Неизбежность океана

Жила-была одна чрезвычайно образованная улитка. Она училась в аспирантуре и писала диссертацию. Все вокруг говорили, что улитку ждет большое будущее. Но она совсем не задумывалась об этом и, надо сказать, вообще редко высовывала голову из своей раковины.
Там было все, что нужно любой нормальной улитке: гулкие своды в маленьких трещинках, дубовые полки, заставленные фолиантами и клеенчатыми тетрадями, письменный стол, лампа под абажуром, темнота по углам, грусть по вечерам и даже кресло-качалка. А еще там был невесть откуда взявшийся черный телефон без кнопок. Он никогда не звонил, но, сняв трубку, в ней можно было услышать шум, какой бывает в морских раковинах, если их приложишь к уху.
Так, в полумраке и полутишине, в маленьких заботах и маленьких печалях, протекала маленькая улиткина жизнь. Росла стопка исписанной бумаги на столе, росли шарфы на спицах и горки пепла из любимой трубки.
Говорят, у каждой улитки есть свой сон, один-единственный. Это чистая правда. К примеру, нашей улитке каждую ночь снился океан. Сначала она видела только мокрый песок на плавно изогнутой линии берега да островки серебристой пены, потом небо, тонкое и прохладное, как лепесток фиалки, украшенное молочно-бледной звездой, и наконец в этой темной глотке являлся огромный металлический язык океана, чтобы ожить под ее взглядом. Улитка видела, как начинает шевелиться поверхность воды и в берег бьют волны, все сильнее и чаще, с нарастающим плеском, со страстным шепотом пенных гребней; как в небе сгущаются облака, образуя чудовищную спираль, как носятся чайки с пронзительными криками. Мокрый, колючий ветер дул прямо в лицо, срывал с носа очки, но улитка не отворачивалась. Она подползала к самому краю берега, заглядывала в океан, и на этом месте ее сон обрывался.
Улитка вспоминала об океане и в течение дня. Вот отложит она в сторону свою диссертацию, закроет глаза и чувствует холодное прикосновение воздуха к влажным щекам, и слышит плеск океана, как будто он подступает к ее раковине. Улитке нравилось воображать, что волны совсем рядом, но в такие минуты она никогда не пробовала выглянуть наружу и проверить. Главное, что океан был в ней.
Все изменилось, когда однажды глухая трель телефона трижды отразилась под сводами раковины. Не дыша от волнения, с замеревшим сердцем, улитка сняла трубку.
- Здравствуй, улитка, - произнес черный голос на том конце провода.
- З-здравствуйте, - пролепетала улитка.
- Глупое ты животное! Сидишь в своей раковине, не выходишь никуда и видишь во сне то, чего нет. А может быть, вообще ничего нет? Знаешь ли ты мир, в котором живешь, или только думаешь о нем? Фантазия – это страшное проклятье, разве тебе никто не говорил?
Голос умолк, и теперь в трубке по-прежнему шумел океан. Но улитка уже не могла жить, как раньше. Ей не спалось, сердце сжималось от непонятной тоски, кусок не лез в горло, и диссертация валилась из рук. В конце концов улитка поняла, что не может больше сидеть в раковине, пока не узнает, какой же он, окружающий мир. Поэтому она забрала документы из аспирантуры и отправилась путешествовать.
Чего только не видела улитка! Города большие и маленькие, реки широкие и узкие, холмы и горы, деревья и траву, насекомых и людей. Она видела все. Она узнала так много, что могла бы теперь легко написать хоть двадцать диссертаций. Она перестала видеть сны. Всюду совала улитка свой любопытный нос, пытаясь запомнить как можно больше сущностей и постичь таинственную связь между ними. И предметы откликались на ее зов и показывали свое истинное лицо, хотя самого главного было так и не понять.
Постепенно улитка стала замечать, что дороги расползаются из-под ее ног, как улитки, закручиваются спиралями, петляют, сбивают с толку, что даже камни у обочин будто смеются над ней. Кругом становилось все больше загадок, ложных совпадений, фальшивых ходов, как в лабиринте, и, стиснув зубы, улитка упрямо продиралась сквозь его хитросплетения, сама не зная – куда.
И вот однажды ночью перед улиткой вдруг расступились заросли, и она увидела тот самый изогнутый берег в серебристой пене, и фиалковое небо, и млечную звезду, и силуэт маяка, и закипающий океан. Тогда улитка расплакалась, потому что ей уже непонятно было, снаружи она находится или все еще внутри. Ветер ударил наотмашь, сорвал очки, но улитка не отвернулась, а подползла к самому краю берега. Облака закручивались гигантской спиралью, похожей на свод раковины, крики птиц отдавались всюду тройным эхом, и на колеблющейся поверхности океана улитке явилось ее собственное лицо... И замкнулся круг, и снова зазвонил телефон, и черный голос прогудел ей в ухо: "Теперь я отпущу тебя". А потом наступила тишина.