Пик Гроссмейстера 22 Тропа к совершенству

Солнце и не думало заходить. Время едва подходило к вечеру.

Чашка горячего чая и короткий отдых благотворно подействовали на Максима. Он бодро преодолел хребет, скрывающий пещеру, вышел на тропу и зашагал вдогонку солнцу. Пара часов понадобилась ему, чтобы дойти до посёлка.

Он не стал тратить время на осмотр и знакомство с посёлком, тем же бодрым шагом пересёк его и пошёл по уже знакомой дороге на второй виток. Теперь у него была цель – догнать москвича и пройти с ним по всей трассе, заходя во все интересные места.

Дорога изменилась – утром тени тянулись вперёд, сейчас же они падали навстречу. Гора тоже была освещена с другой стороны.

Тень Максима уже не маячила вызывающе спереди, а скромно тащилась сзади, будто тоже притомилась.

Первым ориентиром, уже за поворотом, был чортэн. Его Максим достиг, когда солнце начало явно склоняться к горизонту. Он шёл, не сбавляя шага, надеясь до полной темноты успеть к скалам под западной стеной. Там, среди их причудливых нагромождений, легче найти укромный защищённый уголок для ночлега.

Дойдя до места, вблизи которого утром его ждал таинственный старик, вручивший шапку, Максим огляделся. Никого, конечно, он не увидел, зато впереди над правым берегом реки на склоне разглядел прямоугольное плоское сооружение, сложенное из обтёсанных камней, судя по всему, монастырь. Утром, загипнотизированный встречей, он не заметил его.

Одинокий, затерянный в горах, таинственный монастырь завладел его мыслями. Обитаем ли он? Что в нём хранится? Несомненно, он не случайно сооружён именно здесь, в этом месте, и хранит либо какую-то реликвию, либо память о значительном событии, связанном с Горой или её святыми. Непременно надо бы это выяснить, но не сейчас. Сейчас не время.

Эта мыслеформа улетела в свой ментальный космос и зажила своей жизнью, чтобы в насыщенном психической энергией пространстве, окружающем Гору, материализоваться и обрести реальное воплощение в ближайшее время.

А Максим тем временем устроил гонки с солнцем. Поглядывая сквозь чёрные очки то на неуклонно катящийся к горизонту золотой шар, то на медленно приближающийся снежный пик, выглядывающий из-за скал, он прикидывал, как далеко успеет дойти до заката. Он ещё не понял, что достаточно было наметить точку, желаемый финиш, и отдать всё на волю Горы. Здесь исполняются все желания, надо только чётко знать, чего желаешь.

Одну за другой миновал он скалы, разделявшие тропу и внутренние области горного массива. Он уже начал их различать, некоторые узнавал издалека. Все они были очень разными, спутать их было невозможно. Солнце освещало их фронтально, подчеркивая и рисуя каждую деталь. Утром всё это скрывала плотная тень.

Максим любовался ими, высматривая интересные рельефы, хитроумные контуры. Казалось, что каждый выступ, каждый изгиб, упорядоченный рельеф или, наоборот, отшлифованный участок, имеют какой-то смысл, выполняют определённую функцию. То проглянет чёткий рисунок лица, то сложная композиция из фигур, то вогнутая отполированная поверхность, похожая на зеркало антенны космической связи.

Невозможно смертному человеческому разуму ухватить смысл всего этого грандиозного научно-эзотерического комплекса, раскинувшегося на сотни квадратных километров.

Максим поравнялся с западным срезом Горы. Пора было сворачивать, искать место для ночлега. Справа выплыла треугольная скала, заинтересовавшая его утром. К ней он и свернул.

Солнце коснулось зубчатого горизонта. По опыту Максим знал, что через несколько минут оно скроется, и ещё через несколько минут станет совсем темно. Он прибавил шагу. Подьём был крутой и гладкий, при каждом шаге требовалось закреплять ногу, чтобы не съехать вниз.

По мере захода солнца разгорались звёзды. Максим на всякий случай сориентировался по ним, наметил направление.

Опустившаяся темнота накрыла его у самой скалы. К финишу они добрались одновременно с солнцем.

Максим осмотрел скалу. Верх углубления пропадал в темноте, луч фонаря не доставал до края плиты. Он подошёл к каменной «заслонке», погладил её ладонью. Она была чуть тёплой, ещё не остыла, нагретая прямыми лучами солнца.

Максим приложил ухо к гладкой поверхности, замер, вслушиваясь. Ничего не услышал, кроме тонкого, звенящего шума, прмодулированного ударами пульса. Наверно это был ток крови в его сосудах.

Ну что ж, надо устраиваться на ночлег.

Подсвечивая фонарём, он стал исследовать окрестность. Спереди, у большого квадратного углубления скалы раскинулся широкий ровный участок, но это место продувалось и просматривалось, это был «парадный» вход. Здесь чувствовалась какая-то неуютность. Зато с южной стены обнаружились более уютные углубления, два «служебных» входа. Максим походил между ними, выбирая лучший. Они были очень похожи, он никак не мог решить, перед каким устроиться.

Посветил фонариком по сторонам, луч выхватил продолжение стены, не достав до края. Максим решил обследовать скалу дальше. Через пару десятков метров он наткнулся на большой валун, почти вплотную приваленный к стене. Сразу за ним скрывалась небольшая ниша.

Это было то, что надо! Уютная, почти по размеру тела, скрытая от обозрения и ветров, как купе спального вагона.

Максим развернул термомат, подстелил для смягчения тулуп и, забравшись в спальный мешок, блаженно растянулся во весь рост. Вытянув ноги, он почувствовал в них усталость. Сказывался его последний бросок на крутом подъёме перед скалой, когда он не хотел отстать от солнца.

Но теперь можно расслабиться, сегодня он заслужил полноценный отдых. Первый день прошёл результативно, если и дальше так пойдёт, он скоро всё здесь обойдёт и исследует.



Неожиданно из-за валуна выскочил тщедушный мужичок-абориген и заверещал фальцетом:

- Ага, попался. Предупреждали тебя, а ты всё - равно пришёл. Упрямый. И глупый. Ну сейчас ты за всё заплатишь. Придёт Великий Ракшас и проглотит тебя со всеми потрохами.

Суетливыми жестами, хилым телосложением, ободранным куцым тулупчиком и даже голосом он поразительно напоминал шавку из стаи, набросившейся накануне на Максима. Максиму даже захотелось подобрать камень и швырнуть его в назойливого призрака. Он освободил руку и стал шарить по земле в поисках камня.

Мужичок обернулся и, увидев что-то, пропищал:

- Ага, я же говорил! – и исчез за камнем.

Послышались тяжёлые приближающиеся шаги. Казалось, скала подрагивает под ними. Максиму стало не по себе.

И было из-за чего. Из-за валуна выступил гигант, размером и пропорциями не уступающий, огромному валуну – что в высоту, то и в ширину. Толстые ноги кольцом, лапищи, тоже кольцом, как у борца-тяжеловеса. Весь лохматый, в такой же лохматой шапке-ушанке, уши болтаются как у пса. Вид его был ужасен.

Глаза на круглом, как блин, лице без выражения уставились на Максима. Его свирепый вид не предвещал ничего хорошего.

Максим хотел высвободиться из мешка, бежать, но не мог пошевелиться от ужаса. Демон приблизился, разинул пасть. Она была огромна, и становилась всё больше и больше. Вот она уже больше Максима вместе с его мешком, уже ничего не видно, кроме этой чёрной зияющей пасти.

«Вот и конец твой, Гроссмейстер» - промелькнула мысль.

И тут в самый последний момент чья-то мощная рука выдернула мешок вместе с Максимом из ужасной пасти, пронесла его по воздуху и швырнула в мягкий белый сугроб.

Максим, придя в себя, открыл глаза. Он был на вершине Горы. Напротив сидел, сложив ноги, седовласый, седобородый Учитель в белой накидке на плечах. Его глаза излучали мудрость:

- Тебя же предупреждали, тебе же ясно показали, что надо быть осторожным, нельзя нарушать Закон. Нельзя влезать в Святая Святых Горы, пока она не позволит. Для простых смертных – только тропа. Смелость – хорошее качество, но смелость без разума приводит к гибели. Надо быть внимательным, всё видеть, из всего делать выводы. Ничто не происходит случайно, всё на что-то указывает и что-то предсказывает. Во всём есть глубокий смысл. Если не будешь задумываться, то очень скоро пропадёшь. Ты многое делаешь неправильно. Если ты оббежишь Гору хоть сто раз, это тебя не сделает совершенным, а, наоборот, отбросит назад. Недопустима любая одержимость, безоглядное стремление к какой-то одной цели за счёт других. Совершенство даётся только тем, кто готов пожертвовать собой на благо ближних. Повернись лицом к людям, не беги от них. Никто не станет полностью совершенным, пока есть на Земле хоть один несчастный человек. У тебя есть шанс, ты нужен Горе. Она тебя выбрала. Но не мешай ей создавать твою судьбу, очищать тебя. Открой глаза, открой сердце. Научись видеть и думать сердцем.

От Учителя, от всей вершины Горы исходило сияние, распространяясь вверх, освещая всё вокруг. Спустя несколько секунд после того, как опустилась тишина, оно стало таять, растворяться, и вместе с ним бледнела и таяла фигура Учителя. Опустившаяся тьма накрыла всю землю и небо чёрным покрывалом, даже звёзды погасли в плотной чёрной темноте.


Максим проснулся, открыл глаза. Та же кромешная тьма окружала его. Он был полностью запакован в мешке, застёгнут доверху. Высвободив руки, потянул бегунок молнии вниз, высунул голову. Та же тьма окружала его.
Нащупав фонарик, посветил перед собой. Всё небо и пространство загораживал валун. Максим хорошо помнил, что ложился ногами к валуну, сейчас он оказался головой к нему.

Весь сон висел в его сознании, он помнил и осознавал каждое слово. Спать не хотелось, да и не до сна было. Он встал, оделся, собрал все вещи и, обойдя валун, вдоль южной стены скалы поспешил к спуску. Было темно, несмотря на яркие звёзды. Половинка луны поднималась над горизонтом, но скала и всё пространство вокруг неё были ещё в тени Горы.

Подсвечивая фонарём, притормаживая задниками каблуков, Максим осторожно спустился к тропе. Пока он скатывался, луна поднялась ещё выше. Стала различима дорога. Глаза полностью привыкли к скудному ночному освещению, он уже хорошо видел тропу далеко вперёд.

К свету луны и ярких звёзд добавилось свечение вершины, оно столбом уходило вверх, как от авиапрожектора.

Максим шагал по дороге и размышлял о загадочном сне. Все слова Учителя были совершенно правильными. Как же это он забыл обо всём, не прислушивался к сигналам, не вникал в свои ощущения, полностью игнорируя их? Ведь он же ясно чувствовал какое-то сопротивление, когда пёр танком вверх по склону к скале – входу в Святая Святых Горы.

Ну да, в тот момент он хотел обогнать солнце, всего навсего, и эта мелкая сиюминутная цель заслонила всю грандиозность происходящих в целом событий. Ну как же он так оплошал!? Нет, ему ещё очень далеко до совершенства. Не готов, не готов он к великим свершениям. Видно, придётся и в самом деле ещё вернуться в мир людей, покрутиться среди них, завершить все дела, выполнить задачи, которые наметил.

Максим не замечал дороги, шёл и шёл, переставляя ноги, придерживаясь тропы. Голова была занята своим делом, ноги – своим. Они сами несли его, не мешая думать. Постепенно в мозгах прояснилось, вернулась трезвость мышления.
Спокойные, непредвзятые рассуждения привели его к выводу: ведь он же всё-таки умеет «видеть и думать сердцем», в этом он убеждался не раз. Единственное, что требуется для этого – не пороть горячку, успокоиться и сосредоточиться, сконцентрироваться на вопросе, который в данный момент требует решения.

Итак, если он одержит верх над эмоциями, научится всегда, везде и при любых обстоятельствах управлять собой, контролировать свои чувства и инстинкты, тогда успех ему обеспечен. Вот о чём он должен всегда помнить. Если он это сможет, то не всё ещё потеряно.

Он осмотрелся, попытался сориентироваться. Половинка луны уже высоко поднялась и совместно со звёздами и рассеянным сиянием Горы хорошо освещала местность. Поворот он уже давно как-то незаметно миновал. Пора было обдумать, как действовать дальше.

Идти на перевал ночью совершенно неразумно. Надо искать место для ночёвки.

Максим свернул с тропы, пошёл к склону северного хребта, вздымавшегося справа. Шел, пока не увидел россыпи камней. Покружив между ними, нашёл защищённый ровный участок, освободил от камешков пятачок, расстелил коврик и, раскатав на нём спальный мешок, влез в него. Застегнулся доверху, через пару минут от его дыхания в мешке стало тепло, и он, усталый, уснул.


На этот раз видений не было. Гора снова взяла его под опеку, помогла восстановить силы, напитала энергией, вернула утраченное душевное равновесие. Проснулся он перед рассветом, свежий, выспавшийся. Не раскачиваясь, собрался и продолжил путь.

Утренняя изморозь опустилась на весь окружающий ландшафт белым налётом. Изо рта Максима шёл пар. Вскоре взошло солнце, он в это время уже взбирался долгим крутым подъёмом на перевал. Золотой диск солнца всплывал спереди, освещая путь.
Под лучами стремительно взлетающего солнца иней на выпуклых гранях камней, обращённых к востоку, стал таять, резко меняя краски пейзажа.

На перевале было холодно, свободно гулял резкий пронизывающий ветер. Долетая до вершины Горы он усиливался и сдувал с неё широкие белые флаги снега. Максим, не задерживаясь, миновал верхнюю точку перевала и стал спускаться в долину. Проходя мимо воронки с озерцом он съехал по насыпи к воде, напился из ладоней свежей ледяной воды, сполоснул лицо, шею, растёрся полотенцем, и пошёл дальше вниз по склону.

Ноги уже настолько привыкли к ходьбе, что этот процесс стал для них более естественным, чем состояние неподвижности, как, например, для сердца. Метры, складываясь в километры, ложились под ноги и исчезали за спиной. Лента дороги разматывалась спереди и скручивалась сзади.

Максим послушно следовал внутреннему голосу, а он вёл его вперёд, напоминая о назначенной встрече со вчерашним знакомым. Встреча была назначена где-нибудь на трассе, и, чем быстрее Максим догонит его, тем быстрей она произойдёт. Поэтому Максим шёл бодрым шагом, нигде не останавливаясь, и внутренний голос его не тормозил.

Он миновал все точки и пункты, на которых задерживались паломники, прошёл последний лагерь на трассе около монастыря. Время было ещё раннее, а отсюда обычно уходить не спешили. Во-первых, хотели хорошо отдохнуть, намаявшись на треке, а, во-вторых, всё-равно через несколько часов доходили до основной базы, так что спешить было некуда. Поэтому Максим опять шёл один.

Дойдя до камня с мантрой, от которого они отправились к пещере с москвичом, Максим поднялся вверх, откуда было видно место их вчерашней стоянки, на тот случай, если москвич проспал всё на свете. Рассмотрев пещеру в бинокль, Максим удостоверился, что там никого нет, и пошёл дальше вдогонку.

К базовому лагерю он подошёл в разгар сборов. Большинство уже вышли на тропу и, растянувшись на много километров, как на демонстрации, мелкими группами и караванами, брели по трассе. Максим обгонял их одного за другим, приветливо здороваясь. Многие, особенно местные, отвечали тем же.

Они и сами шли с разными скоростями, пешие – быстрее, сопровождаемые яками и лошадями – медленнее, так что к быстрому шагу Максима относились без эмоций: мало ли, зачем он спешит, значит, так ему надо.

А Максим наматывал уже третий круг. По знакомой дороге идти легче, и идётся быстрей. Утро ещё только заканчивалось, а он уже дошёл до поворота. Вереница паломников и за поворотом тянулась далеко вперёд. Казалось, она нескончаема. На переправах через речку и у ритуальных пунктов скапливались группы побольше, они что-то рассматривали, слушали рассказы проводников и гидов, задавали вопросы и обсуждали всякие темы.

Ещё до полудня Максим достиг таинственного монастыря, заинтересовавшего его вчера. Он покосился на него, подумал, как и вчера, неплохо бы завернуть туда, может быть удастся выяснить что-то интересное. Но монастырь стоял довольного далеко вверх по склону, посещение его заняло бы много времени.

Однако Максиму померещилась там, вверху, фигура в яркой шапке. Он приложился к биноклю и, присмотревшись, узнал в этой фигуре своего москвича. Рядом стоял ещё человек, вероятно, монах из монастыря. Это было весьма кстати. Максим свернул с широкой дороги и по узенькой тропке побрёл наверх.

- Ты откуда здесь? – удивился москвич, когда Максим, наконец, добрался до них. – Я никак не ожидал тебя здесь видеть, думал, ты меня догонишь только к вечеру, у нашей пещеры, или за перевалом, ну, самое раннее, у северной стоянки. Ты по воздуху летел?

Максим для начала приветливо поздоровался с ними, потом объяснил в двух словах:

- Мне хотелось побыстрей догнать, я просто быстро шёл. А ты что здесь, наверху, делаешь?

Москвич ответил, что расспрашивает монаха о монастыре, потом обратился к тому на тибетском языке, мешая его с английским. Говорил он медленно, с трудом, активно помогая жестами. Разговор шёл трудно, они плохо понимали друг друга.
Максим попытался помочь, обратившись к монаху на непали с вопросом, знает ли он этот язык. Монах оживлённо задвигался, это означало его согласие, и ответил, что непальский он немного знает - учился в буддистском монастыре вместе с непальцами.

Беседа облегчилась, он охотно отвечал на вопросы, рассказал о своём монастырском хозяйстве, о том, что он здесь делает, в чём заключаются его обязанности как смотрителя монастыря. Завёл гостей внутрь, показал священные реликвии, хранящиеся в монастыре. В основном это были огромные книги.

В помещениях монастырской библиотеки было прохладно. Монах объяснил, что долго среди книг находиться нельзя, они очень древние и для них вредно присутствие посторонних. Они вышли, и Максим продолжил расспросы – о чём говорится в этих святых книгах? Точно монах не знал, к ним нельзя прикасаться, но, как он немного слышал, в них описан план всего горного массива Святой Горы, его предназначение, устройство, где что находится. Книги написаны на санскрите, когда они в последний раз переписывались, других языков ещё не было. Эти книги недоступны простым смертным, Гора охраняет их. Поэтому монастырь и расположен здесь. В другом месте всё уже давно растащили бы, а здесь Гора надёжно стережёт и оберегает это бесценное сокровище.

Да, то, что эти книги представляют собой бесценное сокровище, Максим был абсолютно согласен. Дух захватывает, если только подумать, какие глубокие тайны скрываются в этих доисторических фолиантах.

Они сидели на камнях, перед монастырём – хранилищем книг. Он был расположен высоко на склоне ущелья, и с этой точки вся панорама западного участка горного массива открывалась, как на ладони. Если с тропы были видны только западные склоны хребтов и скал да изредка появляющаяся в провалах между ними снежная вершина Горы, то отсюда можно было видеть весь комплекс скал, каждую в деталях, и над всей этой чудесной волшебной страной возвышалась Гора во всём своём великолепии. Солнце, находящееся в зените, оттеняло и рисовало каждую деталь.

Максим вооружился биноклем и с полчаса последовательно, скалу за скалой, рассматривал всю сказочно великолепную панораму, выглядывая каждую деталь, сопоставляя её с другими, разгадывая её назначение и смысл.

Москвич тоже посматривал в свой бинокль, но было видно, как хочется ему полюбоваться в более мощный Максимин. Насмотревшись, Максим великодушно уступил ему свой «Гигант». После москвича монах, тоже заинтригованный, немного полюбовался на скалы, будто никогда их не видел. Впрочем, увеличенными в пятьдесят раз он их действительно видел впервые.

Поговорили ещё немного на общие темы, об отшельническом житье-бытье хранителя книг, об интересных событиях, происходящих в этих магических местах. Монах совершенно обыденно и бесстрастно рассказывал о фантастических явлениях, лучах и свечениях, пролетающих предметах, таинственных происшествиях с паломниками, свидетелем которых он неоднократно был. Так уж устроен человек – он привыкает к самым невероятным явлениям, если часто видит их, какими бы поражающими они не были для тех, кто видит их впервые.

Этот визит в древний монастырь был очень полезен гостям, но не менее приятен и одинокому монаху-отшельнику, внеся разнообразие в его тихую отшельническую жизнь.

Вдоволь наговорившись с ним, выяснив всё, что их интересовало, и что смог рассказать смотритель монастыря, Максим и москвич душевно попрощались и побрели вниз.

Они шли гуськом по узенькой тропке, оба молчали, и Максим без помех предавался размышлениям. А подумать было о чём.

Значит, всё-таки существует описание всех сокровенных тайн Горы и её окружения, и не просто существует, а вот оно, в этом монастыре, на простых дощатых полках, в обычных, хотя нет, не совсем обычных, но, всё же, материальных, книгах. И, вместе с тем, несмотря на кажущуюся доступность, эти тайны совершенно недоступны, и дело тут не в том, что они написаны на санскрите, а в том, что обычный человек недостоин того, чтобы изучать их. Гора надёжно охраняет свои секреты, и в надёжности этой охраны Максим имел возможность убедиться.

Есть лишь один путь познать эти тайны – работать над собой, над своей духовностью, стремиться к совершенству, и, лишь тогда, когда Гора сочтёт тебя достойным, она откроет доступ к секретам, к своей магической сущности. И тогда не нужны будут книги, всё откроется духовным путём, все Высшие Знания придут из ментального и из ещё более тонких миров. А книги – всего лишь символ, материальное воплощение высшей цели, к которой стремятся ищущие.

Так что выходит, если эти фолианты станут доступны исследователям, и они даже смогут их прочитать и перевести, от них останется скрытым их высший смысл, пока они не достигнут личного совершенства. Очистить себя, поднять до уровня высшего совершенства – вот единственный путь, который приведёт к цели. И книги здесь не при чём, точнее, почти не при чём. Они играют роль только на самом первом этапе, зовут сделать первый шаг, а дальше встают другие, более высокие цели.

Ещё Максим думал обо всём, происходящем с ним в эти дни, и до них, а так же о предстоящих событиях. Только вчера, проходя мимо этого монастыря, он заинтересовался им, его секретами, и уже сегодня его мысли получили материальное воплощение. Он абсолютно точно знал, что это не банальное совпадение, а нечто гораздо более глубокое. Тут, рядом с Горой, исполняются желания. Надо только знать, что пожелать. Это знание дано не всем.

Совершенный духовно человек может пожелать что угодно, любое его желание исполнится, ведь говорят, что Миларепа или Падмасамбхава могли проникать сквозь стены, перелетать на камнях к вершине Горы и обратно, материализовать предметы. Весь секрет в том, что совершенный человек, как эти посвящённые, никогда не пожелает того, что может принести вред другим, да и им самим тоже, ведь их совершенство тоже от Богов, от Горы, и, нанося вред своему совершенству, они посягают на достояние Горы.

И ещё одно стало ясно Максиму во всей своей полноте – Гора уже давно общается с ним, а сейчас, когда он находится в её ауре, особенно активно, и не только в ярких, почти реальных, снах, давая установки, исправляя ошибки и направляя на правильный путь, но и при каждом шаге. Она не только сообщает ему какую-то информацию, она меняет его, на всех планах, на физическом, точней, на биофизическом, так же, как на духовном. Меняет его тело, организм, потребности, привычки, мысли. Множество мелких и важных событий, явлений и феноменов, происходили и происходят с ним при несомненном воздействии Горы.

Например, весь этот спектакль с собачьей стаей. Эта стая является очень редко, и только тому, кому Гора хочет что-то сказать.

Отсюда следовал важный вывод: всё, что сейчас происходит, надо рассматривать под этим углом зрения, думать, прислушиваться к голосу сердца – что Гора хочет этим сказать, на что указывает, о чём предупреждает. Максим посмотрел на спину шагающего перед ним спутника, ведь он тоже послан Горой и является посредником, инструментом, с помощью которого она реализует в физическом мире свои замыслы.

«Впрочем, как и я для него» - подумалось Максиму.

Они спустились на дорогу и пошли рядом. Вереница паломников сильно поредела, все ушли вперёд, даже самые тяжёлые на подъём. Они вдвоём, не спеша, паломническим шагом, брели, погружённые в свои мысли, и оттого, что шли они рядом, краем глаза видя друг друга и осознавая, что сейчас они двое – одно целое, их мысли сближались к одному общему знаменателю. Максим чувствовал, о чём заговорит его более разговорчивый, чем он сам, спутник.

- Это хорошо, что ты меня быстро догнал. Вдвоём веселей – он помолчал. – Здесь, пожалуй, самый интересный и таинственный участок всего трека. По тому, как долго ты его рассматривал в бинокль, я понял, что и ты так считаешь. Здесь всё – тайна, каждая скала, да и каждый камень, наверно. И всё имеет смысл… Которого никто сейчас, в наше время, уже не знает.

- Да, ты прав – поддержал Максим, понимая, что у его компаньона за плечами непростая, полная поисков, жизнь, и у него накопилось много, чего сказать.

- Как-то так сложилось, что мне довольно быстро удалось подготовиться к этой поездке – в полном соответствии с ожиданиями Максима продолжал москвич. – С того момента, как меня словно молнией ударило – мне надо ехать сюда, в эти горы, на это святое место, к этому вела меня вся моя жизнь – и до того дня, когда я оказался полностью готов, прошло совсем немного времени. Всё как-то удачно складывалось, одно к одному, и в материальном плане, и в смысле занятости. Вообще я здесь уже две недели. Из трёх. Через недельку возвращаюсь домой. Но определённо чувствую – я ещё вернусь, может быть, навсегда. – Он прошагал молча несколько минут, думая о своём. Потом продолжил мысли вслух. – Здесь, в этих местах, были многие замечательные люди. Их звали сюда горы. Многие получили здесь посвящение. Я перед тем, как идти сюда, перечитал Блаватскую, её фундаментальную «Тайную доктрину». Я и раньше пытался её осилить, но – не получалось. Не дорос ещё, наверно. Духовно. Не давалась она мне, почти ничего не понимал. А ведь уже и Библию всю прочитал, тоже непростая книга, много в ней скрытого смысла. Вообще говоря, она вся – иносказательна. Её нельзя воспринимать буквально, иначе такой абсурд получается!.. Но с ней я справился, всё разложил по полочкам, встроил в свою систему мировосприятия. Она меня заинтересовала, как исторический документ. С этой точки зрения она ведь очень интересна. Но, к сожалению, история древности в ней дана редким пунктиром, через историю всего лишь одного малочисленного народа. А ведь взять, например, Вавилонию. Это же колосс по сравнению с Иудеей и Израилем! А Египет! Мидия, Персия, Шумерия. Я уж не говорю об Индии – матери всех религий и народов. Или Китае, тоже своя цивилизация. Тибет – родина человечества, его пятой расы… Вобщем взялся я после Библии за историю. Древнейшую. Не ту, которая общепризнанна в университетах, официальную, а истинную. Все апокрифы и их толкования изучил. Много интересного. Некоторые всю Библию и христианство переворачивают, взять, хотя бы, Евангелие от Иуды. Потом вернулся к эзотерике, теософии. Эзотерические книги я ещё в молодости читал – Рерихов, Блаватскую - что попроще, Клизовского – он очень доходчиво всё растолковал. В молодости многие этим интересуются. Но серьезный толчок я ощутил лет в тридцать, или чуть раньше… С тех пор я многое понял… А когда узнал об этом месте, скорей всего, из Интернета, там очень много информации об этом, тогда и пришло это ясное и твёрдое решение – мне надо идти сюда. Пока готовился к походу, продолжал читать классиков, побывавших здесь. Тогда и сложилось так, что опять взялся за «Тайную Доктрину». Читаю, и вижу – понимаю. Дорос, открылась она мне. Сложная, конечно, вещь, медленно шла. Беллетристику-то я быстро читаю, могу книгу страниц в 300 за день прочитать, если захватит. Но она меня давно уже не захватывает. А всю «Тайную Доктрину» - около 3000 страниц - я месяца полтора читал… Но зато потом ходил под впечатлением! Вот где мощь, вот где Труд, вот это – Высшие Знания! И всё, что после этого видел, читал, узнавал, казалось мне таким мелким, суетным. Вся современная жизнь, вся современная наука. Копошатся, спорят, ищут, а всё давно известно. И ещё до начала древнейшей истории было известно. Вся история человечества - это история потери Высших Знаний, чем дальше, тем больше забывали. Спорили, Земля – блин или шар, Солнце вокруг неё крутится, или наоборот? Смех, да и только, как будто не было Стоунхенджа, Улуг-Бека, других древних обсерваторий, по всей Земле раскиданных, египетских и американских пирамид – их строили с таким совершенным знанием астрономии, которое современным астрофизикам и не снилось!.. Передний край науки! Я специально перечитал кое-что, Стивена Хокинга, например. Вот уж где передний край! Общепризнанный гений, высший интеллект среди физиков планеты! Пишет бестселлеры о современных достижениях физических наук, объединил квантовую механику с астрофизикой, бесконечно малое с космическими масштабами. Молодец, гений, ничего не скажу. Но перед Блаватской, перед Знаниями, которые она излагает – несмышлёный юнец. Её масштаб и масштабы современной науки, это океан и лужа. Главное препятствие, оковы науки – материалистический подход. Они, может быть, и признали бы Дух, но объём их знаний в этой области близок к нулю, как квант перед Вселенной, а у Блаватской… Материя – это всего лишь одна вибрация из бесконечного спектра вибраций всего Сущего. Блаватская свободно оперирует всем спектром, а официальная наука даже не подозревает о существовании этого спектра. Мысль – одна вибрация, чувства – другая, более низкая, материя – ещё ниже. Жизнь, энергия – всё вибрации. Самая тонкая – Высший Дух, Бог…

Некоторое время шли молча. Только звук шагов шуршал в ущелье, отражаясь от склонов.

Продолжение следует.