Какой он - маленький ты?

“Возраст женщины определить легко: достаточно сложить её совершеннолетие и количество лет её первому ребёнку. Ясно, что отсутствие последнего в любом возрасте определяет женщину как вечную девчонку”.
Антон Данаев.

“…Жаль, что я совсем не рисую, мне бы хотелось
Рисовать твои руки, читать твои мысли.
Не думать о звуках, не помнить о числах.
Рассказать тебе сотни смешных и не очень.
Слишком долго сегодня, завтра будет короче”.
Земфира.

 Когда сумерки опускались на город, такие багровые и дьявольски красивые, я молчал. В номере давно нужно было включить свет, потому как тьма надвигалась на глазах и по стенам расползались красные полосы заката. Но свет никто не включал. Ни я, ни она. Не до этого было. Не об этом сейчас я думал. Минуту назад я словил на свою голову стресс и мне было плевать на закаты, на рассветы, на этот любимый всей душой город, на стоимость этого номера в гостинице и даже на то, что этот вечер не удастся провести так, как я планировал довольно продолжительное время. Я молчал. Она сидела сзади меня на кровати и, хотя я не видел её, довольно отчётливо представлял её застенчивый, виноватый и полный противоречия взгляд. Её ожидающие неизвестного надутые губы и готовую расплыться тушь на ресницах.

Неизвестно о чём я думал, какие бредовые образы пролетали у меня в голове и какие идеи гасли, только начиная искрить. Хотелось просто провалиться на месте. Хотелось именно сейчас делать такие поступки, которые никогда бы не сделал при обыкновенном ходе мыслей. Чего-то такого из ряда вон выходящего, на что способны только те, кто решил броситься с крыши завтра, а сегодня он уж натворит делов.

Хотелось выйти на улицу и пойти куда глаза глядят, гулять в одной рубашке, наплевав на жуткий холод. Захотелось выпить виски – один стакан за другим, - пока слёзы не проступят на глазах от неспособности мозга контролировать жизненные процессы. Я думал о том, чтобы выйти на улицу и, махнув рукой, уехать на первом же попавшемся такси куда-нибудь в другой город – в Мурманск, в Ростов, в Воронеж, ещё хрен знает куда. А ещё лучше куда-нибудь за океан. Или самому отправиться на большую трассу и пойти пешком, куря сигарету одну за другой и жестоко сплёвывая на проезжую часть, думая, что так можно очистить всё дерьмо, что творится в душе. Захотелось поиздеваться над каким-нибудь бедолагой, который сидит в баре на первом этаже и пьёт жадно кофе – поязвить о нём с лучшим другом. Но друга нет, и никто не хлопнет меня по плечу, безудержно угарая над какой-нибудь глупостью. Я один на один с тем, что творится у меня в голове.

Мне почему-то представилось, что я, сжавшись в комочек, лежу под одеялом на нижней полке в плацкартном вагоне, изо всех сил стараясь заснуть, дрожа от местного холода. Я гляжу в запотевшее окно и вижу только фонари, стремительно пролетающие мимо, ленивую луну и темноту. Так одиноко. Словно личинка в коконе, висящем на дереве ночью.

Я представляю, как выбегаю на улицу в пьяном угаре, и кричу всем попавшимся на встречу людям, дёргаю за рукава и упрашиваю, чтобы они сказали, что это сон. МОЙ сон! В котором нет их, в котором нет этой обесцветившейся комнаты, нет этого вечера. И в котором я – беззаботен и гламурно-ленив. Но люди отстраняются от меня, убыстряя шаг. А потом долго оборачиваются назад с непонятливыми рожами. Как бы я хотел изменить течение прошлого, чтобы река моей жизни упёрлась в построенную мной плотину и пошла другим путём.
В голове стали возникать бредовые мысли о том, как хорошо бы громко включить какую-нибудь дебильную безвкусную песенку, неказисто подпевать ей, вереща во всю глотку. Потом курить, лёжа на диване, тупо наблюдая за молочным дымом, расползающимся по тёмной комнате. А ещё неплохо было бы пойти в магазин и у всех на глазах спереть бутылку дорогого коньяка, плюнуть в морду охраннику, тем самым взбесив его и наслаждаться побоями с его стороны, смеясь ему в лицо… Но только чтобы забыть ЭТО, не знать того, что произошло эти чёртовы минуты назад. Да, я встану и уйду сейчас… но ноги не слушаются меня. Моя тяжёлая, свинцовая душа словно спряталась в них – подальше от больной головы. Так бывает со мной в моменты страха или просто отчаяния.

Как ещё я могу себя чувствовать, о чём я ещё могу думать, когда любимая женщина говорит мне спокойно фразу, которую слышал, наверное, любой мужчина в жизни: “Я беременна”. Ясное дело, это сбивает мою обыденную жизнь с рельс и поезд, называемый “Моё Сознание”, летит под откос. Наверняка для большинства с этой фразой приходит в скучную жизнь радость и надежда, разливаясь тёплым молоком с мёдом по телу. Большинство расползается в улыбке и обнимает ЕЁ – мать будущего ребёнка. Ну, или как там по сценарию. Какая-то часть входит в ступор, но понимает, что делать нечего, и смиряется, принимая всё как есть, решив что “всё к лучшему”. Я же просто сижу и думаю, что моя жизнь закончилась. Не знаю, наверное, многие осудят меня, но мне наплевать на всех и нет в настоящее время на Земле человека более ошарашенного, чем я. Видимо я эгоист, не расплескавший до конца ещё ту жидкость беззаботности и свободы, что заполняет меня всего. Я всего лишь наслаждаюсь своей жизнью и никак не готов к ответственности, проблемам и постоянству. И просто НЕ ХОЧУ ЭТОГО ПРИНИМАТЬ. Может быть, пока, но это так и есть.

- Ты слышишь меня? – Тихим голосом говорит она из-за спины.
- Как давно?
- Врач сказал – три недели.
Я опять замолчал, и сказанные слова повисли в воздухе как остаётся некоторое время вспышка яркого света в глазах. Ничего не приходило в голову. Я не знаю, что нужно говорить в таких случаях, но подозреваю, что каждое не так сказанное слово может привести к катастрофе. Я потеряю её.
- И что ты будешь делать? – Спрашиваю её я, хотя знаю, что верного решения она мне не предоставит.
- Что МЫ будем делать. Врач сказал, что мне нельзя рожать.
- Что? Почему?
- Не знаю, он не сказал пока. Это может угрожать моему здоровью и жизни.
- А ты что?
- Я буду рожать.
- Зачем? Я не понимаю.
- А я не понимаю тебя. Скажи, ты не хочешь этого ребёнка?
- Я просто не готов. Сказать прямо – как я поступаю всегда, - нет, не хочу. И теперь я не хочу лишь потому, что это принесёт вред тебе. Ты для меня – настоящее, а ты знаешь, как я дорожу настоящим. Всё, что после – лишь маячит на горизонте и будет ли у нас в руках, мы не знаем. Жизнь научила меня основному. Тому, чего не хватает многим – безумно ценить то, что есть. Потому что ничего не вечно и когда-то всего этого не будет – останется лишь в памяти. Я знаю, как наслаждаться каждым вздохом, с каким удовольствием делать каждый шаг, пусть даже при этом болит нога. Ты мне нужна и знаешь – я не хочу потерять тебя, а особенно по такой сомнительно важной причине.
- Я тебя понимаю, но мы взрослые люди, да и тебе неплохо было бы завести семью.
- СЕМЬЮ? Нет, ты меня не понимаешь! Не знаю как у всех, но если я чего-то крайне не хочу, то ничего хорошего из этого не выйдет. Я буду подсознательно этому препятствовать. Мы только сломаем себе жизни. А я не хочу свою, только начинающуюся, портить грязью, которая будет изливаться из меня самого же. И твою тоже.
- Ты жесток.
- Не путай жестокость со здравым взглядом на будущее. Ты должна сделать аборт.
- Нет, я буду рожать. Потому что я хочу этого ребёнка. – Она села рядом со мной.
- Я не смогу быть его отцом. Посмотри на меня. Какой я отец? Мне наплевать на всех, я хочу жить в своё удовольствие и я не представляю себя воспитывающим ребёнка. Я вообще не знаю, о чём можно разговаривать с детьми. Я хочу продолжать жить так, как жил. Я хочу брать из этого мира всё, что он даёт и не готов что-то отрывать от себя. Давай, всё будет как прежде, дорогая.
- Не могу.
- Но почему?
- Потому что я не смогу убить твоего ребёнка. Неужели ты хочешь этого? Это твоя маленькая копия, такое же талантливое существо. Только ещё чистое и свободное. Мы будем вкладывать в него всю любовь и весь ум, что есть у нас. Он будет удивлять нас своими смешными высказываниями. Он будет называть тебя папой. Разве ты не понимаешь, как это прекрасно? Я мечтаю узнать – какой он – маленький ты. Создание, которое будет подавать нам надежды на будущее, и связывать нас ещё крепче. Ты же любишь меня безумно, я знаю это.
- Да, люблю. И поэтому не хочу, чтобы ты рожала. Даже если отбросить все эти проблемы лично моего характера и нежелания, останется одна проблема – я просто не допущу этого. Если сказал врач, то в этом случае у меня нет оснований не доверять этому решению. Я не смогу смотреть на ребёнка, который будет расти у меня на глазах, постоянно напоминая о тебе. И что, при каждом взгляде на него я буду карать себя за то, что не уберёг тебя? Как я буду говорить ему, что его мать обменяла свою жизнь на то, чтобы он ходил по этой земле? Ты хочешь, чтобы я жил в вечных муках совести и одиночества? В вечных истязаниях по поводу того, что всего этого могло бы и не быть. И каждое его слово голосом, похожим на твой, будет резать мне мозг, каждая слезинка из его глаз, точь-в-точь как у тебя, будет ввергать меня в отчаяние по поводу того, ЧТО ТЕБЯ НЕТ СО МНОЙ. Он живёт, а ты – нет. Я не прощу себе этого никогда. И тебе тоже. Давай отбросим все эти глупости и будем наслаждаться настоящей жизнью. Ночным городом, развлечениями, смехом, деньгами, друзьями, закатами и рассветами. Наконец тем, что мы вместе, а все насущные проблемы далеко от нас, они пробегают мимо.
- Я так не могу. Наверное, это – материнский инстинкт. И если ты считаешь нужным отстраниться от меня, так и сделай. Оставишь меня, и будешь жить дальше. Я всё выдержу и выращу его – твоего ребёнка. А потом скажу ему, что его отец когда-нибудь наживётся вдоволь и приедет к нам. А если и не приедет, то ничего страшного. Я уеду отсюда, как бы горько мне не было. Но буду любить тебя всегда, потому что не буду никого ни за что винить. Я сделала этот выбор сама.
Я встал, накинул пальто и молча вышел. Мне надо прогуляться по улице, выкурить десяток сигарет и вернуться с надеждой на то, что она изменит своё мнение. Такой красивый вечер всё-таки потерян.
 
03/11/06