Пятеро в дебрях

Из цикла "Рассказы о сумасшедших"
I. Амнезия
Первым пришёл в себя Пётр. Разбитая, исцарапанная, снизу доверху залепленная грязью машина стояла косо. Всё её содержимое перемешалось и стало похоже на кем-то тщательно приготовленный винегрет и производило впечатление первобытного хаоса. "Господи, воля Твоя!" - подумал Пётр, ужаснувшись увиденному и осторожно начал проверять кости конечностей, туловища, головы, а потом и внутренние органы. "Дуракам - счастье!" - было второй его мыслью, ибо, за исключением нескольких внушительных синяков, других заметных телесных повреждений в первом предъявлении не обнаруживалось... И тут же он ощутил резкое головокружение. "Сотрясение мозга..." - такова была мысль номер три.
- Где это мы? - спросил кто-то слабым голосом.
Пётр подался вперёд, вглядываясь. Наступали сумерки. Когда всё это началось, вспомнил он, было ещё далеко до заката... четыре часа пополудни... а может, шесть... в августе темнеет поздно. (Он вспомнил что на календаре сейчас август... девятнадцатое число...) Но эта сегодняшняя погода... По крыше машины лениво барабанили капли...
- Кто-то ещё* живой? - обратился Пётр к зашевелившемуся собрату по несчастью, чтобы наладить первичный контакт. - Дай я тебя осмотрю.
- О-о-ой! - застонал собрат. У него оказалась сломана рука.
Пока Пётр оказывал ему помощь, сознание вернулось к третьему.
- Вы кто? - спросил этот третий.
- А ты кто? - в свою очередь полюбопытствовал Пётр.
Тот не ответил. Вероятно, ему было трудно говорить.
- Да это же шофёр, Толик, - определил второй, мучительно осваиваясь со своею вышедшей из строя рукою.
- Ты спятил? - пробасил третий. - Я врач, Роман Сергеевич. Помогите, меня тут придавило...
- Роман Сергеевич? Он же остался в больнице, - вспомнил Пётр. - А врач - я.
- Это ты-то врач? - вмешался в разговор ещё один человек. - В его тоне было столько сарказма, что Пётр усомнился в собственной правоте.
- А-а-ай! Держите его, пока не убежал! Держите гада! - пронзительно завизжал женский голос. На кого был обращён крик, осталось неясным.
- Откуда тут женщина? - удивлённо осматриваясь, спросил толстяк, назвавшийся Романом Сергеевичем.
Пока успокаивали бившуюся в истерике женщину, пока, выйдя, оглядывались по сторонам и общими усилиями придавали своему ненадёжному укрытию горизонтальное положение, обстановка начала мало-помалу проясняться. В машине, замершей на опушке незнакомого леса, находились четверо мужчин и одна представительница прекрасного пола. Смертельных ран не было ни у кого. Имелись вывихи, гематомы, подозрения на трещины в рёбрах... Больше всех телесно пострадал тот, которому Пётр забинтовал и зафиксировал руку. Но вот что касается психического* состояния жертв катастрофы, тут было гораздо сложнее... Медицинские халаты, затоптанные, валялись на полу, кто-то вслух вспомнил, что их сорвали, когда предполагалось, что машина упадёт в озеро, и пострадавшим придётся выплывать. Поэтому вопрос, кто в машине врач, а следовательно, и главный, встал сам собой. Однако выяснилось, что дать на него однозначный ответ не так-то просто...
- Значит, так, господа! Если не желаете по-хорошему, будет по-плохому! - заявил один из мужчин, с грубыми чертами лица. - Выкладываем все документики и смотрим!
- Где-то был фонарь... - вспомнил другой.
- Вот, но он разбит! - скривился третий.
Темнота сгущалась.
- Утром посмотрим, - предложил Пётр.
- До утра много чего может случиться! - многозначительно заметил Роман Сергеевич, или тот, кто присвоил себе его имя.
Документы не находились. Женщина всхлипывала. Напряжение нарастало.
- Мне кажется, кто-то уже нас обыскал! - отметил тот, что вернулся к жизни четвёртым. (Или он только притворился бывшим без сознания?)
- Вот влипли, - сказал мужчина со сломанной рукой. - Говорил же я, сегодня лучше не ездить...
- А кто скажет, какой у нас год на дворе? - спросил Пётр, чтобы разрядить атмосферу. - Девятнадцатое августа...
Ответом послужило молчание.
- Любопытный случай, - заключил Пётр. - У нас у всех амнезия?
- Похоже на то, - сказали сразу двое попутчиков.
- Начнём с того, что каждый назовёт своё имя, - решил Пётр, и все посмотрели на него с уважением. (Или это только ему показалось?) - Я Пётр... отчество не помню... фамилию также...
- Я Роман Сергеевич! - раздражённо представился толстый.
- Брехня! - прокомментировал тот, у которого была сломана рука. - Это либо шофёр Толик, либо...
- Сам-то ты кто? - перешёл в контратаку Роман Сергеевич.
- Я Егор, санитар.
- Он не Егор, - бросил четвёртый.
- Ну Роберт. Пожалуй, так оно точнее...
- И не Роберт.
- Не будем спорить, - примирительно сказал Пётр. - Ты-то помнишь своё имя?
- Нет, только фамилию, - прозвучало в ответ. - Коваленко.
- А я Вильгельмина Соломатина, - тоном глубокой обиды добавил женский голос.
- Как ты попала в психовозку? - спросил Роман Сергеевич.
- Не знаю! - со слезами заявила женщина. После этого воцарилась тишина.
Последовательность событий с трудом, но прояснялась в мозгу Петра. Где-то к середине дня в психиатрическую больницу поступило сообщение, что в далёкой деревушке на окраине области местные жители задержали опасного маньяка, которого давно уже разыскивала милиция. Этот маньяк, с чулком на голове для анонимности, нападал на женщин и пожилых людей, угрожал ножом, совершал действия сэксуального характера, грабил и затем растворялся в окружающей среде малолюдных сельских районов... Преодолев ухабистую, полную глубоких луж лесную дорогу, не считая нескольких полевых, психовозка, укомплектованная шофёром, врачом и санитаром, прибыла-таки в деревню Клещёвку, где в неё благополучно был погружен связанный маньяк. Но вот дальше, на обратном пути... Дальше явилось наказание Божье. Погода испортилась, ливень хлестанул со страшной силой, а потом налетел смерч. Психовозку со всеми находившимися в ней людьми подняло, закрутило и понесло над еловым лесом... Пётр не помнил точно, но, скорее всего, именно тогда и развязали маньяка... Тем более что на лице у него не было чётко написано, что это именно маньяк, это требовалось ещё доказать, посредством следственных и медицинских процедур... это был пока что просто клиент, почти пассажир, которого предстояло живым и по возможности невредимым доставить в психиатрическую больницу... - Так, чисто логически, опираясь на некие смутные проблески, восстанавливал недавние события Пётр... - Естественно, что, несясь над лесами и полями, люди в машине мечтали только о том, как бы выжить... И вот они выжили. Но потеряли память и оказались ночью в неведомой местности.
Память... Точно ли все они потеряли её? По крайней мере сам Пётр не мог теперь точно узнать, кто из них врач, кто санитар, кто шофёр, а кто этот злополучный маньяк... и кто эта непонятная женщина... Впрочем, Петру вроде бы убедительно казалось, что врач - это он, поскольку он чувствовал в себе специальные знания и навыки... хотя и не так давно полученные. Если принять это за аксиому, что врач - он, оставалось вычислить маньяка (или человека, принятого сельчанами за оного) из троих его попутчиков. Например, по тому признаку, что маньяк должен был, очевидно, быть наименее знакомым ему по жизни. Но беда заключалась в том, что сам он, Пётр, только недавно приехал работать в эту несчастную больницу, где вообще была большая текучесть кадров, и основательно изучить её персонал он не имел достаточного времени...
"Надо внимательно послушать, о чём они будут говорить, и сделать вывод!" - решил Пётр.
II. Расследование
- Слушайте, - сказал Коваленко, - так дело не пойдёт. Не очень-то приятно, когда... Тем более этот дождь. Нам тут неизвестно сколько сидеть, а потом ещё добираться... Одним словом, признавайтесь, кто из вас маньяк!
- Да ты сам, скорее всего! - ответил не то Егор, не то Роберт. - Морда какая!..
- Полегче насчёт морды! - предупредил Коваленко. - А то как бы и вторая рука случайно не сломалась!
- Черты физиономии ещё ни о чём не говорят, - заметил Роман Сергеевич. - Тем более что маньяки, как правило, очень обворожительные люди. Чем и пользуются.
- Ну наш-то скрывал свои черты в чулке, - возразил Пётр.
- Да вы-то... как вас... Вильгельмина, - вы кого-то узнали? Узнали ведь? - обратился Коваленко к женщине.
- Мне показалось... Нет, я не могу... Было темно...
- И всё-таки! Почему вы закричали?
- Мне стало страшно. Отстаньте! Я ничего не знаю.
- А как вы попали в машину?
- Не помню. Кажется, попросила подвезти до райцентра... Вы не имеете права меня допрашивать!
- А кого вы попросили? Наверно, шофёра? Может быть, вы помните его в лицо? Как он выглядел?
- Да что ты пристал к женщине? Может, ты и есть маньяк? - предположил Роман Сергеевич.
- Могу и помолчать, - огрызнулся Коваленко. - Но если вас ночью зарежут...
Женщина всхлипнула.
- После того, как выжили в смерче, быть зарезанным - не очень-то привлекает, - вставил Егор-Роберт.
- Действительно, - не выдержал Пётр. - Нас же большинство, нормальных. Поэтому мы должны проголосовать за скорейшее выявление душевнобольного среди нас. Последний в меньшинстве, но и ему ничто не грозит. Просто его в больнице подлечат, и он, вероятно, станет полноценным членом общества.
- Вашими бы устами да мёд пить! - вздохнул Роман Сергеевич, очевидно, по поводу возможностей современной медицины. - Но я присоединяюсь к вашему предложению как можно скорее выявить больного. Другой вопрос, как вам это удастся сделать в темноте.
- Сначала проголосуем! - гнул свою линию Пётр. - Кто ещё "за"?
- Ну я, - отозвался Коваленко.
- И я, - одновременно сказали Егор и Соломатина.
- Вот и прекрасно. "Против", "воздержавшихся" нет. Значит, начнём. Всё равно ведь никто не заснёт в таких условиях...
- А если я хочу спать? - возмутился Егор-Роберт. - Вы мне запретите? У меня тяжёлая травма. Даже если я маньяк, всё равно далеко не убегу.
- Между прочим, маньяки чрезвычайно легко и быстро бегают, - сообщил Коваленко.
- Не представляю, - снова вмешался Роман Сергеевич, - как распознать маньяка среди нас, когда мы все так хорошо осведомлены о его повадках: одни по роду своей профессиональной деятельности, а другой - по роду своего болезненного увлечения. Разве что у вас, уважаемый Пётр, имеется в голове какой-то хитрый план?
- По-моему, это выльется у нас в охоту на ведьму, - высказал своё мнение Коваленко. - Может пострадать невинный человек.
- Нам бы только пережить эту ночь, - сказал Пётр. - А там мы выйдем к людям, и они нам скажут, кто есть кто. Пока же мы предпримем невинное собственное расследование.
- А может, найдём игру повеселей? - усомнился Роман Сергеевич.
- В расследование тоже можно играть весело, - возразил Пётр. - И вполне добровольно. Я предлагаю простую вещь: пусть каждый свободно рассказывает про себя всё, что знает. Или всё, что приходит ему на ум. Даже если маньяк не проговорится, он будет лишён возможности как сбежать, так и совершить новое преступление.
- По очереди, что ли, будем рассказывать? - спросил Егор-Роберт.
- А по сколько минут? - поинтересовался Роман Сергеевич.
- А вопросы можно задавать? - увлеклась Соломатина.
- Всё это ерунда! - пренебрежительно заявил Коваленко. - Но раз вы так хотите, я могу начать с себя. Буду рассказывать всё, что вспомню и что придёт на ум. А вы решайте, маньяк я или нет.
- Вот и замечательно! - Сказал Пётр. - Начинайте. Я предполагал сам подать пример, но уступаю первенство вам.
III. Коваленко
- Значит, так, - начал Коваленко и вдруг осёкся. Последовала пауза.
- Что же, рассказывайте, сами же вызвались! Не волнуйтесь, здесь все свои - подбодрил товарища Роман Сергеевич.
- Как-то мысли вдруг разбежались... не знаю, с чего начать, - растерянно признался тот. - А с Америки можно?
- Да хоть с Австралии! Ну, не тяните...
- Хорошо, я расскажу о том, как беседовал с американской сенаторшей... - Голос Коваленко звучал неуверенно... - Дело было в Мемфисе, штат Теннеси... Нас представили... Мой коллега-доктор, который пользовался в это время более высоким общественным положением, чем я... причём совершенно незаслуженно... передал этой сенаторше мои слова, что я желаю ей помочь. А у неё как раз пропала дочь. Так вот, я обещал сообщить некоторые особо важные сведения, взамен на получение некоторых привилегий... Сенаторша тут взяла бумагу и дала понять, что подпишет её прямо у меня на глазах, после того как я её прочту... Но я отказался, потому что глупо тратить время на бюрократические проволо'чки, в то время когда речь идёт о жизни и смерти. И начал, в общем, рассказывать об одном своём бывшем пациенте. Рост у него был метр восемьдесят пять, возраст - около тридцати пяти лет, вес - около девяноста килограммов. Волосы у него были каштановые, глаза - светло-голубые... Потом сенаторша спросила, принадлежит ли голова от трупа, найденная в машине, человеку, которого убил мой несостоявшийся пациент. Я ответил, что, по всей видимости, да... И похвалил костюм сенаторши. Вот и всё... А потом мои враги посадили меня в клетку. И сковали наручниками. Но у меня во рту был металлический обломок стержня от авторучки. А внутри него был кусок скрепки. С помощью этого орудия я открыл наручники. И когда один мой враг нагнулся, чтобы поднять салфетку, а набросился на него и приковал наручниками к ножке стола. Затем я набросился на другого врага и ударил его локтем в горло, а зубами вцепился ему в лицо. Отобрал у него дубинку и газовый баллончик...
- Господин Коваленко, но вы же пересказываете нам фильм "Молчание ягнят"! - воскликнул Роман Сергеевич.
- В самом деле! - присоединился к нему Егор-Роберт. - Там был такой доктор, который грыз людям лица... Я так и знал, что маньяк - это он!
Соломатина завизжала.
Коваленко выругался:
- Ну и что, что мне случайно вспомнился этот фильм? Мы же договаривались рассказывать всё что угодно. Я не знаю, почему он вспомнился мне... То, что я его смотрел, это же не преступление, да и вы сами его смотрели.
- Но мы же не стали его пересказывать. И почему ты поставил себя на место этого негодяя?
- Да там, кажется, все негодяи, кроме одной девушки. Не мог же я вообразить себя девушкой. И потом, я никакой не американец. И пальцев у меня пять, а не шесть, как у него...
- Действительно, - сказал Пётр, - в том состоянии, в котором мы находимся, в голову может полезть всякая страшилка... Все мы смотрели фильмы про кровожадных маньяков, но это не доказывает, что каждый из нас маньяк. Расскажите, Коваленко, что-нибудь личное, о себе.
- Ничего я больше не буду рассказывать! - сердито крикнул Коваленко. - У меня амнезия. Как, впрочем, и у вас. Я помню, что я доктор, и это всё.
- Нет, уважаемый, доктор - я, - сказал Роман Сергеевич.
- Нет, я, - перебил Егор-Роберт.
- Нет, я, - вырвалось и у Петра. - Тьфу, доктор у нас может быть только один.
- Может быть, попробуем методом исключения? - предложил Роман Сергеевич. - Кто у нас умеет водить машину, тот шофёр.
- А если все мы умеем водить машину? - возразил Егор-Роберт.
- Знаете, - снова подал голос Коваленко, - если у нас четверо докторов, то, может, маньяк - Соломатина. Никто не знает, откуда она взялась.
- Но я же женщина! - взвизгнула Вильгельмина.
- Ну и что? Маньяк же был в чулке...
- Я не маньяк! Не маньяк!
- А кто ты?
- Не помню! У меня амнезия! - стало слышно, что женщина плачет.
- Ладно, попробую что-нибудь вспомнить о себе я, - вызвался Роман Сергеевич.
IV. Роман Сергеевич
И снова наступила тишина, только дождь стучал по крыше искорёженной психовозки.
- Мы слушаем! - напомнил Егор-Роберт.
- Тринадцатилетняя девочка была изувечена и вмёрзла в грязный грунт... - Голос Романа Сергеевича стал тускл и безжизнен. - Тремя-четырьмя месяцами позже... рыбак подцепил багром что-то похожее на бревно. Вытащив находку на берег, он с ужасом обнаружил, что это - рука с кистью и частью предплечья ребёнка...
- Да что же это творится-то! - воскликнула Соломатина.
- Я не хочу. Это помимо моей воли! - с мукой в голосе ответил рассказчик.
- Опять какой-то фильм? - предположил Пётр.
- Не знаю... но это, кажется, тоже Америка... Меж кустов за полем стояла едва заметная фигура. Рука в белой перчатке держала связку воздушных шариков - красных, жёлтых, голубых зелёных. Фигура звала... меня! Я не видел лица, но различал мешковатый сюртук с крупными оранжевыми помпонами-пуговицами и болтавшийся конец жёлтого галстука... Это был клоун...
- Тьфу, да это же Стивен Кинг! - раздался возглас Егора-Роберта. - Я это читал.
- Вероятно... - с каким-то невероятным облегчением согласился Роман Сергеевич.
- Вы нарошно! - возвысила голос Соломатина. - Вы нарошно вспоминаете детективы, чтобы не дать распознать маньяка! Вы сговорились!
- Это не детектив, - пояснил Егор-Роберт. - Это мистика. Обычная мистика. Ею все прилавки завалены...
- Ну а про себя-то вы можете вспомнить что-нибудь? - настаивала женщина.
- Вы так хотите, чтобы маньяком оказался я? - с обидой предположил Роман Сергеевич.
- Нет, но должны же вы помнить что-то о себе! Хотя бы что-нибудь отрывочное!
- Я пытаюсь припомнить! Честно! - попробовал оправдаться толстяк.
- А вот вы сами покажите пример, госпожа Соломатина! - бросил вызов Коваленко.
- И покажу! Мне бояться нечего! Я не маньячка!
- Ну покажите, покажите!
- Покажу. Щас... Но неужели вы думаете, что маньяк - это я?
- Никто так не думает, - заверил Пётр.
- Никто кроме маньяка?
- Знаете, - сказал Роман Сергеевич, - а может быть, маньяка среди нас и нет?
- Как это нет? - не поверил Егор-Роберт.
- Да просто. Вдруг он выпал из машины, когда она неслась по воздуху?
- Маньяк - выпал? Такого не бывает!
- Почему нет? Маньяк - тоже человек. Он мог выпасть в смерче.
- Тогда почему нас так много? - ехидно возразил Коваленко.
- Знаете, я, судя по всему, свидетельница, вот кто я, - произнесла Соломатина. - Я должна дать показания на маньяка.
- Вот и отлично! Дайте их!
- Прямо сейчас?
- Прямо сейчас.
- Ну слушайте! - расхрабрилась Вильгельмина. - Слушайте...
V. Вильгельмина Соломатина
- Мы слушаем, слушаем...
- Стойкий запах полыни... Солнце... Хищная птица кружит в небе... Как сейчас вижу... летящих по полю всадников. На них рогатые шлемы. В руках копья и мечи...
- Ну, это уже фэнтэзи пошло, - презрительно заметил Егор-Роберт.
- Не перебивайте! - обиделась Соломатина. - Так действительно было... Они атаковали маленькое незащищённое селение, порезали мужчин, а женщин стали насиловать... Нет, я больше ничего не скажу.
- Вот кто настоящая маньячка! - злорадно провозгласил Егор-Роберт. - И имя у неё какое-то странное. Не православное... католицкое... Их, католиков, хлебом не корми - людей убивать.
- Что ты брешешь! - взвизгнула женщина. - У самого-то имя какое собачье...
- Попрошу вас не ругаться, - вмешался Пётр. - Давайте придерживаться приличий и деловитости. У нас общая задача. Может быть, вы Вильгельмина, помните какие-то существенные детали?
- Я сказала, что не скажу больше ни слова! По крайней мере вам.
- Но вы действительно помните это совершенно ясно?
- Так, будто это случилось вчера... Хотя прошло столько веков... Это было задолго до моего рождения...
- И у меня мелькнула та же мысль, - признался Пётр. - Это память об одной из прежних жизней, одном из прошлых воплощений... Теперь, господа, я вижу всю опрометчивость своего предложения вспоминать своё прошлое. Ведь это может оказаться не личное прошлое, за которое мы можем быть ответственны перед законом и людьми, а прошлое с той стороны, так сказать... прошлое вселившейся в наше физическое тело души, у которой множество жизней...
- Вы верите в это? - осведомился Роман Сергеевич.
- Приходится верить... Наши попытки добиться истины тщетны.
- Интересно, что вспомнится мне! - сказал Егор-Роберт. - Вы ведь не заткнёте мне рот? Я вот, в отличие от некоторых, не боюсь оказаться... точнее, прослыть маньяком. Даже любопытно, что он чувствует, когда творит свои делишки.
- Да откровенничайте, пожалуйста! - воскликнула Соломатина. - Кому какое дело. - Стало понятно, что женщина уже освоилась и перестала бояться.
VI. Егор-Роберт
- Перед моим взором местность со сложным рельефом... Я вижу крепость. Из неё вышел вооружённый отряд. Вот он движется по извилистой дороге... Пики торчат... Сверкают щиты и шлемы... Внезапно другой отряд бойцов выскочил из засады. Хрясь! Хрясь!.. Но как только была нажата клавиша Эф-девять...
- Диагноз ясен! - пробасил Роман Сергеевич. - Это компьюнтэрная игра. - Неужели вы сами, любезный друг, верите, что это реальность?
- Ну так виртуальная же!.. Чем игра хуже фильмов и книг?
- Да-а, - протянул Пётр, - если увлечься, то можно и спутать...
- Он нарошно путает! - мстительно сказала Вильгельмина. - Он маньяк. Вы только соедините два его предполагаемых имени: в них - ГРОБ! Он проговорился...
- Бабьи басни! - презрительно отозвался Егор-Роберт.
- А в самом деле, - встрял Роман Сергеевич, - кто вы, любезный: Егор или Роберт?
- Я Роберт... Нет, лучше Егор...
- Вы слышите?! Вы слышите?! - злорадно закричала Соломатина.
- Молчала бы лучше, курица. Тебе уже слово давали.
- Что ты сказал, мерзавец? Вот я тебе глаза сейчас выцарапаю!
- Когти обломаешь, дура!
- Сам козёл, маньяк клинический!
Послышался смех Коваленко.
- Кстати, вот у кого подозрительная фамилия, - оценил Егор: - Коварная какая-то...
- Перестаньте! - крикнул Пётр. - Пререкания не помогают делу. Давайте уважать друг друга. Мы должны иметь сочувствие к тем, кто в той же ситуации, что и каждый из нас. Все мы пострадали, все мы путаемся в мыслях, всем нам приходят на ум сомнительные детали...
- Так мне дальше можно не рассказывать?.. - прервал Егор. - Я ничего не путаю и не таю... Сам-то что нам расскажешь?
Все уши навострились в сторону Петра. "А вдруг маньяк - я?" - мелькнуло у него в голове. Но он преодолел секундное замешательство и согласился высказаться немедленно.
VII. Пётр
Дымная тьма заклубилась перед взглядом его, устремлённым внутрь самого себя, уста открылись сами собой, и произнесли:
- Придёт же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят...
- Это что-то новенькое! - поддержал Егор-Роберт. - Ну-ка, сказани ещё!
Пётр снова поискал чего-то внутри себя и изрёк:
- Они, как бессловесные животные, водимые природою, рождённые на уловление и истребление, злословя то, чего не понимают, в растлении своём истребятся; они получат возмездие за беззакония... Слуги, со всяким страхом повинуйтесь господам, не только добрым и кротким, но и суровым. Ибо то угодно, если кто, помышляя о Боге, переносит скорби, страдая несправедливо... Со страхом проводите время странствования вашего... Пётр, апостол Иисуса Христа...
- Диагноз ясен, - пробормотал Роман Сергеевич.
Пётр замолчал.
- Ты это учил наизусть? - поинтересовался Егор-Роберт.
- Никогда я этого не учил!
- Ну ты же Пётр, а Пётр от Христа отрёкся, - саркастически заметил Коваленко, - троекратно!
- Вот такие пироги, - вздохнул Роман Сергеевич.
- Все вы, мужики, гады! - внезапно сказала Соломатина.
- Это откуда же такие выводы? - обиделся Пётр, сочтя, что замечание направлено в его адрес.
- Животных уловляете и истребляете... а потом и до беззащитных женщин доходите.
Снова послышался смех Коваленко:
- Да это же вы, женщины, гоните нас, мужчин, на охоту, а потом отбираете себе самые вкусные кусочки! В мехах ходить любите...
- Может, попытаться определить, кто из нас шофёр? - снова предложил Роман Сергеевич. - Давайте рассказывать о машинах.
- Давайте вообще выбирать одну какую-то тему, - попытался развить идею Пётр. - Например, тема камней. Каждый ведь может что-то сказать о камнях... минералах...
- Да при чём тут минералы? - возмутился Егор. - Давайте рассказывать о верблюдах.
- Почему о верблюдах?
- А почему о камнях?..
- Нет, давайте сначала выясним, кто из нас врач. Кто помнит больше лекарств? - спросил Коваленко.
- Сам-то ты помнишь их?
- Помню.
- Больные тоже помнят.
- Но больные помнят меньше. Только какие-то конкретные лекарства.
- Но если мы - больные, то как мы проверим, что ты называешь реальные лекарства, а не выдуманные?
- Да пусть рассказывает о лекарствах, если ему нравится, - сказал Роман Сергеевич.
VIII. Утро
В таких вот разговорах и прошла ночь. За первым кругом воспоминаний последовал второй, третий... Кто-то вспоминал древнюю и не очень историю, кто-то - компьюнтэрные игры, кто-то - священные и не очень писания, кто-то - фильмы, кто-то - оперные либретто... и только о самом себе ни один не мог вспомнить ничего определённого. Казалось, сейчас, стоит только спросить себя: "Кто я?", только заглянуть в собственную душу... Но на ум приходило всё только когда-то читанное, слышанное, игранное, виденное по телевизору или вообще невесть откуда взявшееся...
Забрезжило утро... начало всходить солнце... Жертвы катастрофы обнаружили в машине какую-то еду и позавтракали. Но как они ни искали каких-либо документов или хоть косвенных бумаг, - всё точно корова языком слизнула.
- Я думаю, это не был смерч, - сказал Егор-Роберт. - Это были инопланетяне. Они лишили нас памяти. И документов.
- Или это был сам Господь Бог, который нас покарал, - добавил Пётр, уже пользовавшийся стойкой репутацией апостола.
- Кого Он хочет кого покарать, того лишает разума, - покосился на него Роман Сергеевич. Теперь все пятеро могли видеть друг друга.
Они смотрели друг на друга именно как друзья, эта ночь невероятно сблизила их, и тем не менее в каждом жил страх, что сосед может быть тем самым маньяком... И они поглядывали друг на друга только украдкой, сразу отводя глаза.
- Не всё ли равно, кто это был! - сказал Коваленко. - Факт тот, что мы чужие сами себе... Что дальше-то делать будем?
- Надо скорее пробираться к людям! - как безусловную истину изрекла Соломатина. - Они нам откроют, кто мы все...
- ...и кто каждый из нас, - дополнил Коваленко и выглянул из машины. - Но нужно ли это нам?
- Как же не нужно? - спросила Вильгельмина, но уже неуверенно.
Наступило молчание.
- За утрату документов нас по головке не погладят... но ведь смерч... форс-мажор... - рассуждал как бы сам с собой Роман Сергеевич.
- Без общества человек жить не может, - выставила очередную истину Соломатина.
- А почему за маньяком не поехала милиция? Почему мы? - хотелось знать Егору-Роберту.
- А может, мы и есть милиция? - предположил Коваленко.
- С белыми халатами?
- А вдруг это секретная операция спецслужб?
- Тогда может быть, маньяк и не маньяк вовсе, а шпион!
- И этот шпион - кто-то из нас.
- Надо сдаться, - решила Соломатина.
- А если я не хочу? - сказал Егор-Роберт. Все посмотрели на него, но тут же опустили глаза. - Ещё неизвестно, в какой мы стране, кому* сдаваться... и что с нами сделают.
- И в какой мы эпохе, тоже неясно, - добавил Пётр. - Или кто-нибудь вспомнил, какой сейчас год?
Все молчали. Каждому пришла на ум одна и та же мысль, что он достоин быть запертым в психушке.
- Всё равно, мы должны следить друг за другом, чтобы не вышло чего... - неуверенно предположила Соломатина.
- Да, хорошо бы за тобой проследить, откуда ты взялась и куда путь держишь! - зло сказал Коваленко.
Вильгельмина съёжилась и затихла.
- Мы не можем здесь сидеть бесконечно, - сказал Пётр.
- Иди, тебя никто не держит. Иди, пока мы не передумали! - ответил Егор-Роберт. В его глазах тоже сверкнула злоба.
- Я, между прочим, оказал тебе первую помощь, - напомнил Пётр.
- Но няньку я себе не нанимал.
- Всё равно не подерётесь! - сказал Роман Сергеевич. - Я вот что предлагаю. Давайте бросим жребий, кто из нас маньяк, на том и успокоимся.
- Фигня, - сплюнул Коваленко. - Ночь прокантовались, а теперь каждый сам за себя.
- Значит, разбегаемся? - вопросительно подвёл итог Роман Сергеевич.
- Но ведь один из нас опасен для общества, - сказал Пётр.
- Уж не ты ли, апостол? Может быть, ты нас хочешь сдать на мясо?
- За что?
- За то, что без чулка тебя видели...
- Но ведь меня видели и в деревне..
- Мало ли...
- Мы все ненормальные стали от этого смерча... все как маньяки, - пригорюнилась Соломатина.
- Да уж, в каждом есть доля вероятности, что он маньяк, - согласился Коваленко.
- Пожалуй, это и негуманно по отношению к нормальным людям - отпускать нас к ним, - сказал Роман Сергеевич, - ну да своя рубашка ближе к телу.
- То-то и оно. Нормальные - нам враги, - изрёк Егор-Роберт.
- Может, тебе нужна помощь? - кивнул Пётр на руку Егора.
- Ой, только не строй из себя нормального! - скривился тот. - Как-нибудь справлюсь сам.
- Интересно, в какой стороне жильё? - задумчиво сказал Коваленко.
- Собак не слышно... Оно может быть в любой стороне, - ответил Роман Сергеевич. - Ну что, выходим?
Все пятеро разом поднялись и стали вылезать из машины. Вокруг был дремучий лес. Минуту они постояли, образуя вокруг машины правильный пятиугольник, лицом к лесу, и потом, косясь друг на друга, как хищные звери, начали вначале медленно, а потом всё быстрей расходиться...

- Конец рассказа -
18 - 21 августа 2006 г.