Сукин сын

   Сукин сын
       (пари)

Намедни  как-то схлестнулись в бане пожарники с металлургами, и не наживо сцепились, а насмерть. Предметом их спора была упорная огнестойкость. Согласитесь, что баня в споре на эту тему место не совсем подходящее. В общем, поспорили мужики на пять бутылок водки, кто кого перепарит. Доселе пожарники с металлургами в бане как-то не пересекались, а сегодня видать сам Мироздатель распорядился таким образом,  поселив их по соседству в предбаннике.
Ну, что тут можно сказать… И те и те ребята были серьёзные (особенно, когда пьяные и разошедшиеся…), но сейчас они  только ещё расходились и толком пока что не разошлись. И те, и другие имели дело с огнём, а стало быть,  с высокими температурами, но кто из них дольше температуру удержит, для обеих сторон  была большая загадка.
Пожарники считали себя с огнём на ты и без него жить не могли, огонь для них был как пластилин в руках. Металлурги же в споре пожарникам, в общем-то, тоже не уступали, так решили на деле проверить, кто из них дольше в парилке продержится. Кто последний из неё выйдет, тому, стало быть, два с половиной литра водки достанется. А два с половиной литра, что не говорите,  это объём, это серьёзный повод для конкретного размышления на тему сути жизни и бытия.
Заводилой как всегда оказался брандмейстер Клинкусович, которому водки никогда не хватало. А так жил он себе и купался, как лимон в самогонке, правда была у него одна слабость: любил организовывать всякие "штучки-дрючки" противостояния духа и жить без них не мог паразит. Долго без таких выкидонов он не выдерживал, потому, что душа его сильно  протестовала. «Залудил» он перед баней бутылку в одно лицо, принял родимую на грудь за углом втихаря, захорошело ему паразиту… И в этот раз пари между пожарниками и металлургами замесил именно он,  окаянный Клинкусович.

Ну, банька та была так себе, как говорится – ни вашим, ни нашим. Однако, была имела место присутствовать в стольном граде. Правда, народищу в этот раз навалило, как червей в куче с навозом, а тут ещё банщик собака на двери в парилку пружину прикрутил такую упругую (да бы зря  пар аспиды не выпускали), что двери в парилку только втроём и можно было открыть. А когда они закрывались, последнему так под зад поддавали, что тот впереди стоящих, тех, кто на полок запрыгнуть ещё не успел, с разными перематами собирал в кучу, и тогда куда мочалки какие летели, куда ковшики, куда чего… Из парилки же обессиливший гражданин иной раз так и вообще не мог выбраться, тянет на себя двери, пока ручку не оторвет, а потом сидит и плачет, уповая на везение до тех пор, пока уши от пара у него в трубочку не свернуться или же дверь с той стороны кто-нибудь не откроет.
Внизу возле парилки была купель, но на таком расстоянии и с такой холодной водой, что если кто решался в неё нырнуть, то после принятия решения в полёте передумать просто не мог, разве  только руками зацепиться за воздух.

Атмосфера среди спорящих потихонечку накалялась, накалялась и вот  накалилась до красна и до самого, что ни на есть последнего градуса. Что толку в предбаннике было спорить…? Клинкусович это сразу же понял, вскочил как ошпаренный, руку протянул и кричит: - Вперёд! Все в парилку! –  он первым ринулся выспаривать водку.
Тут пожарники с металлистами как по команде с мест дружно снялись и с призывными криками табуном рванули в парилку, стадом пронеслись мимо банщика, который от удивления только рот открыл да брови дугой выгнул.
Возле парилки создалась пробка из мужиков. Все голые, скользкие. Задние налегли на передних, передние налегли на тугущие двери, под давлением двери открыли, все быстренько пробежали, последний двери не удержал, поскользнулся, и его кэ-эк поддало, он впереди себя собрал кучу-малу… Поднялись голые мужики, немного поматерились и принялись на полке размещаться, сидят там как деды престарелые и не делают ничего. Человек двадцать там набралось. А Клинкусович – как полководец неразгромимый тут же стал заводиться в победном экстазе, схватил здоровенный такой ковшик и давай им пару  поболее поддавать.
- Ща я! - кричит - Бестий металлистов укатаю по самое «не балуйся»,  они у меня как тараканы из печки с полка вниз побегут.
Металлурги от такого подхода к делу хоть дрогнули, но виду не подали, правда в душе всё равно стали бояться. А Клинкусович знай себе  ковшиком машет, словно дрова  колуном колет. С полка кричат, что на градуснике  за сто тридцать  перевалило…
- Фигня это! – кричит снизу Клинкусович. - Мы на пожаре за тысячу градусов держим, что нам сто тридцать, нам это раз плюнуть, только людей насмешить! - и знай себе, орудует ковшиком, пьяного пар особенно не берёт.
Но, тут стало совсем припекать. Те и другие пытались выстоять до последнего, пока паром их вдруг не взорвало, критическая точка была уже в кульминации…
А Клинкусович-то внизу, где парку-то чуток меньше, в предчувствии двух с половиной литров так размахался, да так разошелся, что хоть связывай его окаянного. Руками машет и ветер делает, кричит, отпарюсь я от клопов, а то они обнаглели совсем, по ночам на морде скачки галопом устраивают.
И вот настал тот самый момент, когда дальнейшее пребывание в парилке было смерти подобно и не до какой водки уже никому не было дела. Градусник зашкалил и лопнул, сколько градусов было в парилке, уже никто не знал, как и не силился.
- Атас! – истерично вдруг раздалось на полатях.
У людей точка терпения лопнула, с полка всех разом сорвало. Мужики как ошалелые, топоча босыми ногами, дали тяги и ринулись вниз, кое-как открыли «тяжелую» дверь и повыскакивали как пингвины на лёд, кто с матом в купель, а кто в мыльное отделение. А Клинкусович за оброненную мочалку запнулся и чуточку задержался, а пока встал, все уже выскочили и двери со страшным грохотом перед его носом закрылись, как-то подзабыли в запарке друзья про Клинкусовича.
Здесь у пожарного началась "несрастуха". Он схватился за ручку двери, а открыть сил уже не хватило, два раза двери только и приоткрыл, а потом ручка оборвалась, да так у него в руках и осталась. Паром его бедного давит, к земле пригибает. От пара у него уши в трубочку стали сворачиваться, в сознание непоправимое помутнение началось. Он перестал понимать, куда его затолкала судьба, эти мысли у него на лице воочию были написаны.
Тут столпотворение в мыльном отделении началось. Стали спорить, кто в парилке остался, хватились, а брандмейстера недостаёт. Прибежал банщик, возник, словно с глубин океана, стоит в клубах пара и орёт благим матом словно в своей квартире:
- В стаю! – кричит. - В стаю сукины дети! Ишь, чего мне задумали?! Все тазы  растоптали, все лавки поковыряли! До смерти решили запариться! Мне жертвы в бане совсем не нужны! Я щаззз вас всех порешу и из бани до единого выжину! - стрелой он метнулся в парилку. Но двери только со второго раза открыл, пружину трудовой рукой решительно сдёрнул. Обвёл парилку чугунным взглядом и видит, лежит там мужик и ручку от дверей в руках  крепко-накрепко держит.
- А!!! – орёт - Опять ручку паразит оторвал, ручку оторвал сукин сын! Мало того, что кашу тут заварил, так ещё и ручку с двери отломал.
Распустил крылья, а сам дальше во всё горло базлает, потом глядь, а у Клинкусововича уши в трубочку свёрнутые и признаков жизни нет никаких. Застыл банщик, схватился рукою за сердце и стал ощущать страх перед  временем.
Мужики подбежали к Клинкусовичу, ликуют, мол: – Победитель! Схватили брандмейстера и в купель бросили, еле-еле он отошел в ледяной воде.
А банщик опять за своё: – Никакой он не победитель! У него просто ручка от дверей оторвалась, поэтому двери и не открыл, а так вместе со всеми как пробка бы вылетел, хорошо хоть Богу душу не отдал…

Победителей в этом пари не оказалось,  вышла ничья, горе Клинкусовича просто описанию не поддавалось, пять бутылок не выспорил и чуть до смерти не запарился. Водку банщик оставил себе в качестве контрибуции за глубокие душевные переживания.

Вот так. Живёшь, диву даёшься и думаешь, какая же забавная штука – жизнь. С улыбкой! Ваш покорный слуга.

          Андрей Днепровский - Безбашенный.

                7 ноября 2006г


Рецензии
Ув. Андрей! :)
Прочитал с большим интересом. Честно говоря, вспоминается Зощенко в лучших его проявлениях. Внимательно перечитал пару раз, и могу сказать, что текст вполне заслуживает как публикации, так и исполненния на эстраде. Сам бы напечатал, но увы - сейчас на вольных хлебах. Что касается возможности его пристроить, то я бы посоветовал ориентироваться в 1-ую очередь на отделы литературы и искусства газет. Для разделов сатиры и юмора он слишком велик по объёму. Иожно попробовать в толстые журналы, но они привыкли принимать к рассмотрению от авторов большие объёмы текстов - сделайте подборку соответствующего объёма и попробуйте предложить.
С точки зрения исполнения на эстраде - это именно филармонический жанр, а не эстрадный. Впрочем, можно попробовать предлагать и популярным эстрадным исполнителям - только ни в коем случае не говорите им, что текст был где-то обнародован.
Буду рад, если мои советы Вам чем-то помогут.
С наилучшими пожеланиями дальнейших удач Вам и успехов, искренне Ваш :)

Сергей Лузан   19.09.2007 09:22     Заявить о нарушении
Здравствуйте Сергей! Спасибо за Ваше внимание и советы. Об этом рассказе знают (я его уже отправлял) Михаил Задорнов и Сергей Дроботенко, но они пока страшно молчат. Если Вам нужны будут какие-либо сюжеты, пишите, я подберу. С теплом.

Андрей Днепровский-Безбашенный   20.09.2007 13:52   Заявить о нарушении
Спасибо за предложение, ув. Андрей! :)
Для моих нечастых концертов мне вполне хвататет того, что пишу сам. Задорнову не имело смысла посылать - он пишет сам для себя. Попробуйте печатные издания - издательства у нас не очень-то и щедры, к сожалению :(

Сергей Лузан   20.09.2007 15:46   Заявить о нарушении
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.