Пик Гроссмейстера 8 Возвращение на турбазу

Маленький четырёхместный вертолёт летел над горами. Максим, оторвавшись от захватывающих панорам, окрашенных вечерним солнцем, напомнил, что надо сесть, не долетая до базы, например, в ущелье, где он гулял с Битти по берегу речки, за склонами, заслоняющими площадку турбазы. Вместе они сориентировались, приглядели более-менее ровное место поближе к скалам, и осторожно опустились на землю.

Собрав в сумку подготовленные вещи и инструмент, Максим побрёл вдоль нависающей каменной стены в сторону тропы, круто восходящей вверх. Кешли безмолвно следовал за ним. Им надо было дойти вдоль реки до озерков, от них начинался подъём к территории турбазы.

Пока они шли, солнце опустилось за горизонт. В сгущающихся сумерках Максим разглядел слева от их пути выше на уступе слабый мерцающий огонёк. Внимательно приглядевшись, Кешли определил:

- Монастырь или пещера, обустроенная под монастырь. Святое место. Надо зайти, помолиться об удаче.

Прагматический здравый смысл подсказывал Максиму, что надо незаметно пройти мимо, но душа манила к монастырю. Какое-то предчувствие настойчиво влекло его в сторону тусклого огонька. Дойдя до едва заметных ступеней, они свернули и побрели вверх.

Только чуть слышное журчание речки далеко внизу нарушало мёртвую тишину, плотно укрывавшую всю местность.

По мере приближения к монастырю Максим неосознанно замедлял шаг, стараясь ступать как можно тише. Подойдя к дверному проёму небольшого, почти кубического каменного строения, завешанному плотной тканью, он в нерешительности остановился, осторожно отогнул полог и заглянул.

- Входите, мистер Шонеберг, я вас жду – услышал он из полумрака.

«Учитель» - подсказал Максиму внутренний голос.



Небольшое помещение скудно освещал фитилёк, стоящий на подоконнике, точней, в маленьком проёме, замещавшем окно. У противоположной стены на небольшом возвышении сидел Учитель, скрестив ноги, перед ним стоял невысокий столик. Несколько широких полок занимали значительную часть помещения вдоль стенки, на них стояли книги, лежали какие-то рулоны и трудно различимые в полумраке предметы.

- Как вы себя чувствуете? – голос Учителя был неожиданно чётким и ясным, Максим отчётливо воспринимал каждое слово, включая тонкие интонации.

- Хорошо. Очень хорошо – и для полной ясности добавил. – Я совершенно здоров.

- Вы не чувствуете ничего необычного? – продолжал Учитель задавать вопросы.

Максим замялся. Он не знал, как описать свои новые ощущения и сны:

- Иногда мне снятся странные сны. Я не знаю, о чём они.

- Потерпите. Если всё будет нормально, вы скоро во всём разберётесь сами.

- Что будет нормально? И в чём я разберусь?

- Если с вами ничего не случиться. Вам стает ясно значение снов.

- А что со мной может случиться?

- Надеюсь, ничего. Вас хранит небо.

- Небо? От чего хранит?

- Ваш друг оторвался от Сущности, жил иллюзиями. Его не удалось защитить. Я пытался открыть ему глаза, но безуспешно, он был очень далёк от истинной реальности.

Друг. Очевидно, Алекс Вундерберг.

- А что с ним произошло?

«Глупый вопрос – подумал Максим. – Будто сам не знаю».

- Что вообще произошло? Я ничего не понимаю.

- Сейчас вы меня не поймёте. Со временем вы сами во всём разберётесь. Мы ещё увидимся. Вы вернётесь. Здесь будет ваш дом.

«Пророк - подумал Максим. – Я и сам чувствую, что вернусь».

И всё-таки во всём придётся разбираться ему самому. Старик не хочет ничего говорить. Все вопросы остались. Только новые прибавились.

- А почему вы меня ждали? – может быть, хоть это скажет?

- Предупредить. Не летите завтрашним рейсом.

Что за чертовщина?

- А почему? Что случится?

- Завтра узнаете. Вы уже знаете, но не всё понимаете.

- А… - да, действительно он ничего не понимал. Даже не мог придумать, о чём спросить. – А почему вы всегда ходите с переводчиком? Я ведь вас хорошо понимаю, не хуже, чем его. Даже лучше.

- Пусть чувствует свою нужность. – Максиму почудилось, что Учитель лукаво улыбается. – Идите, вас друг заждался.

Максим вспомнил о Кешли. «Как он? Наверно, понимает ещё меньше, чем я?».

Он вышел, оставив старика наедине со своей глубинной вневременной и внепространственной Сущностью.

Кешли топтался у входа. Он не решился зайти без приглашения.

- Пойдём – коротко скомандовал Максим и стал спускаться к реке. Кешли молча последовал за ним.

«Наверно надо с ним поделиться – подумал Максим. - Это непорядочно, затащил его чёрте-куда, жду от него помощи, непонятно в чём и непонятно какой, и при этом ничего не объясняю».

Когда спустились вниз и пошли рядом, Максим заговорил:

- Ты прости, Кешли, что я тебе ещё ничего не рассказывал, но мне казалось, что ещё не время. Дело в том, что здесь в горах произошла авиакатастрофа, может быть, ты слыхал что-то? Джеймс Стокман делал о ней репортаж для CNN. Я тоже летел этим самолётом. Каким-то чудом я и моя дочка остались живы, все остальные погибли. Есть подозрение, что кто-то подстроил катастрофу, и мне посоветовали пока не распространяться об этом. Мне надо во всём разобраться, поэтому мы и идём сюда, за информацией, фактами, уликами. И мне необходимо забрать дочку, я боюсь за неё.

- Макс, я всё понимаю, особенно теперь, когда ты мне это рассказал. Можешь полностью на меня рассчитывать. Только скажи мне, при чём здесь этот отшельник?

- Нас привезли сюда, на эту турбазу, куда мы идём. Старик лечил меня.

Дальше шли молча, каждый думал о своём, а, может быть, об одном и том же.

Уже издалека Максим увидел озерки, в них отражалось небо. По мере приближения плавно нарастало тихое гудение дизеля – вся турбаза снабжалась энергией от компактного электрогенератора.

Наверху, на площадке, было довольно светло от освещения при входе в корпуса. Несколько окон были тоже освещены.

По крутой тропке они побрели вверх. Высота была приличная, и они изрядно запыхались, пока добрались до верхнего уровня. Максим осторожно оглядел площадь, никого не увидел, они прошли в тень ближайшего домика и присели отдышаться. Ноги слегка дрожали, сердце учащённо билось, дыхание медленно приходило в норму.

Отдохнув, Максим ещё раз огляделся, сориентировался, где корпус, в котором он лежал, а где офис.

Позади было самое простое – они только добрались до места, предстояло гораздо более сложное – проникнуть в кладовку офиса и осмотреть мешок с вещами, собранными Ричардом на месте катастрофы. Максим ещё не знал, как это сделать, надеялся, что решение придёт на месте.

Осторожно, не вылезая из тени, пробрался к офису, осмотрел его. Свет везде выключен, похоже, внутри никого нет. Прокрался к двери, подёргал. Наглухо замкнута. Без ключа не открыть. Вот и первое препятствие.

Всё надо сделать, не оставляя следов, ни взлом двери, ни применение силовых действий к замку недопустимы. Максим прошёл на обратную сторону, обращённую к обрыву, осматривая стены и окна. Всё закрыто.

Кешли сидел на камне, прислонившись к задней стенке.

- Ну как, что-нибудь получается? – спросил он.

- Надо как-то проникнуть внутрь. Как, пока не знаю.

- Я пройду, посмотрю, может быть что-нибудь придумаю – Кешли пошёл осматривать.

- Только осторожней – предупредил вдогонку Максим.

Обойдя вокруг, внимательно всё осмотрев, Кешли вернулся.

- Надо ещё через крышу попробовать – посмотрел наверх.- Или через стену… А куда надо? Где эта комната?

Максим попытался определиться, где находиться кладовка. Должна примыкать к задней стене. Слева. Задний левый угол.

- Вот здесь.

Кешли подошёл к углу, похлопал по стене ладонью.

- Здесь?

- Вроде здесь.

Кешли ещё похлопал. Что-то его заинтересовало. Он простукал стенку костяшкой пальца.

- Слушай, а стенка-то совсем тонкая. Одна доска.

Максим начал соображать. Домики здесь, скорей всего, сборные, из готовых комплектов. Здесь нет ни деревьев, ни кирпича. Скорей всего сюда привезли готовые пакеты с пропитанными сборочными элементами и здесь уже собирали, это проще всего. Так. А сборка должна быть очень простой. И разборка тоже.

- Надо посмотреть, как эти доски пришиты.

Склонившись к основанию дома, где вертикальные доски крепились к лежащему на фундаменте брусу и посветив фонариком, Максим разглядел шляпки латунных шурупов.

Пошарив в сумке, он достал из набора инструментов самую большую крестовую отвёртку и попытался провернуть шуруп. Приложив усилие, он стронул его, дальше шуруп пошёл довольно легко.

- Ну-ка, посмотри, как она сверху пришита – попросил он Кешли, но не утерпел и, вытянувшись во весь рост, встав на цыпочки, попытался разглядеть верхний край доски. Но до края было высоко.

- Залазь – Кешли подставил плечи.

Было не до церемоний, Максим взобрался на него. Кешли выпрямился, и Максим, подсвечивая фонариком, внимательно рассмотрел верх стенки. Края досок скрывались под карнизом, к тому же по всей длине стены их торцы и края прятались под защитным уголком.

До верхнего края доски не доберёшься, надо разбирать крышу и отворачивать уголок по всей стене.

Максим сел на землю, задумался.

А зачем разбирать крышу, зачем вообще освобождать верхний край? Вполне достаточно выкрутить шурупы снизу, полностью освободив нижний край, отогнуть доски и в образовавшуюся щель можно будет проникнуть внутрь. Во всяком случае, надо попробовать.

Ну что, «глаза боятся – руки делают» - вспомнил он поговорку. С помощью этой поговорки можно горы свернуть. Они разделились с Кешли – Максим страгивал шурупы большой отвёрткой, а Кешли другой, поменьше, выворачивал их полностью. Отвернули первую доску, попытались поддеть, но она сидела как мёртвая. Понятно, доски с профильным краем, сшиты шипом. Значит надо отвернуть ещё несколько. Да и всё равно в узкую щель не пролезть.

Работа закипела. Не всё шло гладко, местами шурупы не поддавались, приходилось изощряться, приспосабливать подобие рычага, вставив другую отвёртку в отверстие в ручке. Отвернув штук пять досок, попробовали ещё раз. Ширина была достаточная, но сшиты они были надёжно, пришлось отворачивать ещё несколько.

Вцепившись в середину всего полотна, Максим изо всех сил потянул стену на себя. Доски разошлись дугой, образовав приличных размеров дыру. Совместными усилиями они расширили лаз до приемлемых размеров.

- Ну-ка, подержи – Максим отполз, подпуская Кешли и уступая ему свою позицию.

Широкая щель, даже не щель, а полукруглая нора зияла над полом. Максим, не мешкая, влез в кладовку. Кладовка была уставлена стеллажами, ему пришлось их раздвигать. Всё было заставлено приборами, блоками, прочим оборудованием.

Подсвечивая фонариком, он с трудом нашёл, что искал. Ричард, очевидно, умышленно засунул мешок в самый дальний и недоступный угол, подальше от любопытных глаз.

На передышку времени не было. Максим устроился в углу и начал аккуратно выкладывать содержимое мешка на свободном пятачке пола, чтобы потом в том же порядке сложить обратно.

Одежда, много одежды. Зачем она ему, непонятно.

«Впрочем, мою куртку он ведь тоже подобрал» - подумал Максим.

Под одеждой он нашарил главное – ноутбук Алекса. Максим почему-то совершенно определённо подумал – «Ноутбук Алекса».

Положив его перед собой на кучу одежды, он задумался. Вот тут, среди всей информации, хранящейся в памяти этого компьютера, может быть разгадка всех тайн. Как поступить?.. Забрать его нельзя, это исключено… К тому же он всё равно не работает…

Ну что ж, раз он не работает, то никто не хватится, если вынуть из него винчестер, или, как говорят в Германии, фестплату, со всеми хранящимися в нём данными. Оживить винчестер, считать с него информацию – чисто техническая задача. Это не сложнее, чем считать записи с чёрных ящиков.

Максим попросил Кешли подать ему мелких отвёрток и принялся за работу. Раскрутить корпус ноутбука и добраться до винчестера оказалось намного проще, чем разобрать стену дома.

Аккуратно вынув, Максим упрятал маленький кирпичик с бесценными данными, которые скоро принесут ему миллиарды долларов, о чём он сейчас ни в малейшей степени не подозревал, в самый глубокий карман, и собрал компьютер.

В ворохе предметов, оставшихся на дне мешка, Максиму попалось несколько сотовых телефонов. Тоже, наверное, что-то очень ценное, но что с этим делать, Максим уже не знал.

А вот полиэтиленовый мешочек, судя по всему, с документами. Обязательно надо посмотреть. Несколько паспортов, фотографии, ещё какие-то книжечки, всё аккуратно сложено в стопочку. Максим начал последовательно пересматривать всю стопку и так же аккуратно складывать.

Имена и фотографии в паспортах ни о чём ему не говорили. Располагая достаточным временем и свободным доступом ко всему этому, он, наверно, обнаружил бы здесь много интересного, но надо считаться с обстоятельствами. Перелистывая, стараясь запечатлеть в памяти как можно больше, он перекладывал всё это сокровище из одной стопки в другую.

В один из паспортов была вложена фотография – Битти с очень похожей на неё молодой женщиной, очевидно, матерью.

«Грюнвальд Мария» - прочитал Максим на первых страницах паспорта, рядом с фотографией его хозяйки. Немецкая фамилия, русское имя.

«Наверно тоже немка русского происхождения, как я и Алекс - подумал он. – А где она жила?»

В персонал-аусвайсе, вложенном в загранпаспорт вместе с фотографией, стоял адрес в Георгс-Мариен-Хютте. Маленький немецкий городок. Надо запомнить…

Всё, теперь можно собираться. Все действия Максим повторил в обратном порядке – сложил документы, уложил в мешок пакет, ноутбук, одежду. Мешок – в угол, стеллажи – по своим местам.

С досками пришлось повозиться. Надо было аккуратно совместить их по швам, чтобы не оставить следов взлома стены. С большим трудом им это всё же удалось. Зато потом быстро привернули все шурупы.

Как ни грандиозно было всё, что они проделали, предстояло не менее трудное дело. Максим не представлял, как он сможет забрать Битти. Это не винт из компьютера вынуть!

Это даже не «глаза боятся - руки делают». У него впервые промелькнула мысль, что, возможно, он не всё продумал до конца.

«Делай, что надо - и будь, что будет» - вспомнил он ещё один девиз, и направился к зданию, где лежал три дня назад и где должна быть Битти. Тихо ступая, они вошли в больничный корпус.

В конце коридора, в дежурке, тускло светил ночник. Максим дошёл до своей бывшей палаты. Битти должна быть в комнате напротив.

А если она не одна? Это должно быть ещё и лучше. В любом случае надо объясниться с Лхаце, нельзя забирать девочку тайком от неё, она ведь отвечает за ребёнка. С ней можно договориться, она должна понять, у неё добрая душа.

Максим тихо-тихо приоткрыл дверь. Полная, абсолютная тишина висела в комнатке. Даже дыхания не слышно. Прикрыв фонарик ладонью, Максим включил его и стал осматриваться. Очень скоро он понял, что комната пуста. Битти здесь не было.

Может быть, он ошибся? Он вышел, так же осторожно вошёл в соседнюю комнату, прислушался. Тоже тишина. Следующая комната. Тоже пусто.

Так он исследовал несколько комнат, Битти нигде не было. Как это понимать?

Попробовать заглянуть в дежурку?

Тихо-тихо приоткрыл дверь, просунул голову. Посреди комнаты в напряжённой позе стояла Лхаце в белом накинутом халате.

- О, Лхаце, здравствуйте. Наконец-то я вас нашёл.

- Мистер Шонеберг, как вы меня напугали – по-тибетски ответила Лхаце.

Максим подозвал Кешли и через него продолжился разговор. Лхаце поведала, что Битти здесь нет. Ричард рассказал ей всё об авиакатастрофе, об опасности, и попросил увезти Битти куда-нибудь в надёжное место. Он признался, что сейчас может доверять только Максиму и Лхаце.

Максим рассказал, что тоже беспокоится за Битти, и хотел бы её забрать. Лхаце ответила, что, если он считает, что это необходимо, то, конечно, может её увезти, но это не пойдёт ей на пользу. Она хорошо освоилась в том месте, где сейчас находится, начала привыкать к Лхаце и её знакомым, её состояние постепенно нормализуется.

Максим спросил, что это за место, у кого она там живёт?

Это не очень далеко отсюда. Небольшое глухое поселение, но условия там хорошие, а главное, там её никто не станет искать. Даже Ричард не знает, где это. Там живёт близкая знакомая Лхаце со свой семьёй, тоже детский психолог. У неё свои дети. Битти сейчас очень полезно детское общество. Если мистер Шонеберг желает, можно съездить туда завтра утром.

«А почему бы и нет? – подумал Максим. – Можно и слетать. Только не завтра утром, это будет уже поздно, а прямо сейчас. Только согласится ли Лхаце?».

Она выслушала, задумалась, потом ответила, что, если у них есть на чём лететь, то она согласна. Завтра утром ей так и так надо туда ехать.

Максим с Кешли вышли в коридор, дождались, пока она соберётся, и они втроём отправились в обратный путь. Максим, извинившись, объяснил, что придётся пройти до вертолёта.

- Ну и что? – был ответ – всю жизнь она ходит по горам, уже привыкла.

Максим с фонариком шёл впереди, Кешли замыкал. Спустились в ущелье благополучно, вниз идти легче. А там по уже известной тропке – до изгиба реки и направо.

Половинка луны освещала ландшафт – нависшие горы, речку, берег. Луне в меру сил помогали многочисленные звёзды размером в пятак.

Наконец добрались до вертолёта. Все огни были погашены, только приборная доска едва зеленела в кабине. Пилот, разложив сиденья, устроился на них и похрапывал, в ожидании пассажиров.

Кешли осторожно растолкал его, они посовещались.

«Сейчас он лететь не может – передал Кешли содержание их разговора. – Надо подождать рассвета. В темноте лететь очень опасно, да и не видно ничего на земле без огней».

Ну что ж, деваться некуда, надо ждать. Рассвет уже не за горами, хотя в действительности он должен показаться как раз из-за гор.

Они взобрались в кабину, расселись, и, кто как смог, задремали в ожидании утреннего солнца.



Максим чувствовал, как уходит напряжение. Только сейчас он смог перебрать события последних часов, проанализировать и сопоставить факты и результаты. Несмотря на полную авантюрность и слабую продуманность его планов, кое-что всё-таки удалось сделать.

Бесценная информация, лежащая в его внутреннем кармане, непременно должна помочь в разгадке хотя бы некоторых загадок. С этой частью плана он, кажется, справился, на большее трудно было рассчитывать.

Другая часть – Битти. Во-первых, она цела и невредима, и даже идёт на поправку. Во-вторых, она в надёжном, никому не известном, месте.

Внезапно Максиму стало ясно, что, если он заберёт её и будет таскать с собой, то не только существенно усложнит свои действия, ограничит свободу передвижения и всякую другую свободу, но и саму девочку подвергнет большой опасности.

С одной стороны ему спокойней, если она будет при нём, с другой стороны, если они будут вместе, их станет легче вычислить и выследить.

Как поступить? От напряжённых размышлений, взвешиваний всех «за» и «против», заныло в макушке. Захотелось отбросить всё, отдохнуть, расслабиться. Он задремал.

Ему снилось, что вертолёт стал подниматься, всё выше и выше. Долина, речка, потом горы с их снежными вершинами уходили вниз, всё дальше и дальше. Пролетели сквозь облака, они тоже ушли вниз и продолжали удаляться. Перестали различаться домики, река, отдельные горы, всё слилось в грандиозные горные хребты.

Всё выше и выше. Хребты слились в один колоссальный горный массив, протянувшийся с северо-запада на юго-восток. Постепенно рядом с этим массивом возникли другие, не менее громадные. Стал виден край суши, с южной стороны выплыл голубой океан. По мере подъёма океан чернел, зелёное пространство вокруг гор росло, треугольник суши, протянувшийся на юг в бесконечную гладь океана, становился всё меньше.

Горизонт стал сужаться, вся планета - съёживаться, как удаляющийся воздушный шар. Становилось всё холодней, тьма бесконечного космоса окружала их со всех сторон.

Но прежде, чем всё погрузилось во мрак, вверху возник свет.

Он приближается, расширяется, становится ярче. И вот уже они со всех сторон окружены ослепительным ярчайшим светом, он пронизывает их насквозь, от него возникает ощущение высочайшей степени чистоты и красоты.

Они висят в этом божественном пространстве, впитывая бесконечную радость и счастье, разлитые вокруг.

Издалека к ним приближаются белые фигуры – женщина с девочкой на руках - это Битти, и двое детей рядом с ними. Их лица выражают счастье и любовь. Они подходят, женщина, похожая на мадонну, протягивает Битти. Битти протягивает ручки…

Вертолёт стрекочет…

Максим открыл глаза. Он, утомлённый перенапряжением минувшей ночи, проспал взлёт. Лхаце показывала дорогу, Кешли, сидя рядом с пилотом, помогал, переводя. Один Максим не у дел, прикорнул за спиной пилота, и его не стали будить.

Утреннее солнце уже над горизонтом и во всю свою мощь светило Максиму в глаза.

Они подлетали к цели.

Внизу горное селение. В стороне от него небольшой аэродромчик для самолётов местных авиалиний. Они опустились на вертолётную площадку.

Со стороны домов бежали дети, очевидно, они всегда встречали прилетающих в надежде чем-то помочь и заработать на этом, либо просто выпросить несколько монеток. Но, увидев, что среди прилетевших нет ни туристов, ни альпинистов, остановились в стороне и смотрели с детским любопытством.

Лхаце сразу повела Максима к своей знакомой. Дом стоял на краю посёлка в самом живописном месте. Он, судя по всему, был построен недавно и резко отличался от других, больше похожих на подсобные хозяйственные пристройки где-нибудь в глухом хуторе Германии.

За домом был огороженный садик, в нём они и увидели Битти с другими детьми. Она сидела на расстеленном одеяле и гладила щенка тибетской овчарки. Щенку нравилась эта игра, он ёрзал на спине, подставляя круглый лысый животик и, время от времени, пытаясь цапнуть маленькую ручку.

От дома уже шла невысокая женщина с улыбчивыми живыми глазами на круглом лице, по-своему красивая внутренней душевной красотой.

- Намасте – чуть склонившись и сложив руки, приветствовала она гостей, подойдя поближе, и сразу же они с Лхаце, радостно смеясь, обнялись, как делают при встрече хорошие закадычные подруги. Она ещё, видимо, хотела за этим спрятать смущение перед незнакомыми людьми.

Максим тоже был слегка смущён. Не зная, как себя вести, что говорить, он подошёл к Битти, присел перед ней. Посмотрев на их игру, он тоже пощекотал пальцем животик щенка. Тот немедленно вцепился в палец и стал его терзать, мотая маленькой башкой. Максиму было щекотно, но он умышленно не убирал руки.

Битти широко открытыми глазами смотрела на них, её удивляло, что он не боится собачьего укуса. А Максим был счастлив. Он своими глазами видел, что с Битти всё хорошо, она реагирует, у неё просыпаются эмоции, и в этом раю она непременно поправится.

Айсте – так звали хозяйку, пригласила всех в дом на утренний чай с дороги. Они разулись перед входом по тибетскому обычаю, прошли в чайную комнатку, уселись на пол перед невысоким столиком. Хозяйка быстро приготовила тибетский чай, разлила его по чашкам, они с Лхаце раздали его, поставили на столик большое блюдо с лепёшками. Чай был сытный, что-то промежуточное между простым чаем и бульоном.

За чаем Лхаце посматривала на Максима, пытаясь угадать его впечатления от Битти, Айсте, вообще от всего им увиденного. Он это почувствовал, и попросил Кешли передать, что рад тому, как чувствует себя Битти, и ему нравится здесь всё. Лхаце и Айсте посветлели лицами, заулыбались, их напряжение спало и чаепитие продолжалось в открытой дружелюбной атмосфере.

Позавтракав, они вышли с Лхаце, и Максим сказал ей о своём решении.

Он согласен, что Битти здесь будет гораздо лучше, увозить её сейчас было бы очень неразумно и, несомненно, вредно для неё. Только он хочет оставить денег на её содержание, ведь она всё-таки его дочь. Он попросил Лхаце передать Айсте вместе с благодарностями некоторую сумму, которой должно на всё хватить. Он при этом будет чувствовать себя спокойней.

А им уже пора лететь. Они тепло попрощались с женщинами, Максим вернулся к Битти, погладил её по головке, посмотрел на неё прощальным взглядом, думая при этом, когда он её увидит в следующий раз, и они направились к вертолёту.

Лететь пришлось в облаках. Невесть откуда взявшаяся облачность сгущалась и опускалась всё ниже. Пилот поднял вертолёт над облаками, ниже лететь было опасно. Выше тоже уже нельзя. Мотор напряжённо гудел, пытаясь удержать машину в разряжённом воздухе. Под ними, насколько хватало глаз, клубился белоснежный океан.

Летели долго. Пилот ориентировался по солнцу и по приборам. Разглядев слабый просвет в облачном покрове, свернул к нему, пытаясь определить местоположение более точно. Внизу были горы, горы и горы. Никаких ориентиров.

Максим почувствовал беспокойство пилота. Похоже, он не узнавал местность. К тому же запас топлива был ограничен, летели они уже довольно много.

Полёт продолжался ещё некоторое время. Плотная облачность не давала никаких шансов определиться на местности. По расчётам уже должна была быть долина. Пилот начал осторожное снижение. Долго летели в белом молоке, напряжённо всматриваясь в окружающее пространство.

Когда, наконец, облака рассеялись, увидели совсем близко внизу зелёные долины. По выражению пилота было видно, что он в полной растерянности. Видимо, он совершенно не узнавал местности и ожидал увидеть совсем другое.

Посоветовавшись с Кешли, он свернул в сторону и направил вертолёт куда-то вбок. Максим разглядел на склоне холма пасущееся овечье стадо.

- Мы заблудились – пояснил Кешли. – Придётся садиться и спрашивать, где мы.

Они опустились на вершину холма, поросшего чахлой травой. Выбравшись, направились в сторону стада.

Пастухов нигде не было видно. Зато было видно, как от стада в их сторону бросились овчарки. Подбежав, они окружили группу и стали отчаянно лаять. Всего их собралось десятка полтора. Образовав плотное кольцо, они не давали идти. Любое движение они воспринимали как угрозу нападения и готовы были кинуться на двинувшегося с места.

Это были курдские овчарки, особенно злые. Шутить с ними опасно. Их внушительные клыки не давали никаких шансов на спасение.

На пилота, попытавшегося поднять камень, кинулись несколько ближних, он, испугавшись, инстинктивно присел, и от него тут же отстали.

Максим тоже сел на землю и потянул Кешли за рукав. Когда они сели, свора тут же прекратила свой сумасшедший лай и вполне дружелюбно расположилась неподалёку.

Эта нелепая ситуация продолжалась довольно долго. Овчарок она вполне устраивала, но, если кто-то пытался встать, всё начиналось снова – свора дружно кидалась на него.

Однако бесконечно это длиться не могло, надо было что-то делать. День был в разгаре, все планы уже были нарушены, теперь ещё и этого не хватало. Попытались кричать, но крики тоже бесили овчарок. Впрочем, если кто-то мог слышать, он бы давно явился на отчаянный собачий лай.

Они просидели часа два. Максим уже полностью смирился, был готов на любое развитие событий. Его самолёт, вероятно, уже давно в воздухе. В конце концов, это не смертельно. Улететь он может и самостоятельно.

Солнце начало проглядывать сквозь поредевшие облака. Бессонная ночь и события последних часов дали себя знать – пригревшись под лучами солнца, он задремал.

Разбудили его громкие крики попутчиков. Увидев вдали двух всадников, они пытались привлечь их внимание. Это оказались пастухи, отлучавшиеся по неотложным делам. Из разговора с ними выяснилось, что Катманду на востоке, они облетели его и чуть не долетели до индийской границы.

Пастухи отогнали собак и освободили пленников.

Спешить уже было некуда. Троица расселась по своим местам и, взлетев, вертолёт направился домой. Облака полностью рассеялись, будто их и не было. Немного погодя пилот сориентировался, и уже без приключений они долетели до аэродрома местных авиалиний.



Здесь их ждала трагическая новость – произошла ещё одна авиакатастрофа. Самолёт, взлетевший около двух часов назад с международного аэропорта Трибхуван, расположенного рядом, не успев набрать высоту, врезался в гору.

Об этом говорили по всему аэропорту. Подробностей ещё не сообщали. Но Максим и без этого знал, как всё произошло.

А ведь он сомневался, стоит ли прислушиваться к предупреждению Учителя. Если бы они успели, то он наверняка полетел бы, несмотря на предсказание.

«Как он там говорил - ``Вас хранит небо``?» всплыли в памяти слова Учителя.

Выходит, что небо понагнало облака, чтобы они заблудились. И подослало собак.

Да, это уже очень серьёзно. Самолёт с более чем сотней пассажиров так просто взрывать не станут. Пожалуй, только сейчас Максим стал догадываться, насколько крупная идёт игра, в которую он оказался замешанным.

Его сомнения передались Кешли.

- Подожди, мы сейчас узнаем у Биссала, что и как. Наверно, у них в диспетчерской знают подробности – они вошли в одно из служебных помещений, и Кешли позвонил по внутреннему телефону. Поговорив несколько минут, он положил трубку и, подойдя к Максиму, передал ему, о чём был разговор.

Подробностей никто не знает. Вполне возможно, что и не узнает. На место катастрофы уже слетали спасатели, но там нечего делать – удар был колоссальной силы, всё, что может, полыхает. Выживших нет, там весь фюзеляж в лепёшку, будто из под гигантского пресса. Дежурный диспетчер говорит, что, судя по фразам экипажа перед ударом, их что-то ослепило.

- Чей самолёт? – уже зная ответ, спросил Максим.

- «Боинг» немецкой «Люфтганзы» - Кешли был потрясён. – Это твой?

- Да.

Кешли не знал, что сказать. После долгой паузы он спросил:

- Так всё серьёзно?

Максим пожал плечами.

- Что им надо?

Максиму не хотелось ни говорить, ни думать.

- Я не знаю. Я в той катастрофе память потерял… Я ничего не знаю. Только вижу, что за мной охотятся и игра идёт очень крупная.

Немного поразмыслив, он добавил:

- Кешли, брат, мне нужно срочно и незаметно исчезнуть. И ни одна живая душа не должна знать, что я не летел этим рейсом.

Кешли задумался.

- Можно лететь из Дели, или из Калькутты. А туда на автобусе. Многие туристы так добираются.

- Ты мне поможешь?

- Обязательно!

Максим спросил, где тут банкоматы. Кешли провёл его в филиал банка, Максим попытался снять деньги со своей кредиткой. Она предназначалась для шпаркасс Берлина, но оказалась довольно универсальной, её принял банкомат «MasterCard».

Продолжение следует.