Пик Гроссмейстера 15 Дела шахматные

Но это не могло продолжаться долго. Первое, на что он обратил внимание, выходя в реальность (а, может быть, выходя из реальности), было выражение лица его соседа, мальчика лет четырнадцати, то, с каким интересом он смотрел на занятие Максима. Только тут он отметил про себя, что до сих пор даже как-то не замечал его, не обращал на него внимания, так тихо и незаметно держал себя этот паренёк.

«Наверно, хорошо воспитан» - решил Максим. Ведь дети обычно более несдержанны и шумны, наверно любой другой попросился бы к иллюминатору, хотя в этом не было смысла в ночном полёте. Но то, что его сосед либо понимал это, либо из скромности не стал этого делать, вызывало у Максима симпатию. В современном сумасшедшем мире ему не часто попадались воспитанные подростки, в Германии это вообще было большой редкостью, и поэтому ему захотелось сделать пареньку что-нибудь приятное.

Он повернулся к мальчику:

- Хочешь сыграть? Ты играешь в шахматы?

Тот несколько секунд не решался, видимо, раздумывая, не слишком ли это нескромно:

- Да, играю немного – опять помолчал. – Я в шахматную школу хожу.

- Ну, тогда ты разберёшься. На компьютере работал?

- Да… Конечно… У меня шахматный компьютер есть. Только слабенький. «Миллениум». Карповский клон. Я у него уже выигрываю.

Неплохо-неплохо! Парень, оказывается, не только скромен, но и умён.

- Ну-ка, на – Максим протянул ему калькулятор. – Попробуй у этого выиграть.

Парнишка осторожно взял аппаратик, повертел его в руках, осмотрел со всех сторон, сделав попытку сложить, вопросительно взглянул на Максима:

- Можно?

- Валяй – улыбнулся Максим.

Осторожно, но уверенно сложил и опять разложил.

- Ух ты! Вот это машина!.. Ничего подобного ещё не видал… С этой технологией, с таким экраном, вообще ещё не сталкивался! – он был искренне восхищён. – Даже не слыхал про такое… У нас в школе есть неплохой аппарат – «АСЕР», на уровне гроссмейстера играет. В него «ФРИТЦ 2» встроен, палмовская версия. Он тоже очень мощный, но этот будет покруче.

Парень, похоже, освоился, разговорился. Внимательно рассмотрев кнопки управления, спросил:

- Экран тоже сенсорный? – и на кивок Максима добавил. – У нашего сенсорный.

Взглянул на часы, прикинув время:

- Я сыграю? Может быть, успею.

- Давай, давай – подбодрил Максим. – Ещё есть время.

Паренёк углубился в игру.

«Счастливый – думал, глядя на него, Максим. – Наверно, каждый день играет, сколько хочет. Сейчас приедет домой, сразу в свою шахматную школу пойдёт, отметится после каникул. Там друзья, соскучились по игре».

Его юный сосед недолго противостоял мощному напору искусственного интеллекта. Возвращая машинку, произнёс:

- Мощный аппарат. Гроссмейстерский уровень. Мне ещё далеко до него. – Он уже полностью освоился и прямо, не комплексуя, спросил. – А вы у него выигрываете? У вас какой уровень? Мастер?

- Да как сказать? Выигрываю, только мне надоело с ним играть. Я бы охотно с живыми людьми сыграл.

Мальчик был, судя по всему, отзывчивый, и, когда люди ему говорили, чего бы они хотели, сразу воспринимал это как просьбу, и начинал думать, чем бы он мог помочь. Особенно, когда ему тоже делали что-то хорошее, например, разрешали сыграть с очень крутым шахматным компьютером.

- Я бы мог собрать ребят. У нас есть классные мужики, на первенстве Москвы играют. Они бы охотно на сеанс одновременной игры с мастером согласились. Человек около десяти. А, может быть, и больше – он, как бы спохватившись, взглянул на Максима. – Только вы захотите ли с пацанами играть?

- Да почему же нет? – Максим улыбнулся. - Я бы охотно. Да, к сожалению, не всё так просто решается.

- Ах, ну да. У вас свои дела. Вы, наверно, очень заняты?

Максим задумался – а чем он занят? У него свободных семь часов – столько времени ему надо как-то убить до следующего рейса. А почему бы и в самом деле не провести их таким плодотворным способом? Только как это будет выглядеть? Уж слишком по-мальчишески как-то, ни с того, ни с сего, увязался за ребёнком, озадачил его своими проблемами.

Ну, хорошо, а какова альтернатива? Альтернатива такова – сидеть и киснуть в зале ожидания, проклиная себя за то, что отказался от такого заманчивого предложения. Тут Максим вспомнил, куда и зачем он летит, и понял безрадостную перспективу – ещё, неизвестно как долго, оставаться без шахмат.

Мальчик будто чувствовал его сомнения.

- С моей стороны проблем не будет, я очень быстро соберу желающих, даже, наверно, намного больше, чем десять. Если вы согласитесь, к примеру, у нас во дворе играть. Вы не думайте, у нас там хорошо и удобно.

Парень, видно, был неплохим организатором, он уже всё продумал и решил.

- Ну конечно, на свежем воздухе и играть приятней. Официоз мне совсем не нужен.

- Так вы согласны?

У Максима таяли последние сомнения. Он решил рассказать всё, как есть, это всегда лучше, чем темнить и сочинять что-то.

- Видишь ли… мальчик. Тебя, кстати, как зовут?

- Артур. Артур Никодимов.

- А меня Максим… Иванович. Вот и познакомились. Так вот, Артур, я не москвич, я, как говорят, транзитный пассажир. И до следующего моего самолёта куча времени, которое я, откровенно говоря, не знаю, как провести. Так что в этом смысле я готов к сеансу. Мне бы это доставило удовольствие, честно признаюсь.

- Ой, как здорово. Я с удовольствием всё организую. У нас много шахматистов. При нашей шахматной школе есть шахматный клуб. Туда со всего района ходят. Пацаны с девчонками в шахматную школу, а взрослые – в клуб. У нас в микрорайоне любят шахматы. Даже девчонки.

Между тем самолёт уже заходил на посадку, прозвучала команда пристегнуться и приготовиться…

Из самолёта вышли все вместе. Один из мужчин, то ли отец, то ли дядя Артура – они все были похожи – обратился к Максиму:

- Наш гроссмейстер вам не сильно досаждал? Он у нас сдвинулся на шахматах, они у него на первом и на последнем месте.

- Нет, нет, мы с ним очень легко нашли общий язык. Я ведь тоже сдвинулся на шахматах. Ваш Артур очень здраво рассуждает. Он предложил мне хороший способ провести время до моего следующего рейса – мне ведь ещё дальше лететь.

- Сеанс одновременной игры? – очевидно, он уловил их разговор. – Тогда вам удобней поехать с нами. Нас встречают.

Пройдя все проверки, они гурьбой вышли из здания аэровокзала и направились к стоянкам. Им навстречу от чёрного рафика двинулся рослый парень с улыбкой во весь рот, поздоровавшись, подхватил у женщин сумки и поволок к машине. Подняв заднюю дверь, забросили всю ручную кладь, мужчины ушли за багажом, а молодой водитель стал выпытывать у женщин их впечатления о проведённом отпуске, о курорте, о Турции.

Максим стоял в стороне, не вмешиваясь в разговор, только прислушиваясь, чтобы быть хоть чуть-чуть в курсе общих дел. Довольно скоро выяснилось, что все они – сотрудники одного совместного российско-турецкого торгово-транспортного предприятия, их визиты в Турцию начались ещё в далёкую перестроечную пору, когда российская интеллигенция переживала тяжёлые времена и пускалась во все тяжкие, чтобы как-то выжить.

Сначала челночили только женщины, потом и мужчины присоединились к ним, не сумев найти применения своим силам и способностям в упавшей экономике.

Этот бизнес просуществовал недолго, мало кто выстоял в борьбе с государственным аппаратом, среди выживших оказались и новые знакомые Максима. Но и они не знали, что готовит им завтрашний день. Развитой экономике такой бизнес не нужен, а экономика после тяжёлых потрясений медленно, но верно поднимала голову.

Так в беседах и обменах впечатлениями прошло время. Вернулись братья с багажом, погрузились и отправились домой. Путь их лежал в новые микрорайоны северо-западного округа.

Пока ехали подмосковными лугами и перелесками по широченному европейскому тракту, Максим без особого интереса поглядывал на пролетающие мимо ландшафты. Дорога как дорога, разметка, указатели, щиты, как в Германии, не хуже и не лучше.

Но когда, преодолев внешнее московское кольцо и Химкинское водохранилище, понеслись вдоль жилых кварталов, Максим с интересом стал разглядывать огромные корпуса, вздымавшиеся в небо. В Германии, в новых восточных землях, разрушали многоквартирные высотные жилые дома, понастроенные во времена ГДР, а здесь, в Москве, они стали ещё грандиозней, 16-, 20-, 24-этажные. Ну что ж, может быть в этом что-то есть, во всяком случае, смотрелись они неплохо – мощно и в чём-то даже гармонично, некоторые - почти дворцы. Особенно Максиму нравилось, что проектировщики старались, насколько это было возможно, сохранять открытые пространства вокруг этих башен. Он представил себе, какой захватывающий вид открывается из окон верхних этажей.

Наконец, свернули во двор. Артур ещё в аэропорту попросил у отца мобильник и позвонил друзьям, предупредив, чтобы они готовились к игре. А потом ещё и соседу-пенсионеру, тоже заядлому дворовому шахматисту, предложив принять участие в сеансе.

Подкатили к подъезду. Пока выгружались, стали подходить друзья, зеваки и любопытные. Несмотря на раннее утро, во дворе было уже довольно людно. К Артуру подскочили, он стал оживлённо рассказывать, его друзья-мальчишки с любопытством косились на Максима.

- Так, - деловито распорядилась его мать, обращаясь к ним. – Вы уже набежали, тут как тут. Дайте хоть в дом зайти. Артур, пусть хоть человек позавтракает с нами, отдохнёт с дороги, а потом уж и терзайте его.

- Да вы не беспокойтесь, - вмешался Максим. - Меня это не утомляет. Я с удовольствием с ними сыграю.

- Только сначала подымемся, я что-нибудь быстренько приготовлю. А то что это такое, не позавтракавши – и за шахматы? Вот у нас Артурка такой же.

- Ну, хорошо, - смирился Максим и обратился к ребятне. – Мы сейчас вещи занесём, и выйдем минут через 10 – 20. А вы пока готовьтесь.

Максиму предоставился случай вспомнить, что такое старинное московское хлебосольство. Хозяйка принялась метать на стол всё, что смогла найти, споро поджарила яичницу, накромсала огурцов-помидоров, подрумянила в тостере хлеб и приготовила бутерброды.

- Вы что будете пить – чай или кофе? – традиционный вопрос российских хозяек, побывавших за пределами России.

- Кофейку бы я попил с удовольствием, горяченького, а вот этого всего мне не одолеть, вы уж извините – показал Максим на накрытый стол.

- А вы хоть маленько, чуть-чуть. Вам сейчас думать придётся, мозгами работать. На голодный желудок нельзя же – резонно возразила она.

Вышли они с Артуром минут через 20, как и обещали. Необьятный двор имел уголок, будто специально предназначенный для шахматистов. Несколько столов со скамейками уже оккупировали поклонники мудрой игры всех возрастов, потеснив ради такого случая доминошников. Пенсионеров было, пожалуй, не меньше, чем детворы. Самые дисциплинированные уже разложили доски, расставили фигуры. Артур тоже подсел к друзьям, приготовил захваченные из дома шахматы.

- А вы, извиняюсь, какой разряд имеете? Или что повыше? – один из дедулек, видимо, принадлежал к любителям не только шахмат, но и активного общения. – А то не будешь знать, кому проиграл.

- Друзья мои, – обратился Максим к нему и ко всем сразу – давайте всё по-простому. Я попросил моего юного друга Артура организовать этот сеанс просто, чтобы приятно провести время. Вы мне доставите удовольствие, сыграв со мной, я надеюсь, вам тоже будет приятно. А какой у меня разряд мы сейчас и увидим.

Подходили запоздавшие участники, болельщики, любопытные. Вскоре все столы оказались занятыми, кому не хватило места, устраивались, кто как мог – приносили стулья, усаживались на бревенчатый заборчик, или просто на подвернувшийся тарный ящик. Желающих набралось значительно больше, чем предполагал Артур.

- Ну что, начинаем? – оглядел всех Максим. – Поехали!

- А на что играем? – это был ещё один любитель поговорить.

- На что? – не понял Максим.

- На интерес - негромко подсказал сообразительный Артур.

- Да, играем на интерес – объявил Максим. - Всё. Я делаю ход.

Он пошёл вдоль столов.

- А записывать ходы будем? – спросил один из дотошных любителей порядка, когда Максим с ним поравнялся.

- Записывать? – Максим взглянул на знатока шахматных регламентов. – Я свои ходы помню. Да и ваши тоже. А вы можете для себя записывать. – И двинулся дальше.

Он сам не знал, чем закончится этот эксперимент. Собственно, потому он и пошёл на него, чтобы испытать себя – кто он есть и на что способен…

На втором, максимум – третьем заходе он уже всё знал. Опять он видел все партии, каждый ход, каждый нюанс. Но полная известность не означала снижение интереса, наоборот, за фигурками, партиями, позициями, он видел живых людей, каждого – со своим миром, индивидуальностью. Все они стали для него личностями. А это было очень интересно, это доставляло Максиму наслаждение, как знакомство с новой информацией, раскрытие глубоких и интересных тайн.

 Какие они были разные! Некоторые – почти совсем не умели играть, сели за компанию – а почему бы не сыграть, если пускают. С ними он держался как с младенцами – поправлял ошибки, предлагал переходить, когда они подставляли фигуры.

Но были и грамотные, уже кое-что знавшие в шахматных науках. В их игре Максим видел школу, её сильные и слабые стороны. Это была московская школа, с глубокими традициями, с высокими результатами.

Его соперники с первых ходов поняли, насколько мизерны их шансы. Все уже играли не на выигрыш или ничью, а на максимум ходов до сдачи партии.

Как водится, игроков облепили болельшики. Подбадривали, давали советы. Максим обратил внимание на немолодого мужчину с выразительными умными глазами. Он подошёл, когда сеанс был уже в разгаре, некоторое время ходил от стола к столу, внимательно изучая позиции. Остановился возле группы, окружившей Артура и его друзей, обменялся несколькими словами с Артуром и остался стоять за их спинами, следя за игрой.

Очевидно, он был шахматным педагогом, а ребята - его учениками.

Постепенно дело шло к концу. Длинный ряд соперников редел, укорачивался. Стали выбывать ученики шахматной школы. Артур держался стойко, но манера его игры была слишком мягкая, робкая, он как бы не хотел огорчать противника сильным давлением. Максим болел за него, тоже сдерживал напор, но, когда положение стало совсем очевидным, завершил партию.

Осталось несколько самых опытных и упорных. Учитель стал уже подправлять их игру, его тоже захватил азарт и любопытство. Максим отвечал на их ходы сразу, ему всё было ясно. Время уходило только на обдумывание ими своих ходов.

В конце концов осталась одна доска. Преподаватель давно уже подсел к своему лучшему ученику, они играли вдвоём, долго и тщательно анализируя каждую позицию. Максим, насколько позволяла складывающаяся ситуация, демонстрировал красоту и поэзию шахмат, играя в своей излюбленной манере.

Был момент, уже близко к эндшпилю, когда партию можно было свести к ничьей повторением ходов, но эта комбинация всё-таки оказалась слишком неявной, и противники Максима её не заметили. Ему даже стало жаль. Так игра и закончилась довольно красивым матом.

Максим не удержался и показал, вернув позицию, где они могли спасти партию. В заключение он сердечно поблагодарил их за хорошую игру. Преподаватель тоже благодарил, не скрывая своего восхищения:

- Подумать только, на полсотни досок ни одного проигрыша и даже ни одной ничьей! Чистейшая победа! Поразительно! Я внимательно смотрел вашу игру на всех досках, у меня сложилось ощущение, что вы видите на десятки ходов вперёд, если не всю партию. Это что-то сверхъестественное! Первый раз вижу такой класс. Вы, наверно, никогда не проигрываете.

- Всяко бывает – уклончиво ответил Максим.

- А вы знаете, мы можем проверить. Если пожелаете – вдруг предложил учитель.

Как? Очень интересно! Это, пожалуй, было то, что интересовало Максима больше всего – может ли он кому-то проиграть?

- Интересно - интересно. Мне бы очень хотелось попробовать.

- Я бы тоже с удовольствием провёл это испытание. У нас в клубе есть «крепкий орешек» - шахматная программа. Мы всех на ней пробуем. Из всех наших, кто пытался, никто не смог у неё выиграть. Если бы вы пожелали, мы могли бы сейчас сходить, это недалеко, пара кварталов. Сейчас там закрыто, клуб открывается только в четыре часа, но я могу взять ключ.

- Бывают такие программы? И у вас она есть?

- Да, мы её недавно приобрели. У неё по CEGT таблице рейтинг 2859. Выше, чем у Каспарова. По другим интернетовским рейтингам она тоже в верхней строчке. Она у «Шреддера» и у «Фритца» последних версий выигрывает, даже у двухпроцессорных. Да вы сами сейчас всё увидите.

Артур, чувствуя ответственность за своего гостя, вызвался их сопровождать. С ними пошли ещё несколько ребят.

Школа и клуб располагались в стороне от современных застроек на первом этаже невзрачной пятиэтажки шестидесятых годов, отгороженной от современных кварталов дорогой и пустырём.

- Вы не смотрите, что наш шахматный храм такой неказистый. Совсем недавно школы и клубы вообще только в подвалах располагались. Это, говорят, благодаря Бобби Фишеру наше положение улучшилось.

- Бобби Фишеру? – удивился Максим.

- Да, сейчас общепризнано, что это он поднял престиж шахмат в современном мире. Когда он стал чемпионом, в Америке резко вырос интерес к шахматам. И престиж чемпиона мира по шахматам поднялся. Фишер всегда боролся за нормальные условия игры. Не случайно Спасский называл его президентом профсоюза шахматистов. Это и на нас отразилось.

Внутри шахматный клуб резко отличался от внешнего вида – хорошая мебель, в том числе и мягкая, тяжёлые шторы, равномерное освещение - всё создавало неповторимый уют и вместе с тем вызывало ощущение великолепия. Стены были увешаны досками, заполненными грамотами и прочими наградными документами, в застеклённых шкафах стояли кубки и призы.

Они прошли в удалённую комнатку, там притаился компьютерный зал. Среди нескольких простеньких компьютеров стоял один мощный, в корпусе-башне, с большим монитором.

Шахматный учитель хозяйским жестом пригласил Максима к компьютеру, сам, устроившись рядом, включил его и загрузил программу. Полэкрана заняло шахматное поле с фигурами, остальное – часы, кнопки, информационное табло и прочий интерфейс программы.

Максим поискал строку с именем. «Rybka 1.0 Beta 32-bit».

«Рыбка». Странное имя. Ну ладно, сейчас попробуем эту рыбку. И он углубился в игру…

Не сразу он увидел партию. Что-то мешало. Может быть, отсутствие души у «соперника»? Вероятно, играя с живым человеком, он подсознательно ощущал его ауру, или, скорей, просто в его позе, взгляде, жестах, словах или молчании, да и кто знает, в чём ещё, что там видит наш третий глаз, которого мы не контролируем, читал его самые глубокие мысли и планы. И так же подсознание на каком-то высоком уровне сразу находило ответ его мыслям и планам. В результате и получалась та партия, которую видел Максим.

Компьютер тоже имеет позу, издаёт звуки, излучает множество импульсов и радиоволн, но, наверно, всё это неживое, имеет совершенно другие параметры, несёт другую информацию, и оно не распознаётся подсознанием, не получает отклика.

А как же его шахматный калькулятор? Ну, это совсем другое. За калькулятором он чувствовал хорошо знакомого ему человека, в сущности, он играл сам с собой. Или, точнее, его высшее сознание играло с низшим, и уверенно выигрывало.

А здесь Максиму пришлось играть самому. Наверно, он был неплохим шахматистом, но ведь далеко не самым лучшим. Рейтинг 2859 – это много. Больше, чем у чемпиона мира. С чемпионом мира Максиму играть было не по зубам. Он чувствовал, что теряет контроль, не может разгадать соперника, того, который стоял за программой.

За всеми компьютерными шахматными программами стоит кто-то живой, тот, или те, кто её создавал. Это Максим прекрасно понимал, в этом он был одним из лучших. К сожалению, почти все эти программы пишут программисты, а профессиональные шахматисты участвуют лишь как помощники и советчики. Интересно, кто разрабатывал эту «Рыбку», что за рыболов?

Учитель всё так же сидел рядом, следил за игрой. Наверно он уже догадывался, что у Максима – проблемы, что он в затруднении. Ну что ж, в этом он и хотел удостовериться. Ничего неожиданного для него не происходило, скорей, наоборот, он убедился в очередной раз, что чудес не бывает.

- Да, вы правы, - Максим отвлёкся от экрана - мощная программа. А откуда она у вас? Мне кажется, она должна быть довольно дорогой, а вы, как я понимаю, всё-таки ограничены в средствах?

- А-а, эта программа – феномен. Начиная с имени, истории создания, стоимости… Она стоит всего 34 евро. Мы, честно говоря, её бесплатно скачали, точнее, нам её принесли. Она незащищённая, автор считает, что в этом нет смысла. А российские юзеры, вы сами знаете, если можно на халяву, то они мимо не пройдут… Но мы её обязательно купим. 34 евро – не деньги, тем более за такую вещь… Да вот, если интересуетесь, я вам сейчас найду, что о ней пишут. – Он потянулся к мышке, задёргал её, защёлкал кнопками. На экран вышел текст, скачанный с интернетовского сайта:


«Те же и Рыбка


В конце ноября на одном из форумов, посвященных шахматным программам, появилось сообщение, которое сочли шуткой. Автор малоизвестной программы Rybka чех Вацлав Райлич объявил о наборе бета-тестеров для новой версии своей программы, которая, по его прикидкам, показывает рейтинг на 50-150 пунктов выше, чем признанный «тяжеловес» Shredder 9. То есть, попросту, играет сильнее всех! Несколько читателей форума посмеялись такой «остроумной шутке», другие обвинили автора в разжигании флейма.

Но это была не шутка.

Через некоторое время одно за другим стали появляться сообщения изумленных тестеров о победах Рыбки над самыми сильными профессиональными программами - над Fritz, Shredder, Junior. В том числе и над их двухпроцессорными версиями, которые традиционно обозначаются словом-приставкой «Deep». И это при том, что программа пока представляет собой фактически полуфабрикат - например, она не умеет ставить мат слоном и конем, превращать пешку во что-нибудь, кроме ферзя, и даже мат ферзем и королём ставит очень странно. Типовые эндшпили она не знает совсем, и поддержка эндшпильных баз в ней тоже отсутствует. Есть и другие недоделки… И при всём при этом Rybka играет сильнее всех остальных программ! Причем не «немного сильней», а демонстрирует такое уверенное превосходство, которого я не могу припомнить за последнее десятилетие истории компьютерных шахмат. Особенно это превосходство заметно в партиях с коротким контролем. С увеличением времени на обдумывание разница в результатах уменьшается. Более-менее успешно противостоять Рыбке в отдельных тестах может разве что бывший лидер - Fritz 9. Хотя сказать, что Рыбка выигрывает всегда и у всех, было бы, конечно, преувеличением.

Вскоре в шахматно-компьютерном интернет-сообществе начался настоящий бум, настоящая «рыбкомания». Форумы заполнились сообщениями с необычным для западного любителя словом Rybka. Некоторые читатели просили объяснить, что это слово значит, и как правильно произносится…

Многих поразили не только результаты, но и стиль побед Рыбки, их видимая лёгкость. Часто кажется, что она переигрывает соперников на ровном месте, плавно превращая небольшой плюс в выигранную позицию. А ещё – «человечность», в том смысле, в котором это принято говорить о шахматных программах. Её сила - маневры в миттельшпиле. Соперники часто даже не успевают дотянуть до эндшпиля!..».


Вот! Этой информации Максиму и не хватало. Через слова статьи, отношение её автора к программе и её создателю, стала проявляться душа живого человека, выстрадавшего свою «рыбку». Через самые высокие сферы сознание Максима стало нащупывать в необьятном космосе человеческих сущностей канал к миру мыслей талантливого парня по имени Вацлав Райлич.

Максим читал дальше:

 
«…Немного об авторе этой замечательной программы… международный мастер… рейтинг Эло около 2300… среди шахматных программистов он один одновременно является квалифицированным шахматистом, заработавшим международный титул. В других случаях профессиональные шахматисты выступают разве что в качестве консультантов, помогающих программистам…».


Всё, теперь Максим прозрел. Он видел партию! Невозможно обыграть шахматного эгрегора! В программе, безусловно, замечательной во всех (почти) отношениях, между тем были зафиксированы какие-то особенности мышления, почерк игры, стиль и предпочтения автора, одним словом – несовершенство человеческого разума. Зная эти особенности программы, у неё мог выиграть и не очень сильный шахматист, избегая ситуаций, в которых программа очень сильна, и стараясь выбирать такие, где она слаба.

Максим вернулся к партии. Теперь он играл осознанно, лавируя между хорошо отработанными в программе комбинациями. Он отыгрывался за те неприятные моменты, которые ему пришлось пережить. Довольно легко он доиграл, дожал «Рыбку».

- Феноменально! – только и смог сказать Учитель – так стал звать его Максим. – Это что-то сверхъестественное. Я уже решил, когда вы задумались над ходами, что чудес всё-таки не бывает, что вы не сможете её обыграть. А теперь думаю – есть чудеса!

Изумлению его не было предела.

- Вам надо в турнирах играть, да что там, в турнирах, - с чемпионом мира… - мир для него перевернулся. Но ему всё-таки хотелось поставить его на ноги. – А может быть это случайность? Чего не бывает – он заглянул Максиму в глаза. – Вы не хотите ещё раз сыграть?

- С удовольствием. И не раз.

Следующую партию он уже играл легко, ходил сразу, партия длилась недолго. Если бы компьютер не «думал» так долго, она бы закончилась ещё быстрей.

- Может быть ещё одну? – Максим вошёл во вкус. - Для турнира двух партий мало.

Учитель слабо кивнул. Максим сыграл ещё одну. С тем же результатом.

- Как вы её… Под орех… - на Учителя было жалко смотреть. Максиму стало его жаль. Он решил вернуть для него мир на место.

- Да вы не удивляйтесь так сильно. Нет ничего удивительного, я сейчас вам всё объясню – он извлёк из кармана уже не раз выручавший его шахматный компьютер. – Вот, смотрите.

- Что это?

- Весь секрет в том, что я тоже пишу шахматные программы. Эта машинка работает по программе, которую разрабатывал я. То есть я хорошо знаю, как это делается. И знаю, как играть, чтобы выиграть у программы. Для этого не надо быть чемпионом мира. Достаточно знать, как пишутся и работают эти программы и знать особенности той, с которой играешь. Пока я приспосабливался к вашей «рыбке», у меня были с ней проблемы, а как только понял её особенности, её сильные и слабые стороны, так и стал выигрывать. Так что никаких чудес. Всё в пределах законов физики. И химии. И ботаники – он улыбался. – Кстати, Артур уже испытал эту машинку. Как тебе, понравилось? – обратился он к Артуру, всё это время стоявшему за их спинами.

- Да, конечно понравилось – отозвался Артур. – Мощная машина. И удобная. Экран скручивается. Можно всегда с собой носить.

Учитель понимающе кивал головой. Кажется, Максим убедил его в том, что чудес всё-таки не бывает, и незыблемые законы природы устояли.

Все были удовлетворены. Можно было возвращаться домой.

И только на обратной дороге до Максима стало доходить, что не всё так просто и складно. Учителя то он убедил, кажется, но для него самого всё обстоит гораздо сложней.

Итак, во-первых, сила его игры не имеет границ, по крайней мере, в современном мире живых людей. Кажется, это его интересовало. Ну вот, спрашивал – получи ответ. Пока это и зафиксируем, делать выводы и использовать будем потом.

И что-то ещё его волновало. Что-то произошло, экстраординарное, чему он стал свидетелем. Что-то революционное, очень важное для всего человечества.

Революционное! Вот ключевое слово! Происходит научно-техническая революция, и сейчас все являются свидетелями её экстремума. Во всяком случае, в области искусственного интеллекта, в частности, в моделировании шахматной игры – появились программы, превосходящие по рейтингу лучших шахматистов мира! «Рыбка» - первая ласточка, её рейтинг превосходит рейтинг чемпиона мира. Завтра машины будут играть лучше людей, лучше лучших людей. Не успеют все оглянуться, как производители поставят на поток чипы с зашитыми в них «рыбками» и карманные калькуляторы будут обыгрывать чемпионов мира.

К чему это приведёт? Что станет с шахматами?! Будут ли иметь смысл чемпионаты мира по шахматам, турниры на звание претендента, на звание чемпиона мира?

В физических видах спорта сейчас главный бич – допинги, решающее слово всё чаще остаётся за допинг-контролем. Как оно будет выглядеть в шахматах? Контроль за неиспользованием технических средств, искусственного интеллекта?

В заочных интернетовских турнирах это уже актуально, там уже сейчас вынуждены использовать специальные службы, проверяющие, не применяет ли кто из участников компьютерные программы.

Выживут ли шахматы? Не умрёт ли интерес к ним?

Максим был обеспокоен. Он уже вошёл в роль шахматного эгрегора, стал его воплощённой частью, аватаром. Но так сходу он не мог решить этот вопрос.

Между тем вернулись во двор. Пора было выходить из этого приключения. Попрощавшись с Учителем и друзьями Артура, зашли к нему домой - Максиму надо было забрать вещи. Хозяйка уже давно ждала их к обеду, время перевалило полдень. Максиму не хотелось огорчать её отказом, к тому же он понял, что всё-равно безнадёжно опаздывает на свой самолёт. Это его не особенно огорчало на фоне происходящих событий мирового значения. Спешить ему было некуда, никто за ним не гнался, пропадавший билет его нисколько не беспокоил.

За обедом Артур уже не мог сдержаться, взахлёб рассказывал, как Максим Иванович не только обыграл всех на сеансе одновременной игры, в том числе и Учителя, но и выиграл у программы, которую ещё никто не смог обыграть. Три партии подряд. Максим стал его кумиром на всю жизнь, шахматным полубогом.

- А как наш Артурка? – поинтересовалась у Максима его мать. – Выйдет с него толк?

- Откровенно? – глядя на Артура, переспросил Максим.

- Да, конечно – подтвердили все в один голос.

- С шахматами, с правилами, умением у него всё в порядке. У него только характер не шахматный, точней, не бойцовский. Тебе, Артур, надо играть жёстче, не бояться давить на противника, смелей брать фигуры, всегда наступать. Если пришлось защищаться, то после защиты сразу же искать возможность новой атаки, наступления. Шахматная партия, это не игрушки, не кубики, это война - битва двух армий, и соответственно надо в ней действовать. Тебе надо относиться к шахматам, как к боксу. Не бояться нокаутировать. Сейчас это для тебя самое важное. Сможешь этого добиться, тогда и побеждать будешь.

- Это вы точно подметили – поддержала мать. – Слишком мягкий он у нас.

Когда закончили с едой, Максим поблагодарил за обед, гостеприимство, тепло попрощался и отправился в аэропорт. Артур, конечно, пошёл его провожать.

Они дошли до стоянки такси.

- Надеюсь, ещё увидимся – сказал, прощаясь, Максим.

Понимая состояние Артура, он вырвал листок из записной книжки, записал на ней интернет-адрес своего шахматного сайта.

- Ты говорил, у тебя компьютер есть?

- Да, есть.

- И Интернет есть?

- Да, когда что-то очень надо, я им пользуюсь.

- А ты немецкий язык знаешь? Или английский?

- Английский немного.

- Тогда держи – Максим протянул ему листок с адресом. – Это мой шахматный веб-сайт. Заходи. Там и встретимся. Я его, может быть, на русский переведу. Для тебя.

Окончательно попрощавшись, Максим сел в подъехавшее такси. И из окошка ещё раз помахал своему новому знакомому и другу.

Продолжение следует.