Артист

***
Был солнечный, но очень холодный зимний день. Я и несколько моих одноклассников застоялись после школы на автобусной остановке. Сильный мороз покрывал серебристым инеем ресницы и волосы, а суровый ветер бил в лицо и больно щипал наши нежные детские щечки, от этого они становились свекольными и тоже покрывались инеем. Не было сил дышать, и мы глубже зарывались в пушистые воротнички своих шуб.
Кроме нас на остановке стояли ещё две девушки, женщина с маленьким мальчиком и какой-то странного вида старичок. Он и привлек моё внимание. Из его огромного белого носа, давно уже ничего не чувствовавшего от холода, текли сопли, глаза желтые, в уголках глаз и на щеках застывшие слёзы; его коричневое с черным медвежьим воротником пальто, насквозь промокшее от снега, было застегнуто всего на две пуговицы, брюки были ему коротки, и из под штанин виднелись худые фиолетового цвета ноги, а на правом ботинке была дырка, из которой торчал большой черный палец. Я заметила, что старичок хотел заговорить с нами, но не решался. Наконец, медленно переступая с ноги на ногу, он направился в нашу сторону. Надо ли объяснять, с какой целью?!
- Автобуса ждете? - спросил он. Я машинально взглянула на его, наверное, по привычке протянутую руку, с иссиня-черными пальцами и запекшейся кровью на костяшках. – Холодно сегодня, да?.. Вы в школе учитесь, правильно я угадал?.. Что проходите?.. Класс десятый, наверное?! Как это там… «Я памятник себе воздвиг нерукотворный. К нему не зарастёт народная тропа»… замёрзли, да?! А хотите я вам песню спою, чтобы вы согрелись…старенькую какую-нибудь?!». Мы не знали, что и сказать. Каждый из нас полушепотом произнес:
- Напился до чертиков, ему и хорошо…тепло…
- Как бы заразу какую от него не подцепить!..
- Катился бы отсюда, плешивый дед!..
- Скорей бы пришёл автобус…

Губы старичка с трудом зашевелились, и он запел отрывки из современных песен: «Ты морячка – я моряк, ты рыбачка – я рыбак», «Поклонник, кому поклоняешься ты», «Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи», «Крошка моя, я по тебе скучаю, я от тебя письма не получаю» и снова «Ты рыбачка – я рыбак, ты на суше – я на море, мы не встретимся никак». При этом после каждого отрывка он делал большую паузу и тяжело кряхтел. А потом снова запевал очередной какой-нибудь известный в то время хит.
Весёлый и задорный, он совсем не соответствовал своему внешнему виду. Вдруг он сделал большую паузу, улыбка исчезла с его потрескавшихся губ, по щеке толи от какой-то грусти, толи от холода, толи ещё от чего-нибудь медленно потекла слеза и на полпути застыла, старичок запел:
«Не было на свете ближе и милей,
Не было прекрасней Родины моей!
Вечная, Святая, Добрая страна,
Ты не знала, что придут ТАКИЕ времена!»

Наступило молчание, лишь рев мотора проезжающих мимо машин прерывал время от времени эту морозную тишину. Утих даже маленький мальчик. Он с любопытством разглядывал странного старика, а все остальные опустили головы, потому что было жаль его и потому, что все как будто чувствовали какую-то вину пред ним…
“Концерт” был окончен, но старичок не уходил. Наконец, он произнес:
«Может быть… ну… вы мне дадите… сколько-нибудь… немного… денег?»
 
Все как по команде принялись рыться в карманах, но ничего не нашли, а я полезла в сумку, достала кошелёк, открыла его и, не заглядывая внутрь сгребла все железные деньги, рублей пятнадцать - всё, что у меня было на дорогу - и положила ему в ледяную ладонь. Тут подошел наш автобус. Старичок тоже ехал с нами, но что он нам говорил и когда он вышел, я не помню…

Я часто ещё встречала его на той остановке, и он, узнав меня, улыбался своей беззубой улыбкой, кланялся и пел песню про морячку. Было приятно, что он меня помнит. Не знаю, почему для меня это имело такое значение?! Но однажды старичок не появился, не встретила я его ни через день, ни через неделю. Может что-то с ним случилось?! А может просто нашел себе более богатых слушателей?!»
(Январь, 1999год)