Пик Гроссмейстера 7 Визит в королевский дворец

В отель вернулись уже вечером. Попрощались у входа, и Кешли пошёл по своим делам. Войдя в номер, Максим обратил внимание на мигающий индикатор автоответчика – кто-то звонил по важному делу. Запустив аппарат, он услышал голос Джеймса Стокмана.

Джей сообщил, что виделся с Кираном – королевским фотографом. Упомянул в разговоре с ним о своём знакомстве с Максимом, о его планах, и тот сильно заинтересовался. Если он интересует Максима, а ему есть, что рассказать, то можно встретиться, познакомиться, поговорить, например, в середине дня в пресс-пункте, или в другом месте, где будет удобно Максиму. Можно даже в Королевском дворце, у Кирана там своя лаборатория.

Только сейчас до Максима дошло, что же его смущало всё то время, пока он рассказывал Джеймсу свою свежесочинённую легенду. Всё всегда имеет последствия, если есть начало, то будет продолжение и развязка. Насколько легко живётся человеку, всегда говорящему только правду, настолько тяжёлой и запутанной становится жизнь того, кто отходит от истины, сочиняет, пусть даже с благими намерениями.

«Благими намерениями дорога в ад вымощена» - библейская истина.

Вот и пошли круги от его выдуманной истории.

Прожжённому жулику, конечно, ничего не стоило выкрутиться из этой ситуации, но Максим был честным человеком.

А почему он должен выкручиваться? Разве он не хочет помочь Непалу, его добрым и открытым людям? Или у него нет средств? Как выяснилось, есть, и немалые. И лучшее применение, чем это, им трудно найти.

Так что он может без всяких сочинений и преувеличений, совершенно искренно, продолжать эту линию поведения. От этой мысли ему стало легко и свободно.

Он поднялся наверх, вышел через открытую дверь на лоджию.

Подходя к выходу, он услышал шорох, и ему показалось, что какая-то тень промелькнула на боковой стене лоджии, но, выйдя, он ничего подозрительного не увидел.

Тот же восхитительный вид открылся перед ним. Заходящее солнце с безоблачного неба окрашивало всё в оранжевый цвет, резкие длинные тени от резных крыш, храмов, пагод и ступ придавали пейзажу сюрреалистический образ.

Радость от чудесного вида, от только что принятого решения, оттого, что всё хорошо складывается, от жизни вообще, охватила Максима.

Справа потянуло запахом сигары, от соседней лоджии заклубился сизый дым. Слегка перегнувшись, Максим увидел полуодетого типа с сигарой в одной и бокалом в другой руке, так же, как и он, любующегося закатом.

- God Dag! (дат.) – приветствовал его сосед, будто уже ждал.

- Ja, Guten Abend! (нем.) Вы датчанин? – Максим перешёл на немецкий.

- О, ja, ja! Я из Дании.

Беседа перешла на немецкий язык.

- Восхитительный вид, не правда ли? – продолжил Максим, не зная, с чего начать разговор. Просто уйти было уже неудобно. Он был недоволен собой, что так нелепо выглянул. Ему не хотелось общаться, да и отдохнуть не помешало бы.

- Да, я видел это уже, может быть, сотню раз, а всё не налюбуюсь – сосед потянул из бокала и, смакуя, изобразил восхищение видом пейзажа. Продолжая восхищаться, затянулся сигарой.

- Вы уже так давно здесь? – Максим поддержал тему.

- О, да, очень давно. Скоро полгода. Уже надоело. Иногда даже не знаю, чем заняться, особенно по вечерам.

- М-м, мне показалось, что здесь очень много интересного.

- Ну, да. В первые дни и мне так казалось. А потом увидел – городок маленький, грязный. На улицах шумно, дышать нечем, едут, как хотят, того и гляди, задавят, без конца сигналят. Все что-то выпрашивают, нищета кругом.

«Сноб – подумал Максим. – Или изображает бывалого».

- Я тут только первый день, и мне нравится.

- В первый день и мне нравилось. А сейчас со скуки подыхаю. Каждый вечер не знаю, чем заняться – и после короткой паузы неожиданно предложил. – Не желаете ли партию в шахматы разыграть?

Максим опешил от такого напора и машинально согласился. И только потом опомнился, пожалел, но было уже поздно. Сосед исчез, и сейчас, видимо, явится с шахматами.

«Что я буду с ним делать? – думал Максим. Он уже начал проклинать себя, но вдруг успокоился. – Да ладно, чего переживать. Сыграю как-нибудь, а потом выпровожу его, скажу, что устал».

Он спустился вниз. Сосед уже скрёбся у двери.

Максим впустил его, пригласил к столику. Тот бойко зашёл, будто уже много раз был здесь, разложил на столе принесённую с собой доску, поставил бокал, с которым тоже не пожелал расстаться, сигару при всех этих манипуляциях держал зажатой между пальцев. Похоже, он так к ней привык, что она ему не мешала.

- Я играю белыми, не возражаете? – и, спохватившись, протянул руку, представился. – Клаус.

- Максим, - ответил Максим. – Можно Макс.

- Очень приятно, Макс. Очень хорошо – быстро, но аккуратно расставил фигуры, дождался, когда Максим тоже всё расставит, и, не раздумывая, пошёл пешкой от королевского коня.

«Боже мой, что делать?» – лихорадочно думал Максим. Он так до сих пор и не понял, умеет ли он играть, помнит ли он ходы, правила? Мало ли что было в прошлой жизни! Что с того, что он был мастером? Он ведь даже имени своего не помнил. А тут – сложная, хитроумная игра.

Он тупо смотрел на доску, на фигуры. Тут только до него дошло, что он расставил фигуры, даже не думая. Руки сами ставили, не обращаясь к разуму. Может быть, они и играть будут сами?

Максим ещё раз оглядел доску, попытался вникнуть в позицию после первого хода Клауса, и вдруг ясно и отчётливо увидел всю партию.

Обычно первый ход говорит о многом – о дебютных пристрастиях, о претензиях, даже, бывает, об уровне игрока. Максиму первого хода хватило, чтобы увидеть все последующие ходы Клауса и все свои ответные ходы. Собственно, он в этом не участвовал, это выплыло из его подсознания само. Он попытался представить, что будет, если какой-нибудь ход он сделает по-другому, и тут же увидел другую партию с этим ходом. Подсознание, или, наверно, всё-таки, сверхсознание, подсказало ему оптимальный сценарий шахматного спектакля в данном контексте, включающем уровень игры, темперамент, настрой, душевное и физическое состояние и прочие параметры сторон, другие варианты были уже не столь совершенными.

Клаус играл довольно уверенно, без долгих сомнений и раздумий над ходами, поэтому партия продолжалась недолго, так, как и увидел её Максим. Белый король оказался зажат, в том числе и своими фигурами, и поражён. Матовая комбинация получилась красивой и эффектной. Для Клауса она оказалась совершенно неожиданной, ему представлялось в течение всей партии, что преимущество у белых. Он, видимо, так был уверен в своей домашней заготовке, что на некоторое время выпал из реальности.
Впрочем, такое бывает. Он просто не знал (или забыл) с кем имеет дело.

Максим и сам этого не знал. Всё это стало для него потрясением. Не об этом ли говорил Учитель на турбазе?

Так или не так, но это было что-то совершенно непостижимое. Если Клаус был разочарован, то Максим – просто поражён.
- Как насчёт реванша? – неуверенно предложил Клаус.

Максим в ступоре только помотал головой, ни на слова, ни на церемонии он был не способен, впрочем, Клаус и сам не был настроен на продолжение:

- Да, я, пожалуй, тоже не в форме. Давно уже не играл – и, собрав свои вещички, ретировался восвояси.

Максим ещё некоторое время сидел неподвижно, уставясь в пустой столик. Соображение медленно возвращалось к нему.

Что-то решив, он пошарил у себя в карманах, достал из бумажника шахматный компьютер, повертел его, разбираясь с кнопками, вытянул экран и сделал ход. Компьютер подумал с десяток секунд и ответил.

Что-то было не так. Нет, всё было не так, как с Клаусом!

Максим знал, как ходить, видел, куда ведёт выбранный дебют, но чувствовал, что знал лишь потому, что это был его компьютер, его дебютная библиотека, много раз проигрывал он все эти начала, прежде, чем заложить в память электронной машинки.

С Клаусом было совсем другое!

Почему!? Да мало ли почему! Клаус – живой, компьютер – неживой, с Клаусом он играл в одном состоянии, с компьютером – совсем в другом… И вообще, играя с компьютером, он играет сам с собой. Это особый случай, по нему нельзя судить. А по чему можно?

Опять заныло в макушке.

Максим откинулся на спинку, расслабился, попытался остановить бег мыслей.

Нет никакого повода терять самообладание. Если это будет повторяться – очень хорошо. Не будет – ничего страшного. Проживём, как все. Так что надо принять всё как есть, и продолжать жить по намеченным планам. Делай, что надо – и будь, что будет.

А надо бы отдохнуть. Слишком много впечатлений, слишком много информации. Всё это ещё предстоит проанализировать, связать, разложить одно к одному, выстроить многомерное здание Истины, выявить недостающие звенья и элементы конструкции и сосредоточиться на их добыче и выяснении. Таков дедуктивный метод.

Да, во-первых, надо отдохнуть. Максим ушёл в ванную, набрал горячей воды, погрузился в неё, расслабился - и отключился.



В полудрёме его опять преследовали кошмары. Опять он переживал авиакатастрофу.

Пассажирский «Боинг» германской «Люфтганзы» только успел подняться и убрать шасси. Набрав небольшую высоту, он делал широкий разворот. Пассажиры сидели пристёгнутые, откинувшись на спинки кресел, самые нетерпеливые уже начали шевелиться.

Точка восприятия переместилась в кабину пилотов. Экипаж был занят своим делом. Первый пилот всматривался в выплывающие справа горные вершины. Долина осталась внизу позади.

На склоне одной из вершин вспыхнула яркокрасная, мерцающая точка. Луч от неё сканировал пространство, будто искал цель. Проскальзывая по окну кабины, он превращался в слепящее огненное пятно, уходил, опять возвращался, и так несколько раз, всё чаще, словно маятник.

В очередной раз, нашарив кабину, он остановился и замер, привязанный к окнам лайнера. Это и была его цель.

Экипаж, полностью дезориентированный в ослепительном сияющем огненном пространстве, безуспешно пытался выправить траекторию, но невозможно было определить, где право, где лево, где верх, где низ. Смертоносный луч цепко ухватил цель и следовал за всеми её беспорядочными манёврами.

Лайнер устремлялся круто вверх, клевал носом и мчался вниз, он ещё не успел выйти на крейсерскую высоту, до земли было близко. Впереди вздымались высочайшие на планете хребты.

Со скоростью болида ослепшая гигантская машина, полностью заправленная топливом и набитая людьми, врезалась в каменный склон вставшего на её пути семитысячника. Столб пламени взметнулся вверх, охватил, сколько смог, гору, сжигая всё, что ещё могло гореть на голом камне…



Максим с трудом открыл глаза. Перед его взором всё ещё бесшумно полыхало грандиозное пламя. Беззвучность придавала ему ещё больше мистического ужаса.

Он помотал головой, прогоняя огненное наваждение.

Выбравшись из ванны и накинув халат, он вышел в зал, расположился в кресле.

«Что это было? – проносились мысли в взбудораженном неизвестностью мозгу. – Что было на этот раз?!»

Никаких намёков на прояснение, никаких подсказок.

Ещё одна загадка.

Где и когда это произошло? В том, что он видел в своём коротком сне реальное событие, Максим не сомневался. Опять всё было как наяву, осознанно…

Горы! Вот ключ к разгадке! Первый узелок, за который нужно тянуть.

Опять горы. Значит, было это где-то здесь. Или будет?

Надо выждать. Если это в самом деле произошло, обязательно будет сообщение. Такие катастрофы не проходят незамеченными.

А, может быть, это был знак? Чей знак, о чём и от кого? От ангела-хранителя?

Всё, надо отвлечься, вернуться в реальность, пока не свихнулся.

Сидя в сумерках в шикарном номере пятизвёздочного отеля Максим думал, на что переключиться, чем занять мозг, какой реальной земной проблемой загрузить его.

Спать он не хотел. Он боялся своих снов, потока новой, неизвестной и часто жуткой информации, с которой не знал, что делать. Она копилась и копилась, неся новые загадки, хаотично сваливая их на старые, и уже невозможно было разобраться в этом переплетённом клубке неизвестности.

Что делать? Можно посмотреть диск от Джея. Не можно, а нужно. Если намеченная на завтра встреча с непальским оператором, как его? – Кираном, и Джеем получится, то надо бы к ней подготовиться. Наверняка возникнут какие-то вопросы по их фильму. Хоть на эти вопросы надо получить ответы. И так много вопросов без ответов.

Максим оделся, привёл себя в порядок, и спустился в знакомый уже офис-центр.

Было поздно, и он опять был пуст. Максим расположился на «своём» рабочем месте, нажал кнопочку дисковода. Тот услужливо протянул «ладошку». Максим положил диск на полочку, отправил её в щель и уставился в экран…

Фильм был сделан профессионально, а главное – с любовью к стране и людям. Профессиональность его ещё выражалась в тонком балансировании между вкусами западного зрителя, на которого он был ориентирован, и менталитетом местного населения.

Максим смотрел с удовольствием – многое из снятого он не смог бы увидеть из-за недостатка времени и недоступности, а некоторые церемонии, например, коронация нового короля Гьянендры, вообще происходили один раз в поколение.

Фильм был очень красочным – многочисленные памятники архитектуры и символы нескольких религий, природные жемчужины – заповедники и тераи, высокогорные озёра, а главное – горы. В фильме особо подчёркивалась и обыгрывалась тема высочайших вершин мира: почти все восьмитысячники расположились на территории Непала.

Заворожено всматривался Максим в кадры облёта снежных пиков. Это напоминало ему недавний полёт в спасательном вертолёте с места катастрофы на базу «Вундерберг».

Для съёмок были выбраны наиболее благоприятные условия – чистое небо, ясная погода, выгодное положение Солнца. Перед такими заманчивыми видами не могла устоять душа ни одного, понимающего горы, человека.

Но ещё больше покорила Максима тема населения – простых людей, проживающих в этой стране. Камера время от времени, снимая какую-нибудь достопримечательность, выхватывала выразительное лицо или колоритную фигуру местного жителя. Эти нечаянные кадры рисовали образ доброго, духовно богатого человека. За ними ощущалась душа автора фильма, его восхищение и любовь к непальцам.

Почти два часа, не отрываясь, смотрел Максим в экран. Он увидел Непал другими глазами – глазами авторов фильма, покорённых его красотой, самобытностью, богатой историей и духовностью. Он понял, что, в сущности, ещё не видел Непала – то, что успел показать ему Кешли, было малой крупицей общей многомерной панорамы.

Фильм был снят очень искусно: при довольно полном показе каждого объекта он создавал ощущение, что самое интересное осталось за кадром, увлекал зрителя, звал его посмотреть всё собственными глазами.

Максим окончательно влюбился в Непал. Его спонтанно возникшее, почти вынужденное намерение сделать что-то хорошее для этой страны и её людей окончательно укрепилось, стало его собственным, стало ещё одной целью его жизни.

В хорошем настроении он поднялся в свой номер и, умиротворённый, улёгся спать.

Спал он хорошо, как все нормальные люди. И сны были нормальными – фантастическими и не очень, крепкими и поверхностными. Многих деталей он не помнил, как и бывает у нормальных людей, помнил только, что главным героем снов был Непал.

Он летел в огромном грузовом самолёте, полном золота, над заснеженными горами и зелёными долинами. Пролетая над городами и селениями, он бросал вниз мешки с золотом, когда всё выбросил, прыгнул сам, и долго планировал среди облаков, распахнув руки, обнимая воздух, медленно опускаясь вниз.

Приземлился на центральной площади, в толпу ожидавших его людей. Ему не дали коснуться земли, подхватили, понесли на руках и усадили на трон, стоявший в центре площади на постаменте. Сам король поднялся к нему, снял свою корону и водрузил ему на голову.



Утром позвонил Кешли. Звонок застал Максима за утренним кофе - он постепенно возвращался к берлинскому распорядку дня.

Кешли сообщил, что ему, хоть и с трудом, но удалось договориться с одним пилотом на вечерний полёт с ночёвкой и утренним возвращением. Обычно они так не летают, но, если ему оплатить все издержки, то он согласен. Максим заверил, что всё будет оплачено.

В свою очередь он рассказал Кешли о звонке от Джея и о приглашении на встречу с оператором. Когда он добавил, что они могут встретиться в Королевском дворце, Кешли посоветовал, не раздумывая воспользоваться этой возможностью – обычно дворец закрыт для посторонних, королевская семья не любит, когда их беспокоит публика, и это вполне естественно. Если это возможно, Кешли бы составил компанию, он ни разу не был во дворце как частное лицо. А там много интересного во внутренних двориках.

До встречи у них было несколько свободных часов. Договорились использовать это время на осмотр Будданатха, этот комплекс буддистских монастырей и школ с огромной, когда-то самой большой в мире ступой, очень заинтересовал Максима при просмотре фильма, к тому же именно её было видно из отеля, и Максиму давно хотелось посмотреть на неё вблизи.

Встретились в вестибюле через двадцать минут. Кешли предложил проехаться в такси. Во-первых, идти до ступы далековато, во-вторых, можно проехать не через город, а по кольцевой дороге, и это будет намного быстрей.

Из множества такси, ожидающих на стоянке, Кешли выбрал VW китайского производства почище и поновей.

Доехали и в самом деле быстро. Выехали на хайвэй, по которому Максима привезли в город, проехав немного, свернули на такую же скоростную Ring Road, и через несколько минут уже подъезжали к огромной, возвышающейся над всеми окружающими постройками, ступе. С неё так же взирали на мир полуприкрытые глаза Будды.

Здесь был центр буддистского мира, его важнейшие святыни, монастыри и школы.

Максим ходил между строениями, пытаясь отыскать самое интересное, уже виденное им в фильме, узнавал некоторые из них, заходил в них, разуваясь, соблюдая все положенные ритуалы. Ему хотелось, насколько это было возможно, проникнуться духом и атмосферой этого святого места, увидеть всё глазами души.

Было время утренних молитв. Им удалось побывать на одной из них, посмотреть монахов и учеников школы. Максим всматривался в лица молодых монахов, тихими голосами распевающих молитвы и мантры за старшим, сидевшим на возвышении и задающим темы молитв. Некоторые покачивались, полностью уйдя в процесс медитации.

Полумрак, запах благовоний от курительных свеч, разносимых по залу, тихая мелодия мужского хора, и что-то ещё, необъяснимое, наверное, заключённое в мантрах, подействовало на Максима, вошло в самую глубину его души.

Все текущие дела и проблемы стали мелкими и преходящими, окружающая физическая жизнь – иллюзорной, всё это заслонила вышедшая на передний план глубокая духовная сущность, ощущение единства с молящимися, с их душами, вечностью и Богом. Он улетел из этого мира, ощущение полного покоя, свободы и радости охватило сознание…

Не сразу вернул его Кешли в реальный мир. Впрочем, в душе Максим уже знал, что весь этот мир – иллюзия, а настоящий, реальный мир там, где он только что был.

Просветлённый, умиротворённый, шёл он следом за Кешли, слабо воспринимая окружающее, его суетность и преходящую никчёмность.

Но надо было возвращаться, время подходило к полудню. Они сели в поджидавший их фольксваген, и поехали к месту встречи – на дворцовую площадь.



Некоторое время им пришлось подождать. Они стояли у главного входа втроём – Максим, Кешли и Хануман – обезьяний бог, статуя которого охраняла дворец.

Джей пришёл вдвоём с Кираном. Поприветствовавшись и перезнакомившись, они пошли вслед за Кираном, он повёл их в обход к неприметному переулку, ведущему в служебный вход. Позвонив по вполне современному домофону с видеокамерой Киран вошёл в открывшуюся дверь, пригласив за собой остальных.

Охранник, ответив на приветствие Кирана, внимательным взглядом проводил их во внутренний дворик. Максиму показалось, что он смотрел на него с повышенным любопытством.

Пройдя через весь двор, они вошли в здание и поднялись по лестнице на самый верхний этаж. Там располагалась большая светлая фотостудия с подсобными помещениями.

- Вот тут мы и работаем – объявил Киран. – Рассаживайтесь, я сейчас чего-нибудь принесу.

Под «чем-нибудь» он имел в виду пиво, которое взял из большого холодильника в соседней комнате. В нём же хранились коробки с плёнками и прочими фотоматериалами.

- Ну что, с чего начнём? – обратился он к гостям, и сам же прервал нерешительную паузу. – Я знаю, с чего. Опять вышел и вскоре вернулся с несколькими объёмистыми фотоальбомами. - Вот, посмотрите, это будет очень интересно, я думаю.

Это оказалось не просто интересно, это было потрясающе интересно. Киран принёс, ни много, ни мало, фотоальбомы королевской семьи. Причём, с начала прошлого века по нынешний день. Оказалось, что и отец его и дед были тоже придворными фотографами, и свою профессию вместе с должностью при дворе оставили в наследство сыну и внуку.

Вся история непальской монархии ХХ века была в этих альбомах - все члены королевской семьи от рождения и до смерти, в самые значительные моменты своей жизни. Всё начиналось ещё с дагерротипов, высококачественные копии с которых заполняли первые страницы альбомов. В ту пору Непал был ещё наглухо закрытой для иностранцев страной, и эти фотографии можно было увидеть, наверно, только здесь.

Максим дрожащими от волнения руками перелистывал плотные альбомные листы, да и Кешли, для которого всё это было, видимо, ещё более интересно, чем Максиму, в волнении разглядывал бесценную фотолетопись своей Родины.

Киран, бесчисленное число раз видавший эти архивы, уже без трепета относился к ним, и ему не сразу стало понятно, чего это они так сходят с ума над обычными фотографиями. Поняв это, он не стал их отвлекать, предоставил им вдоволь наслаждаться нежданным зрелищем.

Максиму многое было неизвестно, никого почти он не знал, да и события, запечатлённые фотографами, во многом были ему непонятны. Кешли, знаток истории, традиций, да просто своей страны, вполголоса всё разъяснял, кто, где, что делает, и что вообще происходит.

Были в альбомах, конечно, и фотографии членов последней королевской семьи, не дожившей до этих дней. На многих был и принц Дипендра, так и не ставший королём. Всю его сравнительно короткую жизнь можно было проследить на этих снимках. Несколько фотографий были сделаны в период его учёбы на Западе – он с друзьями, на занятиях, на отдыхе, на вручении различных дипломов и свидетельств, и несколько других.

На последних снимках была церемония коронации нового короля Гьянендры.

Досмотрев до конца, Максим вернулся на страницы, где были последние фотографии Дипендры. Он задумчиво и внимательно вглядывался в них, пытаясь разглядеть что-то, чего сам не смог бы объяснить. Он искал разгадку тайны.

Вдруг, неожиданно для самого себя, он спросил Кирана:

- А ты его знал?

Киран ответил не сразу.

- Да, конечно, мы были знакомы. Ведь мы из одного поколения. Да и учились недалеко друг от друга. Не раз мы с ним встречались там, в Англии. Это здесь он – член королевской семьи, недоступен простым смертным, а там он был, как все… Я думаю, в этом всё и дело. Кому-то было очень надо всё, что здесь произошло потом. Я считаю, его там усиленно и тонко обрабатывали, никто бы не смог устоять, и он тоже… Когда он вернулся, он был совсем другим. И здесь его тоже не отпускали.

Вот так! Максим и сам думал примерно о том же, Киран подтвердил его догадки. Но кто за всем этим стоял и с какой целью – ещё предстояло выяснить.

Закончив с фотоальбомами, они расселись у стола, покуривая и потягивая пиво.

Джей начал первым:

- Ну, как тебе наш ролик, Макс? Ты его смотрел?

- Ничего себе, ролик – рассмеялся Макс. - Это полнометражный фильм. Это серьёзное произведение киноискусства. На мой взгляд, его можно на любой конкурс выставлять. Хоть на Оскара.

- Ну, положим, такой номинации у Оскара нет – смеясь, возразил Джей. Он был доволен такой оценкой. Видимо, она для него что-то значила.

- Нет, в самом деле, мне очень понравилось. Вы достигли главного – после вашего фильма хочется всё бросить и немедленно ехать в Непал, чтобы увидеть всё своими глазами. Что касается меня, то я после его просмотра вообще в Непал влюбился. Вы мне его душу открыли.

Джей с Кираном переглянулись.

- Откровенно говоря, это и было нашей целью – открыть тебе его душу, чтобы ты полюбил эту страну.

Максим понимал, о чём идет речь.

- Да, я понимаю. И потому хочу сказать… Моё решение, о котором мы говорили с тобой, Джей, твёрдое. И оно ещё больше укрепилось. Я буду делать всё возможное, чтобы польза была наибольшей.

Максим видел, как посветлели их лица. Киран был просто растроган. Он не удержался от слов:

- Ты не представляешь, как я рад твоему решению и тому, что мы сыграли в этом какую-то роль. Я хочу тебе сказать, что можешь полностью на нас… на меня рассчитывать. Тебе ведь понадобятся надёжные помощники… Я все свои силы готов отдать, чтобы… чтобы всё получилось.

- Спасибо, Киран. Да, конечно, здесь… в таком деле потребуются хорошие, знающие помощники… преданные единомышленники. Я охотно приму любую твою помощь.

«И в самом деле, он прав. Один я всё не сделаю. А о таких помощниках, как он, можно только мечтать. Вот и команда собирается» - думал он при этом.

А где-то в самой глубине сознания сама собой возникла мысль, что назад пути нет, теперь надо только вперёд.

- Ну что, братья, хотите, я вам дворец покажу!? – Киран в приподнятом настроении горел желанием доставить кому-то радость. Он и сам был искренне рад новым друзьям. – Конечно, всего я обещать не могу, но кое-где я могу вас провести.

Экскурсия-экспромт получилась незабываемой. Киран прекрасно знал устройство всего дворца, и старой его части, и, так называемой, «новой», которой тоже была уже не одна сотня лет. Был он во дворце не последний человек, имел хорошие отношения с персоналом, и сам был частью его, поэтому ему были доступны многие закоулки. Зная многие нюансы дворцовой жизни, недоступные обычным гидам и экскурсоводам, он мог сделать прогулку по дворцу во много раз интересней, чем они бывают для простых туристов.

К тому же он работал на телевидении, имел соответствующее образование, и такие вещи, как режиссура, актёрское мастерство и сюжетная линия были ему хорошо известны.

Он даже умудрился поводить друзей по изумительно красивому храму Дегуталеджу, встроенному во дворец и закрытому для иностранцев. Даже для своих подданных этот храм открывали только по праздникам.

Максим по достоинству оценил его старания. Он был очень рад, что судьба дарит ему таких мудрых и добрых друзей. На них можно было смело рассчитывать в любом праведном деле.

Улучив момент, Кешли вполголоса напомнил Максиму:

- Нам надо идти. Надо ещё собраться.

Максим сердечно поблагодарил Кирана, тот вывел их из дворца коротким путём, они попрощались и, договорившись встретиться через час в вестибюле отеля, разошлись готовиться к ночной вылазке.

Продолжение следует.