Яна

Ей едва-едва 18. Чёрные, очень короткие волосы, блестящие шоколадные глаза, тонкий нос с чуть заметной горбинкой. Миниатюрная, стройная девочка из интеллигентной семьи ленинградских евреев. Зовут Яной. Широкая вельветовая юбка цвета кофе с молоком, уютный свитер, связанный любимой бабушкой. Живёт в доме с двором-колодцем на улице Чайковского. Нигде не учиться, много читает. Пишет рассказы для свойских литературных журналов и статьи для дешёвых газетёнок - тем и живёт. Курит много, пьёт дешёвый вермут.

Мы сидим в баре "Джимми Хендрикс". Вместо воздуха - табачный дым. Громко играют хриплый, грустный блюз, который, по словам Яны, заглушает любые иллюзии. Улицы пустые и влажные. Непривычные для Москвы ощущения, а Яна-Ясенька в своей тарелке. Со всеми знакома, обласкана улыбками и вниманием.

Мне едва-едва 15. Волосы собраны в хвост, на носу очки. Я очень худая и острая. На мне узкие джинсы, на шею излишне поэтично намотан длинный шарф. Уже курю, много читаю, пытаюсь рассуждать, рисую и люблю чай с молоком. Московская школьница. Девочка, у которой в детстве почти не было друзей. Я завидую Яне. Она нравится себе и никого не боится. Везде своя и всем родная. В Питере я не первый раз, Яну знаю около года. Нас познакомил Павка. Мы почему-то быстро и очень легко подружились.

Официант принёс мне чай, Яне - тёмный вермут. Весь вечер она заговорчески улыбается, будто хочет поделиться новой сногсшибательной идеей или предложить очередное путешествие, но растягивает удовольствие. На все вопросы один ответ: "Расскажу, когда придёт Аверкина".

Светка Аверкина - ещё один персонаж из той моей жизни. Полузабытый, потрёпанный образ. Давняя подруга Яны, свободная и перспективная художница. Опаздывает всегда. Ждём.

Около получаса пустых, но приятных разговоров и появляется Аверкина. Собирает масленые взгляды мужчин, протискиваясь между маленьких столиков к нам. Улыбается всем сразу и никому конкретно. Безумно красива. Подходит ближе и улыбается теперь только нам: "Ну что? Какие такие новости? Ты меня из такой постели вытащила! Тебе такие мужики даже не снятся! Что случилось?"

Яся улыбается одними уголками губ, втягивает в себя новую порцию дыма. В глазах у неё гуляют бесенята. "Замуж выхожу, - говорит Яна, растягивая каждую гласную. - За Тимура. На следующей неделе я в ы х о ж у з а м у ж з а Т и м у р а!!" Я роняю чайную ложку и силюсь понять смысл сказанного. Не выходит. Замуж? Тимур? Улыбка Аверкиной кривится, она неловко прикуривает, не отрывая глаз от Янкиного довольного лица. Не говорит ни слова, только впивается зубами в фильтр своей сигареты и выпускает шумные струи дыма. Эффект, кажется, превзошёл Янины ожидания. Она начинает звонко хохотать. Воздух разрядился. И я, и Светка медленно выходим из оцепенения и начинаем задавать вопросы. Кто? Как? Какой? Почему?

Тимур старше Яны на 9 лет. Работает в крупном издательстве. Длинный, некрасивый, застенчивый и очень трогательный. У него два высших образования, постоянная работа, карьера, жизненный план и дорогие часы. Он не курит и пьёт только дорогой коньяк. Спокойный и очень серьёзный.

Тимура смущали друзья, увлечения и принципы Яны. Он панически боялся заглянуть в её мир. А Янка ничего не боялась. Она ворвалась в его жизнь и захватила всего его, заполнила собой всё пространство без остатка. Яна его любила целиком, без исключений и оговорок. Заставила принять свою любовь и ответить на неё ещё более безапелляционно. Тимур очень скоро перестал замечать их различия и привык к постоянной борьбе компромиссов. Они были банально и крепко счастливы.

С того самого вечера в нашем любимом подвальчике Яна заговорила о ребёнке. Она хотела родить Тимуру сына. Двух сыновей. Трёх сыновей. Чтобы у них были его глаза, его руки, его жесты. Вся её жизнь до встречи с Тимуром была отброшена и развенчана. Ничего, кроме их семьи, больше не имело значения.

Когда через год Тимуру предложили работу в Испании, Яна приняла решение, возможно, даже раньше его самого. Они едут. Его карьера. Его реализация. Его мечта. К чёрту факультет журналистики, друзей, родной город. Яна ни на секунду не думала о себе. Ей казалось, что для счастья хватит одного Тимура. Всё остальное для Яны раз и навсегда поблекло и потеряло смысл. В её глазах, в мыслях, в словах: "Люблю! Его люблю! Люблю!"

Со мной, как и со всеми остальными людьми прошлой жизни, Яну связывали единичные, почти случайные встречи, длинные, но редкие и необязательные письма, обрывочные смс и телефонные звонки. Все грустно вздыхали, беззлобно ругали Тимура, радовались потоку её счастья, безуспешно пытались вытащить в прежние места, но вскоре смирились с ролью теней в Янином прошлом. Новость об её отъезде не произвела впечатления. Яна пропала из видимости год назад и расстояние уже не имело никакого значения. Это закон продолжения жизни.

Через полгода от Яны пришло первое письмо. Истерика. Слёзы. Боль. У неё был выкидыш. Она потеряла ребёнка. Почему так случилось? Чувство вины захлестнуло её. Она впервые в жизни испугалась. Тимур пытался поддержать, успокоить: они попробуют ещё раз, у них будет много детей. Письма шли каждый день. Потом Яна стала звонить. Она выла. Каждый день Тимур уходил на работу и она оставалась одна в четырёх стенах дорогой квартире в престижном районе Мадрида. У Яны не было ни сил, ни желания чем-либо заполнить времённой вакуум до возвращения домой мужа. Она не могла смириться с потерей ребёнка, не могла перебороть одиночества, не могла найти себе работу и новых друзей. Врачи сказали, что вероятность снова забеременеть и выносить здорового ребёнка очень мала. Патология. Наследственность. Случайность. Для Яны это был новый круг ада. Ложью, обещаниями, клятвами, уговорами, дорогими психотерапевтами, подарками, поцелуями, вниманием, пониманием Тимур вытянул её из депрессии, но сам того не желая ещё крепче привязал к себе, стал сосредоточием жизни.

Больницы. Реабилитация. Письма снова стали приходить редко. Из Яны медленно вытекала её боль. Прошёл почти год. Новая беременность. Восторг. Облегчение. Новый прилив счастья. Яна была 8-ом месяце. Она чувствовала, как внутри неё шевелится долгожданный сын, который будет похож на любимого мужчину, станет его продолжением.

Ночью мне позвонил Тимур. Он плакал. Яна в реанимации: "Лучшая клиника, самое современное оборудование! Они обещали мне! Они её спасут! Спасут! Ребёнок не выживет, но её спасут! Выбор делают всегда в пользу матери! Яна будет жить! Me odio! Odio! Ella todo en la sangre!". Кто-то забрал у него телефон. Я не знала, что происходит с Яной. Не знала, что должна делать и чувствовать. Сидела дома, ни на шаг не отходила от телефона. Через два дня снова позвонил Тимур.
- Да, она жива... Уже пришла в себя. Ребёнка не спасли... Она в порядке?! В порядке?! Как она может быть в порядке?! Она просила медсестру вколоть ей смертельную дозу снотворного! Она предложила ей за это своё обручальное кольцо! Как она может быть в порядке?!

До сегодняшнего дня я с ним больше не разговаривала. Яна ответила на мои письма только дважды. Пара строк. В Россию она возвращаться без мужа не хотела. У него карьера, контракт... Другого выхода, кроме как быть с ним не видела. Из последнего письма, которое пришло 4 месяца назад, стало понятно, что Яна наблюдается в какой-то клинике.

Аверкина ездила к ним. Против воли Яна. Вернулась постаревшей, рассказывать о Яне отказывалась, как-то очень быстро и решительно свела всё общение в людьми, напоминавшими о ней на нет, уехала в Цюрих. Пропала.

Моя жизнь тоже не хотела останавливаться. В моей памяти была только Яна в интерьере питерского полуподвального бара, где курят и слушают блюз. Яна, которой я восхищалась, - яркая, жизнерадостная, контрастная, умная, совершенная. Я хотела ей подражать. Прошло 3 года. Любимая жена успешного, правильного Тимура. Гармоничный брак. Желание завести детей. Идеал и мечта, но уже чужая. Мне не импонировал образ верной, покорной и счастливой жены без собственной судьбы. Никогда не осуждала. Пыталась понять. Не навязывалась. Не настаивала. Цена времени очень велика! 3 года похоронили под собой и меня, и Яну. Другая жизнь. Разная. Иногда линии судьбы пересекаются в одной точке, только для того, чтобы потом выстрелить в разные стороны и проложить между людьми невыносимые расстояния.

Нет ничьей вины. Нет никакого смысла.

- Здравствуйте, мне нужна Анна К-а. Могу услышать?
- Да, здравствуйте. Кто это?
- Тимур.
- Кто? Простите, ради Бога, не узнаю.
- Тимур Иванов. Муж Яны. Ты её помнишь? Яну?
- Конечно! Привет, Тим. Ты изменился. Что случилось? Яна?
- Да.
- Что с ней?
- Подожди... Подожди... Молчи. Я звоню сказать тебе, что вчера вечером Яна выбросилась из окна. Смерть мгновенная. Когда они приехали было уже всё равно. Яны больше нет. Прошу, ничего не говори... Я привезу её в Питер... Скоро. Ты будешь, когда... когда мы её похороним?
- Нет.
- Ты права. Знал, что не приедешь. Спасибо тебе. Так легче. Лучше... Не говори только ничего сейчас! Яна оставила вам всем письма. И тебе тоже. Велела у всех спрашивать... Чёрт возьми, молчи! Тебе прислать его? Ты хочешь прочитать, что она тебе писала?
- Да.
- Хорошо. Я пришлю завтра. Или сегодня... пришлю... Теперь ещё это... Знаешь, как найти Светку?
- Нет.
- Хорошо. Она ведь тоже не приедет?
- Да, Тимур. Она тоже.
- Хорошо. Прощай.