Пик Гроссмейстера 11 Опять Снежная Драгоценность?

Старательная библиотекарша принесла ещё кипу разнообразных источников, подложила на край стола к другим, принесённым ранее, и с сомнением окинула их взглядом. Максим, до сих пор читавший, не отрываясь, одну за другой, статьи из журналов и газет, сделал короткий перерыв.

- Наверно пока хватит – обратился он к женщине. – Мне бы с этим до конца дня справиться – кивнул подбородком на гору, занявшую весь край стола. – Большое спасибо.

Он откинулся на спинку, прикрыл глаза, попытался зафиксировать в памяти и разложить по полочкам сознания всю историю возникновения и развития бизнеса Алекса, вставшую перед ним после многочасового ознакомления со скрупулёзно подобранными по его заявке материалами.

В больших обзорных статьях, статьях поменьше, в ссылках, коротких заметках и совсем кратких новостях в пару строк была не вся картина, стоящая сейчас в его сознании. Некоторые подробности, особо интимные факты сами всплывали в его мозгу, очевидно, из памяти, благодаря ассоциациям, возникающим при чтении статей. Он с удовлетворением отметил, что память его начинала работать. Пусть пока с помощью ярких и подробных ассоциаций, для начала и это хорошо.

Однако то, что он сейчас узнал, далеко не всё. Это, конечно, нужно и важно, но ещё важней другое, о котором он пока ничего не нашёл – подспудная закулисная деятельность вокруг Алекса, его дела и его денег. Об этом, наверно, не найти в газетах и журналах.

Слишком уж осторожно и скрытно действует неведомый враг. Зачастую происшествия, направленные против Алекса, настолько завуалированы, что никак не связаны с его именем, а, значит, их нет в этой куче литературы.

Максим активизировал все свои аналитические способности, обратился к методу дедукции.

Нет, информации, фактов пока недостаточно. Надо искать дальше, причём очень внимательно. Какие-то, на первый беглый взгляд малозначащие фразы или слова могут указывать на другие источники, значит надо вникать во всё.

Максим с тоской посмотрел на гору ещё не просмотренной литературы, тяжело вздохнул. Ему на память пришла ситуация, как они с Кешли взламывали дом на гималайской турбазе, а затем и другие, подобные, поначалу казавшиеся авантюрными и неразрешимыми, но удачно доведённые до конца с положительным результатом. Значит и здесь всё получится, надо только не терять присутствия духа и верить в успех.

Откуда-то возникла мысль, подсказка, что надо начать с последних сообщений, так будет легче по ссылкам добраться да исходных событий.

Он вновь углубился в поиски…



Подсказка оказалась очень полезной – Максим быстро нашёл большую аналитическую статью в одном из последних номеров экономического журнала, посвящённую состоянию дел в финансовой империи А. Вундерберга после авиакатастрофы в Гималайских горах.

Статья состояла из одних вопросов. Всё висело в воздухе. Тотальная неясность и полное смятение царило в офисах компании. Все первые лица погибли, эта же участь постигла и многих из второго эшелона руководства.

Гибели в авиакатастрофе избежал менеджер по финансам Джек Ньюманн, важная персона в компании. Он входил в Совет Директоров и фактически был вице-президентом банка. Алекс называл его своим коммерческим компаньоном.

В последний момент Ньюманн отказался лететь, будто что-то предчувствовал, или имел ещё какие-то причины. Но он тоже бесследно пропал.

Это ставило новые вопросы, очень серьёзные, и вносило полную сумятицу. Автор статьи даже не пытался предполагать, что же с ним произошло, любая версия могла другим концом крепко ударить по нему. Очевидно, он был опытным журналистом и не хотел осложнений.

А предположения напрашивались очень сильно. Они почти срывались с языка.

Однако они ещё больше запутали бы дело, так как были прямо противоположными. Ньюманн мог оказаться и жертвой, и палачом. Максим прекрасно понимал автора статьи.

Автор сетовал на то, что ему не удалось встретиться с Ричардом Брауном, начальником охраны А. Вундерберга, на которого сейчас легли главные обязанности по организации дел, в том числе и по расследованию авиакатастрофы. Браун либо избегает прессы, не желая нарушить ход следствия, либо, действительно, так сильно занят. Это можно понять, на него сейчас свалились большие проблемы, главным образом чужие.

В статье поднимался вопрос о наследовании, всегда возникающий в подобных случаях. По сведениям, полученным из адвокатской конторы А. Вундерберга, он оставил завещание. Но оно каким-то мистическим образом бесследно исчезло из всех источников.

Можно было допустить, что твёрдой, бумажной копии его и не было. Но электронная версия определённо где-то существовала. Адвокаты утверждали, что Вундерберг сам о ней говорил, добавляя, что она закодирована надёжным криптографическим кодом и, кроме того, подтверждена его личной электронной подписью.

На его рабочем компьютере её не нашли, в базах данных с официальными документами компании тоже. На личных носителях информации, которыми он пользовался и которые смогли посмотреть, завещания тоже не было, хотя ссылки на него и упоминания встречались в некоторых документах и письмах.

Сплошные загадки.

Автор попытался выяснить, кто вообще мог наследовать это огромное состояние, но и тут вставали вопросы и загадки. Ближайших родственников у Вундерберга не осталось, все они, кто по болезни, кто по другим естественным или подобным, не вызывающим сомнений, причинам ушли в мир иной. Единственная странность, которая при этом заставляла задуматься – все эти смерти произошли в короткий отрезок времени незадолго до гибели самого Александра Вундерберга. Какой-то злой рок витал над самим Вундербергом и всеми, кто его окружал.

Впрочем, одно предположение в статье всё-таки было высказано: если завещание не найдётся, то весь капитал может отойти в госбюджет, а, учитывая маниакальную приверженность нынешнего президента «борьбе с терроризмом», выражающуюся у него в войнах с неугодными ему режимами, этот капитал уйдёт на войну в Ираке.

Максима от этой нелепой связки будто душем холодным обдало – капитал Алекса и война в Ираке. И, тем не менее, следовало признать, что в чём-то автор прав. Каким бы диким ни было такое предположение, оно вполне реально. Если ничего нового не произойдёт и не выяснится, то так оно и случится. И деньги, заработанные Алексом и его сотрудниками, в том числе и Максимом, уйдут на военные расходы.

Вот и ещё одно зло, с которым придётся бороться в этой жизни. Хотя бы ради памяти Алекса нельзя допустить такой поворот, это было бы её тяжким осквернением.

А как? Самое надёжное – найти наследников. Для этого надо всё о нём разузнать, а значит – копать дальше, и уже с упором на его личную жизнь, выяснять связи, в первую очередь родственные.

А ведь Максим даже не знал, был ли Алекс женат. Судя по всему, жены у него не было, по крайней мере, в последнее время. Но, может быть, была раньше?

Подобную информацию надо искать не в серьёзных экономических журналах. Об этом пишут в светских хрониках или в бульварной прессе.

Максим вызвал свою помощницу и, извинившись, попросил ещё помочь, подобрать популярные публичные журналы с упоминаниями об Алексе, о его личной жизни, сплетни и слухи о нём. Кое-что она принесла уже раньше, она тут же раскопала их в кипе ещё непросмотренных источников и положила перед Максимом. Пообещав посмотреть ещё, она удалилась.

Максим с новой силой продолжил поиски…



Родителей у Алекса уже не было. Отец умер довольно давно, не дожив до триумфа своих идей и осуществления надежд, которые он возлагал на сына. Мать долгое время чувствовала себя неважно, в последнее время она лежала, подключённая к медицинской аппаратуре, но, то ли техника подвела, то ли с ней самой случилось что-то непредвиденное, она вдруг скончалась. Хотя на скорое приближение конца ничто не указывало.

Была у него ещё сестра с семьёй – мужем и сыном. Они все трое погибли на лыжном курорте – по какой-то причине обвалилась верхняя опора фуникулёра, трос оборвался, рухнувшую кабину к тому же завалила лавина вызванная, видимо, той же причиной, что и падение опоры. Когда их через несколько дней, наконец, откопали, из всех, находившихся в кабине, в живых не осталось никого.

Сам Александр Вундерберг семьи не имел. Женщины его интересовали мало, у него были другие, более сильные пристрастия в жизни.

Хотя жена у него, всё же, имелась в прошлом. Там была какая-то неясная история, то ли он женился под давлением, то ли они просто заключили какой-то договор, закрепив его брачным, но, говорили, что истинной любви между ними не было.

Этот брак кончился трагически – его жена тоже погибла в автокатастрофе, как утверждают, сама став её виной. Детей в этом странном браке не было.

При таком успехе в бизнесе Александру трудно было избежать внимания со стороны женщин. Несмотря на его прохладное отношение к ним, всё-таки несколько мимолётных романов у него было. Пронырливая журналистская братия дорого бы дала за какие-то факты, но сам Александр строго держал дистанцию, да и женщины, допущенные в его круг, были достаточно порядочными, так что ни разоблачений, ни, тем более, скандалов, вокруг его имени не было.

Промелькнули какие-то имена, среди них одно знакомое Максиму – Мария Грюнвальд, где-то оно ему попадалось. Но никаких подробностей не просочилось.

Как оказалось, это стало спасением для его знакомых дам, иначе они вполне могли бы разделить участь его жены и других, попавших в его близкий круг…



Библиотекарша принесла ещё несколько журналов и газет. Это были совсем уж разношёрстные издания, далёкие от мира экономики и бизнеса.

Яркий спортивный журнал, лежавший сверху, заинтересовал Максима, он открыл его на закладке. Там была статейка с интервью Алекса. Некий спортивный журналист сумел задать ему несколько вопросов на одной из альпийских горнолыжных тусовок, воспользовавшись его хорошим настроением.

Во вступительной части объяснялись причины присутствие Александра Вундерберга – известного бизнесмена, на этом празднике спорта, далёком от делового мира. Оказалось, высокогорный альпинизм – хобби Алекса, и он часто в минуты отдыха встаёт на лыжи.

Дотошный журналист из дальнейших расспросов, пока Алекс ещё не понял, что у него берут интервью, выяснил, что А. Вундерберг имеет свою туристическую базу в Гималаях, правда, она не настолько хорошо приспособлена к горным лыжам. Но там просто изумительно красивое место, чистейший воздух, и Александр часто на ней отдыхает.

«Кто-то выкладывает 20 лимонов за космический туризм – один виток вокруг Земли, а я могу Землю и так посмотреть, в НАВСТАР. Любое место и во всех проекциях, даже в изометрии. Лучше я в горах поживу и отдохну. Там моя душа» - признался он.

«Ну да, - подумал Максим - конечно, если рынок навигационных программ для автонавигаторов и мобильных телефонов входит в сферу деловых интересов Алекса, то ничего удивительного, что он тесно связан с глобальной американской навигационной системой. Она коммерческая и открыта для всех, кто может оплатить её услуги».

Его исследования прервал профессор. Он извинился, что не смог освободиться раньше. Ему пришлось принять участие в стихийном Учёном совете, на котором он излагал свой взгляд на глубокую пропасть между западным и восточным учениями и проблемами их сближения.

Сейчас ему понадобилось срочно наведаться в свою квартиру на Александрплац за кое-какими материалами, и он предложил Максиму посетить его рабочий кабинет.

Максим согласился, решив, что неплохо бы сделать передышку.

Это оказалось совсем недалеко. Минут через восемь они уже входили в светлую квартиру профессора с видом на Берлинскую телебашню.

Профессор сразу же занялся приготовлениями на кухне, он понимал, что Максим всё это время, не отрываясь, читал. Максим расположился в гостиной.

- Вы можете пройти в мой рабочий уголок, может быть вам будет интересно посмотреть на то, как я обустроился – громко предложил профессор из кухни. – Там у меня библиотека. Если нужно, можете с компьютером поработать, кстати, там и Интернет есть.

Максим послушно прошёл в просторную смежную комнату. Все стены до потолка были уставлены книжными полками. Напротив окна стоял широкий стол, с угла его притулился большой плоский монитор, перед ним клавиатура. В центре стола, напротив кресла, с откинутым экраном лежал ноутбук, будто от него только что отошли.

Рука Максима уже потянулась, чтобы нажать клавишу включения, и тут его внимание привлекла фотография, приколотая к пробковой доске на стене. Такой пользуются в Германии школьники и студенты, чтобы всегда иметь перед глазами расписание, графики текущих мероприятий, календарики, назначенные термины и прочую важную в их насыщенной жизни информацию.

На большой фотографии во всей красе сияла его заветная снежная вершина в Гималаях, именно такой он её и запомнил. Зачарованный, смотрел он на неё, не слыша шума улицы, не чуя запаха свежезаваренного кофе, забыв про компьютер.

Шагов профессора он тоже не слышал.

 - Это и есть «Снежная драгоценность» - Канг Римпоче, святая гора – тихо, после долгой паузы, промолвил профессор. Он прекрасно понимал, что творится в душе Максима. Этот величественный вид на всех людей, богатых духом, действовал одинаково – зачаровывал и заставлял трепетать их сердца. – Это моё последнее пристанище. Туда я уйду после дел… Я вам рассказывал про неё, помните?

Максим ещё некоторое время молчал.

- А вы можете показать на карте, где это? – наконец спросил он.

- Конечно – профессор достал с полки большой атлас мира, открыл нужный разворот и ткнул пальцем. – Она тут обозначена.

Максим внимательно изучил карту, запомнил координаты и ближайшие населённые пункты.

Вот он и начал путь к своей мечте. Теперь она стала намного ближе, спустившись в обитаемый мир и став реально доступной. Можно прокладывать маршрут…

Однако прежде надо завершить земные дела. А их так много, и становится всё больше, и все они очень важные. «Кроме меня их никто не осилит» - в этом Максим был твёрдо убеждён.

Каждому человеку даны в этой жизни свои дела, не завершив которые, он не имеет права уходить из неё. Вместе с жизненными задачами даются и средства для их решения. Любой другой, не имея этих средств, не сможет их решить так, как тот, кому они предназначены.

Максим это чувствовал.

Профессор уже сервировал столик в гостиной, аромат кофе разносился по квартире. Аппетитные бутерброды в ассортименте, совместно с этим ароматом, манили к столу.

- Ну-с, подходите, Максим. Вы, я думаю, изрядно проголодались.

Он был прав. Максим окончательно вернулся в реальность и подсел к профессору. Тот щёлкнул кнопочкой дистанционного пульта, и под последние берлинские политические новости они принялись за запоздалый полуденный кофе.

Германия готовилась к переменам. Смена канцлера влекла за собой смену векторов во многих областях, этого требовал ощутимо понизившийся уровень жизни. Новый канцлер с ангельским взглядом уверенно манипулировала приоритетами общественной жизни в соответствии со своими методами преодоления кризиса.

Профессор не мог удержаться от комментариев. Они с Максимом вернулись к уже сложившейся между ними манере общения - профессор излагал интереснейшую информации и высокоинтеллектуальные мысли, а Максим с интересом их воспринимал, изредка задавая уточняющие вопросы.

- А вы знаете, ведь её неожиданный и для многих невероятный приход тоже предопределён? – начал профессор беседу. – Если обернуться и внимательно посмотреть на её путь, то становится видно, что каждый её шаг вверх по лестнице на политическую вершину готовился какими-то неведомыми могущественными силами, последовательно и своевременно освобождающими для неё каждый следующий вышестоящий пост, и облегчающими вступление на него. Взять хотя бы последний её рывок. Предыдущему канцлеру, когда он в прошлом году сам организовал свою отставку, чтобы на нынешних досрочных выборах утвердить свою пошатнувшуюся позицию, и в страшном сне не снилось то, что произойдёт на самом деле. Он хотел этим отчаянным манёвром предотвратить надвигающийся на него крах, а в результате приблизил его на целый год. Поэтому он так отчаянно и сопротивлялся, не хотел уходить со своего поста, когда она, выиграв выборы, по праву претендовала на него. Конечно, ему трудно было признать повышенную самоуверенность своей самооценки и, как результат - полный просчёт. Он, как и подавляющее большинство людей, пренебрёг или не знал железного закона – суета всегда приводит к худшему результату. И опять же, при анализе того, как он всё-таки сдался, напрашивается мысль о вмешательстве тех же неподвластных человеческой воле и расчётам сил.

Максим вынужден был согласиться, хотя бы потому, что ничего об этом не помнил. Откровенно говоря, его не очень интересовали политические игры и парламентские перестановки в рейхстаге, он был далёк в настоящий момент от этой суеты в верхних эшелонах.

Да и для профессора это был лишь повод перейти к более близким для него темам.

- И этот её приход не только предопределён, но и предсказан – продолжил профессор. – Как и многие другие, происходящие в нашем мире события. Достаточно внимательно перелистать библию, читая между строк и вникая в скрытый смысл…

Профессор сделал паузу. Максим выжидательно молчал, приготовившись к новым интересным откровениям.

- Я перечитывал её не раз полностью, да и сейчас, бывает, заглядываю в работе над своими книгами. Причём я изучал не только канонические тексты, но и апокрифы, которых тоже очень много, и их продолжают обнаруживать всё новые и новые. Как, например, свитки из Кумранских пещер близ Мёртвого моря, которые нашли сравнительно недавно. Уже с первого чтения я понял, каким неисчерпаемым и бесценным источником информации является библия для историка. Вся история передовых, самых развитых обществ, племён, «колен» древнейшего человечества изложена там с такими подробностями, что нет никаких сомнений в том, что записано это современниками-очевидцами. Как жили, воевали, сменялись первые цари, возрастали до недосягаемых высот царства – Египет, Вавилон, Мидо-Персия, Рим, как жил их народ, их роды и семьи, слуги и рабы. И с каждым последующим разом, перечитывая библию, я открывал новый смысл, более глубокий уровень понимания текстов. В ней ведь очень много иносказаний. Расшифровывать их, разгадывать затаённые иносказательные откровения – увлекательнейшее занятие, намного интереснее, чем разгадывание кроссвордов и прочих загадок… И через всё её содержание красной нитью проходит мысль о несовершенстве человека, о том, что ему надо расти и расти, развиваться и подниматься до своего первородного уровня, с которым он был создан и с которого сверзился в пропасть греха… Был период, когда главной мыслью всей библии были для меня слова из книги Екклезиаста - «Суета сует – всё суета». И дальше у него идут мудрейшие, глубочайшие мысли, подтверждающие это, будто из нашего времени… Я тогда был недалёк от того, чтобы всё бросить и уйти куда-нибудь далеко, в горы, например, и жить в пещере. Но со временем понял, что слишком завяз в этой суетной жизни, повязан по рукам и ногам, умом и сердцем и всем нутром. И отложил это решение до будущих времён. А сейчас чувствую, что оно уже недалеко. По крайней мере, точно знаю, что к этому приду…

Помолчали. Максиму нечего было сказать. Рассуждения профессора, как всегда, давали пищу для глубоких размышлений.

- И ещё одна важная мысль у меня возникла – продолжил профессор. – Уже при последующих прочтениях, не глазами историка, а в поисках Истины, я понял – кто хочет познать Слово Божие, чем, в сущности, и должна быть библия, то самое Слово, которое было вначале, и которое было у Бога, и которое был Бог, тот должен сначала найти Бога в своём сердце, и при чтении постоянно сверяться с внутренним голосом. Библия уже прошла через человека, к ней уже изрядно приложились, много раз переводили. Когда при римском императоре Константине, выбравшем христианство в качестве официальной религии, стали перебирать все имевшиеся тексты, выбирая канонические, их, заодно, правили, и не только под Константина, но и под сложившуюся к тому времени церковь, а она уже начала отходить от заветов Христа. Человека нельзя оставлять со своими мыслями, чувствами, человеческой волей. За ним нужен постоянный присмотр и корректировка, как и было во времена Моисея и при Христе. Истинные праведники имеют Церковь в сердце, к чему и призывает истинное учение. Внешняя церковь со всеми своими обрядами и атрибутикой нужна сомневающимся, неустойчивым, не достигшим божественного просветления… При правке библии её лишили глубины и всеобьятности божественного духа, исказили образ и сущность Бога. Из Спасителя его превратили в Судью и даже в Карателя, размахивающего направо и налево своим карающим мечом, за многие, в том числе и непонятные сейчас вещи, например, за то, что ему не вовремя и не по канону принесли жертву или вошли в скинию не с тем огнём и так далее. А на самом деле высший и главный атрибут Бога – Любовь. Потом уже Он – Создатель и всё прочее… Да и земную человеческую любовь из средства совершенствования, познания Бога, превратили в грех… Однако, хватит. Вторая заповедь призывает: «не поминай имя Господа Бога твоего всуе». Не будем…

Опять возникла пауза. Профессор первым прервал её:

- А как ваши успехи? Нашли что-нибудь?

Максим задумался. Откровенность профессора располагала его к ответной откровенности.

- Да, и очень много. Ваши библиотекари первоклассные профессионалы. Они мне очень помогли… Но вопрос, который меня интересует, настолько запутанный и многосторонний, что мне предстоит ещё долгая работа.

- А нельзя ли подробней? Если это не тайна, конечно.

- Да как сказать?.. В каком то смысле мне надо скрывать свои поиски и расследование, но, разумеется, не от вас… - он собрался с мыслями, формулируя краткий, но ясный ответ, не перегруженный избыточной информацией. – Произошло трагическое событие – мой компаньон, шеф и друг погиб в авиакатастрофе. Есть версия, что это кем-то подстроено. Я пытаюсь разобраться во всём этом.

- С помощью библиотечных изысканий?

- Да. Он очень известная личность. Мне принесли столько публикаций о нём, его делах, что я смог посмотреть только малую часть их.

- Нн-у-у – профессор с сомнением помотал головой. - Вообще, честно говоря, мне кажется странным такой метод расследования глубоко скрытых тайн. Можно ли что-то раскопать таким образом?

- Я надеюсь, мне помогут и другие источники информации… К счастью, мне удалось кое-что раздобыть – после недолгих сомнений он извлёк из кармана блочок внешней памяти, вынутый из ноутбука Алекса.

- Что это? – вероятно, профессор разбирался в истории намного лучше, чем в компьютерном железе.

- Это фестплата из его личного ноутбука.

- О-о, да вы не так просты, как мне показалось… И что вы намерены с этим делать?

- Как что? Подключу его к любому компьютеру и посмотрю содержимое.

- Так просто? И вы знаете, как это сделать?

- Конечно. Это гораздо проще, чем вы, может быть, думаете.

- Да, в технике я профан… И что, вы до сих пор ещё его не посмотрели?!

- Да, вы знаете, как-то не представилось случая.

- А что для этого надо? Могу я чем-то помочь?

- Для этого подойдёт любой компьютер.... Хотя ноутбук, пожалуй, предпочтительней. И крестовая отвёртка

Профессор незамедлительно встал, прошёл в кабинет и вернулся с ноутбуком, который Максим уже видел лежащим открытым на его столе.

- Этот подойдёт?

- Конечно.

- Сейчас я отвёртки принесу – он положил ноутбук перед Максимом и опять ушёл. Пошарив в своём столе, он принёс набор изящных инструментов. – Здесь есть любые отвёртки.

Максим рассмеялся.

- Да, я догадывался, что вы – человек дела. Никогда не откладываете то, что можно сделать прямо сейчас.

- Тут вы правы. Я бы на вашем месте уже давно его посмотрел.

- Конечно, я сейчас же этим и займусь. Но, к сожалению, быстро это не получится. Здесь очень большой объём памяти, десятки гигагабайт – Максим вспомнил, как долго изучал свой чип памяти. – Это надолго, может быть и дня не хватит.

- Так мы его с собой возьмём. У Берты можете хоть сутки его изучать, там вам никто мешать не будет... Вы только представьте, может быть на нём разгадка ваших тайн.

Максим представил. Что ж, очень может быть. Вот сейчас и посмотрим.

Он повертел в руках ноутбук, примериваясь, осторожно, но быстро открутил дно, освободил свободный конец шлейфа и подключил винчестер, предварительно выставив его в нужный режим. Включил компьютер, произвёл нужные настройки, загрузил операционку и с удовлетворением убедился, что диск подключен и готов к изучению своего содержимого.

Всё оказалось действительно просто, хотя сомнения в успехе у него были. Побывав в такой переделке, винчестер мог банально оказаться неисправным, разбитым. Обошлось. Это хороший знак. Значит, и дальше всё получится.

Хотя то, что сейчас предстояло сделать, выглядело весьма туманным. Чего искать – непонятно. Ну что ж, придётся смотреть всё подряд и уже по ходу соображать, как всем этим воспользоваться.

Пожалуй, надо начать с почты, просмотреть письма, с кем, о чём и когда Алекс переписывался. Мысленно попросив у покойного прощения за вскрытие его переписки, Максим вошёл в почтовый ящик Алекса и стал смотреть папки полученных и отправленных сообщений.

Профессор некоторое время с благоговейным интересом смотрел на уверенные манипуляции Максима, для него всё это было непостижимым священнодействием. Когда Максим углубился в изучение текстов, он, чтобы не отвлекать, тихо удалился, переключившись на свои дела.

Писем было множество, Алекс, компьютерщик до мозга костей, широко пользовался электронной почтой. Если принять во внимание, что он почти всегда имел перед собой клавиатуру и постоянную связь с сетью, можно было легко понять, что общение через сеть для него более удобно, чем, даже, телефон. Обмен SMSками, столь популярный и любимый в современном обществе, особенно среди молодёжи, в удобстве ввода, объёме и возможностях значительно уступает электронной переписке и Алекс пользовался им редко. Зато к е-майлу он обращался очень часто.

Максим сразу понял, что потребуется строгая классификация всех писем. Хотя Алекс как-то пытался содержать свою переписку в порядке, раскладывая письма по специальным тематическим папкам, но круг его общения был настолько широк и разнообразен, что за порядком уследить было очень сложно. Что ж, придётся просматривать всё подряд.

Но зато это было очень полезно. Перед ним разворачивалась во всём объёме до деталей его недавняя жизнь, жизнь Алекса и всей его компании, все дела, заботы и проблемы, которыми они были заняты в последнее время.

Переписке с Максимом была отведена особая папка, из неё он заново познавал себя, свои привычки, наклонности, отличительные черты. В значительной мере всё это помогло заполнить пробелы ближней памяти. Много писем состояло из одной строчки – шахматный ход с комментарием, или ещё короче, без комментария, всего из двух-трёх символов. Непосвящённому это могло показаться закодированной перепиской. На самом деле так они часто играли в шахматы. Последним было письмо, которое Максим нашёл на своём чипе.

Внимание Максима привлекла папка «Грюнвальд Мария». Кто это? Ах, да, это мама Битти. Письма были в основном деловые, Мария Грюнвальд, судя по письмам, была чем-то вроде референта при Алексе. Но временами проскальзывали фразы, которые могли навести на мысль, что отношения у них были более короткими, впрочем, все они были не только сослуживцами, коллегами, но и друзьями, часто вместе отдыхали и путешествовали.

Однако в одном из писем среди нескольких фотографий одна привлекла особое внимание Максима. На ней были Алекс, Мария и Битти. Они очень хорошо смотрелись втроём, и это тоже вызывало некоторые мысли. Максиму показалось, что во внешности Алекса и Битти есть что-то общее. Он долго не мог понять, что же именно, в конце концов пришёл к выводу, что это что-то глубоко внутреннее. У них был одинаковый взгляд. Говорят, взгляд – зеркало души. Впрочем, может быть это всего лишь воображение.

Тем не менее, Максим чувствовал внутренним чутьём, что его заинтересованность не случайна и со временем как-то реализуется. Он попытался разобраться, при каких обстоятельствах и где были сделаны эти кадры. Фоном снимка была далёкая панорама с домиками, улицами где-то внизу и поросшими лесом горами далеко на горизонте, будто они находились на большой высоте. Из других снимков он понял, что это была высокая смотровая башня на вершине холма, на одном из кадров её было хорошо видно. Внимательно изучая снимки, он разглядел на одном из них случайный дорожный указатель. При большом увеличении удалось прочитать «Оснабрюк – 8 км»

Память услужливо подсказала - Георгс-Мариен-Хютте, маленький городок, в котором родилась Мария. Он должен быть недалеко от Оснабрюка. Выходит, они были там. Всё это очень интересно. Теперь Максим был уверен, что этот факт непременно сыграет свою роль.

Он продолжил просмотр.

Вот переписка Алекса с юридической конторой о заключении договора на криптографическое кодирование, которым будут защищены все его важнейшие документы. Самого ключа здесь, конечно, нет, это понятно, но не всё сразу. Уже тот факт, что он существует, много значит. Скорей всего он должен быть где-то здесь же на винчестере, надо только поискать. Возможно, он понадобится.

Максим начал уставать. Взглянул на часы. Время склонялось к вечеру. Выходит, он весь день напряжённо загружал свой мозг информацией. Ничего удивительного, что ему уже тяжко всё воспринимать и раскладывать по ячейкам. А ведь так много ещё осталось!

Он откинулся на спинку, прикрыл глаза, расслабился. Надо отдохнуть, иначе есть риск просмотреть что-нибудь важное. Немного поразмыслив, он решил так и сделать, но перед этим бегло просмотреть всё хотя бы по названиям папок, файлов и документов, может быть бросится в глаза что-нибудь особо интересное.

А что с профессором? Максим прислушался. Из кабинета доносился тихий звук. Щёлканье клавиш. Тоже сидит за компьютером. Интересно, он работает или просто нашёл себе занятие, чтобы не мешать? Ведь он такой деликатный.

Максиму стало неудобно, он совершенно не считается с гостеприимным хозяином, сел ему на шею, занял его ноутбук, время, квартиру, как будто так и надо. Он встал, тихо подошёл к дверному проёму. Профессор увидел его уголком глаза.

- Ну что, Максим, вы уже готовы? Я совсем вас бросил, а вы, наверно, проголодались. Ещё пару минут, и будем пить кофе. А потом поедем домой, пора отдохнуть и поужинать.

- Что вы, это я должен извиняться. За своими расследованиями обо всём забыл.

- Нет, нет, всё нормально. Главное, чтобы всё у вас получилось, это сейчас самое важное. А у меня всегда дела найдутся.

- Ну и хорошо. Я тогда сделаю ещё один последний рывок, и закончу, а то уже ничего не соображаю. Надо передохнуть.

Он вернулся к своим поискам.

В головном директории взгляд его упал на название «Max». Уж не его ли это папка в компьютере Алекса? Да, в ней явно была информация, касающаяся его. Длинное название одной из подпапок привлекло внимание.

«ПОЭЗИЯ И КРАСОТА ШАХМАТ».

Это оказались материалы по интернетовскому сайту. Это был его, Максима, сайт, который он сам сделал и выложил в Интернет. Видимо этот сайт так понравился Алексу, что он целиком скачал его себе. И было из-за чего!

Эффектный дизайн, оригинальная, остроумная анимация, а главное – интересные шахматные партии. Они и были основным содержанием сайта. Было их около двадцати, каждая со своей идеей и изюминкой. Максим вспомнил, что в одном из писем Алекс упоминал этот сайт, восхищался им.

Однако сейчас не было времени на детальное изучение партий. Как-нибудь попозже. Поехали дальше.

Важная информация в папке «Мои документы». Надо полистать.

Очень много очень интересного. Но один документ заставил сердце Максима подпрыгнуть и забиться чаще. Он назывался «Завещание». Неужели нашёл?! Так просто?

Увы, это оказался всего лишь чистый бланк завещания официальной юридической формы. Точней говоря, образец, возможный вариант. Видимо, его прислали Алексу из юридической конторы для ознакомления. Или для написания?

Ну что ж, очень важный факт. Пусть это и не само завещание, наверно нельзя его так просто выкладывать, но теперь ясно, что в этом направлении делалась какая-то работа. Об этом упоминалось в одном из журналов, которые ему принесли в библиотеке. Максим уже знал, чувствовал, что где-то на этом носителе информации в недрах его массивов затаился и сам документ – завещание Алекса.

Не его ли он искал, сам того не осознавая? Ведь, в сущности, если оно будет обнаружено и опубликовано, может быть закончится весь этот кошмар?

Голова заныла, в верхней части Максим ощутил биение пульса. Всё, надо бросать, иначе можно свихнуться, не придя в норму!

Он оторвался от компьютера и только сейчас почувствовал аромат кофе. Работа так захватила его, что он не заметил, как профессор всё приготовил и, уже разлив кофе, собирался принести его с бутербродами. Максим сложил ноутбук и убрал его в сторону, освободив место.

- Ну вот, сейчас заморим червячка, отдохнём, и поедем домой – профессор уже выходил из кухни с подносом. – Как ваши успехи, нашли что-нибудь?

- Не знаю… Даже не знаю, что сказать – Максиму не хотелось напрягать мозг. – Много чего нашёл, но ни на шажочек не продвинулся… не приблизился к результату. Надо ещё копать и копать.

- Вам надо передохнуть. Завтра, на свежую голову, продолжите. А сейчас расслабьтесь.

Он включил развлекательный канал с каким-то ток-шоу, приглушил звук и замолчал, потягивая кофе. На экране несколько человек, то ли хиппи, то ли панков, в экстравагантных прикидах, обсуждали некую молодёжную проблему. Нескольких минут хватило, чтобы в памяти Максима всплыло его отношение к этим, заполонившим в последнее время все телеканалы, ток-шоу с участием публики – он их не любил.

Впрочем, так было давно, когда они только начали появляться. Сейчас же они вызывали у него отвращение своими низкопробными, на уровне ниже пояса, темами, животной приземлённостью и полным отсутствием интеллекта.

Его возмущало, что телевидение, самое мощное оружие массового духовного поражения современного мира, вместо того, чтобы совершенствовать человека, повышать его духовность, наоборот, опускало его к животным инстинктам. Оно, поддерживаемое другими средствами массовой информации, вело цивилизацию прямиком в пропасть, в ад, к концу света.

Он прикрыл глаза, отключился от всего и, медленно и тщательно пережёвывая бутерброд, попытался сконцентрироваться, прислушаться к тонким ощущениям в организме, вызываемым этим процессом. Мысли сами собой копошились в его сознании, как черви в банке, приготовленные на рыбалку, мешая концентрации на ощущениях. То одна, то другая выползала на поверхность, подминая прочие.

Как бы изловчиться и в кратчайшие сроки просмотреть весь винт. А ведь кроме него ещё столько не исследовано. Все прошлые изыскания, которые он, по мере возможности, пытался записывать, тоже ждут анализа. И всё это копится и копится.

А впереди ждёт ещё больший объём – ведь он до сих пор не удосужился заглянуть домой. Там тоже компьютеры, документы и бог знает что ещё.

Для неокрепшего ума это слишком тяжёлая нагрузка. Как бы совсем не свихнуться. Должен же быть какой-то выход!

Опять заныло в макушке. Он сделал усилие и попытался прогнать все мысли. Осталась одна, утешительная – самое главное, что жизнь продолжается, несмотря ни на что, и, если трезво, без эмоций, оценить ситуацию, всё не так уж и плохо.

Больше оптимизма! Будет и на нашей улице праздник! Да ещё какой! Это совершенно ясно и определённо подсказывало ему чутьё.

Продолжение следует.