Иван-царевич и Серый волк

 

Как–то в неком государстве,
В тридесятом этом царстве,
За широкою рекой
Жил – был царь. Бывал такой.

Стар и сед, как подобает
В его возрасте. Кто знает,
Сколько лет уже ему.
Ни за что бы по уму
Больше ста никто и не дал,
Кабы тайно не проведал.

Самодержец мудрым был,
О вражде давно забыл,
Правил без забот страною,
Жил в согласье с головою.

Семь десятков лет почти
Он на троне был в чести.
Всё–то так, когда б не эта
Сказка, сказанная в лето.

Этот самый Берендей
Часто более людей
Привечал свои сады
Несказанной красоты.

Там в одном из них росло
Диво – дивное - добро.
Царь им утром любовался,
На закате восхищался

Да и как иному быть?
Как такое не любить?
Серебрится ветвь цветами,
Изумрудными листами,
А меж зеленью огней
Златы яблочки на ней.

Берендею плод по нраву.
Гордость за свою державу.
И растут они лишь здесь.
У кого такие есть?

В этом царстве Берендея,
За которое радеем,
Что ни ночь - сама весна -
Вечно полная казна.

Успевают те плоды
Зреть до самой красоты,
И доход от них такой,
Что теряется покой.

Что ни зёрнышко - рубин, -
Да десяток - не один, -
Сердцевинкою - алмаз,
Радость для царёвых глаз.

Но случилась вдруг беда,
Кой не знали никогда.
Кто–то стал в чудесный сад
Проникать. А царь не рад.
Златы яблочки срывают,
Берендея обделяют.

Только караул пошлют,
Новое хищенье тут.
От таких недобрых дел
Царь немало похудел.

Перестал и пить, и есть,
Так его задета честь.
А когда затосковал,
Сыновей к себе позвал.
Было трое их всего.
Все пришли. До одного.

Стали вместе утешать:
“Яблочкам не пропадать!
Сами мы пойдём в сады.
Отобьёмся от беды.
Караулить будем. Вот”. –
Старший сын вперёд идёт.

В сад отправился в ту ж ночь,
Хоть вздремнуть совсем не прочь.
Сколь в округе не ходил,
Никого не уследил.
Лёг на мягкую траву
Да уснул. А по утру
Возвратился во дворец,
Где заждался царь–отец.

“Ну, обрадуешь меня?
Видел ли кого?” “Зазря
Ночь холодную не спал.
Глаз до зорьки не смыкал, -
Отвечает так сынок. –
Плачет по врагу острог.

Но пока не объявился,
Или незаметно скрылся, -
Покачнулась голова. –
Это дело. Не слова”.

Вот идёт середний брат.
Он опять не виноват.
С ног сбивает дрёма–сон,
Зазывает на поклон.
Меж деревьев походил,
По тропинкам побродил.

Смотрит - месяц. Тот повис
Среди звёзд рожочком вниз.
Те же вздумали играть,
Салки пряткой подменять.

Тишина обманет слух,
Ветка покачнётся вдруг,
Шелест листьев - разговор
Ветра южного. Дозор
Нынешний не так уж смел,
Страх в волнения одел.

В горле - ком, в сознанье - ясность,
Что любая ночь - опасность.
Сколь не думал средний сын,
А уснул и он. Один
Раз всхрапнул, перевернулся,
Только с зорькою проснулся.

“Ну, видал ли ты кого?” -
Берендей уже давно
Поднялся и ждал доклад.
Ох, надежды. Тех затрат
Сил и духа будто нет.
Сын такой даёт ответ:

“Батюшка, то видно, чёрт
Наши яблочки крадёт.
Всё он тащит у людей.
Надоеда и злодей.
Если б мы его видали,
Тот час за ноги хватали.

Но как нет. Прозрачный что ль?
Или превратился в ноль?
Иль в какого мотыля.
Тоже нехристь, тоже тля”.
Царь вздыхает: “Если он
Яблоки крадёт, закон

Здесь не помощь, коль поймать
Чёрта надобно. Искать
Нужно выход из беды”.
“Батюшка, так я в сады
Собирался. Мне поверь,
Хоть какой там бродит зверь,

Приведу иль принесу.
Хоть енота, хоть лису.
Кто бы ни был. Но к утру
Быть ему вот тут. Умру,
А исполню твой наказ.
В первый, не последний раз”, -

Младший сын махнул рукой
И отправился. Покой
Берендеем завладел,
Взгляд печальный просветлел.

Ну, а вдруг Иван поймает
Вора наглого. Кто знает?
Царь уснул в счастливых снах.
А царевич лёг в кустах,
Стал выслеживать врага,
Так забота велика.

Луч заката, - светоч в рай, -
Опрокинулся за край.
Воздух свеж, едва горчит,
И туманами укрыт
Лист заветного цветка.
Завлекает мотылька

Свет далёкий. Шаг теней
Всё отчётливей, видней.
Ночи звёздная вуаль
От людей укрыла даль,
И дрожит струною тишь -
Что не спишь ты? Что не спишь?

Лишь сомкнёт царевич веки,
Тут же чувствует огрехи.
И давай росой с травы
Умываться. До поры
Всё в округе было тихо.
Ни звучания, ни лиха.
Ночь - мирская благодать.
Где тут что – то воровать?

Только так Иван решил,
Как обратно поспешил
Взять свои слова. В саду
Не на счастье - на беду,
Осветились небеса.
Всё светлей блестит роса.

Щурится Иван, но зрит,
Кто – то к деревцу летит.
То не лихо и не чёрт
Птица чудная. Клюёт
Златы яблочки. Перо
Жаром пышет. “Повезло”, -
Думу думает Иван.
В голове родился план.

Тихо к дереву идёт
Стражник. Глас не подаёт.
Только захотел ловить,
Чудо–птицу ухватить,
Да не смог. С хвоста перо
В кулаке. И то одно

Оказалось. А с утра
К отцу–батюшке пора.
Вот царевич на пороге,
С ним конец ночной тревоге.
“Дорогой ты мой Ванюша,
Чем порадуешь мне душу? -
Первый раз за столько дней
Даже дышится вольней, -

Берендей Ивану внемлет
И ответ любой приемлет. –
Говори, Ванюша, речь,
Да сумел ли уберечь
Златы яблочки? Видал
Похитителя? Дознал,

Кто? Откуда? Каков есть?
Что на царскую на честь
Покусился? Всё скажи,
И, подумав, доложи”.

Отвечает сын отцу,
Как и надо молодцу:
“Да, мой, батюшка, теперь
Знаю, что не страшный зверь
Ходит лакомиться в сад,
Но не знаю, будешь рад
Ты развитию такому,
Моему поверив слову.

То не злополучный чёрт
Наши яблочки крадёт.
Приглянулись те Жар–птице.
Вот её перо. Казниться
Буду, что не всю поймал.
Не сумел, не рассчитал.

Был, признаюсь, озадачен
И польстился на удачу”.
Достаёт Иван перо,
От него светлым – светло.

“Эка штука, - молвит царь, -
На какую светит даль.
Не из наших из земель
Чудо–чудное. Поверь.
Наша птица - не чета.
Даже ласточка - не та.
Ни скворец, ни соловей
Не идут в сравненье ей.
А от этой свет невольный,
Что глазам глядеть–то больно.

Залетела, ведь, поди
По ошибке. Так суди”.
Берендей теперь спокоен.
Пьёт и ест и всем доволен.

Как–то на природе раз,
У дворца в вечерний час
Стал о птице он мечтать,
Как бы всю её видать.
Полюбуется пером
И подумает о том.
А закравшись один раз
Мысль спешит к усладе глаз.

Вот и кличет Берендей
К трону добрых сыновей.
Говорит им: “Дети, вы
Все и смелы, и умны.
Так поездили б по свету.
Разузнали бы про эту
Гостию. Про птицу-Жар.
До сих пор в груди пожар.

Как взгляну на то перо,
Даже разуму светло.
А как будет вся–то птица,
Вдруг смогу омолодиться?

Собирайтесь, разузнайте,
В чуждых странах побывайте.
Кони, деньги, провиант,
Ну, и к поиску талант
У кого из вас сильней
Полюбуемся”. “Э–гей, -

Отвечает старший сын, -
Выход, видимо, один,
И противному не быть.
На коней, да раздобыть
Птицу чудную”. “Как знал,
Что в ту ночь не зря проспал, -

Тихо средний говорит,
На Ивана взгляд косит. –
Каб не Ванька, жили б всласть.
Вот он трон, а вот и власть.
Нет, давай за хвост щипать,
Вместо лучшего - поспать”.

“Слово, батюшка, твоё
Мы исполним, как своё”, -
Тут Иван ответ даёт,
Собирается в поход.

Так и вышло. Старший брат
Едет прямо наугад,
Средний вправо повернул,
А Ивану бог шепнул
Поворачивать в лесок.

День был летний. Недалёк
Оказался путь. Устал
Наш царевич и пристал
У берёзы. Лёг вздремнуть
Да немножко отдохнуть.

День нисходит в шелест трав,
Солнце спряталось в рукав
Тучке серой. Та нашла,
С вечера дождём пришла.

Много ль времени прошло,
Нам не ведомо. Сошло
На Ивана. Встал и вот
Ищет, только не найдёт
Своего коня. Как нет.
Кости - те дают ответ.
В отдалении лежат,
А вокруг костей кружат,
Вьётся, вьётся вороньё.
“Вот несчастие моё, -

Закручинился друг наш. –
За коня ведь всё отдашь.
Без него куда идти?
Нету пешему пути.

Делать нечего. Сказал,
Что найду, как обещал
Птицу – невидаль. И мне
Пешим, а не на коне
След отправиться. Веди,
Путь–дорожка. Впереди
Радость батюшки–царя,
Гордость за богатыря.

Долго будут братья ждать.
Как вернусь. Но пропадать
Прежде срока не резон,
Слишком долго снился сон”, -

Сам себе сказал Ванюша,
Успокаивая душу.
Рассудил и пошагал.
Пол–землицы прошагал.
Но даёт усталость срок,
И царевич занемог.
Нету сил вперёд идти.
Даже до пенька дойти.

Сел на мягкую траву,
На зелёну мураву,
Пригорюнился. Глядит -
Серый волк к нему бежит.

С пасти просится слюна.
“Пропадай. Одна вина, -
Так подумал молодец. –
Жизни видимый конец”.

У зверюги ал язык.
Видно, что давно привык
Добрых молодцев терзать,
Да на ужин поедать.
Приготовился друг наш
К схватке мёртвой. Уж кураж
Поднимается в груди.
“Ну, да серый, погоди!

Не пристало нам бежать,
И на ярость отвечать
Мы привыкли. Подойди,
В раз обнимутся пути”.

Только замер зверь. Стоит,
На царевича глядит.
“Ты, Иванушка, не весел,
Буйну голову повесил, -
Говорит он языком
Человеческим. - О том
Не печалься, что я съел
Твоего коня. Но дел
Не предвиделось. А тут
Случай свёл и лёгкий труд.

Жалко мне тебя теперь.
Так зависим от потерь.
Ну, хоть расскажи, куда
Ты идёшь? Смогу тогда
Может, в чём – нибудь помочь.
Но на утро, не на ночь”.

И признался наш Иван -
Царский сын. Густой туман
Наползает пеленой,
Нет и тропочки одной,
Чтоб видна была теперь.
“Я сочувствую, поверь, -

Говорит Ивану волк. –
Будет ясность - будет толк”.
И царевич продолжает,
“То-де в сказках не бывает,
Чтоб нельзя было сыскать
Мне Жар–птицу”. “Ох, пенять
Нынче на себя не срок.
Неспроста наелся впрок.

Ты, Иван, бы на коне
Не доехал и к весне
Года третьего. Лишь я
Знаю, где живёт твоя
Птица–Жар. Но так и быть.
Я берусь тебе служить, -

Предлагает волк. - Садись,
Крепче за меня держись”.
Только так разок сказал,
В тот же миг крылатым стал.
В небо взвился, в Млечный путь,
Нет минуты отдохнуть.
Хвост озёра заметает,
Лес и горы пропускает,

Лишь вперёд летит Иван.
Звёзд извечных караван
Сходится в далёкий край.
“Слушай, да запоминай, -

Волк царевича зовёт.
Опускаясь у ворот
Старой крепости. - За ней
В башне розовых камней,

В клетке златой - птица–Жар -
Неба южного пожар.
Полезай за ней. Сейчас
Самый подходящий час.

Да не бойся. Уясни
Птицу только и возьми.
И смотри, не трогай клеть.
Не успеем улететь”.

Вот Иван – царевич влез,
Через стену перелез.
Как Жар – птицу увидал,
Чуть забывчивым не стал.

Положил её в мешок,
Шутка ли, а путь далёк.
Взгляд на клетке задержал,
Да не смог, не удержал
Своего желанья взять
Драгоценнейшую кладь.

Только тронул, сильный звук
Растревожил всё вокруг.
Пробудились сторожа
“Братцы! Режут без ножа!”

А вокруг трезвон стоит,
Барабанов грозный вид
В цепенение привёл.
Схвачен молодец. При нём
Та Жар–птица, с нею клеть
Как на дело посмотреть?

Повели к царю Афрону
Вора наглого. Трезвону
Повелели замолчать,
А Ивану рассказать,
Чей? Откуда? Гневен царь
Слово держит “Не ударь”.

Молодец ответ даёт:
“Я - Иван. За птицей вот
Ехал самый долгий путь
И хотел бы отдохнуть. –

Видит, брови у Афрона,
Что гроза. Глядишь, корона
Съедет на бок. Молодец
Рассказал про всё. Отец -
Берендей. Я - царский сын”.

“Срам! Ты вор?!” “Не я один, -
Так царевич диалог
Продолжает. - В ближний срок
Ваша птица, эта вот
Разоряла огород.

Но да ладно, каб не сад.
Наши яблочки хотят
Многие. С чего же мы
Вам их подарить должны?

Еженощно прилетала,
Злато до утра клевала”.
Рассудив, Афрон сказал:
“Я б её и так отдал.

Почему не попросил?
Иль не доставало сил?
Иль причину не нашёл?
Отчего же не пришёл?

А теперь придётся весть
По свету пустить. Мол, честь
Берендей не держит сам.
Сын в него. Ну, ладно, дам
Шанс к прощенью. Сослужи
Службу верну. Для души, -

Замолчал Афрон на миг,
Всё прикидывать привык.
Взвешивает “против”, “за”.
Не резон на чудеса
Возлагать надежды. Вот
Он задание даёт. –

Есть на свете царь Кусман,
Несговорчивый болван.
Во владении его
Много чудного всего.
Но меня волнует конь,
Златогривистый огонь.

Приведёшь, не помня срам,
Я Жар–птицу сам отдам.
Вместе с клеткой. Выбор есть
Принести благую весть
Или голову твою
С телом разлучить велю”.

Вот Иван идёт, горюет,
Себя щавелем балует,
Словно бы совсем пропал,
Свои шансы осознал.

“Нет обратного пути.
Надо до конца дойти, -
Серый волк даёт совет. –
Или силы воли нет?

Коли взялся сам за гуж,
Не скажи, что стал не дюж.
И меня послушай впредь,
Чтобы после не жалеть”, –

Укоряет Серый волк.
“Ах, дружочек мой, дружок,
Ты прости меня, прости.
Да подумай, как спасти
Мою голову. А с ней
И отца, и братовей.

Так случилось, что в чести
Наше царство. Подвести
Не могу”, - сказал Иван.
“Ладно. Выход всё же дан, -

Отвечает Серый волк. –
Будь внимателен. Наскок
Не всегда с умом в ладу,
Часто требует беду.

Да садись же на меня.
Будем добывать коня”.
И взметнулись к небесам,
Как высоко, знаешь сам.
Много всяческих чудес
Увидали из небес.

Там толкуют облака,
Да прозрачная река,
Будто газовый платок,
Протекает на восток,

Опоясывает круг,
Вот уже кольцо вокруг,
А в серёдке – то Луна,
Что Землёй покорена.

Скачет, скачет Серый волк.
Долго ль, коротко, но срок
Опуститься наступил.
“Так, чтоб больше не забыл. –
Учит Ваню зверь лесной. –
Не тревожь людской покой.

Крепость прежней не под стать -
Бесполезно выручать.
Одного коня бери,
Да как следует, смотри,
За уздечкой не гонись,
Даже к ней не прикоснись.

Коли вздумаешь касаться.
Очень даже может статься,
Что тебя тот час убьют,
До царя не доведут”.

Вот Иван–царевич влез,
Через стену перелез.
Лишь коня он увидал,
Чуть забывчивым не стал.

От такой красы умом
Потеряться поделом,
Любоваться ночь и день
На коня ему не лень.

Грива золотом блестит,
Хвост алмазами горит.
Ну, а поступь, ну, а стать.
Лишь такой царю под стать

Жеребец. “Поймав его, -
Думает Иван, - Чего
Оставлять узду одну?
Где такую я найду?”

В ней шифрованный язык,
Тут - рубин, тут - сердолик,
Вся в каменьях. Пышет жар.
От диковины в угар,
В пот бросает, в стопор, в дрожь.
“Ты её не потревожь”, -
Память думает шутить.

“Как же мне с уздою быть?
Оставлять иль брать с собой?
Брать. И думать не изволь, -
Так ответствует Иван.
Он ослеплен, будто пьян. –

В ней одной коню гулять,
Травку свежую щипать”.
Только тронул, свист да гром
Растревожили весь дом.

Сторожа кричат: “Держи!
Да хватай его, вяжи!”
Привели к царю Кусману,
Верить слухам - то к тирану.

“Чей? Откуда? На вопрос
Отвечай, молокосос”.
Грозный царь глядит в охотку,
Гладит мелкую бородку.

Отвечает молодец –
Счастья прошлого гонец:
“Мне понадобился конь,
Златогривистый огонь”.

Говорит ему Кусман:
“Вон как брошу в океан,
Что удумал! Воровать.
Да мужик не станет брать
Жеребца. А царский сын
Сам себе не господин?

Ну, да ладно. Я прощу
И потерю не взыщу,
Коль сослужишь верой мне,
Я, Кусман, смогу вполне
Подарить тебе коня
И уздечку. Для меня

Должен ты добыть жену
Эта служба по уму”.
Но молчит Иван на то.
Думу думает: “Нешто
Пропаду вот тут? Сейчас?
Хоть бы волк, дружище, спас”.
Продолжает вражий царь, -
И тиран, и государь, -
Молнией бросает взгляд,
Сам такому шансу рад.

“У царя Долмата дочь
Затмевает день и ночь
Красотой своей. Её
Мне достанешь. И твоё
Положение, как знать,
Вновь счастливым может стать.

Девицу зовут Еленой.
Из отцовского из плена,
Как похитишь - привезёшь.
Жизнь свою при том спасёшь.

Далеко живёт Долмат,
Ну, да время - лучший брат”.
Вот идёт Иван, горюет,
Себя ягодой балует,
Словно бы и день не день,
А глаза застила тень.

“Коли взялся сам за гуж,
Не скажи, что стал не дюж, -
Серый волк даёт совет. –
Долго ли мытарить свет?

Говорил тебе, Иван,
Что не брать, но ты упрям.
Жеребца не получил,
Службу новую добыл.

Обещал ведь слушать впереть,
Чтобы после не жалеть”.
Царский сын давно не весел,
Голову свою повесил:

“Извини ты, Серый волк,
Не пошёл мне опыт в прок, -
Что мне делать? Как тут быть?
Посоветуй”. “Услужить
Вновь попробую тебе.
Благодарен будь судьбе.

Залезай ко мне на спину,
Будем изгонять кручину.
Может, повезёт, как знать.
Долг привык я отдавать”.

Скачут, скачут над полями,
Изумрудными лесами,
Мимо речек и морей.
Мимо пашен и церквей,

И спешат, и поспешают,
Ветры дружны обгоняют,
В даль, не ведая покой,
За Ивановой судьбой.

Прибыли к царю Долмату.
Белокаменны палаты
За стеной уже видны.
“Чтобы не было вины,
Сам туда ты не пойдёшь.
Сразу к стражам попадёшь.

Там недолго до беды
Иль темница, иль жгуты”.
Волк оглядывает башню,
Но Ивану всё не страшно,
Думает идти просить
Дочь Долмата выходить
Замуж за царя Кусмана.

“Вдруг получится? Не рано
Мы прибыли ко двору?
Есть приёмы по утру?”
“Ты о казни? - молвит волк. –
Знатно дело. Будет толк.
А ещё пожить не прочь?
Ну, тогда мне надо дочь
У царя Долмата скрасть
И под стрелы не попасть.

Ты, Иван, иди обратно.
Будет прошлое отрадно.
Станешь после вспоминать
Приключенье. Коротать
День от зорьки до заката
Память - лучшая награда”.

И царевич в этот раз
Выполнил его наказ.
Повернул в обратный путь.
Серый волк перемахнуть
Через стену в сад сумел,
И в густых кустах засел.

Вот Елена показалась,
Не одна, как оказалось.
С нею матушки вокруг
Составляют полукруг.

Выжидает Серый волк,
Уличил момент и скок,
Красну деву ухватил,
Всех прыжком опередил.

На спину её и в высь.
“Эй, назад! Остановись!” -
Няньки, мамки все кричат,
Стражи сбились у оград,
Только волк уже далёко,
С другом встретился до срока.

А Иван–царевич рад
Видеть девицу. Наряд
Златом–жемчугом расшит,
Мехом соболя подбит,
Ноги в туфлях из парчи.
“Ну, царевич, не молчи,
Да не стой еловым пнём,
После разглядишь, и днём.

На меня скорей садись
И, как следует, держись.
Только б не было погони.
Там собаки, люди, кони.
Всё мешается в азарт.
Выше цели - больше трат”.

Взмыли в воздух, в Млечный путь.
Мига нет передохнуть.
Хвост озёра заметает,
Лес и горы пропускает.

Долетели до дворца,
Аж, до самого крыльца.
Там, где царствует Кусман.
Но не радостный Иван.

Приумолк и грустный взгляд
Опускает. Невпопад
На вопрос даёт ответ,
Словно стал не милым свет.

“Что, царевич, приуныл?
Иль дорогой притомил?”
Серый волк глядит, внимает,
Глаз с Ивана не спускает.

Отвечают так ему:
“Сам себя я не пойму.
Как расстанусь с красотой?
Как потом найду покой?

На коня её менять
Всё равно, что так отдать”.

Понял тонкость Серый волк
И царевичу урок
Преподносит: “Не робей,
Слушай–ка меня скорей.

Обернусь Еленой я.
Всё же мы с тобой друзья.
Её спрячем где–нибудь.
В этом превращенье суть.

Ты меня к царю Кусману,
К вездесущему тирану
Поведёшь. К другому дню
Вас с Еленой догоню”.

Тут же волк перевернулся,
Красной девой обернулся.
Если б молодец не знал,
Ни за чтобы не признал
В облике лесного зверя.
“Только бы Кусман поверил”.

Царь же подавляет вздох.
Не почувствовал подвох.
Странности не усмотрел.
“Ты, Иван–царевич смел, -

Говорит он при гостях. –
Не за совесть, но за страх,
За прекрасного коня,
Что был лучшим у меня.

Обещал дарить - дарю,
Мы с Еленой к алтарю
Этим вечером пойдём.
Пир устроим. Ты на нём
Будешь первым из гостей,
Самых доблестных людей”.


Наш царевич поклонился,
Поскорее удалился,
На коня вскочил, в дорогу
Близко чувствуя тревогу.

В сердце радость, что Елена
Из отцовского из плена
Не попала во другой,
С боле горестной судьбой.

Раскрасавица жена
И царевичу нужна.
На земле как не искал,
Краше этой не встречал.

Голос нежный, мягкий взгляд,
Щёки маками горят.
Стал Елене царский сын
С взгляда первого любим.

А тем временем Кусман
Свадьбу празднует. Им дан
Во дворце отменный пир.
Веселится старый мир.

Но пришла минута в спальню
Отойти. В опочивальню.
Только лёг царь на кровать
(Он не думал ночью спать)

Как увидел над собой
Вместо лика молодой,
Волчью морду. На пол пал,
Белым, будто скатерть стал.

Зверя вид весьма ужасен,
Как до этого прекрасен
У жены-Елены был.
И Кусман к нему остыл.

Серый волк минут не тратя,
Удалился в лес, не глядя
На смущённого царя.
“Это, Ваня, снова я, -

Нагоняет волк друзей. –
Путь к Афрону. Не робей.
Что задумался опять?
Вместе нам не пропадать”.

“Вот и то – то. Кабы быть
Вместе всем. Придётся жить
Без такого скакуна.
Всё одно моя вина”, -
Отвечает царский сын.
“Не тужи. Ты не один.
Помогу тебе и тут.
Это для меня не труд.

Спрячь Елену и коня,
Поведёшь к царю меня, -
Серый волк перевернулся,
Златогривым обернулся
Чудо–дивным жеребцом. –
Благодарности потом”.

Если б молодец не знал,
Ни за что бы не признал
В облике лесного зверя.
“Только бы Афрон поверил”.

Конь на выезде хорош,
Лучше в мире не найдёшь.
Мало - драгоценен он,
Так ещё ведь и умён.

Вот галоп, испанский шаг,
Пируэт с пассажем в такт.
Царь Афрон знаток всего,
Что касается того.
Гриву гладит: “Ай, да я! -
Думает. - Душа моя.
Всё удачно рассчитал.
Славен выкуп и не мал”.

Он едва скрывает вздох.
Не почувствовал подвох.
“Ну, царевич, удружил,
Службу ладно сослужил.

Вот Жар–птица, вот ей клеть
Можешь ехать и смотреть.
Всё светлёхонько, как днём.
Ради радости живём”.

Наш царевич поклонился,
Поскорее удалился
И с Еленою в дорогу
Поспешил. В душе тревогу
Подавляет. По утру
Царь Афрон велит двору
Подвести коня. Лишь сел,
Тут же стал от страха бел.

То не конь под ним стоит,
Златом – россыпью горит,
То чудовище лесное
С волосатою спиною.

Волчья у зверюги пасть,
Как бы вовсе не пропасть.
Злой оскал, да жёлтый глаз…
Кто б теперь Афрона спас!

Жмётся царь спиной к стене
“Нет, геройство не по мне, -
Думает. - Ту, леший, сгинь,
Душу из меня не вынь”.


Серый волк, минут не тратя,
Удалился в лес, не глядя
На пугливого царя.
“Это, Ваня, снова я, -

Волк царевича догнал,
На прощание сказал. –
Не волнуйся. Царь Афрон
Сам себя не помнит. Он
И не думал нагонять,
Твоё имя не связать
С превращеньем. Жив остался,
Разве только напугался.

Дальше нам не по пути,
Без меня тебе идти.
Береги жену–красу,
Не задерживай в лесу”.

И царевич поклонился,
С благодарностью простился.
Серый волк ведёт главой:
“Встретимся ещё с тобой.
Не прощаюсь навсегда”.
“Разве что придёт беда, -

Думает Иван. - И то,
Что за надобность? Нешто
Не сумею совладать?
Пусть хоть вражеская рать
Объявится. Ей не жить,
Только голову сложить”.

Все исполнены желанья,
Все рассказаны признанья.
Едет златогривый конь,
Чудо–чудное, огонь.
Хвост алмазами покрыт,
Грива золотом горит.

А на нём краса с Иваном
И Жар–птица. Богом данный
Путь закончится вот – вот.
Не доехал до ворот
Наш царевич. Повернул.
В лес с невестою свернул.

Хлебушка перекусили,
Ключевой водой запили
И решили отдохнуть,
До зори часок вздремнуть.

Только у Ивана разум
Затуманился, как сразу
Появились братовья.
Их родимая земля
Позвала к себе обратно.
Всё не то, и всё не ладно.

Птицы–Жар пропал и след,
Будто и на свете нет.
А с Иваном повстречались,
Тут уж братья догадались,

Как отнять и поделить
Всё, что добыто. Убить
Предлагает старший брат.
Средний предложенью рад.

“Вся добыча будет наша.
Пусть потом отец не скажет
Не старались, не нашли,
Дальше сада не пошли”.

Вот решились и убили,
А Елену посадили
На коня. Страшат её,
Мол, не сказывай. “Твоё
Слово всё равно, что дышло.
Нам поверят”. Так и вышло.

Вот лежит в лесу Иван,
Будто саваном, в туман
Вечер кутает его.
Вроде был и ничего.

Вороньё над телом кружит,
Сам Иван добычей служит
Нынче тут. Вдруг Серый волк
Прибегает. Не далёк
Оказался. Рядом был,
Про Ивана не забыл.

Серый зверь глядит кругом,
Думу думает при том.
Вдруг он ворона схватил
С воронёнком. “Будешь мил,
Отпущу дитя на волю.

Полетишь к ржаному полю
За волшебною водой,
Мёртвою и за живой.
Принесёшь, я отпущу
Воронёнка. Не взыщу”. –
Так сказал и рядом лёг.

Воронёнок-оберёг
Попритих. Не рвётся в высь.
Волк и ворон. Сторонись,
Добрый путник, встреч таких
Для себя и для других.

Ночь сменяется опять
И не ведомо, сколь ждать
Возвращения с водой.
Путь далёкий, непростой.

Волк дежурит и не спит,
Над царевичем скорбит,
Сверху чёрное перо
Опустилось. “Ну, добро, -

Серый волк глядит наверх. –
Будет жив и человек”.
Долго ль, коротко летал
Ворон. Третий день настал.

Волка выполнил приказ,
Своего детёнка спас.
А меж этим зверь лесной
Сбрызнул мёртвою водой
С ног до головы Ивана,
Глядь, зарубцевалась рана.

Сбрызнул тут живой водой,
Вновь царевич молодой.
Снова невредимым стал:
“Ох, и крепко же я спал!

И не помню, как уснул,
Только хлебушка куснул.
Да запил сырой водицей.
Это ж надо умудриться”, –

Смотрит Ваня, волк сидит,
Жёлтый глаз огнём горит:
“Каб не я - совсем бы ты
Не проснулся до звезды.

Буйну голову сложил,
Будто соли одолжил.
Братовья тебя убили,
Даже не похоронили.

Всю добычу увезли,
И Елену повезли,
До родимого дворца,
В царство своего отца.
На меня скорей садись,
Друг Иван. Поторопись.


В миг нагоним лиходеев,
Не помилуем злодеев”.
В час настигли. Серый волк
Ощетинился. Прыжок
Совершил и растерзал
Братовьёв. Да разметал
Клочья их по сторонам.
Смерть телам и душам срам.

Наш царевич поклонился,
Да теперь на век простился
С Серым волком. Навсегда.
Может, свидятся когда.

А пока не тратя время,
На коне пришпорив стремя,
Поспешил Иван домой
И с невестой молодой
Батюшке привёз Жар–птицу,
Чтобы в старости дивиться
Тот сумел. И был бы рад
Выходя по утру в сад.

Берендей встречает сына,
За расспросами причина
Следует о сыновьях.
Что они в чужих краях
Так с Иваном поступили,
Его сонного убили.

“Серый волк от смерти спас”, –
Завершил Иван рассказ.
Всё, как было доложил.
Царь поохал, потужил,
Но утешился. Злодейства
Не любил он. Это действо
В царстве вовсе не терпел.
Как и прочих тёмных дел.


А Иван потом женился
На Елене. И родился
Вскоре берендеев внук.
С той поры не знали скук
Ни родители, ни дед.
Жили все до долгих лет.

В меру - шалость, в меру - тишь,
Так и вырастет, глядишь.

Этим сказка завершилась,
Что случилось, то случилось.
Победило вновь добро.
В мире так заведено.