Звонок

Звонок. Дрожащей рукой она открывает дверь. На пороге он, как всегда с щетиной на лице и до боли родной. – Я только за вещами. – Конечно, входи, (как избавиться от этого напряжения? Не реально.) Она внимательно смотрит за обычной процедурой, как он снимает ботинки, копошится со шнурками, а в это время в душе все переворачивается, все кипит. Тысячи мыслей, тысячи, но все бесполезные. Хочется, что-то сказать, но не можешь ничего сформулировать. Он прошел в комнату и стал медленно собираться, не потому что хотел причинить ей боль или заставить нервничать, а потому что он никогда сам ничего не собирал, он даже не знает, где у него лежат носки…. И вдруг он вспоминает, что он забыл сумку, значит, придется поворачиваться к ней, смотреть ей в глаза и просить пакеты для его вещей. Сделав над собой усилие, он поворачивается в тот момент, когда она уже заходила в комнату, чтобы вручить ему три больших пакета и небольшую сумку. (Она как всегда предусмотрительна – подумал он) – Спасибо, а то я … и он осекся, вразумительного диалога явно не получится. Он стал нервно открывать дверцы шкафов, быстренько кидать в пакеты то, что визуально подходило под мужской фасон, парфюм и прочее. Она чувствовала, что сейчас не выдержит и заплачет, ее всю трясло, как будто в комнате была температура -30 градусов, пол уходил из под ног при одной мысли, что его уже сейчас не станет, комната опустеете, больше нигде не будут валяться носки, на столе не будут разбросанных дисков и пятен от кружки с кофе. Будет постоянная тишина, невыносимая, давящая, одинокая. Под разбегом этих мыслей она даже не расслышала, что он спросил ее о чем-то. – А, где мои тапочки? – Ах, да! Как всегда в прихожей ты, что забыл? Произнеся эту фразу своим обычным замужним тоном, ей стало жутко неудобно, ведь теперь она никто, так только штамп в паспорте и все, через 10 минут будет все, а еще через месяц она полностью станет свободной, нежеланной свободной. Так и есть через 10 минут все вещи были собраны. И тут вроде как, прощальные слова, а что сказать? Впервые им нечего было сказать друг другу, они как бы мысленно передавали информацию, и также ее воспринимали. – Если я что-то забыл, то ты, пожалуйста, посмотри, если это так то я потом заеду и заберу. – Да, конечно. Опять процедура одевания ботинок, теперь она еще более томительна. Не взглянув на нее, он молча встал, тихонько открыл дверь, и также тихо она закрылась за ним. Она не устояла, и просто сползла по стенке, все ее тело сотрясалось, и она заплакала, ни так как обычно после их постоянных сор, а навзрыд, так что в груди стало жутко больно, она задыхалась от бессилия. Дверь резко отварилась, и он просто ворвался, бросил все пакеты и одним рывком схватил ее, поднял с пола и прижал к себе, он не отпускал ее до тех пор, пока она совсем не затихла.
Через пять секунд он уже нес ее на руках в их теплую спальню, бережно положив ее на кровать, он прилег рядом и стал нежно гладить рукой по ее волосам. Они молчали, здесь не нужно было слов, за них говорили их сердца, которые бились в такт, сначала от воссоединения, а затем от желания. Его рука медленно спустилась с волос на ее упругую грудь, а потом к бедрам. Рука дрожала, как будто впервые чувствует это тело и боится сделать, что-то не так. Сладостное прикосновение губ, растворяющее все преграды, все барьеры на их пути и уносящее на вершину блаженства. Не отрываясь, друг от друга, они начали раздевать себя, в это мгновение они чувствовали себя подростками, которые решили вкусить первый плод страстной любви. Оторвавшись от ее губ, он наклонился к ее груди и начал нежно целовать ее набухший сосок, она застонала. – Люби меня люби меня сейчас и навсегда. Он и сам уже не мог сдерживаться, он лег на нее и одним мгновением вошел в нее, и они замерли, наконец-то они воссоединились и чувствовали друг друга, как пульсируют их тела, как там внизу все горит от желания. И он начал двигаться в ней, то, входя в нее полностью, то чуть слегка, как бы дразня ее. Она откинулась на подушки и извивалась под ним, ее нежные тонкие пальчики цеплялись за простыню, она просила только ободном, чтобы он не останавливался. А он и не собирался, он хотел вкусить ее всю, хотел насытиться ею как впервые раз. Как же она стонала, она чувствовала что вот вот переступит ту последнюю черту, где начинается пик наслаждения. Они взорвались мгновенно, и закричали от восторга слияния любимых тел. Также молча, он, привлек ее к себе на грудь, она обвила его своей рукой, и они мирно засыпали, думая о том, что, проснувшись, будут разбирать его вещи.