Пик Гроссмейстера 20 В путь! К Святой Горе!

Ричард, несмотря на свою занятость, постарался от души – полный пакет договора на два года, включающий, помимо скоростного канала и комплекта оборудования, ещё и сервисное обслуживание, он дополнил двумя рабочими станциями с самой современной конфигурацией. Он отвечал за материальное обеспечение турбазы, и всё, что он приобрёл для школы по просьбе Максима, стоило крохи в общем объёме расходов.

Ядунат вообще был на седьмом небе от радости. Такой щедрый подарок растрогал его почти до слёз, впрочем, утром он уже справился с чувствами и относился к этому строго по-деловому.

Вместе с Максимом они опробовали всю систему. Максим подключил к роутеру ещё и свой ноутбук, который уже отдал Ядунату, так что сейчас в сети было три рабочих места, по масштабам маленькой школы совсем неплохо.

- Вам бы ещё автономное питание сюда – посоветовал он. – Ваш поселковый дизель не внушает мне доверия.

- Да, это было бы неплохо – Ядунат задумался. – А знаешь, есть вариант, очень неплохой. Я видал в горном массиве в Гималаях, на тропе к Эвересту, итальянскую исследовательскую станцию, у них вся крыша в солнечных батареях, и этого на всё хватает, даже на отель при станции. Нам столько не надо. Я думаю, это доступно.

Договорились, что он всё выяснит и закажет такую систему питания, а Максим всё оплатит.

Максим поймал себя на том, что даже соскучился по работе с компьютером, по Интернету. Демонстрируя всё Ядунату, он загрузил браузер, посёрфил по сети, зашёл на новостные серверы, вместе посмотрели самые горячие новости.

В договоре Максим нашёл адрес электронного почтового ящика, выделенный этой новой Интернет-точке. Надо бы его проверить, точней говоря, показать, как им пользоваться.

Кому бы написать? Самое простое – отправить тест на свой адрес, но Максим не хотел проявляться, просто так, на всякий случай. Хотя он понимал, что их местоположение определить невозможно, даже если будет известно, что он работает с этого адреса, спутниковая связь – не сотовая. Там можно определить, с какой конкретной соты отправлено сообщение, а здесь один спутник охватывал весь регион, полматерика. Но прятаться стало уже его привычкой.

Перелистав свою записную книжку, Максим остановился на самом последнем адресе, это был адрес Якоба из Потсдама. Наверняка он сейчас, как всегда, у компьютера.

Не раздумывая долго над текстом, Максим отправил коротенькое тестовое письмо.

Как он и рассчитывал, через несколько минут уже пришёл ответ. Якоб писал, что письмо прошло нормально, что он очень рад восстановлению связи и спрашивал, можно ли теперь писать Максиму на этот адрес. Максим ответил, что, пока можно, дальше будет видно. Попросил передать привет всем, кто его не забыл. Особо профессору.

За те несколько минут, пока готовились и проходили по каналам связи ответы, перед Максимом всё ясней и ясней вставали картины, которые демонстрировал ему Якоб – их полёты на малой высоте в ущельях Гималаев, захватывающая круговая панорама с вершины Эвереста, и внезапно Максим понял – он же может таким способом пройти весь свой маршрут, совершить виртуальное паломничество, не вставая со стула.

 Как называлась эта программа? «Google Earth», так, кажется? Он тут же написал ещё одно письмо с просьбой прислать её или указать координаты. Якоб охотно объяснил, где её найти, а потом сам вставил в письмо ссылку.

Максим тут же загрузил её – это не потребовало большого времени. Сразу же инсталлировал, и с нетерпением запустил. Интерфейс был простым, удобным и интуитивно понятным, Максим развернул земной шарик, нашёл нужные координаты и увеличил изображение до максимума разрешения.

Конечно, глухие тибетские горы – не столицы крупнейших стран, разрешение было совсем не таким, как, например, в Нью-Йорке или Париже, но и величественные горы намного превосходили в размерах архитектуру городов, в том числе и небоскрёбы.

Максиму даже удалось, после долгих поисков, разглядеть маленькую чёрточку взлётно-посадочной полосы Зимикота. Определившись с координатами, он уже легко смог проследить хребты и вершины на маршруте.

«Опустившись» на высоту птичьего полёта и «наклонив» Землю, он пошёл-полетел над своим маршрутом. Всё было почти реально. Он пролетел над пройденным вчера отрезком до перевала за несколько минут, узнавая каждый хребет и долину. Но наибольший интерес вызывала ещё не пройденная часть.

До озера осталось довольно много. Максим очень внимательно, без спешки, проследил продолжение маршрута. Сверяя с висящей рядом на стене картой, он прошёл по указанной на ней тропе до самого берега озера. Сразу за перевалом было ещё несколько трудных участков, впрочем, не трудней перевала. На полпути к озеру надо было преодолеть ещё один перевал на границе, но он был уже попроще первого, более низкий и пологий. За ним к озеру вела дорога с относительно небольшими неровностями.

Максим несколько раз просмотрел весь непройденный ещё маршрут, стараясь запомнить ориентиры, прикидывая расстояния между вершинами хребтов и впадинами.

Компьютерное «исследование» было очень полезным, теперь он уже ясно представлял, что его ждёт на тропе. Правда, могли возникнуть мелкомасштабные препятствия, невидимые из космоса, но он надеялся на свою неизменную удачливость.

Ядунат и несколько ребят, тихонько пробравшихся сквозь приоткрытую дверь и стоявших, затаив дыхание, вдоль стенки, восхищённо наблюдали за всеми манипуляциями Максима. Наверно они слышали, что это за удивительная штука – Интернет, но что это настолько чудесная вещь, вряд ли подозревали.

Максиму хотелось с самого начала открыть им широкие возможности, предоставляемые мировой паутиной. Он посоветовал Ядунату выяснить, у кого из его столичных знакомых есть электронная почта, и завязать с ними переписку.

Показал, как пользоваться поисковыми серверами, как с их помощью находить источники самой разнообразной информации и ответы на любые вопросы, и как всё это сохранять в памяти. Вспомнил о своём шахматном сайте, продемонстрировал его, как пример индивидуальной домашней страницы, и этим вообще вознёс себя в их глазах на интернетовский Олимп, стал для них компьютерным богом.

Не откладывая, они тут же провели первое вводное занятие на всех трёх компьютерных местах. Ядунат и ещё двое самых смелых ребят попытались повторить то, что делал Максим, а он подправлял их, разрешал сложные ситуации, выводил из тупиков. Он знал, что для мыслящего, творческого человека важен первый шаг, а дальше он без посторонней помощи сам постигнет все премудрости, только не надо ему мешать.

Так плодотворно провели они весь день. С этой новой игрушкой они забыли обо всём на свете, забросили все другие дела, и только когда солнце ушло за горизонт и дизель перешёл на вечерний режим работы, вынудив их обратить внимание на окружающий мир, они оторвались от экранов. Однако время прошло не зря. Основные навыки были усвоены и они, в первое время сообща, помогая друг другу, а потом и поодиночке могли вдоволь наслаждаться новыми технологиями, дошедшими, наконец, и до их затерянного в горах маленького посёлка.

Дома, после всех вечерних дел, Ядунат предложил Максиму перед сном позаниматься языком. Он приготовил список примерно на две тысячи самых нужных слов, распределив их наиболее удобным для запоминания способом, и снабдив очень эффективными упражнениями и приёмами, облегчающими надёжное усвоение.

- С таким словарным запасом ты сможешь достаточно свободно общаться на важнейшие для тебя темы. Если будешь постоянно заглядывать в этот список, то довольно скоро всё запомнишь. И тогда останется только пополнять запас слов по мере необходимости.

Максим допоздна просидел над этим списком, и действительно убедился в эффективности приёмов, предложенных Ядунатом. Ночью, во сне, он продолжал учить слова.



Утром Максим решил немного прогуляться налегке для поддержания формы. Он пошёл в ту сторону, в которую ещё не ходил. Не напрягаясь, прогулочным шагом, шёл несколько часов в одном направлении, потом свернул и по широкой дуге, придерживаясь ландшафта, побрёл назад.

Так он проходил больше половины дня. Возвращаясь, зашёл в посёлок с юга. Путь его лежал через центр, и он решил заглянуть в школу. Как и следовало ожидать, Ядунат со своими учениками сидели за компьютерами.

- О, Максим, ты правильно сделал, что зашёл. Тут тебе почта пришла, посмотри – Ядунат уступил место у компьютера.

Письмо было от Якоба, пока кроме него писем ждать было не от кого. Якоб передал большой привет от профессора и приложил весточку от него. Тот был очень рад, что у Максима всё в порядке, желал больших успехов. Немного писал о своих делах, о том, как работает над новой книгой.

Между прочим, сообщил, что при очередном обмене информацией с индийскими коллегами из Калькутты ему рассказали о странном событии, случившемся на шахматном турнире, прошедшим в их городе, о неизвестном шахматном гении, посетившем его. Спрашивал, не имеет ли Максим, случайно, к этому отношения?

А что там произошло? Собственно, что там произошло, Максим знал, но что об этом говорят? Он зашёл на поисковый сервер, запросил «шахматный турнир Калькутта». Сервер чуть подумал и выдал ему несколько сотен ссылок.

Уже из заголовков статей, найденных компьютером в сети, стало ясно, что происходит:

«Сенсация в шахматном мире», «Неизвестный обыграл международных гроссмейстеров», «Мировое шахматное сообщество в шоке», «Новый Султан Хан посетил шахматный турнир в Калькутте», и прочие в том же духе.

Все шахматные издания, да и множество других, распространили информацию о сенсационном событии, происшедшем на недавно завершившемся мировом шахматном турнире в Калькутте. По мере распространения она обрастала новыми подробностями, комментариями, дополнениями. Если отбросить все домыслы, слухи и рассуждения, информация сводилась к следующему:

За день до закрытия турнира на нём появился некий человек, ничем особо не примечательный, в обычной европейской одежде. Завершались игравшиеся в этот день полуфинальные партии, их ход демонстрировался на экранах. Его втянули в обсуждение одной из них с группой зрителей, среди которых были и участники турнира, и просто болельщики, поклонники шахмат, все – неискушённые в игре, имеющие высокие рейтинги и звания. На глазах у всех он, доигрывая партию за чёрных, по общему мнению, не имеющих уже никаких шансов, переломил ход игры и завершил её победой. Более того, при дальнейшем анализе, в котором приняли участие все присутствующие, он неизменно добивался успеха, несмотря на то, что вся группа, игравшая против него, могла сколько угодно обдумывать каждый ход и, что совсем поразительно, возвращать его назад. Даже при этих, невероятно трудных условиях, он без заметного напряжения раз за разом выигрывал.

Никто не заметил, как он исчез, и неудивительно – все были настолько поражены происходящим.

После турнира его игру, во всех подробностях записанную и широко распространённую, анализировали все желающие, в том числе и высокие комиссии из самых опытных шахматных аналитиков. Долгий совместный разбор каждого хода всё-таки подтверждал его абсолютную безошибочность, проявляющуюся через много ходов. Но на это у них уходило много часов совместного обсуждения, имея перед глазами всю партию, в то время как неизвестный затрачивал не больше минуты и не проявлял заметных усилий. В конце концов пришли к выводу, что такой уровень игры значительно превышает возможности человеческого интеллекта, во всяком случае, современного уровня. По их общему мнению, почти каждый ход был гениальным.

Многие статьи сопровождались фотографиями – там работало много журналистов и, вполне естественно, кое-что было заснято или записано. Правда, чёткого и ясного изображения этого человека ни на одном снимке не оказалось.

Далее следовали предположения, догадки, дополнения. Некоторые из организаторов турнира и часть участников узнали в нём одного из заявленных на этот матч шахматистов, не прибывшего на турнир вовремя, но он, как выяснилось, погиб незадолго до начала в авиакатастрофе. Тут же, как это водится, стали высказываться всевозможные ясновидящие, экстрасенсы и прочие уфологии с утверждениями, что это – дух погибшего шахматиста.

К этому добавляли туманное сообщение из Москвы от группы любителей и профессионалов, включающей преподавателей и учеников шахматных школ. За день до случая на калькуттском турнире там, якобы, видели этого человека. Он провёл сеанс одновременной игры в одном из московских дворов, а вслед за этим сыграл в районной школе несколько партий с шахматной программой, возглавляющей рейтинг компьютерных шахматных программ. Конечно, все партии, и на сеансе, и в матче с программой, он выиграл.

Знатоки истории шахмат вспомнили события 1929 года, когда на открытый чемпионат в Англии приехал, сопровождаемый большой группой знатных вельмож, простой крестьянин из индийской провинции Пенджаб, и одержал в нём победу, обыграв всех именитых участников, включая чемпиона мира кубинца Хосе Рауля Капабланку. При этом на протяжении всего матча он оставался невозмутимо спокойным и уверенным в себе. Оказалось, что он – чемпион Индии. Звали его Султан Хан.

Читая всё это, Максим думал – не сделал ли он ошибки, проявившись так неосмотрительно и наделав столько шума? Но, поразмыслив, решил, что это уже не имеет значения, и не стоит ломать голову. Пусть в истории шахмат появится ещё одна загадка, им это не помешает.

Профессору он написал тёплое письмо и посоветовал не обращать внимания на эту историю.

Вернувшись к письму Якоба, Максим перечитал его ещё раз. Якоб был немногословен. Но в конце, в постскриптуме, он дал несколько ссылок, посоветовал посмотреть их, раз уж у Максима сейчас есть доступ в Интернет. Может быть в них Максим найдёт что-то нужное для себя.

И точно, некоторые из них содержали довольно интересную информацию, особенно две:
«Администрация США ввела новые правила для пилотов гражданской авиации в связи с тем, что участились случаи, когда кто-то с земли направляет в кабину пилота лазерный луч во время взлета и посадки самолета.
По словам министра транспорта США Нормана Майнеты, за последние две недели поступило 31 сообщение о подобных инцидентах.

Как сказал Майнета, свидетельств того, что имели место попытки совершения терактов, нет.

Однако он предупредил, что люди, которые направляют лазерные лучи на кабины пилотов, ставят под угрозу жизнь всех находящихся в самолете.

По новым правилам, летчики должны сообщать о всех подобных инцидентах в службу управления полетами, чтобы авиадиспетчеры смогли отвести другие лайнеры от районов, в которых они произошли. Расследованием инцидентов будут заниматься ФБР и полиция.

Майнета сказал, что лазерные лучи могут дезориентировать пилота и даже нанести его зрению непоправимый вред.

На конференции в Оклахома-сити министр транспорта США сообщил, что всего с 1990 года произошло 400 таких инцидентов.

Однако в это Рождество и Новый год был зафиксирован резкий рост числа подобных случаев».

И ещё одно на ту же тему:
«Принцессу Диану убили лазером!
В Англии вновь начали обсуждать смерть принцессы Дианы. Напомним, что трагедия произошла 31 августа 1997 года, когда Mercedes S-класса, в которой находились Диана со своим возлюбленным Доди Аль-Фаедом, врезался в опору моста в Париже.

В том, что эта была не случайность, говорят уже довольно давно. Чаще всего в смерти принцессы и Доди обвиняли английские спецслужбы (якобы они убили Диану для того, чтобы она после развода с английским наследником принцем Чарльзом не вышла второй раз замуж).

Однако сейчас появилась новая версия развития событий в тот злополучный день. По некоторым данным, британские спецслужбы спровоцировали аварию при помощи… лазерного луча, передает «Интерфакс» со ссылкой на газету «Дейли экспресс». Оказывается, существуют свидетели, которые видели, как за несколько мгновений до ДТП ехавший перед автомобилем мотоциклист направил какой-то луч в глаза шоферу Mercedes. В результате последний потерял возможность управлять машиной. Мало того, газета уверяет, что подобное лазерное устройство было создано еще в начале 90-х годов, и впервые его использовали в 1993 году при подготовке покушения на бывшего лидера Югославии Слободана Милошевича».


Оставалось только гадать, почему Якоб решил, что эти события так интересны Максиму? Или он всё-таки ясновидящий? Нет, скорей всего, он просто очень наблюдательный и умный аналитик. Во всяком случае, эти факты действительно раскрывали некоторые загадки. И, хотя Максим решил для себя, что всё это его уже не касается, тем не менее было полезно, что ему помогли раскрыть и эти тайны.

Занятый своими делами, Максим не обращал внимания на то, что происходит вокруг, и только, когда всё закончил, заметил, что ребята за соседними компьютерами уже давно хотят его о чём-то спросить, но боятся помешать. Он сам обратился к ним. Оказалось, что вчерашние полёты по горам настолько их захватили, что они решили таким же образом «полетать» ещё где-нибудь. Но у них это пока не очень получалось.

Максим показал, как по координатам выходить на нужное место, как приближать, склонять угол зрения, и тут же продемонстрировал это, найдя египетские пирамиды в Гизе. Потом так же походил вокруг Ниагарского водопада, показав его при максимальном увеличении, при котором можно было разглядеть даже тени от людей. За Ниагарой они посмотрели статую Свободы в Нью-Йоркском заливе, а заодно и сам Нью-Йорк, походив между его небоскрёбов. Посмотрели Эйфелеву башню в Париже, Око Миллениума в Лондоне, Красную площадь в Москве и вулкан Фудзи-яму под Йокагамой. Для мальчишек, ещё никуда не выезжавших из своих гор, это было волшебное зрелище, незабываемое путешествие.

Да и Максим был рад побаловать их, впрочем, ему и самому было интересно.

Эти полёты, и вообще, работа с компьютером, разбудили в нём уже почти уснувшие чувства, возникающие, практически, у каждого, садящегося за клавиатуру. Ему уже хотелось посмотреть и то, и это – и с новостями познакомиться, и почту проверить, и, может быть, что-нибудь ещё по ходу привлечёт внимание.

Прошёлся по новостным серверам. Но от горячих мировых новостей ему сразу стало скучно, он как бы окунулся в безмозглую, бездушную и жестокую суету сумасшедшего (3 раза) мира XXI века. Настала очередь почты.

Максиму вдруг стало совершенно ясно – его опасения, из-за которых он до сих пор не решался входить в свои почтовые адреса, не имеют реальных оснований. Это всего-навсего его надуманное заблуждение, ставшее стереотипом мышления, а прямо говоря – паранойя. Во всяком случае, сейчас, в нынешних обстоятельствах. Он стал решительно просматривать свои почтовые ящики.

Быстро сохранив письма последних дней, он вышел из Интернета и принялся их читать. Писем было всего несколько штук, два из них, пришедшие с интервалом в три дня, привлекли его внимание.

Одно – личное, пожалуй, его даже можно было бы назвать любовным.

Некая Софья обижалась на его молчание, предлагала встретиться в удобном для него месте и в удобное время, которые он должен ей сообщить.

Никакой Софьи Максим не помнил. Может быть это виртуальная знакомая, через электронную переписку? Иначе она знала бы о случившейся с ним неприятности с летальным исходом. Но, вроде бы других писем от неё не попадалось. Впрочем, он мог просто стирать их, чтобы не загромождать память. В любом случае отвечать он не собирался.

У него мелькнула мысль – а не приманка ли это? Может быть Курт хочет поймать его таким дешёвым способом? Неужели он настолько глуп? Да нет, вряд ли. Хотя почему бы и нет? Отчаявшись выловить его другими средствами, Курт пошёл на этот отчаянный шаг – а вдруг? Вдруг получится, вдруг Максим клюнет? Ведь он (Курт) ничего не теряет, а приобрести может многое.

Да не стоит ломать над этим голову, ещё не хватало! Будто других дел нет!

Максим перешёл ко второму письму.

Второе письмо было от агента частного банка. Тот любезно сообщал, что Максиму причитается большой гонорар за услуги, якобы оказанные им этому банку. Была приложена форма, которую он должен заполнить для соблюдения некоторых формальностей.

Тоже сплошные вопросы. Почему им неизвестно, что Максима нет в живых? И разве так выплачиваются гонорары? Зачем им эти данные, которые надо вписать в анкету?

Тоже, что ли, приманка? Это что, его ловят на всё подряд? Сначала женщина! Не получилось, пошли в ход деньги. Что ещё последует?

Курт заметался, уже не знает, что придумать. Оказывается, есть предел и его выдержке и уму.

А, может быть, всё это – та же паранойя? Типичные симптомы мании преследования.

Но не придумал же Максим сам эти письма? Вот они – материальные свидетельства.

А чего он опять суетится, беспокоится? Его же нет, значит, и писем от него нет. Стереть и забыть!

Максим позакрывал все свои тексты, опять переключился на ребят, стал им помогать дальше осваивать компьютерные премудрости. Как и вчера, они просидели допоздна.



Опять Максим ходил по окрестностям, преодолевал кручи, поддерживая форму, беспрестанно беседовал с окружающей природой, ландшафтом, сам с собой, закрепляя знание языка. Иногда заходил к пастухам, они тепло принимали его, беседовали о жизни, политике, положении в стране.

Как-то раз забрёл на поля ближней деревни, в ней проживали такури - народность северного Непала. В поле работали женщины-такури, это была у них женская работа. Мужчины традиционно занимались охотой, и, хотя всю дичь давно извели, традиции менять не стали. Женщины, увешанные серебряными драгоценностями – тоже традиция – готовились обедать, и не отстали от него, пока он не отведал цампы с тибетским чаем.

Иногда он спрашивал себя - почему он не идёт к Горе? Но тут же в его сознании возникал ответ – ещё не время. Что-то ещё должно произойти, будет сигнал, который ни с чем не спутаешь. Пока его не было, Максим это чувствовал и понимал.

Ожидание его ничуть не угнетало. С удовольствием любовался он окружающими красотами на своих прогулках, пользуясь своим мощным биноклем Gigant 50X70 DustProf с пятидесятикратным увеличением. Все окрестности он уже хорошо изучил, прекрасно ориентировался в окружающих горах, знал все «достопримечательности» - пещеры, водопады, красивые вершины и скалы.

Иногда, возвращаясь со своих одиноких прогулок, он гулял с детьми по ближней округе. С Битти они уже свободно и легко болтали, найдя общий язык и общие темы. Он рассказывал ей сказки, сочиняя их на лету, помогая мимикой и жестами там, где не хватало слов, ей это очень нравилось. Сказки были о Добре, о хороших людях, о том, как хорошо жить среди добрых людей и самому быть таким же.

Особенно радовалась Битти, когда узнавала в героях и персонажах этих сказок хорошо знакомых и любимых людей. А Максим неожиданно обнаружил в себе талант тонкого и чуткого воспитателя и сказителя.

Так он вживался в тихую и спокойную, свободную от стрессов цивилизации, простую и чистую жизнь. Постепенно росло чувство единения с мощной и величавой природой гор. Он стал среди этих грандиозных ландшафтов своим человеком, сжился с ними.

Тем временем у Ядуната подоспели хорошие новости – связавшись через своего провайдера со специалистами он договорился об устройствах бесперебойного питания для своих компьютеров, ему обещали в ближайшее время прислать полный комплект, включающий солнечные панели для подзарядки.

И ещё одно долгожданное событие, наконец, подошло к осуществлению – в поселковую администрацию пришли документы на Максима, точнее, на его семью – с Битти. Уже не Битти, а Кумари, как и он – не Максим Шонеберг, а Дусван Сейми. Это оказалось не таким простым делом. Если бы не хлопоты Ядуната и его друзей, могло бы и не получиться. Сыграла свою роль легенда о авиакатастрофе, о счастливом воскресении и исцелении, о потере всего, включая документы и память, и о твёрдом намерении продолжить жизнь в этом месте.

Получив документы, Максим был полностью готов – и формально, и физически, а главное – морально. Визит к Горе уже не представлялся чем-то особенным, эпохальным. Что тут такого – два-три дня, и там? При этом Максим знал, что, в случае чего, в любой момент может вернуться, и потом так же легко опять уйти к Горе. Хотя о возвращении он не задумывался – это он предоставил решать судьбе. Напоследок он решил, перед уходом ещё раз поработать с компьютером, посмотреть почту, новости.

Чутьё его не обмануло – в почтовом ящике ждало новое письмо. И очень любопытное и загадочное.

Сотрудник некой компьютерной фирмы в пространном введении писал, что его фирма, имеющая косвенное отношение к миру шахмат, с интересом познакомилась с сообщением о событиях на калькуттском турнире, заинтересовавшись им, провела своё расследование, и пришла к выводу, что таинственным героем того случая был он – Максим Шонеберг. Якобы найдя в поисковых именных ресурсах Интернета его адрес, эта фирма предлагала организовать большой шахматный турнир между Максимом и лучшими шахматными компьютерными программами. В случае его – Максима – победы, в чём они не сомневаются, все остаются в большом выигрыше: он - Максим Шонеберг, становится первым шахматистом планеты, получает грандиозное вознаграждение плюс мировая слава и почёт, а фирма – не менее грандиозную рекламу.

Да, всё было логично и ладно скроено, но Максим не поверил. Его чутьё без малейших сомнений утверждало – это очередная приманка. Вряд ли кому-то ещё, кроме Курта, надо было затевать всё это, никто, кроме него, не знал о существовании и полном здравии Максима, уже не говоря о знании его емайловского адреса и способе связи.

Сейчас Максим уже ничего не боялся. Скоро он уйдёт и все страхи, проблемы, суетность этого мира перестанут для него существовать. Он решил, что надо вознаградить Курта за его упорство. Пусть получит по заслугам.

В шахматном мозгу Максима сложился план комбинации. Он написал ответ, что ещё не совсем оправился от произошедшего с ним несчастного случая, к тому же у него остались кое-какие незавершённые дела. Через несколько дней он будет более свободен и тогда можно детально обсудить это очень заманчивое для него предложение. Ответ он отправил со своего адреса.

Сразу же следом он написал обстоятельное письмо Ричарду, описал всю ситуацию, свои соображения и рекомендуемый план действий. Потом написал ещё одно письмо Якобу из Потсдама, попросив разыскать Ричарда и передать ему это письмо, дал все его телефоны, описал, как с ним связаться, не нарушая секретности, и добавил, что это очень важно – речь идёт о жизни и смерти. В конце приписал пару строк о том, что у него всё хорошо и какое-то неопределённое время он будет недоступен, так что отвечать ему не стоит. Вложил сообщение для Ричарда в письмо Якобу и отправил всё это с местного адреса.

Всё, это было последнее его дело на этом этапе жизни. Сигнал, которого он ждал, получен, все семафоры открыты, долги закрыты, Гора притягивает мощным магнитом, можно двигаться.

Вечером он гулял с Битти по их любимым местам, рассказывая ей сказки. Сказки были ещё прекрасней, чем прежние – Максим был полон вдохновения.

Ночью ему снилась дорога к Святой Горе.



До первого перевала по знакомой дороге он дошёл, сам не заметив, как. Его сознание было занято картинами и ощущениями предстоящих событий, новой жизни, ждущей его у подножия Священной Горы. Сердце было наполнено ожиданием долгожданной встречи, душа пела, всё существо стремилось вперёд, к высокой во всех смыслах цели, и никакие преграды, ни физические, естественные, ни субъективные, надуманные, уже не смогли бы его остановить.

На перевале он сделал короткую передышку. Ему хотелось полюбоваться на далёкую вожделенную цель своего последнего перехода. Она сияла белоснежным зовущим фитильком неугасимого вечного огня.

Небо прояснилось, набежавшая с ночи серая хмарь рассеялась, как бы не желая нарушать чистоту светлых ожиданий, и белый алебастровый купол, направленный в небо, ясно выделялся на синем фоне, возвышаясь над зубчатой линией горизонта, изрезанной окружающими кряжами.

Долго любовался Максим великолепным видом, пока не устали глаза и руки от тяжёлого бинокля. Он ещё осмотрел синюю полоску озера, едва выглядывающую из-за сплетения высоких хребтов, которые ему предстояло преодолеть, сориентировался по компасу и, спустившись со скалы, с которой обозревал всю панораму, вышел на тропу и бодро продолжил путь.

Внизу, в защищенном от ветра и дальнего взгляда изгибе склона притаился контрольный пункт. Максим не ощущал ни малейших волнений и переживаний по этому поводу. Поравнявшись с внимательно наблюдавшим за ним узкоглазым военным в защитной форме и с автоматом, он сложил ладони, приветливо поздоровался и, не замедляя шага, прошёл дальше. Постовой сдержанно кивнул, и это была вся его реакция. Непальский полунищий паломник в поношенном тулупе, следовавший к святому озеру, обветренный и обожжённый горным солнцем, не представлял для него никакого интереса.

Прекрасные видения, открывавшиеся со скалы на перевале, придали Максиму мощный заряд положительной энергии, открыли второе дыхание. Он летел, как на крыльях, будто и не было за плечами полдневного нелёгкого пути на многие десятки километров. Он чувствовал сердцем, что в районе «Снежной Драгоценности» всё пространство пронизано потоком духовной космической энергии, наверное, это сказывалось уже здесь, на таком удалении от неё. Или, может быть, это с возросшей мощью заработала магнетическая сила Горы, почуяв его приближение и настроившись на вибрации его ауры.

Максим уже не чувствовал трудностей дороги. Преодолев несколько подъёмов и спусков, перейдя горные потоки, один из них бурный и широкий, покорив ещё один перевал, он приближался к следующему, последнему. Здесь проходила граница между монархическим Непалом и коммунистическим Китаем. Издалека Максим разглядел пограничный пост с китайским флагом и пограничниками при полной форме изумрудного цвета, некоторые ещё и в фуражках, всё это выглядело внушительно. Тропа проходила в этом месте, видимо за многие столетия караваны паломников нашли оптимальную точку перехода.

Чтобы не искушать судьбу, Максим свернул на соседнюю седловину, более высокую, крутую и снежную. Слева вздымался шеститысячник, бесформенный, хаотичный, без чёткой структуры и образа.

Взобравшись, в конце концов, на гребень, Максим замер в восхищении перед открывшимся простором. Дальше тропа шла вниз и вниз. Несколько небольших хребтов, больше похожих на холмы, отделяли его от широкой долины, простиравшейся на много десятков километров до самого массива Святой Горы. Там, внизу, тропа смыкалась с грунтовой дорогой, предназначенной для автотранспорта, и упиралась вдали в озеро.

Озеро было изумительно! Почти правильной овальной формы, с чётко очерченными берегами, ровной, как зеркало, гладью, оно завораживало божественным бирюзовым отливом, величавым покоем и неописуемой красотой! Точно за ним, почти по диаметру, отделённая ровной, как стол, долиной, возвышалась жемчужина «Снежной Драгоценности» во всей своей красе, сияющая в лучах солнца, уже склоняющегося к горизонту и, словно рисующий фронтальный софит в студии, выявляющего все детали прекрасного Храма Посвящённых Учителей.

Максим даже и не думал о передышке. Он совсем не чувствовал усталости, точней говоря, просто об этом не задумывался. Какие могут быть остановки, если вот оно, как на ладони – святое озеро?

Вниз шагалось легко, шаг за шагом он отмерял последние километры.

Но близость оказалась обманчивой. Несмотря на быстрый шаг, озеро почти не приближалось. Солнце неумолимо опускалось к горизонту, тени удлинялись, и скоро стали доходить до самого озера, а ещё чуть позже вздымавшийся перед ним семитысячник стал загораживать потемневшую лазурную гладь от солнца. Озеро почернело.

Зато вершина Святой Горы в лучах закатного солнца окрасилась в золотой цвет и на фоне темнеющего синего неба с первыми яркими звёздами она стала ещё краше. От этих божественных красок Максима охватил неописуемый восторг, сердце его вибрировало, душа пела.

Всё погасло внезапно, как будто залили костёр или задули свечу. Несколько минут Максим ещё шёл при слабом, стремительно гаснущем, рассеянном в атмосфере солнечном свете, потом включил фонарик. Ещё в Европе он запасся удобным диодным фонарём, подзаряжаемом от встроенного электрогенератора. Минута вращения ручки обеспеспечивала полчаса его работы.

По хорошей дороге можно было идти без проблем, и даже не было риска заблудиться, так как в крайнем случае всегда можно справиться по компасу. Но уже не стало того восторга и удовольствия от дороги, которые окрыляли при свете.

Стали подкрадываться мысли, что пора бы передохнуть, и так уже пройдено намного больше, чем предполагалось. Да и спешить вобщем-то некуда. Максим стал приглядывать место для ночлега. Свернув с тропы, дошёл до ближнего склона, походил среди камней, подыскивая защищённую площадку.

Между валунами обнаружился ровный пятачок. Максим очистил его от камней, расстелил термомат, раскатал спальный мешок и, забравшись в него и подложив под голову тулуп, растянулся во весь рост, расправив натруженные мышцы.

Для полноты ощущений достал из сумки бутерброд, запивая из пластиковой бутылки холодным чаем, стал медленно жевать. Челюсти двигались размеренно, не мешая гаснущим мыслям. Глаза стали сами закрываться, он еле дожевал остатки бутерброда, застегнул молнию спального мешка доверху, и провалился в глубокий сон.

Продолжение следует.