Фантасмагория цвета

Больше всего на свете я ненавижу тишину. Она заполняет все пространство вокруг, сдавливая грудную клетку и не давая дышать, и, кажется, давление атмосферы подскакивает во сто крат, и сосуды лопаются, не выдерживая адской нагрузки. От этой тяжести одно спасенье – ручка и бумага. Чем сильнее и быстрее давишь на бумагу, тем меньше давит тишина на тебя – парадокс.
У людей день, у меня – ночь. Плотно занавешены темно-синие шторы, закрыта дверь. Горит только настольная лампа. В темно-синих очертаниях моей комнаты только хищно-желтые глаза леопарда пылают на стене, неотрывно следя за мной, и жаждут моей души. Мертвенное сияние этих глаз есть страх человеческий. Поддайся ему, и вот уже совсем рядом ты слышишь глухое рычание. И нет тебе, жертва, ни укрытия, ни спасенья от Зверя, имя которому – Боль и Ужас. Зловонное дыхание чудовища обдает сведенное судорогой лицо, и желтые, острые, как бритва, клыки смыкаются на шее. Не голод, а черная неземная страсть беснуется в жидком желтом пламени его очей. Черно-красная безудержная волна вместе с хриплым криком вырывается из твоего горла и заполняет собой все зримые и незримые измерения, и спасительный синий отступает перед ее сумасшедшим натиском. Но я его не боюсь. Зверь преданно служит мне вместе с синими тенями, невидимыми духами этой комнаты. Они бдительно следят, чтобы ни один бледно-серый наглый, жадный и прожорливый, бездушный дневной луч не проник в замкнутый мир и не коснулся их хозяйки. Ведь это прикосновение обожжет мою не по-земному нежную кожу.