
Наш царевич. Да признался,
Что её одну и ждёт.
Девица кольцо даёт.
“Где ж Иван – царевич был?
Долго так не приходил?
В гневе сильном царь морской,
Не проститься б с головой, -

Тут тропинку показала,
На дорогу подсказала. -
Ты по ней теперь ступай,
Да не бойся. Уступай
Чуду – юду. Помогу,
От беды уберегу.
Я царя морского дочь”, -
Молвила и тут же прочь
Полетела. Новый друг
Озирается вокруг,
Да идёт под воду сам,
Доверяя чудесам.
Вот пришёл в подводно царство,
В незнакомо государство.
Диво - дивное кругом.
Словно бы в миру земном.

То же солнышко, поля.
Луг, берёзки, тополя.
Свет такой же, луч такой
И раздолье, и покой.
И дубрава, и ручей -
Всё услада для очей.

Только вот одна беда -
Вместо небушка - вода.
Да идти - особый труд,
Будто давит сотня пуд.
Пообвыкся молодец,
Зашагал в морской дворец.
Вот заходит в тронный зал,
Чудо – юдо увидал.

Тот на троне. Страшный вид
И иного удивит.
Перепонки на руках,
Да копыта на ногах,
Уши остры, нос дугой,
На земле найди такой.

Грозный панцирь на груди
И такой же позади,
Руки в длинных волосах,
По ракушке на усах.

Вот такой подводный царь,
Океанов государь.
Рассерчал, да затрубил:
“Душу не одну сгубил.

Что так долго? Жду - пожду
Сам себе создал нужду.
За вину твою, Иван,
Служба будет. Окаян.

Есть на тридцать вёрст в длину,
Столько же и в ширину
Пустошь. Поперёк и вдоль
Рвы, камения. Изволь
Чтоб к утру лежало поле
На том месте. На просторе
Рожь посеяна была
И часам к семи взошла.

Да такая, чтобы в ней
Галке спрятаться вольней
Можно было. Всё, поди.
Да, и выспись. Погоди.

Я забыл предупредить,
Коль не выполнишь, казнить
Будет велено. Теперь
Уходя, закроешь дверь”.

Вышел молодец. Идёт
Грустный от таких забот.
Увидала дочь царя
Своего богатыря.
Говорит: “Узнал иль нет?
Неужель противен свет?”

“Как же, Марьюшка, узнал, -
Отвечает. - Только мал
Срок для ласковых речей.
Твой отец дал службу. Ей
Обозначен день и ночь.
Не успею. Мне невмочь
Завершить работу в срок”.
“Это дело - не урок. –

Так Моревна отвечала. –
Не волнуйся, для начала.
То, Ванюша, - не беда.
Впереди она. Тогда
Будем думать. А теперь
Мне единственной поверь.
Спать ложись. Наступит час,
Всё получится у нас”.

Вот уснул Иван, а Марья
На крыльцо идёт. Ударив
Раз в ладоши, позвала:
“Гей, вы слуги! Времена
Верность показать хозяйке.

Ну – ка дружно, без утайки
Рвы ровняйте и в поля
Обращайте, где земля
Плодоносной вскоре станет.
Быть в каменьях перестанет.

Засевайте рожью так,
Чтоб к утру последний злак
Стал от солнца яровой,
Полный жизни, наливной,
Колосился, ветром гнут,
И поспел. Чтоб галке тут
Схорониться на приволье.
Вот какое нужно поле.

Исполняйте”. По утру
Ждут Ивана ко двору.
Чудо – юдо в ожиданье.
Приготовил кол заранее.

Он почти уверен в том,
Что вновь прибывший на нём
Поместится. Вот и ждёт,
Как царевич принесёт

Извинения в начале.
Но Иван не опечален.
Входит смело. Дерзок взгляд.
Представляет так доклад.

“Погляди, вон поле злаков.
Нет ни рвов, ни буераков.
Словно цельное стекло.
Так ровнёхонько оно.
Колосится рожь тугая
От начала и до края.
Да послушай, как шумит
И какой отсюда вид!

Впору самой крупной птице
В тех колосьях схорониться”. –
Грудью полною вздохнул
Наш царевич и смекнул:
Неожиданность случилась
Для владыки. Приключилось,
Что придётся не казнить.
А, быть может, отпустить.

“Ну, спасибо. Ублажил.
Слово добро заслужил, -
Царь подводный удивлён.
На Ивана смотрит он. –
Вот тебе ещё работа
До двенадцатого пота.

Триста скирдов у меня.
Триста копен - вся моя
В них пшеница. Сделай так
Не за совесть, но за страх,
Чтоб она к утру сама
Обмолоченной была.
Как бытует, дружба - дружбой,
А работа, значит, - службой.


Кстати, скирды не ломать
И снопы не разбивать.
Вот такой тебе наказ.
Перед смертью в самый раз, -

Усмехнулся царь морской. –
А пока иди домой.
Завтра утром снова жду.
Не надеюсь, но…” “Приду”, -
Отвечает чуду – юду
Наш Иван. Идёт отсюда.

Как и в самый первый раз
Огорчён. Опять приказ
Очень сложным показался.
Не заметил, оказался
У знакомого окна.
Тут же Марьюшка. Она

Вновь вопросом вызнать хочет,
Что же молодец бормочет.
Спрашивает: “В чём наказ?
Что отец на этот раз
Приказал тебе, друг милый?
Вновь работу не под силу?”

Рассказал Иван, как есть -
Что придётся на кол сесть.
Что не вытащит зерна,
Не тревожив ни копна.
Завершил беседу так.
“Нынче сам себе я враг.

Первой сломанной скирдой
Повенчаюсь я с бедой”.
Но ответствует краса -
Лучезарные глаза.
“То, Ванюша, - не беда.
Впереди она. Тогда

Будем думать, а теперь
Мне единственной поверь.
Спать ложись. Наступит час,
Всё получится у нас”.
Вновь уснул Иван, а Марья
На крыльцо идёт. Ударив
Раз в ладоши, всех зовёт
Муравьёв. Приказ даёт.

“Гей вы, гей вы, муравьи!
Слуги верные мои,
Сколько вас на белом свете,
Все в края ползите эти.
Выбирайте по зерну.
Чтобы к раннему утру
Чудо – юдова пшеница
Так могла обмолотиться,

Чтоб ни скирды не ломать,
Ни копны не разбивать”.
Слуги взялись за работу.
Им она уже в охоту:
“Чай, хозяйка, не в первой,
Был бы радостный настрой”.

Тропы тут зашевелились,
Да к амбарам устремились,
Ручеёк за ручейком
Протекают в хлебный дом.
Можно думать, зёрна сами
Тонкими идут ногами.

“Ай, да чудо – муравьи,
Слуги верные мои, -
Говорит владыки дочь. –
Всё исполнено точь - в – точь.
Отдыхайте. Вам награда,
Мне - сердечная отрада”.
По утру подводный царь,
Всего моря государь
Ждёт Ивана на расправу.
И себя считает правым.
На работу посмотрел,
В кой царевич преуспел,
Тут же гнев сменил на милость.
Эдак служба полюбилась.

Скирды целыми стоят,
Закрома все в аккурат
До верху зерном полны.
Не разбито ни копны.

“Ну, спасибо, удружил.
Службу верно сослужил.
А теперь в последний раз
Ты исполни мой приказ.

Чтоб не чувствовал простой,
Церковь мне к утру построй.
С колокольней, куполами,
Да парадными вратами.
Чтоб к рассвету удалась.
К свету моря вознеслась.

Не из камня, не без лоска,
А из чистого из воска.
Угодишь - за всё прощу.
За ошибку не взыщу.
Ну, а нет - гляди. Как прежде
На кол и конец надежде”.
Вот опять Иван идёт,
С думой диалог ведёт.

“Так тревогою томим,
Что не видишь, кем любим? -
Марьюшка остановила. –
Это очень даже мило, –
Улыбается она. –
Если помнишь, я вольна
Растопить твои невзгоды,
Счастьем одарить на годы”.
“Что б я делал без тебя?
Здесь не пробыл бы и дня.
Видно, путь мой изначально
Венчан мукою. Печально.

Никого бы не желал,
Лишь тебя. А нынче мал
Срок для праздничной утехи.
Буду завтра для потехи
У царя морского я.
Эх, судьбинушка моя, –
Огорчился молодец. –
Это разве не конец?”

Но Моревна отвечала:
“Не печалься, для начала.
То, Ванюша, не беда.
Впереди она. Тогда
Будем думать, а теперь
Мне единственной поверь.
Спать ложись. Наступит час
Всё получится у нас”.

Вновь уснул Иван, а Марья
На крыльцо идёт. Ударив
Раз в ладоши, позвала:
“Гей вы, пчёлы! Вам хвала
За вниманье и заботу,
Постоянную работу.

Сколько есть на свете вас,
Все слетайтесь в тот же час.
Церковь мне к утру слепите.
Всю из воска. Чтоб родитель
Был доволен. Так велю”.
Пчёлы будто во хмелю,
Залетали тучным роем,
Лепят, ладят дружным строем.

Утром встал Иван под звон
Колокола. Поражён:
Стены белы, свет креста.
Будто с чистого листа
Строили. Сияет высь,
Выйди и перекрестись.

И душа звенит в ответ,
Ангела рождая свет.
В звёздах чудны купола.
“Я немножко помогла, -
Тихо, на ухо, царевна
Говорит. И снова верно. -
Попросила добрых пчёл.
Ты не сильно удручён?”

“Что ты, ласточка моя.
Очень даже счастлив я.
Отправляюсь к чудо – юду.
Ждать недолго. Скоро буду”, -
Отвечает молодец,
Счастья скромного ловец.

А морской подводный царь
Океанов государь
Ходит, смотрит, проверяет,
Злым наветам не внимает.
“Что скажу тебе, Иван?
Постарался. Окаян.
Утомил тоску, навроде,
По хорошей – то работе.

Этаких проворный слуг
Не видал. Ну, разве двух.
Но не больше. И давно.
Это, впрочем, всё равно.
Угодил так угодил.
И уму, и сердцу мил.
Вот теперь ты мой наследник.
Первый наперво советник.
Царство следует беречь.
От чужих людей стеречь.
В жёны дочку можешь взять.
Каждая из них под стать
Мне. Хорошему отцу.
Выбирай же. И к венцу”.

Выбрал Ваня красоту
Марьюшку. Не на беду,
А на счастье. Так три дня
Пировали у царя.
Вот живёт Иван с Моревной,
Марьей - ласковой царевной.
Нет ни в чём ему отказа,
Всё, что надобно для глаза,
Разума и для души.
Пожелай и укажи.

Хочешь титул или власть, -
Наслаждайся ими всласть.
И предложат, и дадут,
Ни копейки не возьмут.

Всё казалось бы прекрасно,
Незатейливо и ясно.
Только стал Иван скучать,
Часто землю вспоминать.

И бескрайние поля,
И шумливы тополя,
Росы ранние в тумане,
Незабудки на поляне,
У пригорочка родник,
В капле малой солнца блик.

Долгий маковый закат,…
И на родину, назад
Захотел. Ну, как тут быть?
Как любимой объяснить?

Вот она весь день хлопочет,
Угодить Ивану хочет.
Видит только - удручён.
“Беспокоишься о чём? -
Марья, говорит, Моревна. -
Не другая ли царевна
Полюбилась, милый друг?” -

“Мне любить и сразу двух?
Нет, Марьянушка - душа.
Только ты и хороша.
Потому признаюсь сразу.
Чувствуем не по приказу.

Что – то вдруг в груди кольнёт
И никак не отойдёт.
Будто острые ножи”.
“Ну так, Ваня, расскажи.
Что печалит? Помогу.
Мне расскажешь - не врагу”.

“Ах ты, Марьюшка моя,
Очень благодарен я
И судьбе, и жизни всей,
Вплоть до неудачных дней.

По отцу я загрустил
И по маме. Мир не мил.
На свою святую Русь
Захотел. Как не стремлюсь
Позабыть про отчий край,
Не могу, сколь не желай.

Что ни ночка, я во сне
На игривистом коне
По полям родным скачу,
Ветру тёплому кричу
Догоняй”. “Пришла беда,
Что предвидела всегда. –

Подавляет вздох жена. –
Наша жизнь окружена
Взглядом очень многих глаз.
Если только один раз
Мы попробуем уйти,
Наших жизней не спасти.

Чудо – юдо, царь морской
Не простит нас. Головой
Мы рискуем”. “Всё равно.
Я решение давно
Принял. Слово за тобой.
Оценю ответ любой, -

Говорит серьёзно Ваня. –
Я свободой одурманен.
В ней и признаюсь сейчас.
Молвит Марьюшка: “У нас
Жизнь с тобой теперь одна
На двоих поделена.

Вот и будем вместе так
Жить в богатстве и трудах.
Если выпадет какой
Жребий, брошенный судьбой,
Мы осилим как-нибудь
Этот наш особый путь”.

Марья плюнула в углах,
Двери заперла на страх
И с Иваном в cвяту Русь
Побежала. “Теперь пусть
Будь, что будет”. Тем же днём
К терему идут втроём

Посланные от царя
С гуслями из янтаря.
Чтоб Ивана поднимать
С молодой. И в гости звать,

На морского юды пир.
В дверь стучатся. “Добрый мир,
Тем, кто в тереме живёт.
Царь подводный в гости ждёт”.

Отвечают изнутри:
“Ты на время посмотри.
Мы не выспались. Потом
Позже к батюшке придём”.

И посланники ушли.
Стрелки к часу подошли.
Вновь стучатся у дверей:
“Открывайте же скорей.
Уж не время нынче спать,
Время двери отворять”.

Отвечают: “Мы встаём.
Одеваемся. Идём”.
Но уже проходит час
Молодых и в этот раз
Нет. Опять идут домой.
“В недовольстве царь морской”.

Изнутри дают ответ:
“Скоро будем”. Только нет
Ни Ивана, ни супруги.
Потирают слуги руки.
Не дождались голосов,
И давай ломать засов.

Двери выбили, а там
Только слюнки по углам.
Доложили во дворец
О побеге. “Ах, подлец, -
Закричал морской владыка. –
Разбудил во мне он лихо.
Обманул. Каков нахал.
Век такого не видал.

На кол. Сразу. Без словес.
Чтобы ни за что не слез”.
А тем временем супруги,
Подтянув коням подпруги,
Скачут прочь на святу Русь.

“И не верю, и дивлюсь, -
Говорит царевич Марье -
Будем дома. За холмами
Терем наш. Ещё чуть – чуть”.
“Дорогой, не обессудь,
Припади к сырой земле,
Да послушай. Сразу мне
Доложи. Никак погоня
Послана за нами. Кони
Притомились. Не уйти
Им по ложному пути”.

Соскочил Иван, припал.
“Ты права. И я пропал, -
Отвечает. - Слышу речь.
Да неужто же сберечь
Не сумею счастья я?
Не тужи, любовь моя.

Стану драться. Победим.
Бог даст, буду невредим”.
Только дочь царя морского
Головой качает снова,
Думу думает свою.
“Правда будет не в бою.

Нам не надобно сражений.
Побеждается уменьем
Злая сила. Становись.
Пастухом оборотись”.
Только Марьюшка сказала,
Всё случилось, как желала.
Стал царевич пастушком,
Кони - зеленым лужком,
Марья сделалась овечкой.
Лишь успели, из-за речки
Нагнала погоня их.
Самый главный, за двоих,
Выступает впереди.
“Эй, пастух, сюда иди, -
Говорит. - И лет и зим.
Ищем молодца, а с ним

Девицу. Ты не видал,
Куда малый поскакал?”
“Люди добрые, в лесу
Десять лет овец пасу.
И за весь прошедший срок
Видел разве что сорок, -

Отвечает так пастух. –
Ни единого, ни двух
Не упомню я людей,
С ними связанных страстей”.
И погоня воротилась,
Чудо – юду доложилась:

“Не нагнали, царь морской,
Вот отравились домой.
Нет, как нет. Они пропали.
Никого мы не видали.
Только пас овцу пастух
На лугу. Помимо двух
Этих, ни одной души.
Хоть спеши, хоть не спеши”.

Закричал подводный царь,
Всех колодцев государь:
“Надо было их хватать!
То Моревна и мой зять! –
Топнул в ярости ногами,
Расписными сапогами,
Стукнул обо стол рукой. –
Растревожили покой!

Не сумели обхитрить,
Так сумейте их схватить”.
Вновь погоня, вновь беда
Отварила ворота.
А Иван – царевич с Марьей
Скачут полем, скачут далью.
Уж не в радость бежин луг.
Слышится тревоги звук.

Снова ласкова супруга
Просит дорогого друга.
“Припади к сырой земле
Да послушай. Сразу мне
Доложи. Никак погоня
Послана за нами. Кони
Притомились. Не уйти
Им по ложному пути.

И каурка подсказала,
Что у нас минуток мало.
Не осталось больше сил”.
Наш царевич соскочил,
Да припал к земле сырой:
“Верно, разговор людской.
Топот близится, но я
Выстою, любовь моя”.

Только дочь царя морского
Головой качает снова.
Думу думает свою.
“Правда будет не в бою.

Нам не надобно сражений,
Побеждается уменьем
Злая сила. Становись,
Да попом оборотись”.
Только Марьюшка сказала,
Всё случилось, как желала.

Кони яблоневым садом
Обернулись. С ними рядом
Церковь - Марья, с ней Иван,
Обращён в поповский сан.

Лишь успели, тут погоня.
В мыло загнанные кони,
Злые всадники на них.
Страшен слуг царёвых лик.

Вот глядят по сторонам.
Главный молвит: “Надо нам
Повстречаться с пастухом
И с его овцой. О том
Если знаешь, расскажи”.
“Нет, не видел ни души, -
Отвечает им старик,
Времени земного блик. –

Сорок лет, как здесь один
Я в приходе господин.
Птица мимо не летит,
Зверь не рыщет. Без обид
Я на жизнь свою. Вот сад
Вырастил. Тому и рад”.

И погоня воротилась,
Чуду – юду доложилась:
“Не нагнали, царь морской,
Да отправились домой.
Нет, как нет. Они пропали.
Никого мы не видали,
Только в церкви старика.
Ни овцы, ни пастуха”.

“Что ж попа не захватили?
Церковь что не подпалили?
Это дочь была моя
С нею - новая родня.

Не сумели обхитрить,
Так сумейте их схватить! -
Царь подводный подскочил. –
Я, да чтоб не проучил!
Не бывать тому. Коня
Оседлайте для меня.
Сам поеду. Сам помчусь.
Не пущу на святу Русь, -

И коня ему седлают,
Что быстрее не бывает.
Злиться, злиться царь морской. –
Поквитаемся с тобой!
Не увидишь белый свет.
От меня спасенья нет!”

Чудо – юдо раздражён,
Он озлоблен, он взбешён.
Ярость - враг любому тону.
Ветер воет, вторит стону
Разгулявшихся стихий.
“Кажется, дела плохи, -
Говорит жена супругу,
Милому, родному другу. –

Припади к сырой земле
Да послушай. Сразу мне
Доложи. Никак погоня
Послана за нами. Кони
Притомились. Не уйти
Им по ложному пути”.

Соскочил Иван к земле:
“Так, бояться не по мне.
Пуще - топот, ближе - речь,
Словно бы желают встреч”.
“Эх, Иванушка, друг мой,
То отец гневливый мой.
Чудо – юдо. Скачет сам
По полям и по лесам.
Трудно будет обхитрить.
С ним нужна иная прыть.
Ну, да ладно. То не пытка,
А лишь третяя попытка”.
Только Марьюшка сказала,
Всё случилось, как желала.

Сделав озером коней,
Стала уткою. За ней
Селезнем царевич стал.
Удивленья не сдержал.
“Вот так диво, - говорит. –
И обличие, и вид
Мне не ведом прежде был,
А теперь, глядишь, поплыл”.

Только так Иван ответил,
Чудо – юдо заприметил.
Тот час догадался тот,
Что не птица гнёзда вьёт.
Коршуном оборотился
И за селезнем пустился.

Хочет до смерти убить,
Но не тут – то. Птицу бить
Не выходит. Та не ждёт
Лишь увидит, да нырнёт.
Вот он в воздухе завис
Головою сверху вниз.
Метит уточке в крыло.
Ну, и ей не всё равно,

Утка тоже месть не ждёт,
Чуть опасность - занырнёт.
Понапрасну коршун бился,
Только пуще разозлился.
Над озёрцем полетал,
Прежним чудом – юдом стал.
“Ну, глядите, эки дети,
Встретимся ещё на свете”. -
Погрозил он и назад
Развернул коня. Не рад,
Что Ивана отпустил,
А не на кол посадил.

Молодые подождали, -
Как бы не было печали, -
И поехали домой,
В терем, к матушке родной.
“Вот она - святая Русь.
Всё дивлюсь - не надивлюсь”.

Бесконечные поля,
Благодатная земля,
Воздух, сладостный от трав,
Да с горчинкой от дубрав
Пред грозою зазвенит.
Солнце дали осветит,
Воля, да живой простор,
Край невиданных озёр.

Смотрит пристально Иван
На супругу. Жизнью дан
Счастья доброго часок.
Дом родимый недалёк.
Наконец, достигли царства,
Тридесята государства.

“Мой любимый отчий край.
Ты побудь тут. Не скучай, -
Говорит Иван, целуя. –
Только доложусь, приду я.
На пенёчке посиди,
На цветочки погляди”.

“Ты меня, Иван, не любишь.
И беспамятством погубишь”, -
Отвечает так краса,
Отведя печаль – глаза.

“Не забуду, мой ты свет.
Мы с тобою много лет
Проживём. Душа в душе.
А теперь пора уже”.

“Эх, царевич, знал бы ты,
Как обманчивы мечты.
Потому, Иван, вдвоём
К отцу, матери пойдём”.
Побеждён согласьем страх
И не только на словах.

Марья, Марьюшка Моревна,
Лучезарная царевна
Да супруг её Иван,
Что самой судьбою дан,
На зелёный двор идут,
К теремам, где их не ждут.

Лишь поднялись в дом родной,
Познакомились с роднёй.
Рада матушка, отец.
Сын вернулся, наконец.
С ним и девица – краса,
Лучезарные глаза.

Наш Иван вперёд выходит,
За руку её выводит:
“То невестушка моя,
И теперь спокоен я”. -
Царский сын при всех сказал,
Да в уста поцеловал.

Были свадьба и гулянье.
После таинства венчанья
Долго продолжался пир
На честной и прочий мир.
Все влюблённых поздравляли,
Радости, добра желали.

Сказка подошла к концу,
К заповедному венцу.
Всем желаем, что себе -
Благоденствия в судьбе.

 2004 г.