Морская рыбалка

 Есть в морской рыбалке своя прелесть. Особенно в такой, как на рифах у мыса Великан в свежий летний денек. Никогда не угадаешь, что в следующий раз попадется на крючок. Что ни поклевка, то сюрприз. От этого ладошки чешутся в предчувствии морских диковин, а дощатая «банка» резиновой лодки даже вылетает из пазов от нетерпеливого ерзанья «пятой точкой».

 К мысу Великан из Южно-Сахалинска нет ни дороги, ни направления. Так, чтобы от начала и до конца. По частям есть и то, и другое. Сначала по вполне приличному асфальту на охотоморское побережье, потом – по морскому песчаному пляжу, если отлив, а дальше – по старому леспромхозовскому волоку через лес. Лес достаточно дремучий. То там, то здесь глинистый грунт обнажает аккуратно уложенную при социализме гать. Без этого постоянно попадающиеся на пути ручейки и болотца было бы не преодолеть. И без того волок уже ползет в обрывы на уклонах, размывается поперек и наискось овражками, прерывается обширными застойными лужами. Но привлекательность конечного места назначения оправдывает все трудности пути.

 Началась рыбалка в тот раз, впрочем, не так уж и удачно. А всему виной японцы! Сколько раз приходилось слышать истории о том, как экипированный закордонной снастью любитель пытался осваивать рыбные богатства таких же девственных мест, но по той или иной причине оказывался посрамлен. А абориген, пришедший на берег с лыжной палкой с примотанной к ней алюминиевой проволокой катушкой «Нева» и блесной из алюминиевой же ложки, добывал невиданные по размерам экземпляры. Излишне хорошо были снаряжены и мы. Я нацепил на донку специализированный японский поводок – «камбалоловку». Грузило свободно скользило по этой хитрой снасти, то приподнимая, то подсовывая донной рыбехе под нос верхний крючок с наживкой. А спаренные нижние крючки так и ползли по грунту, так и старались, чтобы даже погрузившуюся в свои простые мысли и не глядящую по этой причине вверх камбалу заинтересовать. Поэтому я постоянно поддевал нижними крючками кусты алярии, бедной родственницы морской капусты. Приходилось тратить немало времени, чтобы высвободить снасть из переплетения водорослевых «корешков». А то и весь куст удавалось выдернуть, и он неторопливо всплывал под бортом. Сквозь прозрачную морскую воду было хорошо видно, как многометровые листья развеваются в водной толще, как когда-то давно первомайские транспаранты.

 Надо признаться, тайной моей мечтой на этой рыбалке было выловить огромного камбалового братца - палтуса. Один из приятелей здесь такое чудо сотворил. Приехали они небольшой компанией, разместились. Вдруг налетает орда знакомых и полузнакомых на пяти машинах. Водка – ящиками, а закуски – кот наплакал. Расстроился приятель, ушел от проблем рыбачить. С берега спиннинг забросил, и вдруг – королевская поклевка! Леску выбирать, а она не идет. Около часа возился, но подтащил к берегу чудище – белокорого палтуса на пуд, а то и больше. Там уж компаньоны поспособствовали, закололи «зверя», на берег выволокли. Разом вся проблема с провизией решилась. У нас с собой, наоборот, еды было на кавалерийский взвод (т.е. вместе с лошадьми). Так что тень голодной смерти или даже обмороков не маячила, и палтус был необходим прежде всего как спортивный трофей. Я даже загадал: вот, если палтус попадется, всю остальную добычу тут же выпущу! Но палтус попадаться не хотел, а может, по своим рыбьим делам где-то у других мысов обретался. Прошло уже больше часа рыбалки, а у нас на двоих – одна выловленная камбала да мелкий «ленок», безвкусный и, как правило, больной паразитами житель подводных зарослей. А тут еще незадача: поддел я нижними крючками особо раскидистый экземпляр алярии, и поводок не выдержал. Хищные нижние крючки решили остаться на дне морском насовсем. И у меня остался на удочке один - разъединственный поводок.

 Вот тогда-то мы и решили перейти поближе к рифу. Там рыбьи стада куда как более разнообразны. У этих скал, на самом мысу лавливал я когда-то и морского окуня, которого по науке грязным ершом кличут. Но никакой он не грязный, а очень даже приятный на вид, в желтых разводах по серо-голубому фону. Уху на природе такой окунь собой очень даже украшает.

 Пока напарник греб к рифу, я удочку, не сматывая, за собой в полводы держал. Тут вдруг кто-то как дернет снизу! Но не зацепился – видно в воде, как метнулась тень назад от наживки. Я напарнику кричу: табань, над рыбными местами проплываем! Бросили якорь, который тут же сел крепко – видимо, действительно, мы уже на рифе.

 Друг в воздухе донку раскрутил, чтобы подальше от лодки забросить. Ах, негодяи все же эти японцы! Да разве ж можно в руки российскому мужику такую хищную «снарягу» давать. Кто видел, тот поймет, о чем я. О крючках фирмы gamakatsu, которые химической заточкой доведены для совершенства. Даже когда они еще в пакете лежат, то словно пошевеливаются, острющими жалами хищно поводят. Сверкнул в воздухе флуоресцентной приманкой нижний поводок, да и дотянулся до руки друга. Кожу насквозь прошил и повис на трицепсе. Друг и так и сяк вьется, левой рукой пытается крючок высвободить. Не тут-то было! Японцы все предусмотрели, сходы исключены. Только и удалось ему, что поводок с крючком от жилки оторвать. Я тут по-пластунски подполз с ножом по дну лодки. "Резинку" волнами швыряет, норовит и нас из нее вытряхнуть. Нож у меня в рыбацких снастях валялся, но остротой японским крючкам не соперник. А леска на поводках особая, черная, крепкая как проволока. Насилу соскоблил с ушка крючка ее витки. Тут уж хищная железка легко вынулась «прямым ходом» - японские крючки, как правило, ушка не имеют. Вместо него - плоская лопаточка. Друг леску от поводка заново приспособил, как так и было. Рану морской водой прополоскал и тихим словом заговорил. А снасть – за борт, теперь уже без молодецкого замаха.
 
 И тут же поклевка. Подтянул друг к борту вишнево-красную рыбину, зайцеголового терпуга, как раз надевшего брачный наряд. По темному вишневому фону – частые голубые блестки. Глаза рубиновым сверкают. Под полметра потянул экземпляр! Завидно.

 Но вот и у меня снасть на дне кто-то прихватил и не отдает. Практически не идет леса наверх, пружинит, назад меж пальцев проскакивает. Я уж решил, что и здесь водные заросли меня нашли. Нет, чувствую, что-то шевельнулось на том конце удочки. Неспешно так, будто холодный движок на первом провороте ротора. Леска буквально сантиметрами поддается. Друг на меня смотрит, я на него, а в глазах у меня одно слово: палтус!
 
 - Ну, тащи, буду помогать, - ободряюще говорит напарник.

 Постепенно отвоевываю полметра лески, потом еще чуток. Где-то на границе света и тени показалась добыча. Увы, это не округлый «поднос» палтусового тела. Нечто извивается змеей, пускает телом волну, дробится в бликах поверхностной ряби.

 - Да это ж налим! – ахает друг [т.е. дальневосточная бельдюга, жительница лагун, редко бывает крупнее 40 см в длину].

 - Вряд ли, - отвечаю расстроенным донельзя голосом, - эта тяжеленная тварь, видимо, морской слизень – липарис.

 А морской слизень - вовсе бесполезная добыча. Тело его, укутанное в плотный слизистый кокон, и на вид неприглядно, и на вкус несъедобно. В досаде рву леску на себя и выбираю несколько метров кряду. Теперь уже рыбина четко видна под лодкой. Но это не липарис! Громадная зубатка, или рыба-собака, мотает головой, пытаясь избавиться от крючка. Но никто ей не поможет! Напротив, здесь мой напарник с ножом наперевес. Подвожу зубастое чудовище к самой поверхности, оно вырывается и норовит уйти с глаз под дно лодки. С третьей попытки хватаю рыбину под жабры и прижимаю к резиновому борту. Затем просовываю пальцы еще глубже и тащу хищницу в лодку, нам под ноги. Крючок далеко, он сидит практически в глотке у зубатки. Неосторожно лезу за ним и едва успеваю вытащить пораненный палец из сомкнувшихся челюстей, которыми зубатка дробит прочные раковины морских моллюсков. Хищница бьется в лодке, намереваясь освободить ее от нужных нам вещей, а то и саму лодку опрокинуть. Пришлось пустить в ход холодное оружие.

 После этого мы почти сразу стали собираться. Хоть это и не палтус, хотелось показать добычу нашим, отдыхающим на берегу и ждущим рыбу для ухи. Уже сматывая удочку, я снова ощутил солидную поклевку. На этот раз добычей тоже стал терпуг, еще больше, чем у напарника, 56 см. Но не такой яркий – желто-коричневая самочка.
 
 Щедро раскрыло перед нами свои рыбные кладовые Охотское море у мыса Великан. А кто не верит, пожалуйста, фотография в комплекте (http://photofile.ru/users/mr-mariner/2079835/33824686). Вся наша ценная добыча здесь, еще и хвост от горбуши поместился, которую другой наш приятель с берега на блесну выловил. Знайте, что есть на свете такое неимоверное удовольствие – морская рыбалка. И если живете по принципу, что нужно попробовать все в этой жизни (конечно, из того, что не ведет к ее быстрому и внезапному прекращению), то уж морскую рыбалку в список обязательно включите. Да-да, не сомневайтесь!


Рецензии
Рассказ завораживает и будоражит, как подводное метание добычи на крючке.

Правильно Вы сказали о японских снастях. Я рыбачил в Мотовском и Кольском заливах на ПОДДЁВ.
Кусок алюминевой лыжной палки, сантиметров на десять, в него залит свинец, из которого в одну сторону торчит крючок - тройник, а в другую колечко для лески.
Опускаешь на глубину метров десять - двадцать и периодически резко дёргаешь вверх. Кто только не попадал из заинтересовавшихся блеском алюминия... вот палтуса не было, зубатки тож.

Страшные рыбины.
В трал нам попадал двухсоткилограмовый экземпляр белокорого палтуса.
А зубатка весом килограмм на двадцать свободно висит, сжав зубами острейшие лезвия шкерочного ножа.

Ах море, море... ну нипочём не проживёт без моряка.

Спасибо за воспоминания, возникшие благодаря Вашим передаваемым ощущениям.

С уважением...

Владимир Рысинов   28.11.2011 08:13     Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.