Пик Гроссмейстера 14 Поэзия и красота шахмат

ПОЭЗИЯ И КРАСОТА ШАХМАТ

Шахматные приключения
(Драма в четырёх частях с прологом)

Пролог

1. d4 d5. 2. c4 dc.
 
Позиция 1

Достойное начало. Недвусмысленно демонстрирует боевой настрой чёрных.

3. e4 b5.

Подпёрли пешку с4. Так она здесь и простоит до конца, играя свою незаметную роль.

4. Кс3 Сd7. 5. Сf4 e6. 6. Кf3 Кf6. 7. a4 c6. 8. Сe2 Сb4. 9. ab cb. 10. 0-0 С:c3.
 
Позиция 2

Белые рокировались по-малому, позиция стала более определённой, и у чёрных, кажется, есть план.

Часть 1. Сафари

11. b:c3 К:e4.

План был простой - скушать пешечку, убрав защищающего её коня. Ну и занять выгодную позицию - пригодится.

12. Фc2 Сc6. 13. Фc1 h6. 14. Сe5 f6.
 
Позиция 3

Пешки начали сафари - охоту на слона, их любимое времяпрепровождение

15. Сf4 g5. 10. Сe3 g4.

Слон ушёл, и они в охотничьем азарте переключились на коня. Будто это какая-нибудь лошадь Пржевальского, а не боевой конь.
 
Позиция 4

17. Кd2 f5. 18. К:e4 С:e4. 19. Лd1 Фh4.
 
Позиция 5

У чёрных таки нет терпения. Они уже что-то затевают, хотя ещё ничего не готово.

20. d5 С:d5. 21. Л:a7 Л:a7. 22. С:a7
 
Позиция 6

Да и белые закопошились, или просто так пешечку захавали? После того, как свою отдали.

Часть 2. Мальтийский крест.

22. ... Кc6. 23. Сc5
 
Позиция 7

Красивая композиция - крест из чёрных фигур, а в центре - белый слон. Это устойчивое завихрение просуществует довольно долго.

23. ... g3? 24. h:g3
 
Позиция 8

Пожалуй, не надо было чёрным гнать пешку на бесславную погибель. И пешку, стоявшую в очень выгодной позиции, потеряли, и ферзя теперь даже поставить некуда. Как бы его вообще не потерять в какой-нибудь западне.

Часть 3. Страдания короля.

24. ... Фf6. 25. Фb2 Фe5. 26. Сh5+ Кр d7. 27. f4
 
Позиция 9

Вот и началось. Короля достали, рокировку испортили, ферзя прижимают. Вот пойди он сейчас на е4 (а ведь чуть не полез), и всё, капут.

27. ... Кр g7.

Совсем его вытеснили.

28. Фh2 Лg8. 29. Сf2 Фd6. 30. Сf3 h5.
 
Позиция 10

Но чёрные не теряют надежды. Их надежда - слон d5, направленный на пешку g2. Если удастся устранить белую пешку g3, то можно поставить мат ферзём на g2. (Однако нельзя. Там ферзь стоит.)

31. Кр g1 Кр e7. 32. Сc5+ Фf7. 33. С:h5 Крf6.
 
Позиция 11

Король уже все окрестности обошёл. Не дают ему покоя. А он ходит и думает: "Подождите ещё, дорого вы мне заплатите за моё беспокойство. Отольются вам мои слёзки."

34. Сf2 Лh8. 35. g4 fg.
 
Позиция 12

Хотели защитить слона, но у чёрных опять "случайно" нашлось что противопоставить.

36. Сh4+ Кр f5.

Король чувствует себя уверенно, хоть его и гоняют. Вперёд прёт прятаться.

37. Лd5+ e:d5.
 
Позиция 13

Несмотря на бесконечные шахи, чёрные наращивают материальное преимущество. Хотя сейчас не это решает исход партии.

Часть 4. Спираль Архимеда

38. Ф:b5.
 
Позиция 14

Наконец-то белые решились взять эту пешечку. Чёрные давно с опаской ждали этого хода, не зная, как на него ответить. После него их шансы резко падают.

Вот и сейчас они очень долго не могли найти ответа. Но скрупулёзный анализ позиции привёл их к блестящему решению, не только снимающему все проблемы, но и приводящему к скорому выигрышу.

38. ... Фa7+!
 
Позиция 15

Можно было начать описание партии с этого хода. Он и то, что за ним последовало, можно считать украшением не только этой партии, но и всей игры.

Цепь случайностей, случайных и не очень, привела к такой вот интересной позиции. Надо было только внимательно проанализировать все варианты. Внимательность в шахматах - это фундамент мастерства. Невнимательность может любую, даже самую хитроумную комбинацию привести к краху, когда вдруг какой-нибудь слон из зарослей (из дальнего угла поля) вдруг выскакивает на ферзя, решившего, что он поставил мат. Типичная ситуация.

39. Сf2 Фa1+.

Закрутилась спираль Архимеда, сужаясь к центру.

40. Кр h2 Лh5+.
 
Позиция 16

Тут и ладья "случайно" оказалась.

41. Кр g3 Фc3+. 42. Сe3.

Бесполезный ход, но компьютер не может сдаться, пока ещё хоть как-то можно закрыться от мата.

42. ... Ф:e3X.
 
Позиция 17. Мат!

ЗдОрово! Я люблю шахматы!


«Я из её финальных строк сделал себе криптографический ключ к ячейке в виртуальном сейфе» - это Алекс сказал про шахматную партию, которую в данный момент изучал Максим.

Он сидел в Стамбульском аэропорту, смотрел в экран, распутывая головоломку, которую задал сам себе, чтобы скоротать время до начала регистрации. В кармане у него лежал авиабилет на рейс Стамбул-Москва-Дели-Катманду со временем отлёта в 02:10. Рейс не прямой, но Максиму было безразлично. Кажется, прямых рейсов из Стамбула в Катманду вообще не существовало.

Когда он это узнал, то подумал, было, что мог бы ехать дальше, до Анкары, и лететь оттуда, но выяснилось, что из Анкары в Катманду самолёты летят вообще через Мюнхен. Вот этого ему уже совсем не надо! Он был сыт Германией, почти весь предыдущий день у него ушёл на то, чтобы пересечь её всю с севера на юг.

Мюнхен он проезжал только вчера под вечер. Кстати, объезжая там супермаркет с фирменным отделом торговой сети «MediaMarkt», предлагающим всевозможную электронику, он притормозил и, заскочив, купил ноутбук, лучший из тех, что оказался в продаже. И заодно предусмотрительно прихватил комплект инструментов, шлейфов и прочих принадлежностей, которые могли понадобиться в будущем. В горах найти что-либо из этого вряд ли удастся.

Раскрытый ноутбук лежал у него на коленях, он удобно расположился в кресле зала ожидания и совмещал приятное с полезным. Приятным было разгадывание всяких хитрых логических головоломок, а полезным могло оказаться знание ключа к электронному сейфу Алекса.

До рейса оставалась пара часов, все подготовительные дела были переделаны, даже свою «Мазду», послужившую верой и правдой и доставившую его через всю Европу до Стамбула, он пристроил какому-то таксисту, чем-то приглянувшемуся ему. Тот, кажется, так и не поверил, что машину ему отдают безвозвратно и безвозмездно.

Дело с разгадкой шифра продвигалось и вполне могло завершиться успешно. Свой сайт с шахматными партиями он скопировал на винчестер ноутбука с чипа памяти, на винте Алекса нашёл официальную юридически оформленную защищённую папку, в которой должны были храниться его секретные документы, и сейчас пытался подобрать ключ.

Известны были все элементы, кроме ключа. Криптографический алгоритм Максим нашёл в рабочей папке, где Алекс создавал и отрабатывал свои методы защиты. Он придерживался принципа Керкхоффа, согласно которому засекречивается только криптографический ключ, а алгоритм кодирования остаётся открытым и общедоступным.

Ситуация отличалась тем, что у Максима была подсказка к подбору ключа, и это было решающим обстоятельством. Подобрать пароль длиной в 64 знака без каких-либо подсказок – практически невыполнимая задача.

Финальных строк, скрывающих в себе ключ, в партии было не так уж и много, требовалось только время и терпение, чтобы извлечь из них шифр.

Времени впереди было много, терпения – не занимать, к этому прибавлялся азарт и чутьё, с которыми Максим в своё время щёлкал подобные задачки. Здесь, как и в шахматных этюдах, всё решалось интуитивным перебором вариантов, в этом у Максима был большой опыт. Оставалось выяснить, каким конкретным образом преобразовал Алекс шахматную информацию в последовательность символов, что выкинул, что и в каком виде оставил.

Однако к началу регистрации он не управился. Впрочем, это было бы неправдоподобно хорошо, если бы ему удалось со столь важной задачей разделаться так быстро.

Внимательно изучив билет и перелистав паспорт, приветливая служащая за стойкой регистрации подсказала, что, при пересадке в Москве, ему не обязательно, как другим транзитным пассажирам, все семь часов между рейсами находиться в транзитной зоне. Поскольку у него имеется российская виза, срок действия которой ещё не истёк, он может выйти в Шереметьево в зал прилёта или даже совершить прогулку по Москве в специальном экскурсионном автобусе. Удивлённый Максим и в самом деле обнаружил в своём загранпаспорте на предыдущей странице визу в Россию. Она была выдана на полгода, и этот срок ещё не закончился.

Наверно, он и в России бывал по шахматным делам, как-никак – передовая шахматная держава. Впрочем, она к тому же ещё и Родина, хотя никаких родственных связей у него там не осталось.

Для багажа у него было слишком мало вещей, всё ограничилось ручной кладью. Просветив сумку, Максиму напомнили, что на борту в полёте пользоваться ноутбуком настоятельно не рекомендуется. Проинспектированный и проинструктированный, он прошёл в отстойник, присел в дальнем углу, опять разложил на коленях ноутбук и, поглядывая на выход, продолжил свои исследования. Занятый делом, он не замечал, как стремительно летят минуты. Вскоре их пригласили на посадку. Летели Аэрофлотовским лайнером «ТУ-154»

Место ему досталось удобное – у иллюминатора. О том, что не удастся продолжить работу с компьютером, Максим не жалел. Можно пока подумать над методом дальнейшего поиска, может быть усовершенствовать его, в чём-то оптимизировать. Это можно делать мысленно, без компьютера. Да и не мешает поспать – полёт предстоит ночной. В Москву они прибудут в шесть утра.

Среди пассажиров преобладали русские туристы, возвращающиеся с турецких курортов – народ шумный, суетливый, но, вобщем, весёлый и довольный жизнью. Максим попал в окружение большой семьи. Собственно, это было две семьи – два брата с жёнами и сыновьями.

Рассаживание, распихивание вещей, посадочная суматоха и предварительное ознакомление с окружающей средой заполнило всё время до отлёта. Команда: «Пристегнуть ремни!» прервала суматоху и шумный обмен мнениями и впечатлениями. Пока выезжали на взлётную полосу, запускали мотор, разгонялись, некоторые из пассажиров успели задреметь – уже опустилась глубокая ночь.

Максим сосредоточился на своих задачах. Его мозг продолжал работать, намечал дальнейшую тактику отбора, подготовки и преобразования исходного текста. Он уже запомнил весь эндшпиль, ходы стояли перед его глазами, этому способствовало само эффективное и красивое окончание партии. Такие партии не забываются!

Пока Максим успел проверить лишь несколько вариантов, пришедших на ум стихийно. Большая часть времени ушла на подготовку к подбору ключа, поиск криптоалгоритма и выбор закодированных файлов, подлежащих расшифровке. Хорошо продуманный ход дальнейших действий мог повысить эффективность и сократить время поиска.

Он сосредоточился, представил картину эндшпиля и запись ходов. С учётом длины ключа он выделил для анализа все последние строки, составляющие четвёртую часть партии «Спираль Архимеда».

А что, если отсчитать 64 символа с конца? Откуда тогда будет начинаться ключ? Внимательный, аккуратный отсчёт закончился чуть-чуть не доходя начала части. Может быть, не случайно? Для завершённости, для красоты и гармонии было бы естественней, если бы ровно вся последняя часть составляла ключ криптографического шифра. Алекс тоже во всём стремился к гармонии.

Максим начал тшательно анализировать все строки записи. И, когда он заменил значки фигур их символами, отбросил точки в конце каждого хода, учтя, что в стандартных записях их не ставят, а многоточия заменил одной точкой, у него получилось то, к чему он стремился.

Вот он – ключ! Это утверждало чутьё, и пел внутренний голос. Во всяком случае, именно с этого варианта и надо начать при следующей попытке.

Максим огляделся. Ночь была в разгаре. Салон спал, убаюканный монотонным гулом мотора.

Он достал ноутбук, разложил, включил, предварительно убрав яркость, чтобы не привлекать внимания. Запрет на включение ноутбука подразумевал запрет выхода в сеть. Максиму Интернет был не нужен, и он, в сущности, ничего не нарушал. Быстро сформировал ключ, сохранил его в кармане-буфере. Запустил оболочку, специально созданную Алексом для простоты работы при кодировании и декодировании информации. Требовалось только вызвать декодируемый файл и ключ, всё остальное оболочка должна была сделать сама.

Скопировал из кармана ключ, вставил в строку запроса и запустил процесс.

Программа выдала некий блок информации. В нём явно угадывался какой-то текст. Слова, цифры, какие-то значки, всё это одним массивом, квадратным монолитом. Очевидно, это только полуфабрикат, с ним надо сделать что-то ещё.

Войдя в рабочую папку, в подпапку, содержащую средства обработки и кодирования, Максим начал внимательно её просматривать. Должен быть какой-то специализированный шестнадцатиричный редактор. Найдя нечто подходящее, кликнул на нём, вызвал в него файл с полученным массивом и получил чёткий, хорошо сформатированный, оформленный по всем канцелярским канонам, документ. Это оказалась какая-то финансовая сводка. Ну правильно, а что же ещё засекречивать!

Итак, ключ найден! Максим не утерпел и дешифровал ещё два файла из секретной папки. Это тоже были финансовые документы.

Всё, дело сделано! Можно отдохнуть. Спрятав ноутбук, он откинул спинку кресла и, расслабившись, попытался уснуть.



Во сне он играл в шахматы. Вероятно, шахматная партия, которую он держал в голове, разгадывая электронный ключ, так и задержалась в его мозгу, и всплыла, когда он уснул. Вслед за ней, по ассоциации, из более глубоких областей сознания всплыли сопутствующие образы, события и переживания.

Он был фанатом шахмат. Это пламя, то тлея, то разгораясь, освещало и согревало его прошлую жизнь. Вынужденное обращение к ним, вызванное совсем другими причинами, как бы раздуло тлеющую искорку, и пламя взвилось, заполыхало с новой силой.

Красота комбинации «Спираль Архимеда», а вместе с ним всей партии, и других, сыгранных им когда-то, партий, которые он потому и собрал на своём сайте, что каждая имела какую-то изюминку, жемчужинку или бриллиантик, разбудила, уснувшую было, любовь к волшебному миру шахмат, полному чудес и красоты.

Он назвал свой сайт «Поэзия и красота шахмат». Чуть сосредоточившись, он вспомнил вступление, короткий текст из индексного файла, предваряющий основное содержимое:

«"Любите ли вы шахматы?
Любите ли вы их так, как люблю их я?"
Т. Доронина "Старшая сестра"

"Шахматы - это наше всё"
(Первоисточника не помню)

"Шахматы - это Вселенная"
"Высшие Знания"


Перейдём от цитат в вольной редакции к своим словам.

Я действительно люблю шахматы. Но у них много сторон, граней, смыслов. Бесконечно много. Как у всякой Вселенной.
Мне больше нравятся поэзия и красота шахмат.

Предлагаю поклонникам шахмат, любящим в них то же, что и я, несколько интересных партий- историй. В них всё, как в жизни. Надеюсь, они доставят эстетическое удовольствие гостям сайта».


Тут же, во сне, Максим обнаружил, что помнит не только вступление, но и все партии, выложенные на страницы сайта. Это было нетрудно – стоило представить строчку меню с названием партии – она тут же разворачивалась, как на ладони. Неудивительно, ведь в названии он пытался выразить именно то, чем понравилась ему выбранная партия:


«Конь затоптал», «20 ходов !!» Играем чёрными
«Неточности» «Шахматные приключения. Драма»
«Бегство короля» «Роковой угол»
«Никогда не теряйте головы» «Жадность ослепила»
«Ловушка, охота на ферзя и в итоге несчастный белый дедушка против трёх танков»
«Наперекор ошибкам и потерям» «Преодолевая дебютные проблемы»
«Лошади умные. У них голова большая» «Всеми силами»
«Прессинг. Лошадиная жертва» «Долгая партия»
«Почти блиц» «ХХ»
«Ещё один шедевр. Ход конём» «Два ферзя»
«Спасаясь от мата, чёрные сдали все фигуры».

Сон расширялся, охватывая всё большие области памяти, вглубь и вширь. Максим осознавал, что уже помнит не только эти, но и все, когда-либо игранные им партии, и это ещё не всё. Стоило ему сконцентрироваться на каком-то событии, как сразу вспоминались все моменты, связанные в этом событии с шахматами.

Его сознание стремительно раскрывалось, вбирая всю шахматную мысль мира, историю и эволюцию шахмат, всю шахматную Вселенную. Космическая необьятность этой Вселенной необьяснимым, сверхъестественным образом вошла в его сознание, уложилась в нём вся до краёв.

Он видел, как несколько тысячелетий назад играли в первые шахматы, тогда ещё называемые «чатуранга». Ход делался после броска кости одним из четырёх игроков, каждый из них вёл свой род войск – слонов, коней, боевые колесницы или пехоту. Касание фигуры означало её уничтожение.

Видел он и греческий период, когда, после военных походов Александра Македонского, в результате симбиоза греческой «петтейи» с индийской «чатурангой» и изменения правил, победа в игре стала определяться не игрой случайностей, а результатом работы интеллекта.

Испанский период. Распространение в Европе. Взлёты и периоды забвения, победная поступь и запреты под страхом смерти. Гонения инквизиции.

Этот мир был густо населён, имел сложную, складывающуюся многими столетиями, иерархию. В основании копошились бесчисленные поклонники, от индийских дервишей до московских школьников. На каком-то уровне, выше мастеров, гроссмейстеров, чемпионов мира, его населяли полубоги и боги, древнегреческий царь Паламед, по греческой версии изобретатель шахмат, их покровительница Каисса.

Выше всех царствовал шахматный эгрегор, супермощная энерго-информационная нематериальная субстанция, структура или сущность, соизмеримая с эгрегорами самых массовых религий или наций.

Максим ощущал себя равным шахматнму эгрегору. Он вышел на уровень понимания шахмат как многомерного иерархического массива сложнокодированной духовной информации, в каком-то смысле родственного генетическому коду, или музыке, или некоторому участку (условному) возмущённого кипящего вакуума – основе всего сущего. Часть части части … общей информационной голограммы, отражающей Вселенную со всем её Бытиём и включающей в себя бесконечное (?) множество иерархически подчинённых.

А проще говоря, шахматы – это язык. Шахматная партия – разговор. Если хорошо знаком с этим языком, то с первого хода видишь все стратегические замыслы «собеседника», а после ещё нескольких - и характер всей игры, все тактические особенности, вплоть до каждого хода.

Грандиозность масштабов поражала. Максим уже не знал, спит ли он, бодрствует, или находится в каком-то другом состоянии с более совершенным сознанием? Судя по тому, что он ставил вопросы, сознание его было ясным.

А вопросы были следующие – исчезнет ли всё это, когда сон прекратится? Что останется, что запомнится? Новые знания? Способности?

Тут он поймал себя на том, что думает наяву. Сна уже нет. Осталось только открыть глаза. Он открыл.

В полумраке слабо светился ночник у входа в кабину пилотов, и с другой стороны, у выхода из салона. Монотонно рокотали двигатели. Пассажиры спали. Кто-то храпел, кто-то ворочался во сне, устраиваясь удобней в непривычном ложе.

Максим напряг память. Для проверки. Да, всё так же видел он воинов у городских ворот, бросающих кости, матросов на палубе испанского галиона, убивающих время за доской, Пушкина с гусиным пером, преклоняющегося перед игрой и упоминающего её в своих сказках, Роберта Фишера на грани рассудка, отказавшегося от всего, кроме шахмат… И много других важных, и не очень, связанных с революционними изменениями, и совсем мелких событий из мира шахмат. Всё он помнил, и при желании мог вызвать из памяти любой факт из бесконечного множества, стоявших перед ним во сне как одно целое.

Но не было уже ощущения грандиозности, сверхъестественности. Ну и что, что он знает историю шахмат, даже пусть с такими подробностями! Вон, профессор, тоже знает их историю, может быть не до таких мелочей, но зато он знает много чего другого. Так что всё в норме, никаких чудес.

А как со способностями к игре, насколько хорошо он сейчас играет? Ведь когда-то, в той жизни, он не смог добраться даже до гроссмейстерского балла.

Максим ощутил острую жажду к игре, возникшую от долгого воздержания, и не только для того, чтобы узнать свой рейтинг. Ведь раньше он, наверно, играл намного больше? С каким бы удовольствием он сейчас сыграл. Много-много партий. Сеанс одновременной игры. Как бы он переходил от доски к доске, ощущая полноту жизни, испытывая полное удовлетворение, радуясь от того, что занят любимым делом.

Светлая мысль пришла к нему в голову. Он достал свой шахматный калькулятор, вытянул экран. Хотел, было, включить индивидуальную подсветку над креслом, но, взглянув на посапывающего рядом мальчика, раздумал. Экран светился сам и не требовал внешнего освещения.

Отключившись от окружающей действительности, Максим углубился в игру. Это было, конечно, не совсем то, чего бы ему хотелось, но он умышленно уходил от известных решений, усложнял складывающиеся позиции, бросался в авантюры, ослаблял своё положение и при этом в каждом случае проверял, насколько далеко может заглянуть в ход игры. И неизменно видел всю партию, со всеми нюансами, до самого конца.

С одной стороны это было хорошо, значит, он всё-таки всё видит. Но с другой – лишало игру остроты и удовольствия.

Погружённый в своё занятие, он краем глаза видел и вполуха слышал, как стюардесса поднимала народ, прося приготовиться к посадке, как люди расшевеливаются, включают свет, снуют по салону. Он оставался в своём мире.

Продолжение следует.