История восьмая о том, как Аверьян снова в гости к оборотке ходи

"История восьмая: о том, как Аверьян снова в гости к оборотке ходил и что из этого вышло"

К вечеру Аверьяну совсем полегчало, и он соскочил с кровати, словно куда опаздывал.
- Ты энто куды так опрыметью скачешь? – удивилась Шура, уже давненько пришедшая домой и тихо сидевшая за вязанием.
- Тык как жа, я же хотел было до оборотки добраться, поглядеть на ее бестыжую рылу.
- Ах, вот как, - Шура отложила вязание, - и что ж енто ты ей выскажешь, в ее бесстыжие бельма?
Аверьян сжал кулаки: - Я енто ей все выскажу, я ей всю рылу раздроблю, чтоб не повадно было.
Шура улыбнулась: - Да она подикась апосля стычки с тобой уж и так не рада, ты ей покась всю хребтину переломал, еще на месяцок подикась енту тварину-то вырубил.
Аверьян ударил себя кулаком в грудь: - Пусти-ка меня я охочь сам убедиться в твоих словах, хоть бы так и было.
- Какой ты нынче злой, - хохотнула Шура.
- Не то слово, я буйный, - Аверьян с силой выдохнул, - пусти-ка меня я к ей в гости навещусь.
Шура пожала плечами: - Ступай, коль хошь, токма вначале подкрепися, я ить тебе кушаньев наварганила, - она пошла к печи, где стояла теплая еще еда, - садися за стол, а то ить весь денек провалялси в постели, даже не имши.
Аверьян согласился с женой, что поисть не помешает и сел за стол. Шура выставила на стол все, что приготовила и села тоже: - вместе пошамам?
- А-то разя я против, конечно же ешь, - он потянулся к теплому хлебу и обхватив его ручищами, отполосовал ножом краюху, - нынча я зол на энту тварь, щас нахлыкаюсь и пойду до нее доберусь, уж она-то нонче не отвертится.
Жена кивнула: - Сходи, токма не забудь с собою орудия прихватить, чтобы супротив нее обезоруженным не оказатьси.
Аверьян прожевывая, прошамкал: - да, да, это верно, забывать про оружие с такой опрытенью не простительно, - он доел и вытерев руки об рушник встал, - ну, коль пойду, прошвырнусь.

Шура, убирая со стола, сказала: - иди кыль собралси, - и, повернувшись к нему, перекрестила его, - иди пока не совсем смерклося, а то по потемкам-то шастать не всласть.
Аверьян собрался и, выйдя из избы, поплелся к избе оборотки. Идти до нее было далеча, и он шел, поспешая, чтобы успеть до темноты, обернуться домой.

До ее дома ему по пути встретилися мужики, с которыми он работал. Он остановился с ними потрещать, рассказал про случай с кошкой. Они понимающе кивали головами, поддакивая и осматривая Аверькино ухо. Поговорив с ними он пообещал, что завтра придет на работу и они разошлись, а он пошел дальше. Подходя уже вплотную к ее дому он увидел еще трех мужиков, они о чем-то говорили и когда он к ним подошел они его не сразу заметили.
- Здорово мужики, о чем толкуете? – прогремел басом Аверьян.
- Да так, сегодня у Кузьмы пропажа случилась, он крайних искал, а мы ему толкуем, что энто тварина оборотка, скорее всего его вещи умыкнула. Вот он пришел к ей, а она не открыват, совсем не отвечат, мы вот и размышлям, не откинула ль она там свои чертовские копыты. Дом изнутри заперт, а калитка нет. Что-то тут не так. Она ить ежели запираться, так на все двери.

Аверьян почесал в затылке: - Ну и чего надумали?
Мужики пожали плечами: - Да вот, думам, не взломать ли дверю в избу. Хоть поглядим что там с нею приключилося. А ты-то чего здеся в такую позноту?
- Да, я тоже к ей, у меня с ею тоже счеты свои имеются, - он потряс арканом и плетью, - рассчитаться с нею надобно.
Один мужик посмотрел на аркан: - а чавой энто ты? На скотинку какую охотисси? Али бычок сбежал?
Аверьян кивнул, соглашаясь: - Угу, сбежал.
- А чевой-то к ней, к оборотке-то пришел, раз бычка ищешь, аль думашь она и тваво бычка увела?
Аверьян развел руками: - А кто ее разбереть, могет быть и она в этом виновная.
- Тады коль вместе пойдем, чай вместе-то не страшнее, чем в одиночку?
- Ну, кыль пошли, - согласился Аверьян.
Подойдя к ее избе они вошли в калитку и постучали в дверь избы: - Эй, хозяйка, отпирай, коль хошь чтобы дверя на месте осталася, а ни то щас жа с петель сымем.
За дверью было тихо. Мужики снова стали колотить в двери: - Отпирай старуха, коль жива еще, ни то ежели не отопрешь, сымем дверь с петель, и ежели тобя живу застанем, так сражу же и прикончим на месте! Отпирай, ежели жизня твоя подлая тобе дорога! Отпирай паскудница! Не шутить мы тут намерены, отпирай, - мужики с силой долбили в двери, от злости выходя из себя, даже страх позабыли, вот как рассвирепели.
Через полчаса (или больше) усилий за дверью послышался шорох и ругань. Солнце пошло на закат, окрасив небо в красный цвет. Оборотка наконец шла отпирать двери и ругалась на чем свет стоит: - Вот ить проклятущии, и полежать покойно не дадут старухе, чего вам надобно бесы?

Дверь скрипнула и отворилась, оборотка не успела ничего предпринять, как все мужики, вместе с Аверьяном со всей дури залетели в избу, расшибая лбы о низкие косяки.
Акулина каким-то образом успела-таки отойти в сторону и когда они пришли в себя, она уже была в комнатке на кровати, и с вопрошающим видом смотрела на них.
Один из мужиков оглядел ее и рявкнул: - че расселась, окаянная, признавайси, куды мое барахло припрятала? И не отпирайси.

Акулина вздохнула и, охнув, откинулась на кровать: - Не надобно мне тваво барахла, энто твоя сестра все потырила, а на меня наговор ведеть. Ты поди-ка и осмотри ее сарай, там все свое и отыщешь. А на меня неча наговоры вести.
Мужик покрутился, что-то хотел еще высказать, но видимо сомнения насчет сестры закрались, и он выскочил и бегом побежал до дома, проверять то, о чем оборотка сказала. Другие мужики начали наперебой о чем-то кричать: - Заморочила, мужика с родственниками рассорить хочет, ее задумка всех нас рассорить, всю деревню…
Оборотка откашлялась: - О, замололи, словно бабы на базаре тарахтите.
В окно скрозь щели в ставнях мелькнул последний луч заходящего солнца, и мужики тот час же смолкли, изба медленно погружалась в темноту. Кто-то в темноте шепнул: - Хоть свечу зажгите.

Оборотка повернулась на кровати, скрипнув ею и весело рассмеялась, молодым голоском: - Темноты испужались, как малы детишки, - она смеялась, поскрипывая кроватью, минут пять, потом спрыгнув с кровати, шлепнув ногами по полу прошла до шкапа и зажгла свечу, медленно поворачиваясь к мужикам со свечой, прикрывая ее рукой, словно от ветра, на ее лице играла улыбка.
Мужики, сбившись в кучу, посреди избы стояли, и завороженно смотрели, на поворачивавшуюся к ним женщину, со свечой в руках. Когда она повернулась к ним лицом и убрала руку от свечи, осветив себя, все мужики вздрогнули одновременно и ощутили мороз на своих спинах. Перед ними стояла совсем не дряхлая седая старуха, а молодая черноволосая, очень красивая дева, с горящими в темноте зеленью глазами. Она стояла, высоко подняв голову, и улыбалась.

Мужики все одновременно перекрестились и ломанулись вон из избы, давя друг друга. Только Аверьян не растерялся, он перекрестился раза три и кинулся на зеленоглазую деву, расправляя аркан. Она, испугавшись, отскочила в сторону, затушив свечу, но не успела увернуться от аркана, Аверьян успел заарканить деву и не ослабляя натяжения нащупал свечу, зажег и осветил ту, которая попалась в его аркан. Дева действительно была необычайно хороша, она уже не улыбалась, а угрюмо пялилась в его глаза, словно хотела просверлить наскрозь или выжечь его глаза своим взглядом зеленых, каких-то кошачьих глаз.
Аверьян замахнулся на нее плетью, но не смог ударить, а только тыркнул ее в спину рукояткой плети, от чего она изогнулась, как от сильной боли.
Аверьян вскинул брови: - что? Со вчерашнего спина побаливат? Синяки, небось, по всей спине? Может еще наподдать?
Она хотела что-то сказать, но не смогла, а только прошипела, словно змея или кошка.
- Что, шипишь, нечисть окаянная? Не по нраву тебе мой аркан? Ну-ка говори будешь еще людям кровь портить? Что молчишь?
Дева вскинула голову, и черные длинные волосы рассыпались по плечам, ее взгляд был злобным словно у голодной волчицы.

Аверьян осветил ее руки и увидел, что несколько ногтей на правой руке сдернуты до крови и он улыбнулся: - что же о мое лицо когти пообломала, опрытень, - он посмотрел еще раз на ее роскошные черные локоны, - сейчас я тебя огалтаю наголо, потом посмотрим, кто из нас будет смеяться, да людев добрых стращать.
Дева замотала головой и опустила глаза.
- Что не по нраву тобе моя задумка? – он выхватил из-за пазухи ножичек и резанул прядь черных смоляных волос, враз спрятав их в кармане.
Дева упала на колени, словно обессилев, из глаз ее полились слезы. Аверька плюнул и пошел на выход, таща за собой деву на аркане, она почти ползком волочилась за ним на выход. Он вышел на улицу и посмотрев на темное, ночное небо, затушил свечу и проговорил: - Тобе свезло нынче, мне до дому пора, он скинул с ее шеи аркан и, развернувшись, пошел прочь, не оглядываясь на обессилевшую, стоящую на коленях женщину…
У дома на крыльце его уже ожидала встревоженная жена. Завидя приближающегося мужа, она запричитала: - что ж энто ты так задержалси? Напужал меня, я уж хотела, было за тобой бежать…

Аверьян посмотрел в глаза Шуре и тихо сказал: - Цыц баба, не мужик я чель, сам не справлюся?
- Ох, Аверя, тут часом назад мужики опрыметью пробегали, что-то про оборотку кричали, я и напужалась. Думаю уж не тебя ль оборотка умертвила.
- Шураня, ты че энто плетешь-то, чай очумела? – улыбнулся Аверьян.
- Очумеешь здеся, такого шуму наделали энти мужики-то.
- А ты слушай всех-то.
Шура понемногу придя в себя всплеснула руками: - ой, че энто я, пошли в дом, темно уж совсем.
Зайдя в дом Аверьян кинул в угол аркан с плетью и сел за стол. Шура собрала на стол ему поесть и начала расспросы: - Ну, коль, сказывай, что так задержался?
Аверьян все рассказал и встал, чтобы вытащить трофей из кармана. Он залез рукой в карман и вынул прядь смоляных волос, показывая их Шуре, но только жена хотела взять волосы в руки, чтобы хорошенько рассмотреть их, как они прямо на глазах стали менять свой цвет и в несколько секунд стали седыми. Он скинул волосы на пол и, отряхивая руку, одновременно с женой, прошептал: - вот какая оказия-то?
Аверьян и Шура перекрестились и посмотрели друг на друга. Шура первая задала вопрос: - Аверя энто нам почудилось или взаправду черные волосья стали белыми?
Аверьян передернулся: - вроде как взаправду.
- Значить не зря про энту оказию говорят, что она энта, оборотка?
- Видать не зазря, - согласился Аверьян.
- Вот, значить медлить с нею нельзя, надо применять все меры, чтобы энту тварь обезвредить, - прошептала Шура, - завтырь же поезжай к колдуну и припроси у него снадобья какого-нибудь, может ее чем опоить можно, а потом голыми руками и…
Аверьян улыбнулся, глядя на жену: - и… что? Убить, нет, я ее убивать не стану. Поколотить еще туды-сюды, но не убивать жа, я ж не убивец…

Шура кивнула: - Ну, да умерщвлять энто уже тяжкий грех, энто не надова нам, ты прав.
Аверьян потянулся, и, взглянув на седые волосы, что валялись на полу, сказал: - с утра, завтырь и решим, что будем делыть, хорошо? А сейчас спать, - он еще раз взглянул на волосы, - Шура убери их, сожги чтоль в печи.
Шура кивнула: - Я все сделаю, ты ложися, - и она засуетилась, бегая по избе, пока Аверьян пытался засыпать.
Уже засыпая, на ум ему пришел вопрос: "И когда Шураня успеват высыпаться? Я уж сплю, а она еще нет, я ищ не встал, а у нее уж все готово…Вот ить баба, а?.."