История первая о том, как Аверька бычка усмирил

Это была чистая правда.
Давным-давно, в одной маленькой деревеньке, под названием "Хомутово" (название изменено), жил Аверьян Краснов – кузнец местный, со своею женой Шурой. Роста он был огромного, его за версту узнавали, кулачищи – словно кувалды, мышцы ни одна рубаха скрыть не могла, спина широченная, ни в одну дверь не проходил, только если боком, да и то когда выдохнет. Один вид его нагонял на людей страх, а как глазищами исподлобья завращает, так аж мурашки по коже. Волосы носил, как и все кузнецы до плеч, черные, перехваченные широкой лентой, чтоб в глаза не падали. Лицо обрамляла черная, лопатообразная, ухоженная борода и усы. Кто незнаком был с этим кузнецом, мог бы сразу умереть от страха, глядя снизу вверх на этого гиганта. Но хоть внешность у Аверьяна была и устрашающей, человек он был добрейший – мухи обидеть и то не мог, а жену свою любил, так просто без памяти.
Шура – жена его в сравнении с ним казалась былинкой на фоне векового дуба. Роста она была небольшого, худенькая. Русую косу в пучок убирала, отчего казалась еще худее, а взгляд ее черных глаз, напоминал пугливую косулю. Хотя ее внешность тоже была обманчива, - она не была пуглива, наоборот, была бабой задиристой.
Часто можно было наблюдать такую смешную картину, когда маленькая, хрупкая женщина, начинала вступаться за своего мужа-великана. Но, конечно же, не в рукопашную, а в борьбу языками.
Как-то раз весной, в местном коровнике, один крупный бык-трехлетка, возбудившись, так рассвирепел, что начал гонять, наставляя рога всех, кто попадался на его пути. Никто не решался попробовать усмирить быка. И тут дядя Ваня – ветеринар, вспомнил про Аверьяна: - Кузьма, бегикаси за нашим кузнецом Аверькой, веди его сюды, да поскорей, прытью, а то кабы бык в деревню не вырвалси. Скажи Аверьяну, быка, мол, усмирить надобно!
Кузьма выказал большую прыть, перепрыгивая с маху изгороди. Добежав до кузни, Кузьма завопил, что есть мочи: - Аверя! Скорей! Бык сбесилси! Усми-и-ри-и! А то сбежить в деревню, всех до смерти забодаить!
Долго Аверьяна уговаривать не пришлось, ведь вся деревня в опасности. Он так разнервничался, что, побежав к коровнику, даже забыл спросить какого быка усмирить надо. Он, просто вбежав в загон, оказался лоб в лоб с этим быком, и машинально махнув кулаком, стукнул быка в лоб, от чего тот сразу упал на колени, и, мотая головой, повалился на бок. Аверьян же, не обращая на него внимания, подбежал к стоявшим за загоном людям и, запыхаясь, спросил: - Где энтот окаянный бешеный бык, которого усмирить надобно?
В этот момент его никто не расслышал, все собравшиеся наблюдали, как падает, оглушенный ударом кулака, бык. Когда бык упал, к Аверьке подошел ветеринар – дядя Ваня со словами: - Спасибочки! Уже усмирил! Боюсь только, что насовсем.
Аверька оглянулся на лежащего быка, и простодушно заметил: - Да у него просто ить обморок, очухается. Я ведь его легонько тыркнул, так, любя.
Дядя Ваня покачал головой: - Надеюсь, а то он у нас в этом году на примете ходил, для разведения.
В этот момент бык дернулся, поднял голову, и, глядя на Аверьку, жалобно промычал, словно прося прощения, за свое плохое поведение: - Му-у-у, му-у, му-у-у!
Аверька улыбнулся: - Вот видишь, дядь Вань, говорил же, очухается! Ладно, я тогда коль, пошел.
Дядя Ваня окликнул его: - А может, ты его в коровник затащишь? Он туда итить не хотел, - он с жалостью посмотрел на бычка, - а сейчас, верно, еще долго встать не сможет, головокружение у него кажись!?
Аверьян улыбнулся: - Это можно, без проблем, - он подошел к быку, от чего тот немного шарахнулся в сторону. Взял его за ноги, взвалил себе на плечи и отнес в коровник, - вот так, мальчик, - сказал он, положив быка с такой легкостью, будто он совсем не имел веса, - отдыхай, и больше не фулюгань! – Он развернулся и помахал своей лапищей всем, глядящим на него, - ну, я коль, пошел до дому, жена ждет! – И он ушел.
В след ему еще долго смотрели с удивлением и восторгом мужики, завистливо шепча: - Вот это силища…