Пик гроссмейстера 19 горные прогулки ii

Максим с детворой провожали отлетающих до вертолётной площадки. Там Лхаце передала Битти Максиму, он усадил её к себе на шею к немалому её удовольствию, и они долго махали вслед удаляющемуся вертолётику.

Возвращаясь назад, Максим мысленно воспроизводил их встречу, сказанные слова, принятые решения. Оказывается, в самой глубине души у него пряталась ещё одна забота, слегка омрачавшая чувство свободы – он всё это время неосознанно считал себя должником Ричарда, его долгом было – рассказать всё, что он знает, поделиться своими соображениями и дать советы.

Сейчас, после разговора, он чувствовал себя ещё более свободным. Он выполнил свой долг, теперь он может распоряжаться своим временем и вообще жизнью как хочет. Сейчас он по настоящему свободен.

В хорошем настроении он опять развлекался с детьми. Гану приволок старенький мяч и они, на радость младшим, играли в широкоформатный футбол, перепасовывая его друг другу через их головы на всю ширину поляны.

Загоняв себя и мелкоту, они всей кучей присели отдохнуть. Пришла Айсте, увела самых маленьких на полуденный сон. Максим решил в остаток дня всё-таки прогуляться. Понимая, что далеко уже не успеет, он пошёл вокруг посёлка, посмотреть ближайшие окрестности, которых ещё не видел.

Дойдя до реки, пошёл вдоль неё, дошёл до переправы – это была просто пара широких корявых брёвен, переброшенная на другой берег. Туда он ещё не ходил, это было в другой стороне от маршрута, на северо-запад.

Перейдя речку, долго шёл вдоль русла, потом стал подниматься на крутой склон. Поднимался очень долго, но так и не успел дойти до вершины – время вышло. Развернувшись, побрёл назад.

Домой пришёл уже на закате. Посидели с Ядунатом, обсудили новости. Максим рассказал, что ему пообещали всё разузнать об Интернете и можно надеяться, что скоро в школе будет Интернет-класс. Ядунат был очень рад.

Попутно в разговоре он вставлял новые слова, закреплял то, что Максим уже знал. Максима удивляло, насколько эффективно и быстро усваивает он язык. Чувствовалось, что при этом, прежде всего, сказывался большой педагогический опыт Ядуната, но, кроме того, что-то ещё, необъяснимое, лежащее глубоко в подсознании.

Ядунат объяснил – он находится в языковой среде, постоянно слышит разговоры детей, это очень полезно. А Максиму казалось, что, даже, когда он бродит по горам, в его сознании идёт перестройка, подготовка к восприятию новых слов, выражений и понятий, самой атмосферы местных наречий, и он начинает воспринимать их структуру, глубокие законы и дух, лежащий в основе их зарождения, развития и эволюции.

Это напоминало то, что происходило у него с шахматами – он выходил здесь на прямое общение с эгрегором непальских наречий.

Ночью, во сне, он с ним встретился. Эгрегор был бесплотен, как и полагается по канонам эзотерики. Но Максим его чувствовал. Встреча произошла в святой пещере, в которую он забрёл, бродя по горам.

Собственно, эта встреча была эпизодом в многосерийном, красочном сне, в котором Максим взбирался по крутым скалам, осыпям и подъёмам, потом скатывался или сползал вниз, пересекал ущелья и потоки, скользил по ледникам и кутался в тулуп от пронизывающего ветра на вершинах.

Сон был полон событиями и приключениями, их было так много, что они все смешались в памяти, и только эта короткая и тихая встреча в пещере почему-то запомнилась лучше других моментов.

- Дусван Сейми! – торжественно обратился к нему энергетический сгусток, информационная звуковая голограмма – так он воспринимал во сне это явление, осознавая, кто и что это. Голос был чёткий, ясный, и воспринимался не только слухом, но и сознанием.

Максим в это время разглядывал надписи не каменном своде пещеры, подсвечивая их фонарём, и бормотал про себя молитвы или заклинания, выбитые на стенах. Вероятно, на какое-то заклинание и явился этот дух.

- Хо хаджур – почтительно ответил Максим, это означало в данном случае, что он услышал обращение, понял его и весь обратился в вежливое смиренное внимание.

- Что ты здесь ищешь?

- Истину.

- Истину ищи не снаружи. Истина в тебе.

- Как мне найти её в себе?

- Живи просто и честно, по божьим законам. Будь порядочным, не лги ни себе, ни другим, Щедро делись с другими всем, что даётся тебе. И тогда в твоё сердце придёт душевный покой, и ты познаешь Истину.

Эти слова уже были в памяти Максима, он их где-то когда-то слышал. Впрочем, все слова всегда плавают в информационной звуковой вселенной, и, если очень упорно искать ответы на свои вопросы, они рано или поздно придут из этого всеохватного безграничного космоса.

Но всё это общие слова, которые каждый слышит с самого начала своей сознательной жизни ещё с библейских времён – будь добрым и честным, живи по божьим законам. Максиму хотелось услышать что-то конкретное, какое-то указание к действию.

- Что мне делать? Как мне стать таким?

- Тебе поможет Святая Гора Канг Римпоче. Полная кора вокруг неё сделает тебя совершенным и даст просветление.



Всё утро Максим обдумывал прямое указание, полученное во сне. Только проснувшись, ещё ворочаясь последние минуты перед тем, как встать, он уже весь был во власти ночного переживания. Оно не отступало, когда он шёл под «душ», когда плескался, а потом растирался, и когда возвращался бодрый и полный сил.

Всё заслонило ощущение нового этапа жизни, будто она выходила на финишную прямую. Остался один последний рывок.
Как всё просто – дойти до Горы и ходить вокруг неё, пока не снизойдёт просветление! И чего ради он столько суетился, занимался какими-то пустяками, от кого-то бегал, прятался? Всё прошлое представало сейчас, в новом свете, таким мелким и ничтожным перед тем, что уже почти в его руках, только ещё чуть-чуть напрячься, преодолеть последние испытания.

Ему уже не хотелось заниматься ничем иным, как только тем, что связано с выполнением этого последнего завершающего броска.

Сегодня он пойдёт по маршруту, и постарается пройти как можно дальше, чтобы проверить свои силы, уточнить, сколько он всё-таки сможет пройти. Впрочем, не надо перенапрягаться, никто не гонит. Он достиг перелома, сейчас всё в его руках, и оно никуда не денется. Не надо отказываться от положительных эмоций, наоборот, надо стремиться получить их в полной мере. Загонять себя - глупо.

Не тратя времени, он позавтракал, собрал рюкзак, и отправился в путь. Сегодня он сделает то, что хотел сделать вчера – пройдёт начало маршрута, испытает, как оно будет в реальности. Ну и, в конце концов, просто прогуляется, посмотрит горы. Сейчас все хождения ему на пользу. Он чувствовал, что ещё не готов для долгого серьёзного путешествия.

Так же, как и в прошлый раз, он преодолел низину, перебрался через ручей и поднялся на вершину. Он старался идти строго по компасу. Пока это было возможно – ни пропастей, ни отвесных скал, ни каких-либо других непреодолимых препятствий пока ещё не встретилось.

Он внимательно обследовал с помощью захваченного бинокля продолжение намеченного на карте курса. Спуск был сравнительно несложным. Зато подъём на следующий хребет был уже значительно круче, чем все, по которым ему пришлось взбираться до сих пор. Ну чтож, пусть это будет испытанием.

Можно, конечно, обойти западней, там не так круто, но это сильно удлинит путь.

Наметив надёжные ориентиры в ложбине и на следующем подъёме, Максим двинулся дальше. Спускаться проще – где-то можно, притормаживая, съехать, где-то просто спрыгнуть. У самого основания, перед долиной, ему пришлось и съезжать, и спрыгивать, и сползать. Зато внизу по почти ровному участку между хребтов он шёл без напряжения, только опять пришлось немного поискать переправу. Здесь тоже протекал поток, как, наверно, во всех ущельях.

Дойдя до начала подъёма, Максим остановился. Склон был не то, чтобы неприступным, но и далеко не гладкой дорогой. Здесь уже требовалось высматривать, выбирать, где взбираться, чтобы не оказаться вдруг перед вертикальной стеной. На некоторых участках приходилось следить за каждым шагом, проверять на надёжность каждый камень.

Руки тоже участвовали в подъёме, цепляясь за выступы и трещины, подтягивая корпус, снимая нагрузку с ног. Это был уже почти альпинизм.

Но так было только на первом участке подъёма, дальше крутизна пошла на убыль, лишь камни и скальные выступы усложняли движение. Их хаотичное нагромождение сильно замедляло движение.

Местами попадались осыпи. Они тоже требовали особой осторожности. Чтобы не съехать вниз или, ещё хуже – не вызвать оползень или обвал, надо было наступать очень осторожно.

Но зато всё это было хорошим испытанием и тренировкой. Максим в реальных условиях приобретал навыки преодоления препятствий.

После долгого и трудного подъёма он, наконец, выполз на более-менее свободный от камней склон. Стало полегче. Здесь уже надо было только переставлять ноги, местами опираясь на руки, где было покруче.

Но и ноги стали в конце концов сдавать. Это было точно так же, как при подъёме по лестнице на верхние этажи небоскрёба – в конце концов мышцы просто не выдерживают.

Когда спереди остался ровный, пологий склон до самой вершины, Максим упал на землю, растянулся во весь рост на спине, раскинув в стороны руки и ноги, и предался отдыху.

Пришёл момент положительных эмоций, удовольствия. Он смотрел на облака в синем небе, испытывая блаженство от того, что усталость утекает из мышц, из ног, из всего тела.

Однако всё должно быть в меру. Понимая, что нельзя слишком расслабляться, после этого будет очень трудно вернуться к прежнему темпу, он встал, осмотрелся, отыскал глазами намеченные ориентиры, и зашагал дальше.

Вершина довольно острым углом резко преобразовывала крутой подъём в крутой спуск. Но Максим вниз не пошёл. Он решил двигаться вдоль вершины на восток, это тоже выводило на маршрут, но не требовало выкладываться на спуски-подъёмы, к тому же с вершины можно было обозревать всё пространство и проще ориентироваться в нагромождении горных массивов.

Отсюда уже открывалась снежная вершина, встававшая главным препятствием на его пути. Где-то впереди, справа от неё, он должен выйти на перевал. Через него проходила древняя тропа пастухов и паломников, блуждающих в этих краях.

Дальше справа вздымалась ещё одна снежная вершина. Надо было угадать между ними, чтобы не попасть, заплутав, на какую-нибудь боковую тропу и не забрести по ней в снега и ледники. С вершины гребня, обозревая всю панораму, это сделать проще.

Тут было довольно ветрено. Воздушные потоки формировались, кроме Солнца, ландшафтом и ледниками.

Идти предстояло далеко и долго. Максим не знал, как далеко он ещё успеет дойти, в этих гигантских горных лабиринтах очень трудно оценивать расстояние. Можно весь день идти к какой-нибудь горе, до которой, кажется – рукой подать. Надо просто идти и идти, не теряя уверенности, что в конце концов дойдёшь.

Хребет, по которому он шёл, изгибаясь, переходил в следующий, и по тому уже можно было дойти до перевала. Максим надеялся, что переход с одного гребня на другой будет проще, чем спуск в долину и последующий подъём.

Идти было тяжело, всё завалено камнями и почти полное отсутствие ровных участков. Здесь явно никто не ходил. Но он как-то приспосабливался и медленно, но верно, продвигался вперёд, не теряя присутствия духа.

Через несколько часов ходьбы стала приближаться точка смыкания гребней. Максим решил «срезать», немного спустившись вниз по пологому спуску, переходящему в пологий подъём на смежный хребет.

В том месте, где склоны сходились, он издалека разглядел какое-то строение, сложенное из камней. Простая плоская форма, прямоугольное входное отверстие, по бокам от него маленькие квадратные оконные проёмы. На крыше небольшая ступа. Какое-то ритуальное сооружение.

Место было защищено от ветров, наверно потому здесь и возвели этот маленький монастырь. Около него топтались вьючные животные, подойдя, Максим разглядел лошадь и лежащего на земле яка. Подойдя ещё ближе, он увидел и людей – они сидели у входа, сливаясь со стеной, взоры их были обращены в сторону Максима.

Он решил, что будет очень некрасиво, не по-человечески, а ещё точней – не по-тибетски, если он пройдёт мимо, даже не поздоровавшись. Для этого приветливого народа такое поведение было бы совершенно непонятным, даже враждебным. Впрочем, ему здесь ничто не грозило, скорей, наоборот, его готовы были радушно принять.

Перебрав в памяти всё, чему учил его Ядунат, Максим направился к монастырю.

Судя по одежде, это были странствующие монахи, во всяком случае, так показалось Максиму. Хотя одеты они были не одинаково, но ничто в их длинных одеяниях и головных уборах не ассоциировалось с цивильной одеждой простых жителей гор.

Максим приблизился и, как новое лицо (Явление ХХ. Те же и Максим), сложив ладони и опустив голову, приветливо произнёс традиционное «Намастэ». Этим он задал тон, стиль и язык общения. Монахи так же приветливо вразнобой ответили ему. По традиции за этим следовали вопросы «Как дела?», «Откуда идёте?», «Куда направляетесь?», взаимные представления, и далее уже по ходу беседы.

Сразу выяснилось, что их небольшой караван, состоящий из двух шаманов древней добуддистской религии Бон, и буддистского ламы, совершает паломничество по святым местам. Лама назвался Абу, а своих попутчиков представил как Циринг и Пема.

Дополнительную симпатию, добавившуюся к традиционной в подобных ситуациях, у них вызвало то, что Максим, имея недвусмысленный образ западного туриста, хорошо владел местным наречием. Хотя не для всех из них это был родной язык. Самым активным в беседе был Абу, другие, похоже, происходили из дальних мест и говорили на иных наречиях, впрочем, это не мешало разговору – все хорошо понимали друг друга, помогая при недостатке слов жестами и рисунками прямо на земле.

Максим назвался Дусван, их это нисколько не смутило, хотя и не вязалось с его внешностью, экипировкой и манерами.

Максим, отвечая на их вопросы, в подробности не вдавался, просто рассказал, что живёт в одном из близких селений, и прогуливается по окрестным горам.

Зато от них можно было узнать много интересного. Ненавязчиво задавая простые вопросы, он выяснил, что такие паломничества они совершают почти каждый год. Не всегда они идут этой дорогой, но в нынешнем году решили пройти по этому пути, хотя им почти никто не пользуется. Обычно туристы и паломники едут или идут другой дорогой, вдоль реки. Она намного легче, но при этом значительно длинней.

К тому же на той дороге много населённых пунктов, вблизи которых базируются маоисты, да и у окраинных селений много всяких контрольно-пропускных постов, а им хотелось уединения.

Свои маршруты они прокладывают по святым местам, которых много в горах, порой в самых отдалённых и труднодоступных уголках. Святые, посвящённые и просветлённые, с которыми связаны эти места, легко преодолевали препятствия и трудности, непреодолимые для простых смертных, ещё не достигших совершенства.

К объектам, почитаемым, как святые, причисляют пещеры, в которых жили и медитировали, ожидая просветления, йоги и отшельники, адепты и посвящённые разных религий, оставленные ими следы и знаки, обладающие повышенной энергетикой, всевозможные предметы, связанные с ними, например, внушительных размеров камень, на котором летал один из них, или ещё больший обломок скалы правильной формы, который другой обтесал энергией взгляда и перенёс с места на место той же энергией. Или простой след ноги, оставленный на камне, а есть и след от прикосновения лбом, приложившись к которому своим лбом можно увидеть потусторонний мир.

Например, здесь, возле этого монастыря, есть пещера, в которой обитал некоторое время Миларепа – один из йогов, достигших просветления.

Ещё несколько пещер и большой монастырь есть на берегах озера, лежащего на их пути. Само озеро святое, вода его очищает от грехов. В нём совершал омовения сам Будда.

Максима заинтересовало, сколько времени им надо, чтобы дойти до озера. Ему ответили – пять дней. Ну да, принимая во внимание присутствие в их караване тихоходных вьючных животных, да их частые и длительные остановки, пять дней – нормальный срок. Сам Максим, непривычный к таким неспешным размеренным ритмам, рассчитывал пройти это расстояние за два дня.

Поговорив ещё немного, выяснив кое-какие детали, Максим, не дожидаясь их, попрощался и пошёл дальше. Ему хотелось ещё сегодня как можно ближе подойти к перевалу. Он рассчитывал, что на обратный путь по уже знакомой дороге у него уйдёт меньше времени, из этого расчёта он ещё пару часов мог двигаться вперёд.

Придерживаясь ближе к кромке, он пробирался через груды камней в направлении перевала. Ему уже казалось ошибкой выбранная им тактика – идти по вершинам. В следующий раз надо попытаться пройти низом. Вполне возможно, что там есть проторённая тропа, пусть даже отдельными участками.

Сейчас, осмотрев весь район с высоты гребней, он уже мог не бояться заплутать в низинах, даже если весь обзор будет скрыт вздымающимися по бокам склонами.

Промучившись ещё некоторое время, он трезво оценил, что к перевалу никак не успеет подойти даже близко, и благоразумно решил повернуть назад.

Наметив направление, выбрав верхнюю точку противоположного гребня, на которую надо выйти, он стал спускаться вниз. Спуск был не менее трудным, чем преодоление каменных завалов наверху, но зато внизу его ждало подобие пешеходной тропы. Ею явно давно не пользовались, однако идти по ней было несравненно легче, чем скакать по камням.

Так он и шёл по когда-то натоптанной тропе налегке, пока она не стала забирать слишком далеко в сторону. По своим ориентировкам Максим предположил, что эта тропка тянется вдоль хребта и где-то далеко впереди выходит к реке, где проходит основная дорога. Ему не хотелось делать большой крюк, обходя весь хребет, да и мозолить кому-то глаза на «большой дороге» не входило в его планы, и он свернул в сторону склона.

Чтобы сэкономить силы, которые уже были далеко не те, что утром, Максим не полез перпендикулярно вверх, а пошёл наклонно, пологим подъёмом. Монотонный выматывающий ритм подъёма отбирал много сил.

Максим понимал, что всё его предприятие, все его планы, держатся не на физических силах, а на моральных, на духовном запале, на энтузиазме. Если бы не идея, не любопытство, его бы надолго не хватило, давно бы уже лежал где-нибудь на первом хребте, наслаждаясь отдыхом и созерцая небо.

А для поддержания силы духа требовались какие-то положительные эмоции – красивые панорамы, приятные мысли. Панорамы были за спиной, останавливаться, чтобы наслаждаться ими, не хотелось. Сейчас он уже был в таком состоянии, в котором, чтобы дойти, надо было поддерживать ровный темп, любое его изменение отнимало силы.

Он стал мечтать – воображать картины, как выходит к озеру, сначала вдоволь отдыхает. Выход к озеру – завершение большого этапа. После этого можно и нужно отдохнуть. Потом он непременно окунётся в его освящённые воды. Вода в нём, конечно, очень холодная. Но это ощущение Максим уже испытал под «душем». Ничего страшного. Если после купания хорошо растереться, то это только придаст бодрости и снимет усталость. Зато он смоет все грехи будущих жизней.

Потом он обойдёт озеро. Перед глазами Максима мысленно стояла карта, какой он её запомнил. Чтобы идти дальше, надо сделать большую петлю по берегу озера. Обойдя, он подойдёт к месту, где должен быть монастырь. Может быть, переночует там. Возможно, зайдёт в монастырь. Опыт общения у него уже есть, а будет ещё больше. Там должно быть очень красиво. Само озеро – как голубая жемчужина. А над ним нависает снежная вершина, мимо которой проходит его маршрут уже на подходе к священному озеру.

А с другой стороны вдали из-за горизонта выглядывает цель всего путешествия – снежная пирамида Святой Горы, центр мира. До неё от озера – ровная, гладкая долина. Этот последний участок он пройдёт с большим воодушевлением, может быть пролетит на крыльях сбывшейся мечты. Хотя пролететь быстро вряд ли получится, там расстояние – километров семьдесят, но, учитывая то, что всё время перед его глазами будет эта неописуемой красоты картина, пусть медленно, но неуклонно вздымающийся всё выше и выше над горизонтом сияющий бриллиант снежной вершины, он легко преодолеет этот путь. Гора сама будет давать ему энергию, притягивать магнитом. Выйдя с утра, он ещё в светлое время дойдёт до неё.

И всё это – только начало, подступ к самому главному, к цели всей жизни. Что ждёт его там, Максим даже не предполагал. Но он знал, что там всё пространство пронизано чистыми и высокими космическими энергиями. Там, в окрестностях Горы, не может быть ничего тёмного и суетного. Гора сама будет давать ему энергию, питать и исцелять, поддерживать высокий дух. Там он станет другим. Гора поможет ему стать Человеком.

Или больше, чем человеком?!

Этот неожиданный вопрос, выскочив сам собой, как чёртик из шкатулки, оборвал фантазии, направил мысли по другому руслу. Вопрос был вполне правомерным, Максим это прекрасно осознавал. Ведь всё, что с ним происходит - не случайно. Его непреодолимое стремление к этому месту, этой Горе, его новые, сверхъестественные способности, счастливые избавления от смерти, в конце концов.

«Тебя хранит небо». И, похоже, не только хранит, но и ведёт, и указывает путь. Что это – небо? Кто это? Почему он раньше над этим не задумывался, не задавал себе этих вопросов? Давно уже было ясно, что с ним что-то не так.

Как мало он знает! Нет, не так, он ничего не знает, ничего не понимает. То, что он знает о жизни и вообще обо всём, это – песчинка в бескрайнем океане. Но теперь он будет знать, он – избранный, не такой, как все. И будет готовиться. К чему? К особой миссии. Со временем ему откроется.

А пока надо набираться сил, укреплять волю, каждый день ходить – вверх-вниз, вверх-вниз. Закаляться, чтобы легко переносить холодные ночёвки. И опять ходить – вверх-вниз, вверх-вниз, как можно больше.

Это вверх-вниз, вверх-вниз засело в его голове, вытеснив другие мысли - раз-два, раз-два, вверх-вниз, вверх-вниз…

Из транса Максима вывел сигнал рации. Он услышал его не сразу, только четвёртая или пятая трель ворвалась в его сознание, прорвавшись сквозь ватный покров тумана, заполнившего черепную коробку. Он судорожно стал шарить по карманам, приходя в себя, отыскивая пищащую коробочку, наконец, нащупал её за пазухой, висящей на шее, в сумерках не мог сообразить, куда нажать, беспорядочно стукал пальцем по всем кнопкам, пока, наконец, не засветился зеленоватый экранчик дисплея.

- Алло – алло, Максим, что случилось? Ответь, алло – алло!

- Всё в порядке, у меня все нормально – ещё не совсем придя в себя, заплетающимся языком ответил Максим.

- Алло, я не понял, повтори. Приём.

Автоматика не сработала. Надо было дождаться паузы.

- У меня всё в порядке. У меня всё в порядке. Приём – уже нормальным голосом, стараясь сделать его как можно спокойней, повторил Максим.

- Ты где? Тебе ещё много идти? Приём.

Это был трудный вопрос. Максим огляделся. Было почти совсем темно. Как он шёл – оставалось только гадать. Ноги сами несли его. Где он? Он даже не мог предположить.

- Да всё у меня нормально. Скоро я приду. Не волнуйтесь.

Вызов рации застал его идущим вверх по склону. Из-за плохой видимости в сумерках невозможно сориентироваться. Остаётся идти вперёд, может быть сверху удастся что-нибудь увидеть.

Вскоре из-за склона показался красный огонёк. Он всё поднимался и поднимался вверх, по мере того, как Максим выходил из низины. Когда он поднялся на ровную поляну, огонёк был где-то высоко спереди.

Тут он понял, что это – сигнальный ночной фонарь над взлётно-посадочной площадкой. Вот и силуэты домиков, и тусклые огоньки лампадок в некоторых окнах. Он пришёл. Ноги сами привели его точно в нужное место.

Подойдя к домам, он окончательно сориентировался и вскоре уже стоял у дверей.

Ядунат и Айсте не смогли полностью скрыть тревогу во взглядах, даже когда Максим предстал перед ними цел и невредим.

- Что-то случилось? – он тоже встревожился.

- Мы уже один раз пытались связаться, ещё когда светло было. Ты не ответил – объяснил Ядунат. – Вот мы и забеспокоились.

Максим не сразу нашёлся что ответить.

- Я, наверно, тогда ещё далеко был. Да у меня и рация далеко была спрятана. Я и во второй раз её не сразу услышал.

- Мы уж не знали, что делать. Пошли бы искать, да не знали, где.

- Ну, что вы, это уж слишком. Это уже совсем лишнее. Я тут всё обошёл, все окрестности изучил. Даже, если бы зашёл очень далеко, у меня же всё с собой – спальный мешок, коврик. В любом месте могу переночевать. Вы за меня не волнуйтесь.

Их-то он успокоил, а для себя извлёк урок – шёл он в сомнамбулическом состоянии, наверно настолько ослаб от многочасового хождения по пересечённой местности и скакания по камням, что те самые высшие силы, которые уже давно присматривают за ним, опять взяли на себя заботу о нём.

Как бы в подтверждение этих мыслей он начал ощущать дрожь в ногах и ноющие ощущения в мышцах.

Айсте уговорила его поужинать, он не возражал, это действительно было необходимо для восстановления сил. Борясь с усталостью и сном, он поел и вскоре уже спал мёртвым сном.



Проснувшись утром, Максим не спешил вскакивать. Ещё чувствовалась вчерашняя усталость. Вчера он, конечно, перебрал с хождениями. Как это получилось, он объяснить не мог – ведь, вроде бы, знал, что не надо перенапрягаться – пользы это не принесёт. Суетность, фанатизм и одержимость никогда к добру не приводят.

Ну, ладно, он извлёк урок и будет более благоразумным. Сегодня это не повторится.

Он встал, занялся утренними процедурами. Ядунат ещё не ушёл – сидел в чайной, завтракал. Максим подсел, ему тоже налили чаю. Поговорили о том, о сём. Максим поинтересовался – нельзя ли приобрести какую-нибудь подходящую одежду, чтобы он, блуждая по горам, не отличался от местных жителей. Он бы что-нибудь купил, только ему не нужна новая одежда, прикид должен быть видавшим виды – это будет естественней.

- Очень просто – посоветовал Ядунат. – Можно купить в лавке тулуп из шкуры яка и тибетскую шапку – здесь это самый подходящий наряд для кочевника и зимой и летом, и обменять, например, у соседей на поношенные вещи. Это обойдётся недорого, и все будут довольны. Кстати, можно и соответствующий заплечный мешок подобрать, а то твой рюкзак слишком шикарный… И вообще тебе надо бороду отпустить.

Ядунат собирался в школу, они решили попутно зайти в лавку. Подобрали всё необходимое, Ядунат пообещал вечером обменять это у соседей, и они разошлись.

Максим решил использовать время для плотных занятий языком по программе, разработанной специально для него. Айсте, занимаясь домашними делами, помогала ему, подправляя произношение, указывая на ошибки в грамматике и построении предложений. Дети бегали вокруг, тоже помогая, чем могли – создавали языковую среду.

Так прошло полдня. Максим решил, что для поддержания формы он может в качестве смены занятий, налегке и не спеша, тихим, спокойным шагом, немного прогуляться. Битти была не против прокатиться на его плечах, другие дети тоже пошли за ними во главе с Гану.

Они прошли по окрестностям посёлка, дошли до пастухов, посидели с ними, обсуждая мировые и местные проблемы. Максима уже начали признавать в посёлке за его почтительное отношение ко всем и неподдельное желание войти в местный образ жизни. Особое традиционное признание имели его успехи в освоении языка.

Максим искренне отвечал тем же, его с самого начала восхищала открытость и доброта этого народа, не терявшего присутствия духа, несмотря на постоянную борьбу за выживание в тяжёлых климатических условиях при постоянном недостатке самого необходимого – пищи, воды, топлива для обогрева, и многого другого, без которого западный житель не мыслит своего существования и не выживет даже нескольких недель.

Нагулявшись и проголодавшись, они вернулись домой. Пообедали всей большой семьёй. Ядунат уже заходил к соседям, договорился с ними об обмене. Вместе с Максимом, взяв вещи, сходили к ним ещё раз, посидели все вместе за чаем, поговорили по-соседски. Обмен произошёл к взаимному удовлетворению, и обе стороны остались очень довольны. Впридачу Максиму дали добротные удобные сапоги, приспособленные к местным дорогам.

Итак, весь этот день был посвящён отдыху. Максим полностью восстановился и не жалел, что не ходил по маршруту. Но вместе с тем он чувствовал непреодолимую тягу к дороге – он уже втянулся в ритм каждодневной ходьбы до изнеможения и за один день соскучился по ней.

Его звал тот самый путь, по которому он шёл днём раньше – шёл, и не дошёл. Остался знак вопроса, на который он непременно хотел получит ответ – ему очень хотелось хотя бы заглянуть за перевал. Завтра он пойдёт по-другому, не будет лезть на рожон, переться по камнепадам и осыпям, где теряются все силы, а пойдёт по тропам. Пусть получится чуть дальше, но зато это позволит рационально распределить силы. Не зря странники, идущие за тем же, что и он, уже в незапямятные времена протоптали эти тропинки. Неразумно пренебрегать опытом и мудростью многих поколений паломников, ведь среди них было очень много незаурядных и мудрых личностей.

Остаток дня они с Ядунатом очень продуктивно позанимались языком - опытный учитель и способный ученик. Ядунат к слову сказал, что ему обещали через день передать готовые документы на Максима - их, из уважения, пропустили по ускоренной схеме.

Максим перед сном попытался восстановить в памяти весь путь, которым он шёл вчера, наметить изменения маршрута, чтобы обойти самые трудные участки, на которые у него ушло много сил и времени. С этими мыслями он и уснул.


…Повинуясь импульсу, он свернул с тропы, протоптанной за века многими тысячами паломников, совершающих священную кору вокруг Горы, и полез по скалистому склону в сторону сверкающего западного зеркала. Ноги несли его, легко перескакивая с уступа на уступ, сами находили наиболее устойчивые выступы и ступеньки. До Горы было несколько километров, она вздымалась крутым подъёмом и, казалось, вонзалась в небо конусом снежной верхушки, слепящей глаза отражённым солнечным светом.

Максим взбирался, подчиняясь зову из глубины души, сам не зная, куда лежит его путь.

Вскоре он понял, что ноги несут его к скале, лежащей на полпути от тропы до бокового зеркала Горы. Подойдя к ней, он остановился.

Вертикальный срез скалы уходил вверх на несколько сотен метров. Ещё издалека, с тропы, был чётко различим квадрат, как бы высеченный в стене и закрытый изнутри гладкой каменной заслонкой. Вблизи это оказалось грандиозным углублением. Максим прикинул, что через эти ворота мог бы влететь самолёт.

Ноги привели его вплотную к стене, предоставив самому решать, что делать дальше.

Он потоптался, присматриваясь к гладкой поверхности камня. Никаких неровностей, указателей или подсказок он не разглядел. Робко коснулся стены – простой холодный камень. Постучал кулаком – никакой реакции.

Должна быть какая-то подсказка. Он встал напротив стены, опустил руки, обратил лицо вверх и прикрыл глаза. Постояв так несколько минут, он ощутил поток, входящий в темя. Поток нарастал, растекаясь по всему телу, проникая во все органы, доходя до каждой клеточки, отзываясь тонкой вибрацией и слабым онемением пальцев. Когда энергия стала стекать с кончиков пальцев, вызывая слабое покалывание, он поднял руки, обратив ладони к стене, и стал медленно приближать их к поверхности.

Но вместо холода камня он ощутил пустоту. Открыл глаза – стены не было. Шагнул вперёд и оказался в большом слабо освещённом зале. Вокруг вырисовывались какие-то силуэты. Один из них задвигался, отделился от других, приблизился.

- Идите за мной – Максим узнал голос Учителя из турбазы Алекса Вундерберга. – Ничего не бойтесь.

«Я и не боюсь» - подумал Максим, но ничего не сказал. Он чувствовал, что никаких слов от него не требуется.

Учитель провёл его через весь зал. Максим видел только его спину, не воспринимая ничего и никого вокруг.

Вошли в тоннель, ведущий вниз, слабо освещённый лампадками в нишах. Долго спускались по широким плоским ступенькам. Тоннель стал расширяться и вскоре Максим перестал видеть его стены.

- Стойте здесь – скомандовал Учитель и исчез.

Было темно. Постояв неподвижно несколько минут, Максим стал осматриваться. В густом сумраке с трудом различались неясные тени.

В напряжённой тишине у Максима возникло ощущение, что за ним наблюдают. Глаза медленно привыкали к темноте. Из мрака стали проступать очертания окружающих предметов. Картина становилась всё ясней и ярче.

Через какое-то время Максим уже видел всё, что его окружало, как при хорошем освещении, будто и не было темноты. Он не сразу понял, что видит всё это не глазами.

По бокам чуть спереди от него, немного приподнятые над землёй, располагались два ряда возвышений. На них, поджав под себя ноги, сидели люди в свободных одеяниях, по семь с каждой стороны. Между ними, с другого конца рядов, прямо напротив Максима, немного выше сидел ещё один человек.

Сидящие по бокам были огромного роста, тот, что сидел во главе, был ещё больше.

Все они молча смотрели на Максима. Но он чувствовал, что между ними ведётся оживлённое мысленное обсуждение. Это продлилось довольно долго.

Максим пытался вникнуть в разговор. Сосредоточившись, затаив дыхание, прикрыв глаза, в полной неподвижности он вслушивался в тишину, но ничего, даже ни малейшего дыхания, не улавливал.

И только когда вся картина стала таять, постепенно уходя в возвращающуюся темноту, ему показалось, что он услышал заключительные слова главного, итог всего «консилиума»:

«У него ещё остались незавершённые дела».

Из темноты показался Учитель.

- Пойдёмте – позвал он Максима.

Максим не смог себя сдержать и спросил:

- Кто это был?

Учитель, не сбавляя шага, не оборачиваясь, коротко ответил:

- Падма Самбхава – очевидно, имея в виду главного, и больше не добавил ни слова.

Максим не осмеливался продолжать расспросы. Обратным путём они поднялись по туннелю, пересекли зал, подошли к выходу.

- Всё, вы можете идти – Учитель лучистым взглядом смотрел на Максима.

- А как же?... Вы мне ничего не скажете? – удивился Максим.

- Всё хорошо, не волнуйтесь. Вы всё делаете правильно. Продолжайте в том же духе – с доброй улыбкой успокоил он Максима.

- А как… незавершённые дела?

- Очень скоро вам всё станет ясно.

Максим понял, что его вопросы пока останутся без ответа.

- Прощайте. Спасибо вам – и направился к выходу.

- У вас большое и светлое будущее – донеслось вслед. Он обернулся, за спиной была глухая каменная стена.


Солнце едва выглянуло из-за кромки хребта и сквозь редкие облака на ясном синем небе начало взбираться вверх. Максим открыл глаза. Во всём теле было чувство душевного и физического подъёма, туго скрученной пружиной ощущался зов к действию, к дороге.

Он встал, собрал все вещи, и лёгким шагом направился к своей «душевой».

Вокруг всё ещё спало. Он с удовольствием поплескался под бодрящими ледяными струями, с ещё большим удовольствием растёрся весь с макушки до пят, и облачился в свою «новую» походную одежду.

Полный свежих сил, заряженный могучим призывом к действию, он почти полетел по уже хорошо знакомой дороге вперёд, к свершениям и великим целям. Приподнятые чувства и бесшабашные эмоции пели восторженные гимны о том, что он может преодолеть любые расстояния и препятствия.

Но трезвый разум и пережитый опыт сдерживали этот легкомысленный энтузиазм.

Текущей целью был перевал, до которого он пока ещё так и не дошёл. Максим был уверен, что, рассчитав силы, выбрав правильный маршрут и тактику, он сможет дойти до перевала и вернуться назад в течение дня. Маршрут, в общем, тоже был ясен, несколько сомнительных мест он надеялся прояснить по ходу движения. Во всяком случае, неразрешимых проблем и непреодолимых трудностей не ожидалось, и он верил в успех.

По какому-то ещё не писаному закону пешего передвижения знакомая дорога требует меньшего времени, чем было на неё затрачено при первом прохождении. Сейчас он ощущал это на себе. Довольно легко и быстро он преодолел часть пути, которую уже хорошо запомнил и мог представить мысленно. Впрочем, посмотрев на часы, он сделал вывод, что это ощущение ускоренного прохождения скорей субъективное, кажущееся. Но и фактически путь был пройден быстрее, чем в предыдущие дни, хоть и не настолько, как казалось обманчивым чувствам и ощущениям.

Может быть ещё сказывалось то, что он всю дорогу говорил сам с собой, с солнышком, тучками, окружающим ландшафтом и всем миром на его местном языке, освежая в памяти и закрепляя всё, что успел изучить до сих пор.

Дойдя до трудного хребта, взобравшись на его гребень, он внимательно изучил весь дальнейший путь до перевала, воспользовавшись захваченным биноклем. Не все участки хорошо обозревались, что-то в низинах было скрыто, но главное Максим разглядел – тонкую тропку, пересекавшую перпендикулярно направление его движения и проходящую далеко внизу. Сейчас только требовалось наметить удобный спуск, учитывая то, что по нему предстоял подъём на обратной дороге.

Высмотрев более плавный и менее заваленный камнями путь, Максим легко, вприпрыжку, покатился вниз. Он уже отметил, что его новые сапоги действительно хорошо приспособлены для хождения по горным неровным дорогам.

По тропе шлось легко и быстро, единственное, что слегка угнетало Максима, это – вздымавшиеся со всех сторон склоны, полностью закрывающие весь обзор. Но зато здесь не было пронизывающего ветра, господствовавшего наверху.

Тропка вела по относительно ровным участкам, слегка извиваясь, обходя неровности рельефа. Можно было не сомневаться, что она безошибочно выведет на самый доступный перевал в этих местах. Максим весь отдался движению и просто наматывал километры.

Солнце поднялось высоко, тоже приближаясь к своему перевалу. Это был хороший ориентир, им обоим – Максиму и Солнцу - надо было добраться одновременно до своих перевалов. Свою цель Максим постоянно видел впереди на линии горизонта, а солнечную указывала южная стрелка компаса.

По мере приближения дорога портилась, всё круче и круче забирая вверх. Становилось ощутимо холоднее от приближения к мощному леднику, сползающему со снежной вершины, вздымающейся к северу от дороги. Максим мысленно отметил, что в тулупе чувствует себя комфортней, чем это было бы, пожалуй, в его куртке.

Камней справа и слева становилось всё больше, и они росли в размерах, постепенно превращаясь в скалы. Дорожка петляла между ними, местами теряясь и возникая вновь на коротких ровных участках.

Впрочем, здесь уже всё было понятно. Горизонт был близок, и седловина ясно вырисовывалась впереди, разделяя северную и южную части самого мощного хребта в этом горном массиве и западный и восточный участки пересекающей его тропы.

Оставалось немного. Максим непроизвольно ускорял шаг. Его гнало любопытство – что там, за перевалом? Какой сюрприз готовит ему эта Terra incognita – необъятная горная страна за перевалом, полная тайн и неожиданностей?

Его расчёт оказался верным – к перевалу он успел в полдень. Взобравшись на одну из ближних скал, чтобы ничто не закрывало панораму, включая ближайший спуск и долину под ним, Максим стал обозревать весь открывшийся вид.

От края до края, с севера на юг и, насколько хватало глаз, вперёд, на восток, раскинулась сплошная горная страна с хаотическим нагромождением извивающихся в невообразимых лабиринтах хребтов, тут и там вздымающихся над ними снежных вершин, близких и далёких, глубоких ущелий и долин, из которых видны были только примыкавшие к перевалу.

Он сначала даже растерялся – как разобраться в этом хаосе? Можно ли вообще пройти через него туда, куда надо, не заблудившись и не сгинув в этих гигантских лабиринтах? Но немного успокоившись, представив, как выглядела карта этого места, которую он рассматривал в школе, сверившись, насколько было возможно, с карманной, купленной в лавке, он начал понемногу разбираться.

Вершина справа, на юге, его не интересовала, от неё дорога будет удаляться. Зато семитысячник слева будет ориентиром на следующие полдня – маршрут будет проходить по холмам и долинам, касаясь южной стороны его основания. И даже если тропа потеряется, надо держаться этого пика, стремясь обойти его с юга.

А за ним уже должна быть хорошо видна дорога на озеро. Максиму даже показалось, что он видит дальний его край – узенькую синюю полоску. Впрочем, это могло только показаться.

Однако самое замечательное и прекрасное в этой едва намечавшейся полоске было то, что прямо над ней или, точнее, за ней, сверкала яркая точка – это была вершина, к которой он шёл, именно там, где она и должна была находиться.
Вооружившись биноклем, Максим стал вглядываться.

Да, это была она – «Снежная драгоценность»! Её характерный чёткий конус с ярким белым наконечником возвышался над окружающим хаотическим нагромождением более низких каменных соседей.

Максим прилип к биноклю. Он не мог оторваться от чарующего вида этого творения Природы, впрочем, почему только Природы? Несомненно, к этому чуду приложили руки(?) Высшие Духовные силы.

И вот она – его Мечта, перед ним! Он видит её живую, не на фотографии, не на экране монитора, а своими глазами! Так Максим и смотрел, пытаясь разглядеть каждую деталь, сориентироваться в лабиринтах окружающих скал и хребтов, пока не почувствовал резь в глазах от аберраций и оптических искажений, наложенных мёртвой оптикой на живые волшебные пейзажи. У него даже закружилась голова и подступил ком к горлу, вероятно так на его физиологию действовали образы, искажённые биноклем.

Позже он понял, что была ещё причина, хоть и специфическая, но банальная для опытных альпинистов – на этих высотах уже ощутимо сказывалась насыщенность солнечных лучей ультрафиолетом. Не имея ещё привычки постоянно носить солнцезащитные очки, он ощутил его действие на себе. Да и горная болезнь, хоть и немного, но проявилась на его ещё не до конца адаптировавшемся к высоте организме.

Прикрыв глаза, он присел на камень, запахнувшись в тулуп, и просидел так несколько минут, восстанавливая остроту зрения и успокаивая разволновавшиеся чувства.

Пора было возвращаться. Он оглядел всю панораму ещё раз, пытаясь запечатлеть её в зрительной памяти. Проследил едва различимую, спускающуюся вниз, тропу – далеко ли она определяется. Вдруг вдали внизу, где короткий участок скрывался за склоном, ему показалось какое-то движение. Прильнув к биноклю, он разглядел человека. Тот был в защитной форме и с автоматом за плечом. Вблизи от него из-за склона видна была и верхушка армейской палатки.

Не иначе, контрольно-пропускной пост спрятался под склоном от ветра и отдалённого обзора. Странно. Что он здесь контролирует? Скорей всего, отлавливает чужих. Вполне возможно, что это маоисты, кроме них некому.

Времени у Максима на разглядывание уже не осталось. Только отправившись немедленно и идя с прежней скоростью, он успевал вернуться засветло, до захода Солнца.

Спрыгнув со скалы, без раздумий и раскачки, он отправился в обратный путь. Теперь дорога была полностью знакома. Впрочем, считается, что обратная дорога совсем не такая, как прямая – другие виды, зеркальные повороты. Это значит – нельзя расслабляться, надо весь путь держать под чётким контролем. И всё равно это проще, чем идти по незнакомой дороге.

Обратный путь хорош уже тем, что идёшь домой, то есть осталось идти меньше, чем пройдено, и наградой будет тепло родного дома.

В данном случае это было не совсем так, но ведь и не в чужой дом возвращался Максим. В этом доме ему было тепло, его ждали и за него волновались. Там была Битти, родное, близкое существо.

Весь путь чётко отпечатался в его мозгу, ему даже не пришлось сильно напрягать память, чтобы не сбиться, только при сходе с тропы на ведущий вверх склон третьего хребта ему пришлось быть внимательным, присматриваться к мелким ориентирам.

Впрочем, это было единственное место, потребовавшее особого внимания. Всё остальное уже не вызывало сомнений. Без особых усилий он преодолел подъём, идя пологим, сглаженным путём, а, добравшись до верха, уже чувствовал себя на своей территории.

Преодолев ещё один спуск и подъём, он почувствовал себя совсем на домашней территории. На последнем хребте он уже мог позволить себе расслабиться и шёл спокойно, отдыхая и наслаждаясь вечерней прогулкой.

Чтобы никого больше не волновать, он связался с домом по рации, и сообщил, что с ним всё в порядке, он уже близко и просто прогуливается по окрестностям. Минут через двадцать – тридцать будет дома.

Солнце коснулось горизонта, когда он входил в дом. Он отметил про себя это совпадение – путь до перевала и назад по оптимальному пути при оптимальной скорости точно совпал по длительности со световым днём.

Айсте, услышав его возню у дверей, стала собирать на стол. Ядунат встретил его в прихожей. В первый момент Максиму показалось, что он опять чем-то встревожен. Но тот, оглядев его, убедившись, что, вроде, всё в порядке, помог скинуть тулуп, разуться и расправить одежду, а, когда вошли в более освещённую столовую, ещё раз внимательно пригляделся и чему-то широко заулыбался. Айсте тоже, глядя на Максима, стала улыбаться, а потом, не сдержавшись, рассмеялась.

- Что? Вы чего хохочете? У меня что-то не так?

Он подошёл к шкафу с зеркальной дверцей и стал рассматривать своё отражение. Нос, щёки, скулы, все неровности лица обветрились и покрылись свежим розовым загаром, а впадины глаз, вокруг рта и носа контрастировали белизной. Всё это выглядело как клоунская маска. Заметная двухдневная щетина добавляла «красоты».

- Ну теперь ты совсем тибетец. Завтра всё это потемнеет, задубеет, и станешь как коренной шерпа – сказал Ядунат. Потом добавил. – Вообще-то это не очень хорошо. С ультрафиолетом лучше не шутить. Тебе надо кремом мазаться, да и губы совсем обветрились, тоже специальной помадой надо обрабатывать. А то даже среди местных будешь выделяться.

Пожалуй, он прав. Выделяться ни к чему.

- Ты, наверно, далеко ходил? – продолжал Ядунат. - Я вызывал тебя на связь среди дня, но ничего не получилось. Индикатор рации показал, что ты недоступен.

- А что, что-то случилось?

- Да, у нас новости – и, чтобы не нагнетать напряжения, сразу добавил. – Хорошие новости. Я бы даже сказал – очень хорошие… По нашим меркам – замечательные. Вертолёт был от твоего друга Ричарда. Оборудование для Интернета привёз. К нему ещё два компьютера. И сразу же специалиста. Он всё установил, тарелку навёл, антенну обратной связи на крыше смонтировал, сеть настроил. Несколько часов возился… Да, и ещё передал от Ричарда, что всё оплачено, договор заключён на два года. Я, честно говоря, растерялся от такой быстроты. Где-то даже не верилось, что это вообще возможно, а тут – и всё, и сразу. Никак не думал, что так это будет… Мы тебе, Максим, памятник в школе поставим. Мои ребята обалдели от радости. Среди них очень способные есть. Только сейчас всё это осваивать надо.

Максим среагировал мгновенно:

- Вот завтра и займёмся. Я устрою передышку со своими походами. Будем приобщаться к Интернету. Я всё покажу и расскажу, что ещё непонятно. Если ребята толковые, они всё ухватят… Кстати, и мне надо кое-что посмотреть. Воспользуюсь возможностью.

Продолжение следует.