Видение

I..
Белый свет с голубоватым оттенком слепил глаза так, что их хотелось закрыть. Рассудок боролся со сном. Нет, засыпать было нельзя, чувство опасности сводило с ума, ощущения тревоги не отпускало, все усиливалось ожидание ужаса.
Свет стал меркнуть, и пространство наполнилось сумерками. Все казалось серым, как будто на всем лежала какая-то пелена. Все становилось невидимым и непривычным. Верх стал низом, низ верхом. Пространство сменило очертание, стороны потеряли значения, окрестности стали неузнаваемы. Все расплылось под пеленой сумерек.
Нет, только не потерять рассудок, только не отключиться…Сердце усиленно колотилось, судороги опоясывали все тело, ноги немели, и сводило дыхание.
Повсюду начали сгущаться тучи, с немыслимой скорости начало темнеть. Стало очень страшно. Тело начало проваливаться в темноту, боясь потерять контроль, оно боролось с этой подавляющей темнотой. Через время оно застыло в ней как в цементе, так что движение было невозможно, а дрожь от испуга причиняла боль. Грудь попыталась жадно заглотнуть воздух, но он был так тяжел и густ, что наподдавался дыханию. При каждом вдохе этот мерзкий зловонный воздух хотелось быстрее выдохнуть, даже выплюнуть, вырвать из себя. Он был жидким как ртуть, на вкус он напоминал отходы.
Сердце бешено билось, тело сотрясалось и причиняло ужасную боль. Половина тела, что ушла под тьму жгла огнем и невыносимо болела, ноги начало парализовать. Дыхание становилось не возможным, к горлу подкатывал ком ужаса, рассудок казался утраченным, тело парализовал ужас того, что еще произойдет. Ужас сводил с ума!
Где-то не так далеко послышался шорох. Он приближался все ближе Сердце трепетало от испуга. Начало слышаться гремучее шипение. Нет, это верно галлюцинации…Глаза инстинктивно открылись, когда шипение достигло оглушительного размера. Перед лицом нависал разбухший капюшон огромной кобры. Гортань пыталась извлечь крик, который стал похож на вздох. Грудь жадно требовала воздуха, но вместо этого наполнилась густой смолой, в миг затвердевшей во рту. Глаза испугано зажмурились. Тело чувствовало противные соприкосновения со змеями. Нет, она была не одна. Змеи ползали по всему телу: по животу, груди, шеи. Кошмар стал не выносимым! Это казалось сном, пути из которого не было. И чем больше становился ужас, тем менее находился выход из этой ситуации. Глаза вновь раскрылись, в обезумевшем ужасе тело начало колотить. Змеи, почувствовав дрожь, начали свирепо бросаться на тело, жаля его своими ядовитыми языками.
Ноги парализовала дикая боль. Казалось, их глодала стая голодных собак. О нет! Остатки слуха донесли до рассудка рычание бешеных собак. Это они кусали икры, бедра и пазухи. Ужас парализовал все!
Тело стало бесчувственным и вялым. Оно совсем перестало бороться со всем. Цемент словно стал песком, который развеивался в пустоте. Тело падало вниз. Тьма рассеивалась, давая проблески свету. Грудь обретала дыхание. Тело остановилось над плоскостью, и неведомая сила ветра отнесла его снова ввысь.
 Боль отступила, да, стало совсем не больно, как будто боли не было вообще. Голос обрел силу и вымолил о помощи:
- Что это делается? Где я? Я хочу жить! Я хочу жить! Что со мной? Не надо…
Голос принадлежал женщине. Он был еще детским, оттого казался жизненным и полным энергии. Но сейчас он срывался на бешеный крик
Он кричал и молил о пощаде все сильней.
- Ты здесь! – ответил мужской голос, находившийся так близко, что казалось, будто он внутри нее.
Девушка огляделась, но никого не увидела.
- Я сошла с ума да? Где все? Почему я одна? Меня оставили? Я хочу ко всем!
- Ты готова их видеть?
- Кто ты? Я тебя слышу, но не вижу. Ты галлюцинация да?
- Ты меня не увидишь? Ты просто не хочешь меня видеть! Ты хочешь увидеть других? Это будет не легко…
- Да я хочу…мама…
И в один миг она очутилась у себя на кухни, перед матерью смотревшей в окно, в наступающую холодную ночь, кончавшийся зимы. Девушка подошла и обняла мать за плечи.
- Мама привет…мама?
Было определенно, что мать ее не слышит. Девушка нервно дернула ее за плечо, но она не шелохнулась. Было определенно ясно, что ее не чувствуют.
Девушка кинулась из дома на улицу в метель.
- Что происходит со мной? Что случилось?
Девушка посмотрела на себя. Она видела себя через пелену. Она была абсолютно нагая. Ей стало стыдно за наготу. И стало ужасно холодно от мороза. Она прикрыла себя руками, села и зарыдала.
Мимо проходили прохожие в метрах не замечая ее. Абсолютно очевидно она не заметна.
- Ты не в их мире – услышала она снова этот внутренний, чужой голос.
- Где я? Я умерла да?
- О, нет, ты спишь. Показать тебя?
- Как показать меня? Я же здесь?
- Нет же, это не ты! Это лишь эфир. Вот же ты!
Девушка в миг увидела себя лежащую на койке в какой-то непонятной обстановке.
- Что случилось?
- Ты спишь! Просыпайся!
II
Саша открыла глаза. Тело разламывало от боли. Она огляделась.
Старая облупившаяся краска подоконника, желтые стены, обшарпанные тумбочки, скрипучая под телом кровать. Это больница, да, старая больница.
Девушка задумалась. Как она могла оказаться здесь? И что с ней вчера произошло? Попытки что-либо вспомнить оказались тщетными. Саша попыталась подняться с кровати. Перед глазами все потемнело и куда-то поплыло, голова шла кругом, ноги немели, тело жгло огнем. Сознание померкло и девушку повело в сторону. Она едва рукой оперлась на кровать, и все её тело мгновенно повалилось на больничную постель.
Уже сидя Саша обратила на себя внимание. На ней была одета длинная больничная рубашка с длинными рукавами, которая укрывала поверхности всего тело. Тело не переставало ломить под рубашкой и жгло невыносимым огнем. Голову давила странная боль. Девушка коснулась лба и нащупала там марлевую повязку. Она провела ладонью по направлению к затылку и почувствовала засохшую на ней кровь. Она ударилась головой? Или с ней что-то случилось? Саша задавала себе эти вопросы, но никак не могла отыскать на них ответы и вспомнить, что же с ней произошло.
Девушка сидела, склонившись над коленями, посмотрела себе на ноги. Ступни были в мелких царапинах и порезах, как будто она шла босяком, но ведь на улице был конец зимы. Да, точно она шла голыми ступнями, ноги были как у покойника и казались действительно отмороженными, их до сих пор жгло. Саша приподняла больничную рубашку, и испытала ужас. Кажется, она начала вспоминать что-то. Икры и бедра девушки были синими как ступни, на них было множество царапин, синяков и порезов. Порезов? Да, глубоких ровных порезов, не тех что получаются нечаянно, нет, было стойкое ощущение, что ей их наносили ножом…
Перед глазами поплыли картины: рьяная толпа, пьяные возгласы, бутылки из под спиртного, жуткий циничный смех, пошлая брань, изощренные ругательства, сильно сдавливающая боль от щипков, загнана в угол, ужасные прижимы чьих-то сильных тел, ее отчаянный крик, истерический визг, удар бутылкой по голове, помутнение сознания…

лето 2005